Часть 35 "День рождение"

Чимин проснулся резко, словно кто-то осторожно выдернул его из глубокого сна. Сердце на секунду сбилось с ритма. Несколько секунд он просто лежал, сонно моргая в темноту спальни, чувствуя, как желудок недовольно сжался, напоминая о себе лёгкой тошнотой. Чимин тихо вздохнул, провёл ладонью по лицу, пригладил растрёпанные волосы и медленно сел на кровати. Тело после сна ощущалось тяжёлым и ватным. Поясница ныла, а ноги слегка отекли. Босые ступни коснулись прохладного пола, и по коже сразу побежали мелкие мурашки. Квартира встретила его полной, густой тишиной. Чимин медленно дошёл до кухни, первым делом выглянул в окно. За стеклом — почти непроглядная темнота. Только фонари золотыми тёплыми пятнами освещали пустую улицу внизу. Где-то мелькнули красные огоньки проезжающей машины. — Уже так поздно?.. — тихо прошептал он, потирая шею. Кожа была горячей после сна. Он открыл холодильник. Прохладный воздух обдал лицо и грудь, вызвав лёгкую дрожь. Чимин задумчиво осмотрел полки, достал яблоки, апельсины и пару киви. Нож привычно лёг в ладонь. По кухне быстро разнёсся свежий, яркий фруктовый аромат. Апельсиновая кожура брызнула цитрусовым соком на пальцы, яблоки тихо похрустывали под лезвием, а киви пахли сладко и немного терпко. Через несколько минут нарезанные фрукты уже лежали в чаше блендера. Мотор тихо загудел, и Чимин сделал первый глоток густого, прохладного фрэша. Сок приятно освежил пересохшее горло, прошёлся холодком по пищеводу и слегка унял тошноту. Стало легче. Гораздо легче. Прислонился бедром к тёплой столешнице, сделал ещё несколько глотков и наконец взял телефон. Экран вспыхнул мягким светом. Чимин посмотрел на время и удивлённо замер. 00:07 Он даже отнял телефон от лица и посмотрел ещё раз. Полночь. Уже полночь. Удивление быстро сменилось лёгким беспокойством. Юнги до сих пор не вернулся. Чимин быстро открыл сообщения и увидел новое уведомление, отправленное около часа назад. «Цветочек, появились срочные дела. Сегодня сильно задержусь. Раньше двух ночи домой не вернусь.» В груди неприятно кольнуло разочарование — маленькое, но острое. Чимин сделал ещё глоток сока, чувствуя, как прохладная жидкость стекает по горлу. Он допил фрэш, сполоснул стакан и медленно вернулся в спальню. Как только он перешагнул порог, Чимин невольно остановился и начал глубоко вдыхать воздух. В комнате всё ещё оставался густой, тёплый шлейф феромонов Юнги. Запах был уже не таким сильным, как утром, но всё равно обволакивал пространство, цепляясь за подушки, одеяло и воздух. Чимин закрыл глаза и сделал ещё один глубокий вдох, почти жадно втягивая носом этот аромат. По телу сразу прошла приятная, расслабляющая волна — плечи опустились, мышцы живота слегка смягчились, а в груди стало теплее и безопаснее. Чимин невольно прижал ладонь к животу и улыбнулся уголками губ, продолжая нюхать воздух, словно пытаясь впитать в себя остатки присутствия Юнги. Он сел на край кровати, чувствуя, как матрас мягко прогнулся под его весом. Сон совершенно ушёл. Мысль о том, что Юнги вернётся только через пару часов, не давала снова лечь. Чимин потянулся за ноутбуком. Экран мягко осветил комнату голубоватым светом. Он устроился удобнее среди подушек, подтянул к себе тёплый плед и невольно снова посмотрел на дверь спальни. Пальцы машинально коснулись телефона, лежащего рядом. Сериал шёл своим чередом, но Чимин всё равно прислушивался к каждому звуку из коридора — ожидая момента, когда входная дверь наконец откроется, и в квартиру вернётся знакомый, успокаивающий запах и тёплые руки Юнги. Сериал давно перестал удерживать его внимание. Чимин уже не следил за сюжетом — он только время от времени переводил взгляд на часы в углу экрана, затем на телефон, а потом снова прислушивался к каждому едва различимому шороху за дверью квартиры. Половина первого. Час ночи. Без четверти два. В квартире снова воцарилась тишина. Телефон молчал. Чимин подтянул плед повыше, снова вдохнул едва сохранившийся на подушке запах Юнги и тихо улыбнулся сам себе. — Ну ничего… Ещё немного подожду. Он старался не волноваться. И всё же внутри жило маленькое разочарование — ему очень хотелось дождаться Юнги и хотя бы несколько минут полежать рядом, прежде чем лечь спать. Минуты постепенно превращались в часы. Глаза начали слипаться всё сильнее. Ноутбук так и остался открытым на какой-то серии, которую Чимин уже давно не смотрел. Под утро усталость всё-таки победила. Он даже не заметил, как, устроившись поудобнее среди подушек и укрывшись пледом, закрыл глаза. Последней мыслью было лишь тихое: «Наверное, он скоро приедет…» Когда Чимин снова проснулся, комнату уже заливал яркий дневной свет. Он недоумённо сощурился и потянулся за телефоном. 15:02. Несколько секунд он просто смотрел на экран, не сразу понимая, почему уже день. А потом взгляд опустился ниже. Десятки уведомлений. Почти все — от Юнги. Чимин быстро открыл переписку. «Цветочек, прости меня, пожалуйста.» «Всё пошло совершенно не по плану.» «Я правда хотел приехать, хотел закончить всё пораньше и быть дома уже к девяти вечера.» «Даже представить не мог, что всё так затянется.» «Мне очень жаль.» «Я знаю, что ты меня ждал.» «Прости, пожалуйста.» «Не сердись на меня.» «Сегодня вечером обязательно приеду пораньше.» «Сделаю тебе массаж. Хорошо?» «И весь вечер проведу рядом с тобой.» «Очень скучаю.» Конечно. Вот подробное продолжение сцены. Несмотря на сообщения Юнги, на душе у Чимина всё равно оставался лёгкий осадок. Он прекрасно понимал, что тот не виноват и действительно оказался заложником обстоятельств. Но где-то глубоко внутри всё равно оставалось тихое разочарование. Он так ждал его вчера. Ждал до самого утра. И всё-таки уснул, так и не услышав знакомого щелчка дверного замка. Чимин тихонько вздохнул и, отложив телефон, несколько секунд просто сидел на кровати, задумчиво поглаживая ладонью живот. — Нельзя целый день сидеть и грустить… — пробормотал он себе под нос. Чтобы хоть как-то отвлечься, он решил выбраться за покупками. Не торопясь поднялся с кровати, умылся, переоделся в свободную светлую одежду, в которой было особенно удобно, аккуратно собрал волосы и взял со столика банковскую карту. На кухне он мельком заглянул в холодильник. Продукты были. Вполне достаточно, чтобы приготовить рис и чаджанмён. Да и вообще голодными они точно не остались бы. Но сейчас ему хотелось не приготовить что-то по плану, а просто найти то, что неожиданно захочется именно в эту минуту. Чимин улыбнулся собственным мыслям, закрыл холодильник и вышел из квартиры. Он вызвал такси и уже через несколько минут спокойно ехал по улицам города, рассеянно наблюдая за мелькающими за окном зданиями. Из головы совершенно вылетели слова Юнги о том, что пока из дома лучше не выходить. Но сейчас Чимин настолько задумался, что даже не вспомнил об этом. Такси плавно остановилось возле большого магазина. Расплатившись, он медленно вошёл внутрь. Прохладный воздух сразу окутал его, а вокруг смешались запахи свежей выпечки, фруктов, кофе и готовой еды. Чимин неспешно шёл вдоль длинных рядов. Внимательно рассматривал полки, задерживал взгляд на красивых упаковках, иногда брал что-нибудь в руки, читал состав и так же спокойно ставил обратно. — Нет… не хочется… Чимин прошёл ещё несколько шагов, и взгляд его зацепился за витрину с десертами. Он остановился, чувствуя, как тяжёлая корзина слегка оттягивает руку. Несколько секунд внимательно рассматривал яркие пирожные, чизкейки и шоколадные тортики, но внутри ничего не отозвалось — только лёгкая тошнота поднялась к горлу от одного вида жирных кремов. — Тоже нет… — тихо пробормотал он, качнув головой. Грудь сжалась от лёгкого раздражения на самого себя. Фрукты? Нет. Выпечка? Тоже не то. Он бродил почти без цели, медленно переставляя ноги, доверяя только внезапным, почти животным порывам тела. В какой-то момент ноги сами привели его в отдел с морепродуктами. Чимин оживился — внутри вдруг вспыхнул острый, почти голодный интерес. Он медленно прошёл вдоль холодильных витрин, чувствуя, как прохладный воздух от них приятно обдувает разгорячённое лицо и шею. Лёд красиво поблёскивал под яркими лампами, а на витринах аккуратно были разложены самые разные морские деликатесы. Свежий, солоноватый запах моря слегка ударил в нос, и Чимин невольно сделал глубокий вдох — он показался удивительно приятным. — Может… — прошептал он, чувствуя, как во рту собралась слюна. Взгляд переместился на кальмаров. Да. Именно этого сейчас хотелось больше всего. Он попросил взвесить немного, и пока сотрудница упаковывала, Чимин невольно прижал свободную ладонь к животу. Следом его внимание привлекли крупные очищенные креветки. Он взял их без долгих раздумий, чувствуя приятную тяжесть упаковки в руке. Потом взгляд остановился на крабе. Чимин несколько секунд просто смотрел на него, ощущая, как в груди разливается тёплое, почти детское предвкушение. — Наверное… тоже хочу, — тихо улыбнулся он и положил покупку в корзину. Корзина постепенно тяжелела, оттягивая руку и заставляя плечо напрягаться. Но настроение понемногу становилось лучше — лёгкий, тёплый прилив радости от того, что он может сам выбрать, чего хочет именно сейчас. Чимин ещё немного постоял возле витрины, вдыхая свежий морской аромат, а потом взгляд сам собой остановился на ярких кусках красной рыбы, аккуратно выложенных на льду. Насыщенный цвет и лёгкий блеск вызвали новый всплеск аппетита. Он подозвал сотрудника и попросил упаковать хороший кусок. — Спасибо, — мягко сказал он, принимая упаковку. Положив покупку в корзину, Чимин неспешно двинулся дальше. Следующим оказался мясной отдел. Чимин остановился возле охлаждённых витрин, задумчиво рассматривая ряды. Долго выбирать не пришлось — взгляд сразу зацепился за нежную вырезку. — Вырезку… Да, вот эту. Через несколько секунд рядом в корзине уже лежал аккуратно упакованный кусок свинины. А чуть дальше его внимание привлекла красивая мраморная говядина с тонкими прожилками жира. — Этого должно хватить нам всем… — тихо прошептал он, мысленно представляя, как вечером будет стоять на кухне, как Юнги вернётся и почувствует запах готовящегося мяса. Он взял хороший кусок, ощущая приятную тяжесть в ладонях. Корзина становилась всё тяжелее, запястье слегка ныло, но настроение, которое ещё недавно было слегка испорчено лёгким осадком от вчерашнего ожидания, постепенно возвращалось к привычному спокойствию и тихой, тёплой радости. Чимин из мясного отдела направился в молочный, слегка переваливаясь на каждом шаге. «Надо взять банановое молоко для Ха Джуна… Он его любит» Эта мысль мелькнула настолько естественно, что Чимин сразу повернул к нужному холодильнику, чувствуя, как ручка тяжёлой корзины врезается в ладонь. Но не успел он сделать и пары шагов, как вдруг резко застыл. Ноги словно приросли к полу. В нескольких метрах впереди стоял до боли знакомый силуэт. Улыбка мгновенно сползла с лица Чимина, как будто её стёрли. Сердце неприятно, болезненно сжалось в груди, а в горле мгновенно пересохло. Нет… Только не сейчас. Чимин молча сделал осторожный шаг назад, чувствуя, как живот напрягся от резкого движения. Чимин инстинктивно прижал свободную ладонь к животу, защищая. Потом ещё один шаг назад. Он не хотел даже смотреть. Хотел просто незаметно развернуться и уйти, пока тот его не заметил. Но было уже поздно. — Как давно не виделись. От знакомого, низкого голоса внутри всё неприятно похолодело. Чимин замер, чувствуя, как по спине пробежала ледяная волна мурашек. — Два дня… Весело тебе было во время прямого эфира? Он ничего не ответил. Даже не повернулся. Лишь сильнее сжал ручку корзины так, что костяшки побелели, и попытался спокойно пройти мимо. Не получилось. Чимин даже не успел отреагировать, когда чужие пальцы резко сомкнулись на запястье. Вздрогнул всем телом — коротко, резко, словно от удара током. Хватка была жёсткой, грубой, болезненной. Бонги сжал его руку так сильно, что тонкая кожа на запястье сразу начала гореть и пульсировать. В ту же секунду до Чимина донёсся тяжёлый, удушающий запах алкоголя, въевшийся в одежду, резкий табачный дым и ещё один аромат… феромоны. Когда-то этот запах казался ему самым родным и успокаивающим в мире. Теперь же он вызывал только глубокое, физическое отвращение. Чимина словно накрыла тяжёлая, липкая волна. Желудок неприятно скрутило, к горлу резко подкатила тошнота, а во рту появился кислый привкус. Чимин инстинктивно прикрыл живот второй рукой, словно пытаясь защитить его от этого запаха. Феромоны Бонги были слишком сильными, тяжёлыми, совершенно неконтролируемыми — густыми, агрессивными, с горькой примесью алкоголя. То ли он действительно был настолько пьян что не контролирует себя, то ли делал это намеренно, чтобы подавить. Чимин инстинктивно отвернул голову в сторону, стараясь вдохнуть хоть немного чистого, прохладного воздуха магазина. Нос и горло жгло, дыхание стало частым и поверхностным. Пальцы на его запястье сжались ещё сильнее. Боль прострелила вверх по руке. Бонги усмехнулся — низко, неприятно, с пьяной злостью. — Смотри-ка, какой красивый стал, — процедил он с мерзкой ухмылкой. — Животик уже заметный. ик… Специально подцепил себе жирного кошелька, да? Он громко, пьяно рассмеялся, и от этого смеха у Чимина внутри всё сжалось. — Чтобы жить припеваючи? Тебе что, моих денег не хватало, а? Расставил ножки пошире ради бабла? Я всегда знал, что ты такая шлюшка, — продолжал Бонги, сжимая запястье Чимина так, что кожа побелела. — Только и умеешь, что раздвигать ноги перед теми, у кого толще кошелёк. Ха Джун знает, что его папочка — обычная содержанка? Чимин дышал часто и поверхностно. В ушах шумело, так сильно, что отдавалось в висках. Запястье горело от боли, а тяжёлый, удушающий запах феромонов Бонги душил, вызывая головокружение. — С нашего развода прошло не так много времени, — продолжал Бонги, наклоняясь ещё ближе. — А ты себе живёшь припеваючи… Пока моя жизнь пошла под откос. Из-за тебя. Он смотрел прямо на Чимина, глаза были красными, мутными. — Отпусти… — тихо, сдавленно выдохнул Чимин. Но Бонги только сильнее оскалился и потянул его к себе. — А теперь ещё и беременный от него ходишь. Красуешься по телевизору. А я тут всё теряю из-за тебя, сука… Он замахнулся свободной рукой, явно целясь Чимину по лицу. В этот момент Чимин инстинктивно дёрнулся. Рука с тяжёлой корзиной метнулась в сторону — корзина выскользнула из пальцев и с громким грохотом упала на пол. Упаковки с морепродуктами, мясом и фруктами разлетелись по плитке. Не думая, Чимин схватил с ближайшей витрины десяток яиц. Пальцы сжались на холодной картонке, и он с размаху залепил ими прямо в лицо Бонги. Яйца разбились с влажным хрустом. Желток и белок потекли по щекам, носу и волосам бывшего мужа. Бонги замер в шоке, глаза распахнулись, рот приоткрылся. Хватка на запястье Чимина мгновенно ослабла. — Что за ху… — ошеломлённо выдохнул он, отпуская руку. Чимин не стал ждать. Сердце колотилось как бешеное, в ушах стоял звон. Он резко развернулся и почти побежал — насколько позволяли дрожащие ноги. Дыхание было прерывистым, а в горле стоял ком. За спиной послышались возмущённые крики сотрудников и ругань Бонги, но Чимин даже не оглянулся. Он вылетел из магазина на улицу. Холодный зимний воздух ударил в лицо, но легче не стало. Ноги подкашивались, перед глазами плыло. Чимин остановился у стены, тяжело дыша, одной рукой держась за небольшой живот, второй — опираясь на холодный камень. Сердце билось так сильно и часто, что казалось, сейчас выскочит из груди. Хорошее, хрупкое настроение, которое только-только начало возвращаться, было полностью уничтожено. Осталась только дрожь и тошнота Слёзы навернулись на глаза. Чимин быстро моргнул, достал телефон дрожащими пальцами и вызвал такси. Пока он ждал машину, стоя у входа, тело продолжало мелко трястись. Запястье пульсировало болью, на коже уже проступали красные следы от пальцев Бонги. Когда такси наконец подъехало, Чимин поспешно забрался на заднее сиденье такси, захлопнув дверь чуть сильнее, чем нужно. Машина мягко тронулась, а он прижался лбом к холодному стеклу, пытаясь унять дрожь в руках. Запястье пульсировало тупой, горячей болью — на бледной коже уже проступали отчётливые красные следы от пальцев Бонги. Каждый вдох давался с усилием, будто грудь сжимало невидимым обручем. В голове вдруг всплыли слова Юнги, сказанные пару дней назад. Чимин резко выпрямился, глаза широко распахнулись. Сердце ухнуло вниз, а в животе стало холодно и тяжело. — Боже… — прошептал он еле слышно, запуская дрожащие пальцы в волосы и сильно сжимая. — Как я мог забыть… Мысль ударила, как пощёчина. Кто-то наверняка снял всё на телефон. Громкий скандал в магазине, разбитые яйца, его лицо… Это точно уже летит в сеть. Ещё больше заголовков. Ещё больше шепотов за спиной. Ещё больше грязи про него, про Юнги, про Ха Джуна. Чимин закусил губу так сильно, что почувствовал металлический привкус крови. Руки в волосах сжались сильнее, кожа головы заныла, но он не отпускал. — Идиот… Какой же я идиот… — шептал он себе под нос, голос дрожал. — Юнги предупреждал, а я… просто вышел, как ни в чём не бывало… Такси мягко покачивалось на дороге, но Чимину казалось, что мир вокруг кружится. В горле стоял ком, а глаза жгло от подступающих слёз. Когда машина наконец остановилась у дома, Чимин почти выбежал из неё, едва не забыв расплатиться. Ноги несли его быстро, слишком быстро для его состояния — каждый шаг отдавался острой тянущей болью в пояснице. Он влетел в подъезд, поднялся на этаж и, едва закрыв за собой дверь квартиры, почти побежал в спальню. Дверь комнаты закрылась за ним с тихим щелчком. Чимин рухнул на кровать лицом вниз, сразу же зарываясь в подушку Юнги и прижимая к себе его большую толстовку, пропитанную знакомым, тёплым запахом феромонов. Запах обволакивал — спокойный, родной. Чимин глубоко вдохнул, зарываясь носом в ткань, пытаясь впитать его в себя. На секунду стало легче: плечи слегка опустились, дыхание чуть выровнялось. Но воспоминания уже накрывали. Как Бонги схватил его за руку тогда, почти год назад — пальцы впивались в кожу, боль которая простреливала до плеча. Как Бонги бил кулаком в дверь спальни, угрожая выбить её. Как кричал, что Чимин — всего лишь омега, который должен знать своё место. Тело снова начало трясти. Дыхание стало рваным, коротким — лёгкие будто сжались, не пропуская воздух. В груди жгло, сердце колотилось тяжело и часто, а к горлу подкатила новая волна тошноты. Чимин сильнее прижал к себе вещи Юнги, зарываясь в них лицом, но запаха было недостаточно. Он был слишком слабым, слишком далёким по сравнению с той удушающей волной паники, что поднималась изнутри. — Почему… почему это всё ещё со мной… — прошептал он дрожащим голосом. Слёзы хлынули сами. Горячие, тихие, они катились по щекам, впитываясь в толстовку Юнги. Чимин свернулся на боку, обхватив руками живот и прижимая к себе всё, что осталось от запаха альфы. Тошнота усилилась, голова кружилась, а тело мелко, неконтролируемо дрожало. Он не заметил, как начал тихо, почти беззвучно плакать — плечи вздрагивали, дыхание срывалось. Запах Юнги немного успокаивал, но его было слишком мало, чтобы полностью заглушить ту бурю, что бушевала внутри. Чимин закрыл глаза, уткнувшись носом в ткань, и просто лежал, позволяя слезам течь. Ему отчаянно хотелось, чтобы Юнги поскорее вернулся. Чтобы сильные руки обняли его, чтобы знакомый голос шепнул «всё хорошо, цветочек».

***

Юнги сидел у себя в кабинете, тяжело откинувшись на спинку кресла. Бессонная ночь давила на плечи свинцовым грузом — глаза жгло, виски пульсировали тупой болью, а мышцы шеи и спины были каменными от долгого напряжения. Пресс-конференция прошла скомканно и нервно: вопросы сыпались, как град, акционеры смотрели косо, а юристы потом ещё полтора часа зачитывали отчёты о возможных исках и репутационных рисках. Дела требовали немедленного решения, и Юнги не смог уехать, как планировал. Он потёр лицо ладонями и уже собирался открыть следующий документ, когда дверь кабинета распахнулась со стуком. — Господин Мин! В кабинет буквально влетел один из молодых помощников, бледный, с телефоном в вытянутой руке. Юнги поднял тяжёлый взгляд. — Что ещё? — Это… это срочно. Видео уже гуляет по всем новостям. Парень быстро сунул телефон ему на стол. Юнги взял его, и в следующую секунду кровь в жилах похолодела. На экране — магазин. Чимин. Бонги, который хватает его за запястье, орёт, замахивается. Корзина на полу. Чимин, бледный, убегает. Руки Юнги сжались так сильно, что телефон чуть не хрустнул в ладони. В груди вспыхнула острая, обжигающая ярость, смешанная с ледяным страхом за Чимина. — Чёрт… — выдохнул он хрипло. В следующее мгновение он вскочил из-за стола, едва не опрокинув кресло. Сердце колотилось тяжело и часто. Он схватил ключи от машины и телефон, сунул их в карман и вылетел из кабинета, даже не закрыв дверь. — Отмените все встречи на сегодня! — бросил он секретарю на ходу. Юнги не стал ждать лифт. Он рванул вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Ноги гулко стучали по бетону, дыхание вырывалось короткими, резкими толчками. В голове крутилась только одна мысль: «Чимин. Он сейчас один. Ему страшно». На парковке он разблокировал машину на бегу, сел за руль и рванул с места так, что шины взвизгнули. Дорога до дома заняла всего десять минут — он гнал, нарушая все возможные ограничения, пальцы побелели на руле, челюсть была сжата до боли. Выскочив из машины у дома, Юнги влетел в лифт. Пока кабина поднималась, он нервно стучал ногой по полу, будто это могло ускорить движение. Сердце колотилось в горле. Когда двери наконец открылись, он выбежал в коридор, быстро открыл дверь квартиры и, даже не сняв обувь до конца, рванул в спальню. Запах ударил сразу. Тяжёлые, горькие феромоны Чимина — пропитанные страхом, паникой, слезами. И сквозь них — отвратительный, тяжёлый, грязный след феромонов Бонги. Юнги почувствовал, как внутри всё сжалось от ярости и боли. — Чимин… — тихо выдохнул он. Чимин лежал на кровати, свернувшись калачиком, уткнувшись лицом в его толстовку. Плечи мелко дрожали. Юнги мгновенно скинул пиджак на пол, подошёл и лёг рядом, крепко прижимая его к себе. Одной рукой обнял за плечи, второй — осторожно, но крепко обхватил небольшой живот. — Я здесь, цветочек… Я здесь, — прошептал он хрипло, зарываясь носом в волосы Чимина. — Прости меня. Прости, что меня не было рядом. Только сейчас Чимин почувствовал, что всё это время бессознательно задерживал дыхание. Чимин вздрогнул всем телом и сразу повернулся вцепился в него — пальцы вцепились в рубашку Юнги так сильно, что ткань натянулась. Судорожно вдохнул, словно наконец разрешил себе поверить, что опасность осталась позади. Он начал тихо, надрывно плакать, прижимаясь лицом к его груди. — Я… я зря пошёл… — голос Чимина дрожал, прерывался. — Ты говорил не выходить… а я забыл… всё забыл… Теперь это везде будет… все увидят… Юнги крепче прижал его к себе, одной рукой гладя по спине, другой — осторожно поглаживая живот. Он чувствовал, как Чимин дрожит, как его дыхание сбивается. — Тише, тише… — мягко шептал Юнги, целуя его в макушку. — Если бы я был дома, ты бы никуда не пошёл. Всё было бы хорошо. Ты не виноват, мой цветочек. Совсем не виноват. Это я не успел. Чимин всхлипнул громче, сильнее зарываясь лицом в его шею, вдыхая родной, успокаивающий запах. Юнги продолжал обнимать его, крепко и тёпло, словно пытаясь закрыть собой от всего мира. — Я здесь. Я никуда не уйду. Дыши со мной… вот так… — шептал он, медленно и глубоко дыша, чтобы Чимин мог подстроиться. — Всё будет хорошо. Чимин лежал на боку лицом к Юнги, свернувшись в маленький комок. Руки Чимина крепко вцепились в рубашку Юнги, словно боялись, что тот исчезнет. Лицо было спрятано у него на груди, нос уткнулся в ткань, и Чимин мелко, прерывисто дышал, пытаясь поймать только родной запах. Юнги крепче обнял его, одной рукой обхватывая за плечи, второй — осторожно, но надёжно ложась на спину Чимина. Он медленно выпустил свои феромоны — тёплые, густые, успокаивающие, с мягкой нотой. Запах разлился вокруг них плотным, тёплым облаком, обволакивая Чимина с головы до ног. Юнги чувствовал, как дрожь в теле омеги постепенно становится чуть слабее. — Тише, цветочек… Я здесь, — тихо прошептал он, целуя его в макушку. Губы задержались на волосах. — Тебе нужно сменить одежду. На ней остались феромоны Бонги… от них тебе только хуже. Давай я помогу переодеться. Чимин только сильнее вжался лицом в его грудь, пальцы сжали рубашку ещё крепче. Голос вышел тихим, хриплым, почти умоляющим: — Не хочу… Просто держи меня в объятиях. И всё. Пожалуйста… не отпускай. Юнги тяжело выдохнул, чувствуя, как сердце сжимается от этой беспомощной просьбы. Он сильнее прижал Чимина к себе, одной рукой поглаживая его по спине медленными, успокаивающими движениями. Феромоны альфы стали ещё гуще, теплее, обволакивая Чимина плотным защитным коконом. — Хорошо… — мягко шепнул Юнги, целуя его в макушку снова и снова. — Я держу тебя. Я никуда не денусь. Он случайно опустил взгляд на запястье Чимина. Красные отпечатки чужих пальцев уже наливались синевой. Юнги замер. На мгновение его дыхание оборвалось, челюсть сильно сжалась. Он немного помолчал, продолжая гладить Чимина по спине, чувствуя, как тот постепенно расслабляется в его руках. Голос, когда он снова заговорил, остался удивительно мягким: — Ну пожалуйста, цветочек… давай свитер и штаны поменяем. Тебе от этого запаха действительно хуже. Я быстро. Переодену и сразу обратно обниму. Обещаю. Чимин ещё несколько секунд молчал, крепко вжимаясь лицом в грудь Юнги. Потом тихо, почти неслышно выдохнул: — …Хорошо. Юнги сразу мягко отстранился, но не отпустил его полностью — одной рукой продолжал придерживать за талию. Он встал с кровати, подошёл к шкафу и быстро достал свою любимую чёрную толстовку и мягкие домашние штаны. Вернулся к Чимину, сел на край кровати и осторожно помог ему сесть. — Подними руки, цветочек, — тихо сказал Юнги. Чимин послушно поднял руки. Юнги аккуратно стянул с него ткань, пропитанную тяжёлым, чужим запахом, и сразу бросил её в сторону, подальше от кровати. Потом помог надеть свою толстовку. Ткань была большой, тёплой и пахла только Юнги. Чимин сразу уткнулся в воротник носом, глубоко вдыхая. Юнги наклонился ниже и очень нежно поцеловал его в небольшой округлый животик — сначала в одну сторону, потом в другую. Губы были тёплыми и мягкими. — Мой хороший… лепесточек и цветочек, — прошептал он. — Всё хорошо… Потом Юнги быстро сменил постельное бельё — убрал подушку и простыню, на которых остался тяжёлый след феромонов Бонги, и застелил свежие. Чимин сидел на краю, обхватив себя руками, и молча наблюдал. Юнги приоткрыл окно, впустив в комнату прохладный вечерний воздух, чтобы окончательно выветрить неприятный запах. — Ложись, — мягко сказал он, возвращаясь к кровати. Они легли вместе. Чимин сразу повернулся лицом к Юнги, прижимаясь к нему всем телом. Юнги обнял его, одной рукой поглаживая по спине. Чимин уткнулся носом в его шею и глубоко вдохнул… и вдруг слегка нахмурился. Запах был почти родным, но сквозь него пробивался лёгкий, едва уловимый посторонний аромат — сладковатый, явно принадлежащий другой омеге. Чимин почувствовал, как внутри что-то неприятно кольнуло. Раздражение поднялось быстро и остро, хотя он прекрасно понимал, что это глупо. Ревность — лёгкая, колючая — царапнула по груди. Юнги сразу заметил, как Чимин напрягся и чуть отстранился. — Что такое? — тихо спросил он, проводя пальцами по его щеке. — Скажи мне. Чимин помолчал несколько секунд, пряча лицо у него на груди. Потом нехотя выдохнул: — …Запах. Омеги. На тебе. Юнги замер на секунду, а потом всё понял. Он тяжело выдохнул и крепче прижал Чимина к себе. — Прости, цветочек. Обычно я всегда переодеваюсь на работе, перед тем как ехать домой. В офисе много людей — и омеги, и альфы. Сегодня я слишком сильно спешил к тебе… даже не подумал. Не успел. Чимин ничего не ответил, только сильнее уткнулся носом в его шею. Юнги поцеловал его в макушку. — Я сейчас. Он мягко отстранился, встал и вышел из комнаты. Через пару минут вернулся уже в чистой домашней одежде, от него приятно пахло нейтрализатором и только его собственными феромонами. Юнги закрыл окно, чтобы в комнате снова стало тепло и уютно, и лёг обратно. Сразу же обнял Чимина, притянув к себе как можно ближе. — Вот так лучше? — тихо спросил он, целуя его в висок. Чимин кивнул, но всё равно немного надулся. Он понимал, что Юнги не виноват, но лёгкая ревность всё равно осталась — колючая и неприятная. Он сильнее прижался к альфе, зарываясь лицом в его грудь, и тихо буркнул: — …Всё равно не нравится. Юнги тихо улыбнулся и крепче обнял его, поглаживая по спине. — Я знаю. Больше такого не будет. Обещаю. Юнги продолжал крепко обнимать Чимина, выпуская тёплые, успокаивающие феромоны. Он гладил его по спине медленными круговыми движениями, целуя в макушку, в висок, в волосы. Постепенно дрожь в теле Чимина стала слабее, дыхание выровнялось, а пальцы, сжимавшие рубашку Юнги, расслабились. Через некоторое время Чимин полностью уснул — лицо стало спокойным, ресницы перестали дрожать, а тело тяжело привалилось к Юнги. Юнги ещё несколько минут просто лежал, вдыхая его запах и чувствуя, как внутри кипит холодная, тяжёлая ярость. Он осторожно, очень медленно высвободился из объятий, укрыл Чимина пледом и поцеловал в лоб. — Спи, мой цветочек… Я рядом, — почти беззвучно прошептал он. Юнги встал и тихо вышел из спальни, закрыв за собой дверь. На кухне он включил приглушённый свет и открыл холодильник. Полки были полны — свежие фрукты, овощи. Чимин действительно сходил в магазин не потому, что дома было пусто. Просто захотелось. Как беременному. Юнги невольно улыбнулся уголком губ, но улыбка быстро погасла. Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как усталость и злость смешиваются внутри. В этот момент из коридора послышались тихие шаги. Ха Джун вышел из своей комнаты, растрёпанный, в домашней футболке. Увидев Юнги на кухне, он сразу подошёл. — Хорошо, что ты здесь, — тихо сказал подросток, голос был низким и злым. — Этот мусор… как он посмел прикоснуться к папе? Юнги тяжело выдохнул, опираясь руками о столешницу. Челюсть сжалась. — Я избавлюсь от него, — сказал он спокойно, но в голосе звенел лёд. — Мне без разницы, кто отец этого отродья. Ха Джун слегка расширил глаза, в них мелькнул испуг. — Ты… ты убьёшь Бонги? Юнги повернулся к нему и посмотрел прямо в глаза. Голос остался ровным, но тяжёлым: — Нет. Но упеку в тюрьму. Точно и надолго. Я не могу позволить, чтобы мой цветочек теперь боялся выйти на улицу из-за этого ублюдка. Ха Джун выдохнул с явным облегчением, плечи расслабились. — Хорошо… — пробормотал он. Потом подросток кивнул в сторону холодильника. — А что делать с тем, что хотел купить папа? Он же ходил в магазин… Юнги слегка улыбнулся — устало, но тепло. — Сейчас позвоню. Пусть кто-то из моих людей пойдёт в этот магазин и купит всё, что хотел мой цветочек. Чтобы он проснулся и увидел, что его покупки дома. Ха Джун кивнул и подошёл ближе. Юнги положил руку ему на плечо, слегка сжав. — Иди спать. Завтра утром всё будет нормально. Я позабочусь. Ха Джун ещё раз кивнул и ушёл в свою комнату. Юнги достал телефон и быстро набрал номер одного из доверенных сотрудников. — Нужна услуга. Прямо сейчас. Магазин… — он продиктовал адрес. — Купи всё, что лежало в корзине у Пак Чимина. Да, именно сегодня. И доставь сюда как можно быстрее. Тихо. Закончив разговор, Юнги вернулся в спальню. Чимин всё ещё спал, свернувшись под пледом. Юнги лёг рядом, осторожно притянул его к себе и снова обнял, выпуская успокаивающие феромоны. Он поцеловал Чимина в макушку и тихо прошептал: — Спи спокойно, цветочек. Я всё исправлю.

***

Чимин медленно открыл глаза и сразу почувствовал тёплое, надёжное объятие Юнги. Альфа спал крепко, прижимая его к себе одной рукой, вторая лежала на животике. Было невероятно уютно и безопасно. Чимин несколько секунд просто лежал, наслаждаясь этим теплом, вдыхая знакомый успокаивающий запах феромонов. Эти дни Юнги был рядом намного больше обычного — почти не отходил, и Чимин чувствовал себя от этого удивительно спокойно и защищённо. Тело стало легче, тошнота прошла, а внутри разливалось тихое, тёплое счастье. Он перевёл взгляд на часы — полшестого утра. Сегодня у Ха Джуна день рождения. Пятнадцать лет. Чимин аккуратно, стараясь не разбудить Юнги, начал вылезать из-под его руки. Но стоило ему чуть пошевелиться, как Юнги сонно приоткрыл глаза и сильнее прижал его к себе. — Куда? — хрипловато пробормотал он, уткнувшись носом в волосы Чимина. — Мне нужно на кухню… — тихо ответил Чимин, улыбнувшись уголками губ. — Сегодня у Ха Джуна день рождения. Хочу приготовить суп с водорослями, он его любит. Ты можешь ещё поспать. Юнги сонно поморгал, потом покачал головой и приподнялся на локте. Он смотрел на Чимина с такой тёплой, глубокой нежностью, что у того внутри стало совсем мягко. Юнги не мог отвести взгляд — от растрёпанных волос, от сонных глаз, от этой тихой улыбки. От всего. От своего омеги, который носил под сердцем их ребёнка. — Нет. Я с тобой. Помогу. — Я могу сам справиться, — мягко возразил Чимин, но в голосе уже слышалась благодарность. — Нет, — твёрдо, но ласково сказал Юнги. — Я буду с тобой. Тебе сейчас не нужно всё делать одному. Чимин тихо вздохнул, но улыбнулся. — Хорошо… Тогда нужно приготовить суп с водорослями, рис в рисоварке оставить, мясо замариновать. Что-нибудь полезное. Юнги кивнул, поднимаясь следом. Он не мог перестать любоваться им — лёгкими движениями, тем, как Чимин заботливо поглаживает живот, как тепло светятся его глаза. Запах феромонов Чимина обволакивал Юнги мягким, сладковатым облаком, и от него внутри разливалось глубокое, почти первобытное удовлетворение и счастье. — Скорее всего, Ха Джун закажет крылышки, ттокпоки и колу. Вряд ли он будет есть эту полезную еду. Чимин фыркнул, аккуратно вставая с кровати. — Мы же после обеда уезжаем. Они всё это закажут позже. А позавтракаем. Хорошей, полезной едой. Юнги кивнул. — Хорошо-хорошо. Как скажешь. Он пошёл в ванную первым. Чимин услышал, как включился кран. Он подошёл следом, встал рядом и, пока Юнги чистил зубы, сам взял свою щётку. Они стояли бок о бок, глядя друг на друга в зеркало. Юнги слегка улыбнулся, не вынимая щётку изо рта. Чимин тоже улыбнулся — тепло и немного сонно. Потом Чимин быстро переоделся из пижамы в удобную домашнюю одежду — свободные штаны и большую толстовку Юнги. Вышел на кухню, включил приглушённый свет и открыл холодильник. Достал мясо, а взгляд сразу упал на аккуратно упакованные морепродукты — кальмары, креветки, краб. Чимин замер на секунду, а потом мягко улыбнулся, провёл пальцами по холодной упаковке. Он вспомнил, как несколько дней назад, после того ужасного инцидента в магазине, Юнги молча организовал, чтобы кто-то из его людей купил всё, что лежало тогда в упавшей корзине. Чимин даже не просил. Просто проснулся, а на кухне уже стояли пакеты с его «хотелками». От этой мысли внутри стало тепло и немного щемяще. Чимин тихо выдохнул и принялся за дело. Через несколько минут Чимин стоял у разделочной доски, аккуратно нарезая мясо для супа. Нож ритмично постукивал по доске, а в воздухе уже витал лёгкий аромат свежих водорослей, которые Юнги поставил замачиваться. Юнги подошёл сзади бесшумно. Сильные руки обвили Чимина за талию, осторожно, ладони легли на животик. Юнги прижался грудью к его спине, наклонился и мягко поцеловал чувствительную кожу на шее, потом чуть ниже — в плечо. Тёплые губы задержались, оставляя лёгкий след тепла. — Ммм… вкусно пахнешь, — тихо промурлыкал Юнги, вдыхая запах феромонов своего омеги. Он не мог насытиться им — этот сладковатый, родной аромат всегда заставлял его сердце биться чуть быстрее. Чимин тихо засмеялся, слегка откидываясь назад, наслаждаясь объятиями. — Ты мне мешаешь, — сказал он беззлобно, в голосе слышалась улыбка. Юнги только крепче обнял его, целуя в шею ещё раз. Через пару минут Чимин закончил нарезать мясо, отложил нож и невольно потёр поясницу ладонью. После стояния на ногах спина начала ныть привычной тянущей болью. Юнги мгновенно заметил это. Он развернул Чимина к себе, легко подхватил на руки — одну руку под колени, вторую под спину. Чимин тихо ахнул от неожиданности, но сразу обвил руками его шею. — Эй… — Я сам закончу, — твёрдо, но нежно сказал Юнги, чмокнув его в губы. Он отнёс Чимина к дивану на кухне, аккуратно посадил и ещё раз поцеловал — мягко, тепло, с лёгкой улыбкой. — Сиди и наслаждайся цветочек. Чимин поднял взгляд, в глазах мелькнула игривость. — Был бы ты без футболки, тогда да. Юнги замер на секунду, а потом громко, искренне рассмеялся. Глаза потеплели. — Когда будем у меня в доме, — сказал он, наклоняясь ближе и целуя Чимина ещё раз, уже дольше, — тогда буду так и готовить. Обещаю. Чимин слегка покраснел, но улыбнулся в ответ, глядя на него с теплом и лёгкой шаловливостью. — Обещаешь? Юнги провёл большим пальцем по его щеке и кивнул, не отводя взгляда. — Да. Юнги вернулся к плите и продолжил готовить. Он часто поворачивался, бросая взгляды на Чимина, сидящего на диване. Каждый раз, когда он смотрел на своего омегу — на растрёпанные после сна волосы, на сонную улыбку, на то, как Чимин уютно устроился, обхватив руками свой небольшой животик — внутри Юнги разливалась тёплая, глубокая волна нежности. Он не мог насмотреться. Запах феромонов Чимина наполнял кухню, смешиваясь с ароматом готовящегося супа, и Юнги каждый раз невольно делал глубокий вдох, наслаждаясь им до мурашек. Чимин сидел, подперев щёку рукой, и смотрел на Юнги. Вид того, как сильный альфа спокойно и заботливо готовит для него и для Ха Джуна, вызывал внутри странное, приятное чувство. Он вдруг вспомнил тот разговор по телефону с Хон Юну несколько дней назад. Как легко и естественно сказал тогда: «Я люблю его». А вот Юнги… говорил ли он это ему напрямую? Чимин поджал губы, пальцы слегка сжались на ткани толстовки. Он не знал, как теперь сказать об этом. Забыл, как признаваться в любви. Всё казалось таким новым. Юнги повернулся в очередной раз и увидел, что Чимин задумался — взгляд отстранён, брови чуть сдвинуты. Он выключил огонь под сковородой, бесшумно подошёл и наклонился, мягко чмокнув Чимина в висок. Чимин вздрогнул от неожиданности и схватился за сердце, глаза широко распахнулись. — Не делай так! Ты меня напугал! — выдохнул он, но в голосе уже слышался смех. Юнги тихо рассмеялся, виновато целуя его ещё раз — теперь в щёку. — Прости… Ты так мило задумался. Он подхватил Чимина на руки, легко, словно тот ничего не весил, и сел сам, усаживая омегу к себе на колени. Чимин сразу уютно устроился, обхватив Юнги за шею и опираясь головой на его плечо. — Я закончил готовить рис, суп и мясо пожарил, — тихо сказал Юнги, целуя его в висок и поглаживая по спине. — Теперь можно просто посидеть. Чимин расслабленно выдохнул, чувствуя, как напряжение уходит. Он сильнее прижался к Юнги, вдыхая его запах, и тихо прошептал: — Хорошо… Юнги крепче прижал Чимина к себе, обхватив одной рукой за талию, а второй — осторожно, но уверенно поглаживая по спине. Ладонь двигалась медленно, тёплыми круговыми движениями, от поясницы вверх к лопаткам и обратно. Чимин тихо выдохнул и полностью расслабился, чувствуя, как сильные руки Юнги обволакивают его защитным коконом. От этих прикосновений по коже пробегали приятные мурашки, а внутри разливалось глубокое, тёплое спокойствие. — Я так люблю держать тебя вот так, — шептал Юнги, уткнувшись носом в его волосы и вдыхая сладковатый запах феромонов. Чимин только тихонько мурлыкнул в ответ, сильнее прижимаясь щекой к его плечу. Юнги ещё немного посидел, наслаждаясь теплом его тела, а потом легко поднялся, подхватив Чимина на руки. Тот тихо ахнул, но сразу обвил руками его шею, чувствуя, как сильные руки надёжно поддерживают его под спину и бёдра. Юнги отнёс его в спальню, закрыл дверь ногой и аккуратно уложил Чимина на кровать. Сам лёг рядом, сразу же притянув омегу к себе. Он начал медленно и густо выпускать свои феромоны — тёплые, обволакивающие, с глубокой нотой. Воздух в комнате быстро наполнился ими, создавая плотный, успокаивающий кокон. Чимин слегка напрягся, чувствуя, как концентрация становится слишком сильной, почти пьянящей. Он уткнулся лицом в шею Юнги и прошептал, чуть задыхаясь: — Не увеличивай так сильно концентрат… Я прямо сейчас не хочу. Юнги мгновенно отреагировал. Концентрация феромонов стала мягче, теплее, но всё ещё обволакивающей и успокаивающей. Он поцеловал Чимина в висок и тихо, нежно прошептал ему на ухо: — Что думаешь насчёт того, чтобы продолжить у меня в домике? Чимин на секунду замер, потом тихо улыбнулся, сильнее прижимаясь к нему всем телом. — Да… Ха Джун проснулся и сразу потянулся за телефоном, который лежал на зарядке рядом с кроватью. Глаза ещё были сонными, веки тяжёлыми, волосы торчали во все стороны, словно после небольшого урагана. Он разблокировал экран — и замер, сонливость мгновенно слетела. На главном экране высветилось уведомление от банка. «От: Ко Ёнджу» «Перевод: 20 000 000 вон» Ха Джун резко сел на кровати, глаза широко распахнулись. Сердце сделало резкий скачок. Он даже протёр их рукой, будто не поверил своим глазам, и поднёс телефон ближе к лицу. — Что… — выдохнул он тихо, голос ещё хриплый после сна. — Двадцять миллионов?.. Он открыл сообщение от бабушки и пробежал глазами по тексту: «Поздравляю с пятнадцатью, мой большой мальчик. Купи себе что-нибудь хорошее. И не говори папе, что я так много отправила. Люблю тебя.» Ха Джун сидел, уставившись в экран, и глупо, широко улыбался — улыбка сама растянула губы, а в груди стало тепло и щекотно. Он быстро написал бабушке дрожащими от радости пальцами: «Бабушка!!! Спасибо огромное! Я в шоке. Люблю тебя!» Едва он отправил сообщение, как сверху выскочили уведомления от друзей. Чанхо написал: «Зайди в игру быстро. У нас для тебя кое-что есть» Ха Джун фыркнул, но улыбка стала ещё шире, почти до ушей. Он быстро слез с кровати, босые ступни шлёпнули по прохладному полу. Включил компьютер и зашёл в игру. Как только загрузился, в чате уже мигало сообщение. «Ну что, именинник, готов?» — написал Ли Сок. «С днём рождения! Держи от меня. Не благодари, я сегодня добрый.» В игровом почтовом ящике Ха Джун увидел сразу два подарка. От Ли Сока — редкий легендарный меч с красивой анимацией и набор эксклюзивных скинов на 500 000 вон. От Чанхо — огромный питомец-дракон и куча ресурсов. Ха Джун замер, глядя на экран. Глаза стали ещё шире, а в груди разлилось тёплое, почти щемящее чувство благодарности. «Ребят… вы серьёзно? Это же очень дорого… Спасибо огромное! Реально, я в шоке» Ли Сок: «Да ладно, мелочь. Главное, чтобы ты в бою не умер сразу. С днём рождения!» Чанхо: «Ага, а теперь главное. Ну как? Хан Су уже поздравил? Пообещал поцелуйчик в щёку или сразу в губы? Расскажи подробности.» Ха Джун почувствовал, как лицо мгновенно вспыхнуло жаром. Щёки и уши залились красным. Он откинулся на спинку стула, уши горели так, что стало горячо. «Придурок! Нет!» Он быстро написал, но потом взгляд упал на список сообщений. От Хан Су — ничего. Ни одного сообщения. Ни поздравления. Ни «с днём рождения». Улыбка медленно сползла с лица. Ха Джун уставился в экран, чувствуя, как внутри неприятно кольнуло — остро и тоскливо. Он поджал губы и тихо выдохнул, пальцы замерли над клавиатурой. Радость от подарков и перевода от бабушки вдруг стала тусклее, будто кто-то приглушил свет. Чанхо: «Ооо, что там? Почему молчишь?» Ха Джун написал: «Он ничего не написал…» Ли Сок написал: «Может позже напишет? Он же должен прийти сегодня на праздник» Ха Джун только фыркнул, но уже без прежнего задора. Он откинулся назад, глядя в потолок, и тихо пробормотал себе под нос: — …да ладно. Он же приедет сегодня… Но внутри всё равно было грустно. Лёгкая, ноющая тоска осела где-то в груди, и даже яркий экран игры уже не казался таким весёлым. Ха Джун выключил компьютер, тяжело откинувшись на спинку стула. Экран погас, и в комнате стало заметно тише. Он посидел ещё пару секунд, глядя в одну точку, потом медленно встал. Он потянулся, хрустнув спиной, и направился в душ. Тёплая вода быстро смыла остатки сонливости. Ха Джун стоял под струями, закрыв глаза, чувствуя, как напряжение в плечах и шее немного отпускает. Но внутри всё равно было тяжело. Он вышел из душа, вытерся, надел удобную домашнюю одежду и босиком пошёл на кухню. Сразу же в нос ударил очень приятный, тёплый запах — суп с водорослями, жареное мясо и свежий рис. Запах был домашний, уютный, и на секунду настроение чуть поднялось. Ха Джун остановился в дверях, вдыхая его глубже. В этот момент на кухню зашёл Юнги, вытирая руки полотенцем. Увидев Ха Джуна, он тепло улыбнулся. — Доброе утро, именинник. Сейчас позову Чимина, и будем садиться завтракать. Ха Джун кивнул, хотя улыбка получилась слабой и поникшей. Он сел за стол, опустив взгляд в столешницу. Настроение было совсем не праздничным — внутри всё ещё ныло от того, что Хан Су даже не написал. Через минуту на кухню вошёл Чимин, уже переодетый в домашнюю одежду. Он сразу заметил, что с сыном что-то не так: плечи опущены, взгляд грустный, улыбка отсутствует. Чимин подошёл ближе, мягко потрепал Ха Джуна по растрёпанным волосам, ласково проведя пальцами по макушке. — Что случилось, солнышко? — спросил он тихо, с заботой в голосе. — У тебя что-то болит? Или отец написал? Ха Джун покачал головой, не поднимая глаз. — Нет… не в этом дело. Он сел за стол и выглядел совсем нерадостным — плечи ссутулились, пальцы нервно теребили край футболки. Чимин сразу сел напротив, наклонившись ближе и внимательно глядя на сына. — Что-то не так? Расскажи, что случилось? Ха Джун помолчал пару секунд, потом тихо, почти нехотя выговорил: — Хан Су мне ничего не написал… Даже не поздравил с днём рождения. Голос был тихий, с лёгкой горечью. Чимин мягко вздохнул, чувствуя, как сердце сжимается от жалости к сыну. Он протянул руку через стол и обнял Ха Джуна за плечи, притянув к себе. — Может, он чуть позже поздравит, — мягко сказал Чимин, поглаживая сына по спине. — Вдруг он ещё не проснулся, спит, или очень занят. Не нужно расстраиваться раньше времени, ладно? Он же должен прийти сегодня. Ха Джун кивнул, но всё равно прижался к папе, чувствуя, как от его тепла и запаха становится чуть легче. Чимин продолжал обнимать его, ласково проводя рукой по волосам, не отпуская, пока сын не расслабился хотя бы немного. Юнги аккуратно поставил перед Ха Джуном глубокую тарелку с горячим супом с водорослями. Аромат был насыщенным, тёплым, с лёгкой морской ноткой — именно так, как любил сын Чимина. Рядом Юнги поставил миску с рисом и небольшую тарелочку с жареным мясом. — После еды будут подарки, — мягко сказал Юнги, слегка улыбнувшись и потрепав Ха Джуна по волосам. Ха Джун медленно поднял взгляд. На секунду в глазах мелькнуло что-то тёплое — благодарность к Юнги, который всегда был рядом и старался. Но сразу же накатило тяжёлое, неприятное чувство неловкости. Бабушка перевела огромную сумму. Друзья подарили дорогие игровые вещи. А сейчас ещё и Юнги с папой что-то приготовили… А у него внутри — пустота и лёгкая грусть из-за того, что Хан Су так и не написал. Ха Джун почувствовал, как щёки слегка потеплели от стыда. Ему стало неловко за своё настроение, за то, что не может искренне радоваться. — Спасибо… — тихо пробормотал он, опустив взгляд обратно в тарелку. Чимин, стоявший у плиты, повернулся и внимательно посмотрел на сына. Он видел, как Ха Джун начал быстро, почти механически запихивать в себя еду — ложка стучала о тарелку чаще обычного, щёки слегка надувались, когда он торопливо жевал. Мальчик явно старался. Чимин почувствовал лёгкий укол в груди — он знал, что сын делает это не от голода, а потому что «папа старался, готовил». Ха Джун проглотил очередную ложку супа, чувствуя, как горячая жидкость приятно обжигает язык и горло. Он старался есть быстрее, чтобы не расстраивать папу, но каждый глоток давался с усилием. Внутри всё ещё ныло от молчания Хан Су. Руки чуть дрожали, когда он брал ложку, а в горле стоял ком, который не хотел проходить даже от вкусной еды. Юнги, заметив это, тихо сел рядом и положил руку на плечо подростка. — Не торопись так, — мягко сказал он. — Ешь нормально. Мы никуда не спешим. Ха Джун только кивнул, но продолжал есть с тем же упрямым старанием. Чимин переглянулся с Юнги, и в его глазах мелькнула тихая грусть. Чимин не притронулся к своей тарелке. Горячий суп медленно выпускал тонкие струйки пара, наполняя кухню знакомым, уютным ароматом водорослей и лёгкой морской свежестью, но аппетита не было совсем. Он сидел молча, сжимая в пальцах ложку так сильно, что металл слегка врезался в кожу. Взгляд не отрывался от Ха Джуна. Подросток продолжал есть слишком быстро. Ложка стучала о тарелку чаще обычного, щёки слегка надувались, когда он торопливо жевал. Чимин слишком хорошо знал своего сына. Ха Джун всегда так делал, когда переживал — будто пытался показать, что всё хорошо, что он в порядке. От этого внутри у Чимина болезненно сжималось сердце, словно кто-то медленно сдавливал его в кулаке. Глаза защипало, но он моргнул, стараясь не показать. Юнги сразу заметил, что Чимин не ест. Он перевёл взгляд с почти нетронутой тарелки на лицо омеги и тихо, с заботой позвал: — Цветочек… поешь. Чимин медленно поднял глаза. Встретился взглядом с Юнги. Несколько секунд просто смотрел на него — в эти тёплые, спокойные глаза, в которых всегда была поддержка. Но ничего не ответил. Только снова опустил взгляд на стол. Аппетит исчез окончательно. Пока Ха Джун сидел с такой потухшей улыбкой, у него самого кусок в горло не лез. В груди было тяжело и тесно. Ха Джун, услышав слова Юнги, перестал есть. Он перевёл взгляд на папу. Только сейчас заметил, что его тарелка почти нетронута. Ложка лежала там же, где Чимин положил её несколько минут назад. Подросток нахмурился, в глазах мелькнула искренняя тревога. — Пап… Чимин поднял голову. Ха Джун смотрел на него с искренним беспокойством, брови слегка сдвинуты, ложка замерла в руке. — Поешь. Голос прозвучал тихо, но настойчиво. — Ты же ничего не ешь. Чимин слабо улыбнулся, пытаясь сделать вид, что всё в порядке, но улыбка получилась вымученной. — Я потом… — Нет, — мягко перебил его Ха Джун. — Пожалуйста. Он отложил ложку и посмотрел папе прямо в глаза — открыто и серьёзно, как взрослый. — Если ты не будешь есть из-за меня… мне станет только хуже. На кухне стало совсем тихо. Только тихое бульканье супа в кастрюле на плите нарушало тишину. Чимин почувствовал, как внутри что-то болезненно дрогнуло. Его сын вырос настолько, что уже замечал такие вещи и беспокоился о нём. Глаза снова защипало. Он глубоко вздохнул, пытаясь справиться с комом в горле. Юнги молча накрыл ладонь Чимина своей. Тёплой. Осторожно сжал пальцы, большим пальцем ласково поглаживая кожу. — Послушай его, цветочек, — тихо сказал он. — Сейчас Ха Джуну будет спокойнее, если он увидит, что ты тоже поел. Чимин посмотрел сначала на Юнги, потом на сына. И, не споря больше, медленно взял ложку. Зачерпнул немного горячего супа и сделал первый небольшой глоток. Тёплая жидкость приятно обожгла язык и горло. Ха Джун незаметно выдохнул с облегчением. Уголки его губ чуть дрогнули — уже не так грустно. — Вот… — тихо сказал он. — Так лучше. Чимин встретился с ним взглядом и тепло, хоть и устало улыбнулся. — Тогда и ты больше не торопись, солнышко. — Договорились. Ха Джун уже медленнее зачерпнул следующую ложку супа. Напряжение, которое ещё несколько минут назад висело над столом тяжёлым облаком, понемногу начинало отпускать, уступая место тихому, тёплому семейному теплу. Юнги тихо отодвинул стул и встал из-за стола. Он бросил короткий взгляд на Чимина, потом на Ха Джуна, и без лишних слов направился в свою комнату. Через минуту вернулся с двумя аккуратно упакованными пакетами в руках. Подошёл к столу, протянул их подростку и спокойно сказал: — Это подарок от меня. Ха Джун уже потянулся к пакетам, когда Чимин резко повернулся и чуть обиженно, но без настоящей злости проговорил: — Вообще-то я собирался дарить подарок первым. Юнги слегка улыбнулся уголками губ, посмотрел на сына Чимина и мягко поднял руку: — Подожди. Пока не распаковывай. Ха Джун замер с пакетами в руках, глядя то на Юнги, то на папу. Чимин вздохнул, встал из-за стола и быстро вышел из кухни. Через пару минут он вернулся — тоже с двумя пакетами. Подошёл ближе, протянул их сыну и тихо сказал: — С днём рождения, солнышко. Ха Джун осторожно отложил пакеты Юнги в сторону и взял первый — от папы. Пальцы слегка дрогнули, когда он развязал ленту и открыл коробку. Внутри лежала кастомная кожаная куртка — чёрная, мягкая, с идеальной посадкой, и рядом стильный рюкзак с его любимым персонажем, вышитым на переднем кармане. Ха Джун замер. Глаза расширились, губы чуть приоткрылись. — Пап… — выдохнул он хрипло. В следующее мгновение он резко поднялся и со всей силы обхватил Чимина, прижимаясь лицом к его плечу. Объятие было таким крепким, что Чимин тихо охнул, чувствуя, как сын почти вжимается в него. — Спасибо… спасибо… это лучший подарок… — повторял Ха Джун, голос дрожал от эмоций. Чимин мягко похлопал его по спине, потом по плечу и тихо, с лёгкой улыбкой сказал: — Эй… ребёнка раздавишь. Ха Джун мгновенно отпрянул, руки резко разжались. Он отступил на шаг, щёки вспыхнули, глаза расширились от испуга. — Прости… прости, — быстро пробормотал он, глядя то на живот папы, то ему в глаза. Чимин тихо рассмеялся — тепло, без упрёка. Он протянул руку и взъерошил сыну волосы, пальцы нежно прошлись по растрёпанной макушке. — Ничего, — мягко ответил он. — Всё хорошо. Ха Джун всё ещё стоял, чуть смущённый, но уже с настоящей, широкой улыбкой. В груди у него разливалось тёплое, почти щемящее чувство — от куртки, от рюкзака, от того, как папа смотрит на него. Юнги стоял чуть в стороне, прислонившись плечом к дверному косяку кухни, и молча наблюдал за ними. На губах у него играла лёгкая, тёплая улыбка — тихая, почти незаметная, но глаза светились мягким светом. Он смотрел, как Ха Джун всё ещё держит в руках куртку и рюкзак, как Чимин нежно взъерошивает сыну волосы, и внутри у него разливалось спокойное, глубокое тепло. Ха Джун наконец перевёл взгляд на два оставшихся пакета от Юнги. Он чуть прищурился, потом неловко почесал затылок и тихо сказал: — Я думал, что ты мне дарить ничего не будешь… максимум деньги, может. Или что вы с папой один общий подарок сделаете. Юнги тихо хмыкнул, оттолкнулся от косяка и сделал шаг ближе. — Ты слишком меня недооцениваешь, — спокойно ответил он. — Ты бы знал, что я тебе хотел бы подарить… Чимин тут же сложил руки на боках, прищурился и строго посмотрел на альфу: — Только попробуй сказать вслух, что ты там собирался дарить. Юнги повернулся к Ха Джуну, подмигнул ему одним глазом и одними губами беззвучно проговорил: «Потом расскажу.» Чимин заметил это. Он мгновенно нахмурился, взгляд стал подозрительным. — Я знаю, что ты ему потом попытаешься рассказать, — предупредил он. — Ты только вздумай. Юнги ничего не ответил. Он тихо подошёл сзади, обхватил Чимина за талию сильными, но очень нежными руками и притянул к себе. Ладонь медленно, почти благоговейно легла на ещё совсем маленький, едва заметный животик и ласково погладила его. Потом Юнги наклонился и мягко чмокнул Чимина в чувствительную кожу шеи, прямо под ухом. Чимин мгновенно замер. Всё тело напряглось. Он резко повернулся в объятиях Юнги и бросил на него сердитый, возмущённый взгляд. — Ты что творишь при ребёнке?! — прошипел он, щёки слегка порозовели. Ха Джун стоял рядом, держа куртку и рюкзак, и с самым скучающим видом закатил глаза — точно так же, как обычно делал Чимин, когда был чем-то недоволен. — Пап, — протянул он, — как будто я это первый раз вижу. Юнги тихо рассмеялся, всё ещё не выпуская Чимина из объятий, и ещё раз легонько чмокнул его в висок, прежде чем отпустить. Ха Джун осторожно взял первый пакет от Юнги и развязал ленту. Внутри оказалась большая чёрная коробка с матовым логотипом. Он приподнял крышку — и замер. Внутри лежали ролики. Не просто ролики, а очень дорогого бренда, того самого, на которых катался Ли Сок. Хромированные детали, идеальная подгонка, профессиональные колёса. Ха Джун широко раскрыл глаза, пальцы слегка дрогнули на краю коробки. Он медленно выдохнул. Теперь ему стало особенно интересно, что же Юнги собирался подарить изначально, если Чимин согласился на такой дорогой подарок. Ха Джун поставил коробку с роликами на стол и открыл вторую. Внутри — коньки того же бренда. Полупрофессиональные, с идеальным лезвием и удобной жёсткой поддержкой. Он замер окончательно. Губы чуть приоткрылись, взгляд стал почти ошеломлённым. Он такого от Юнги не ожидал. Совсем. Последние пять лет все подарки на дни рождения выбирал только папа. Отец… этот мусор даже не интересовался. А тут Юнги сам заметил, что ему нравится. Ха Джун почувствовал, как в груди разливается тёплое, щемящее чувство — смесь благодарности, удивления и чего-то очень похожего на счастье. Чимин наклонился ближе и внимательно посмотрел на логотип на ботинках. Брови сразу сошлись. Он узнал бренд. Очень дорогой. Слишком дорогой. Чимин тяжело выдохнул и злобно, почти сквозь зубы произнёс: — Ты! Чимин даже не успел моргнуть. Юнги мгновенно шагнул вперёд, обхватил Чимина за талию одной рукой и мягко, но уверенно поцеловал его в губы. Поцелуй был коротким, тёплым, с лёгкой улыбкой. Когда он отстранился, в глазах плясали искорки. — Ну это же подходящий подарок, — спокойно сказал Юнги, всё ещё держа Чимина за талию. — И без золотых или серебряных вставок. Ха Джун стоял рядом, держа в руках коньки, и смотрел на них двоих. Уголки его губ дрогнули. Он тихо фыркнул и покачал головой, но в глазах уже светилась настоящая, искренняя радость. После того, как они поели, Ха Джун собрал тарелки и миски, аккуратно сложил их в раковину и уже потянулся за губкой, чтобы помыть посуду. Но Чимин сразу перехватил его за руку. — Не надо, — мягко, но твёрдо сказал он. — Иди. Я сам. Ха Джун хотел возразить, но Чимин слегка подтолкнул его к выходу из кухни. — Быстро вышел Подросток фыркнул, но всё-таки вышел. Чимин быстро ополоснул посуду под тёплой водой, поставил её в сушилку и вытер руки. Затем направился в свою комнату. Там он открыл шкаф и принялся выбирать вещи, которые возьмёт с собой в дом Юнги. Сначала вытащил мягкую пижаму — светло-серую, очень удобную, в которой всегда было тепло и уютно. Потом добавил ещё несколько вещей: свободную футболку, мягкие штаны и лёгкий кардиган и ещё кое что. Всё аккуратно сложил в небольшую сумку. В самый верх положил пузырки с витаминами, которые пил каждое утро. Когда сумка была собрана, Чимин застегнул молнию, вздохнул и вышел из комнаты. Он направился в комнату Юнги. Дверь была приоткрыта. Юнги сидел за столом, сосредоточенно глядя в ноутбук, пальцы быстро стучали по клавиатуре. Чимин тихо подкрался сбоку, решив отомстить за все те разы, когда Юнги пугал его. Он уже почти протянул руку, чтобы хлопнуть альфу по плечу… Но Юнги вдруг резко повернулся, словно почувствовал его присутствие. На губах уже играла лёгкая улыбка. — Что ты тут собрался делать? — тихо спросил он, глядя прямо на Чимина. Чимин фыркнул, сложил руки на груди и слегка надулся. — Я уже собрался. Можем ехать сейчас. Подарки мы уже подарили, так что можно выезжать. Юнги кивнул, закрыл ноутбук и встал. — Хорошо. Ты пока попей сока, а я быстро соберу свои вещи. Документы нужно взять. Чимин без вопросов кивнул и вышел из комнаты. Юнги подошёл к шкафу, присел на корточки и осторожно выдвинул нижнюю полку. Из-под неё он достал две небольшие бархатные коробочки с украшениями. Быстро спрятал их во внутренний карман своей сумки, затем положил туда же папку с документами. Застегнул сумку, перекинул её через плечо и вышел вслед за Чимином. Чимин тихо постучал костяшками пальцев по двери комнаты сына. — Можно, — раздалось изнутри. Он приоткрыл дверь и зашёл. Ха Джун сидел на кровати, и крутил в руках телефон. — Мы уже уезжаем, — мягко сказал Чимин, подходя ближе. — Если что-то случится… если вдруг станет плохо или что-то ещё — сразу звони мне или Юнги. Понял? Ха Джун кивнул. — Понял. — Карточка у тебя своя остаётся. Денег хватает? — Да, хватает, — спокойно ответил подросток. Чимин подошёл совсем близко, обнял сына и крепко прижал к себе. Ха Джун обнял папу в ответ. — Только не уничтожьте мою квартиру, пожалуйста, — тихо попросил Чимин, слегка улыбаясь. Ха Джун тихо рассмеялся, уткнувшись подбородком в плечо папы. — Хорошо. Я постараюсь. Чимин отстранился, строго посмотрел на него и ткнул пальцем в грудь: — Не «постараюсь». А квартира будет целая. — Хорошо, — уже серьёзнее кивнул Ха Джун. Чимин ещё раз потрепал его по волосам, вышел из комнаты и закрыл дверь. В коридоре его уже ждал Юнги. Как только Чимин подошёл, альфа молча забрал у него сумку из рук. — Я сам, — тихо возразил Чимин, но Юнги уже опустился на одно колено перед ним. Он аккуратно помог Чимину надеть кроссовки и начал завязывать шнурки. Чимин слегка нахмурился. — Не надо… У меня ещё не такой большой срок. Я и сам могу себе кроссовки завязывать. Юнги поднял взгляд, улыбнулся и спокойно ответил: — Мне несложно это сделать для тебя, цветочек. Чимин закатил глаза, но уголки губ всё равно дрогнули в улыбке. Он ничего не сказал, только тихо выдохнул. Когда обувь была завязана, они вышли из квартиры. Дверь захлопнулась, замок щёлкнул. В лифте Юнги сразу притянул Чимина к себе, одной рукой обхватив за талию. Он слегка наклонился и мягко уткнулся носом в чувствительную кожу на шее Чимина, выпуская тёплые, успокаивающие феромоны. Сладковатый, родной запах быстро обволок Чимина, и лёгкая тошнота, которая всегда появлялась при спуске в лифте, почти сразу отступила. Чимин тихо выдохнул и расслабился в объятиях, прикрыв глаза. Чимин и Юнги спустились к машине. Юнги открыл заднюю дверь и аккуратно положил обе сумки на сиденье. Чимин сел впереди, пристегнул ремень безопасности, чувствуя, как ткань слегка натягивается на небольшом животике. Юнги сел за руль, завёл двигатель, и они выехали со двора. Всю дорогу они почти не разговаривали. В салоне царила тихая, уютная тишина, нарушаемая лишь тихим гулом мотора и редким шёпотом шин по асфальту. Чимин иногда поворачивал голову и смотрел на профиль Юнги — на спокойные руки на руле, на сосредоточенный, но мягкий взгляд. Юнги иногда бросал на него короткий взгляд и едва заметно улыбался. Оба просто наслаждались этой тишиной. Когда они подъехали к дому, Юнги заглушил двигатель, вышел и обошёл машину. Наклонился и легко подхватил Чимина на руки — одну руку под колени, другую под спину. Чимин даже не успел удивиться. Он только тихо выдохнул и обхватил Юнги за шею, прижимаясь ближе. Возражать он не стал. Юнги понёс его через порог, аккуратно прошёл в гостиную и мягко опустил в глубокое кресло. Затем сразу же вернулся к машине, забрал обе сумки, закрыл машину на сигнализацию и снова вошёл в дом. Снял обувь, прошёл в спальню и оставил вещи там. Когда он повернулся, Чимина в кресле уже не было. Юнги нахмурился и тихо позвал: — Цветочек? Он прошёл по коридору и остановился у кухни. Чимин стоял в дверном проёме, ведущем в гостиную, и смотрел внутрь с лёгкой, задумчивой улыбкой. Юнги подошёл ближе и обнял его сзади за талию. — Почему улыбаешься? — тихо спросил он, касаясь губами его виска. Чимин слегка откинул голову назад, продолжая смотреть в гостиную. — Здесь можно добавить стеллаж с вином… Это будет очень красиво. Юнги тихо хмыкнул. — Вообще-то тебе сейчас нельзя пить. Чимин повернул голову и посмотрел на него с лукавой улыбкой. — Да, сейчас нельзя. Но потом… Или ты со мной собираешься расстаться через несколько лет, когда я уже смогу пить алкоголь? Юнги серьёзно покачал головой. — Нет, конечно. — Вот, — удовлетворённо кивнул Чимин. — Или тебе не нравится, что я хочу немного поменять дизайн в доме? Юнги медленно улыбнулся уголком губ. Он развернул Чимина к себе, крепко обхватил за талию и прижал к стене. Наклонился и мягко, но уверенно поцеловал его — глубоко, тепло, с лёгкой ухмылкой. — Нет, — прошептал он, едва оторвавшись от губ Чимина. — Мне всё очень нравится. Чимин обхватил руками шею Юнги и сильно притянул его ближе. Не разрывая поцелуя, он слегка подпрыгнул и крепко обхватил ногами талию альфы, прижимаясь всем телом. Тепло их тел смешалось, и Чимин тихо выдохнул прямо Юнги в рот, наслаждаясь густым, тёплым запахом его феромонов, который уже начал наполнять весь дом. Юнги сразу подхватил его под бёдра, крепко прижимая к себе. Ладони легли на мягкую плоть ягодиц, пальцы слегка сжали. Он отошёл от стены, не прерывая поцелуй ни на секунду, и понёс Чимина в спальню. Каждый шаг отдавался лёгкой вибрацией, а губы не отрывались друг от друга. В спальне Юнги мягко опустил Чимина на кровать. Он нависал сверху, опираясь на одно колено и руку, и продолжал целовать его — глубже, медленнее, жаднее. Язык Юнги мягко скользил по губам Чимина, потом проникал глубже, играя, дразня, исследуя. Чимин отвечал с той же страстью, пальцы вплетались в волосы альфы, слегка сжимая пряди. Юнги провёл свободной ладонью вниз по боку Чимина, под тонкую ткань толстовки, касаясь горячей кожи. Пальцы медленно скользнули вверх, поглаживая бок, потом легли на небольшой округлый животик и ласково провели по нему. От этого простого прикосновения у Чимина в низу живота разлился горячий, сладкий жар. Он тихо застонал Юнги в рот, сильнее прижимаясь бёдрами вверх. Чимин, не выдержав, провёл руками по широким плечам Юнги, сжал мышцы, потом спустился ниже — по груди, по животу, чувствуя, как под ладонями напрягаются твёрдые мышцы. Когда его пальцы коснулись края штанов Юнги, альфа тихо рыкнул прямо в поцелуй и сильнее прижал его к матрасу. Поцелуй становился всё более влажным и глубоким. Из уголка рта Чимина начала медленно стекать тонкая струйка смешанной слюны — тёплая, блестящая, — и сползала по подбородку, оставляя влажный след. Юнги не останавливался. Он лишь наклонился ещё ниже, продолжая целовать, будто не мог насытиться, а его рука уже уверенно гладила бедро Чимина, поднимаясь всё выше и вызывая новую волну жара внизу живота. Чимин нетерпеливо потянул за край кофты Юнги, стягивая её вверх. Юнги позволил, приподнявшись чуть выше, чтобы ткань легко соскользнула с плеч. Как только кофта оказалась отброшена в сторону, Юнги сразу наклонился и прижался горячими губами к чувствительной шее Чимина. Чимин тихо выдохнул, откинув голову назад, открывая больше кожи. Юнги провёл языком по пульсирующей жилке, потом ещё раз поцеловал — медленно, глубоко, — и ещё раз, чуть ниже. Каждый поцелуй оставлял влажный, горячий след. Он спустился ниже, целуя ключицы омеги — сначала одну, потом другую, мягко прикусывая кожу и тут же успокаивая языком. Пальцы Юнги подхватили край футболки Чимина и медленно стянули её вверх, обнажая грудь. Он отбросил ткань и сразу наклонился, обхватив губами один из сосков. Нежно пососал, провёл языком кругами, слегка прикусил. Чимин тихо застонал, зарывшись пальцами в тёмные волосы Юнги. Он сильнее прижал голову альфы к себе, чувствуя, как от запаха феромонов и этих ласк внизу живота разливается горячая, сладкая влажность. Тело само отзывалось — бёдра слегка дрогнули, а между ног становилось всё более мокро и горячо. Юнги наклонился ниже и начал оставлять на шее Чимина горячие, влажные засосы. Губы плотно прижимались к коже, слегка прикусывали, оставляя тёмные, яркие следы. Каждый раз, когда он отрывался, чтобы перейти чуть ниже, Чимин тихо всхлипывал от ощущений. — Быстрее… — прошептал Чимин, голос уже дрожал. Он слегка подмахнул бёдрами вверх, сильнее прижимаясь к Юнги, ища большего трения. Юнги продолжал медленно целовать и посасывать кожу, но Чимин не выдержал. Он поднял голову, прижался губами к уху альфы и слегка прикусил мочку, выдыхая горячо и с стоном: — Быстрее… Юнги на секунду замер, дыхание стало тяжелее. Он тихо выдохнул и прошептал прямо в ухо Чимина: — Я не хочу тебе навредить… Чимин нетерпеливо застонал, сильнее сжав пальцами плечи Юнги, и почти раздражённо выдохнул: — Опять ты за своё? Юнги мягко чмокнул Чимина в губы и опустил руки ниже, подхватывая край штанов. Он медленно начал стягивать их вниз, пальцы скользили по тёплой коже бёдер. Чимин посмотрел на него затуманенным, слегка влажным взглядом. Дыхание было неровным, щёки горели. — Тебе… нравится моё тело сейчас? — тихо, почти неуверенно спросил он. Юнги остановился на секунду. Он поднял глаза, внимательно посмотрел на Чимина и нежно положил ладонь на небольшой округлый животик. Пальцы ласково погладили его, будто успокаивая. — Конечно да, цветочек, — тихо, но твёрдо ответил он. — Очень нравится. Чимин тихо выдохнул и чуть приподнял бёдра, помогая Юнги снять с него штаны. Ткань легко соскользнула вниз и упала на пол. Юнги наклонился и мягко поцеловал кожу чуть ниже живота — прямо над краем белья. Горячие губы задержались, оставляя влажный след. Его пальцы медленно скользнули ниже, между бёдер. Ткань белья Чимина была уже заметно влажной — тёплой и пропитанной. Юнги провёл по ней кончиками пальцев, чувствуя, как омега слегка дрогнул от прикосновения. Юнги аккуратно стянул с Чимина влажное бельё и отбросил его в сторону. Пальцы сразу скользнули между ягодиц, собирая густую, тёплую смазку. Он медленно провёл по чувствительному входу и осторожно ввёл один палец внутрь. Чимин почти заскулил, бёдра слегка дрогнули. — Да сколько можно?.. — выдохнул он хрипло, голос уже дрожал от нетерпения. Юнги не спешил. Он развёл ноги Чимина шире, устроился между ними и наклонился, ловя его губы в глубокий, влажный поцелуй. Одновременно он медленно добавил второй палец, растягивая, чувствуя, как горячие стенки плотно обхватывают его. Чимин громко застонал прямо в поцелуй и слегка выгнулся, запрокидывая голову. Пальцы впились в плечи Юнги. Юнги чувствовал всё как смазка текла обильно, пальцы легко скользили внутри, а тело Чимина дрожало и подавалось навстречу каждому движению. Чимин, тяжело дыша, посмотрел на Юнги сквозь полуприкрытые ресницы и хрипло спросил: — А ты раздеваться не будешь? Юнги чуть наклонил голову, пальцы всё ещё медленно двигались внутри него, и тихо, с лёгкой ухмылкой ответил: — Ты хочешь посмотреть на моё тело? Чимин застонал, когда пальцы снова надавили на чувствительное место, и сквозь стон почти раздражённо выдохнул: — То есть я сейчас тут полностью голый, а ты ещё в одежде? Снимай быстро. Юнги слегка приподнял бровь. — А то что? Чимин злобно посмотрел на него, схватил ближайшую подушку и закрыл ею лицо. — Больше сегодня моё лицо не увидишь. Юнги тихо хмыкнул, но всё же выпрямился. Он быстро расстегнул брюки и стянул их вместе с бельём. Его член уже стоял — твёрдый, горячий, тяжёлый — от одного только вида своего омеги, лежащего распластанным и мокрым на простынях. Густой запах возбуждённых феромонов Чимина заполнял комнату, смешиваясь с его собственными, делая воздух тяжёлым и сладким. Юнги снова наклонился и медленно вернул пальцы внутрь Чимина, растягивая его. Чимин, услышав шорох одежды, чуть отодвинул подушку и увидел, как Юнги смотрит на него — жадно, тёмно — и как у альфы стоит член. От этого вида он невольно сжался от удовольствия, плотно обхватив пальцы Юнги внутри себя. Жар снова вспыхнул внизу живота. Чимин уже почти не выдерживал. Его тело дрожало, бёдра сами подавались навстречу пальцам Юнги, а дыхание срывалось на короткие, рваные всхлипы. И в этот момент Юнги вдруг обхватил ладонью его член и начал медленно, дразняще ласкать головку большим пальцем, размазывая выступившую смазку. Чимин резко выгнулся, громко застонав. Пальцы внутри продолжали двигаться — глубоко, уверенно, — а рука Юнги ласкала его снаружи, сводя с ума. Жар внизу живота стал почти невыносимым. Чимин дрожал от нетерпения. Ему отчаянно хотелось почувствовать внутри себя не пальцы, а твёрдый, горячий член альфы. Одна только мысль об этом заставила его снова вздрогнуть всем телом — сладкая, острая дрожь пробежала по позвоночнику. Он больше не мог. Голос сорвался на жалобный, почти скулящий стон: — Хватит… хватит меня мучить, Юнги… Юнги медленно вытащил пальцы, и Чимин сразу тихо застонал от пустоты. В следующую секунду он почувствовал, как горячая, твёрдая головка прижалась к входу. Юнги аккуратно, очень медленно начал входить в него. — Ах… — вырвалось у Чимина. — Юнги… Он потянул Юнги за плечо на себя и жадно поцеловал, кусая губы. Юнги ответил на поцелуй, но слегка притормозил, опираясь на руки, чтобы не давить своим весом на небольшой животик омеги. Он вошёл чуть глубже — медленно, контролируя каждое движение. Чимин громче застонал, пальцы впились в плечи Юнги. Тело само подалось навстречу, и он тихо, прерывисто выдохнул: — Ммм… глубже… ах… Юнги приподнялся, обхватил руками бёдра Чимина и слегка приподнял их, чтобы войти удобнее. Он медленно начал продвигаться внутрь, но пока вошёл только наполовину. Горячая, тугая плоть омеги плотно обхватывала его, и Юнги тихо выдохнул, сдерживаясь. Чимин уже не мог терпеть. Он застонал громче и сам начал резко двигать бёдрами, насаживаясь глубже, жадно принимая член. — Ах… Юнги… — сорвалось у него с губ. Юнги крепко придержал его за бёдра, останавливая слишком быстрые движения, и хрипло, но мягко сказал: — Не так быстро, цветочек… Чимин тяжело дышал, грудь вздымалась. Он глубоко вдохнул густые, тяжёлые феромоны альфы, которые уже полностью заполнили комнату, и просто плавился от них. Это было так приятно… так хорошо, что перед глазами всё плыло. Чимин от сильного удовольствия впился ногтями в спину Юнги, оставляя красные следы, и нарочно выпустил густую волну своих сладких, тяжёлых феромонов. Воздух в комнате сразу стал гуще, почти душным от желания омеги. Юнги тихо застонал, наклонился и начал жадно целовать его шею, прикусывая кожу. Горячие губы двигались медленно, оставляя новые влажные следы. — Опять этот трюк… — хрипло прошептал он прямо в ухо Чимина. Чимин тяжело дышал, пальцы сильнее впивались в мышцы спины. — То есть тебе не нравится? — выдохнул он с лёгкой ухмылкой в голосе. Юнги ещё раз крепко поцеловал его в шею и прошептал, почти рыча: — Нравится… безумно. Ты не чувствуешь, насколько я твёрдый? В этот момент он вошёл глубже — одним уверенным, но осторожным толчком — и задел простату. Чимин резко вздрогнул всем телом и с громким стоном впился зубами в плечо Юнги, оставляя глубокий укус. Юнги начал входить быстрее. Толчки стали глубже и увереннее — он крепко держал бёдра Чимина, большие пальцы слегка вдавливались в мягкую кожу, следя, чтобы не давить на небольшой животик. Каждый раз, когда он полностью погружался внутрь, горячая, тугая плоть омеги плотно обхватывала его, сжимаясь почти до боли. Юнги тяжело выдыхал сквозь зубы, чувствуя, как волны удовольствия поднимаются по позвоночнику. Ему безумно хотелось ускориться, вбиваться жёстче, но он смотрел на Чимина — на его запрокинутое лицо, приоткрытые влажные губы, дрожащие ресницы — и сдерживал себя изо всех сил. Чимин откинул голову назад, сильно сжал в кулаках простыни и выгнулся. Было очень сильно хорошо. Каждый толчок заполнял его до предела, растягивал, давил на чувствительную точку внутри, отчего по животу разливались горячие, сладкие волны. Ноги дрожали и слегка разъезжались в стороны, пальцы побелели от того, как крепко он вцепился в ткань. Он чувствовал Юнги так глубоко, так полно, что перед глазами на секунду темнело от удовольствия. Юнги наклонился ниже, одной рукой продолжая держать бедро Чимина, другой — ласкал его член в такт своим движениям. Большой палец кругами водил по влажной, чувствительной головке. Он целовал шею, ключицы, оставлял новые тёмные засосы, тяжело дыша прямо в кожу омеги. Запах их смешанных феромонов стоял в комнате густой и тяжёлой пеленой. — Ах… Юнги… там… — стонал Чимин, бёдра сами подавались навстречу каждому толчку. Он уже не контролировал голос — стоны становились громче, прерывистее, почти срывающиеся на всхлипы. Когда Юнги особенно сильно задевал простату, Чимин резко сжимался вокруг него и тихо вскрикивал, пальцы ещё сильнее сжимая простыни. Спина выгибалась дугой, грудь часто вздымалась. Его тело полностью отзывалось на каждое движение альфы: дрожь пробегала по животу, бёдра подрагивали, а из уголка рта срывались короткие, сладкие всхлипы. Юнги смотрел на него снизу вверх — на то, как Чимин кусает губу, как краснеют щёки, как глаза полуприкрыты от наслаждения, замедлял ритм всего на долю секунды, чтобы не потерять контроль. Чимин больше не мог сдерживаться. Тело напряглось до предела, бёдра резко дёрнулись вверх, и он кончил с громким, сорвавшимся стоном. Сперма густыми, горячими струями разлилась по его животу, пачкая кожу и простыню. Оргазм прошёл по нему сильной, долгой волной — пальцы ног поджались, спина выгнулась, а дыхание полностью сбилось. Сразу после этого он стал слишком чувствительным. Даже лёгкое движение Юнги внутри вызывало резкую, почти болезненную дрожь. Юнги мгновенно это заметил — по тому, как Чимин сжался и тихо всхлипнул. Он осторожно, очень медленно вышел из него, не давая себе кончить, и тяжело выдохнул. Чимин несколько секунд просто лежал, глядя в потолок и пытаясь отдышаться. Когда он немного пришёл в себя, то медленно повернул голову и посмотрел Юнги прямо в глаза. Взгляд был всё ещё затуманенным, влажным. — Садись на кровать… — почти шёпотом сказал он. Юнги сел на край кровати, как и попросил омега. Чимин медленно поднялся. Ноги дрожали так сильно, что он едва держался. Он подполз ближе, опустился между коленей Юнги и сразу, без предисловий, обхватил губами горячий, твёрдый член альфы. Юнги резко выдохнул, пальцы впились в простыню. — Цветочек… я могу и сам, — хрипло сказал он, глядя вниз. Но Чимин только заправил выбившийся локон за ухо, поднял глаза и посмотрел Юнги прямо в глаза — влажно, упрямо. И медленно, очень медленно взял чуть глубже, позволяя головке коснуться нёба. Чимин начал медленно двигать головой, беря член Юнги всё глубже. Губы плотно, горячо обхватывали ствол, язык мягко скользил по нижней стороне, собирая солоноватый вкус. Он чувствовал, насколько сильно возбуждён альфа — член был твёрдым, горячим, слегка подрагивал во рту от напряжения. Юнги сидел, тяжело дыша, пальцы до боли впивались в край матраса. Костяшки побелели. Ему безумно хотелось зарыться руками в мягкие волосы Чимина, крепко сжать их и толкнуться глубже, до самого горла. Каждое тёплое сжатие рта омеги выбивало из него сдержанный рык. Мышцы бёдер дрожали от усилия — он буквально силой воли удерживал себя на месте, не позволяя телу двигаться навстречу. Боялся причинить боль, боялся быть слишком грубым с беременным омегой. Каждый раз, когда Чимин брал глубже, Юнги сжимал зубы и откидывал голову назад, дыша резко и прерывисто. Чимин начал работать губами и языком увереннее — втягивал щёки, проводил языком по чувствительной уздечке, брал чуть глубже. Слюна стекала по подбородку тонкой блестящей дорожкой. Он чувствовал, как тело Юнги напрягается всё сильнее, как член становится ещё твёрже во рту. Юнги долго не выдержал. Контроль рухнул. Бёдра резко дёрнулись вверх, и он кончил прямо в горло Чимина — густыми, горячими толчками, с низким, сдавленным стоном. Чимин замер на секунду, затем отпустил член и сразу начал слегка кашлять, отворачиваясь. Юнги мгновенно наклонился вперёд, обеспокоенно касаясь его плеча дрожащими пальцами. — Прости… прости, цветочек. Я не сдержался. Тебе не больно? Ты в порядке? Чимин поднял голову, губы всё ещё блестели, глаза были влажными. — Да… я в порядке. Юнги нежно провёл пальцами по щеке Чимина, убирая влажную прядь волос со лба. Затем легко подхватил его на руки — одну руку под спину, другую под колени — и понёс в душ. Чимин молча обхватил его за шею, уткнувшись лицом в плечо. В душе Юнги включил тёплую воду и быстро, но очень осторожно смыл с тела омеги все следы. Он стоял под струями, крепко прижимая Чимина к себе, одной рукой обнимая за талию, другой медленно, почти благоговейно гладя небольшой животик. Вода стекала по их телам, смывая пот и остатки страсти. Чимин тихо выдохнул и опёрся щекой на плечо Юнги, полностью расслабляясь в его руках. Юнги выключил воду, взял большое мягкое полотенце и аккуратно закутал в него Чимина, укутывая с ног до головы. Снова поднял на руки и понёс в спальню. Чимин не сопротивлялся — просто лежал у него на руках, закрыв глаза. Юнги мягко положил его на чистую кровать и уже хотел лечь рядом, когда вдруг резко зазвонил телефон. Юнги нахмурился. Ему совсем не хотелось брать трубку. Не хотелось отвлекаться от своего омеги ни на секунду. Но Чимин открыл глаза, посмотрел на него и тихо сказал: — Возьми. Юнги неохотно поднял трубку. — Слушаю. Голос секретаря прозвучал напряжённо: — Господин Мин… ваша мама она оплатила адвоката Бонги. У Юнги будто выбило воздух из лёгких. Он на секунду замер, пальцы сильнее сжались на телефоне. Чимин заметил изменение в его лице и обеспокоенно спросил: — Всё хорошо? Юнги быстро собрался, натянул на лицо спокойное выражение и кивнул. — Да. Всё отлично. Просто нужно кое-что обсудить с секретарём. Он наклонился, коротко чмокнул Чимина в губы и тихо добавил: — Я скоро вернусь. После этого Юнги вышел из спальни, тихо прикрыв дверь, и остановился в коридоре. Голос секретаря всё ещё звучал в трубке. — Как моя мать вообще до этого додумалась? — тихо, но жёстко спросил Юнги. Секретарь немного замялся. — Это… всё её идея, господин Мин. Она сама оплатила адвоката Бонги и теперь хочет собрать пресс-конференцию. Говорит, что «хочет прояснить ситуацию». Юнги на секунду закрыл глаза. Потом тихо, почти ледяным голосом произнёс: — Серьёзно? Она идёт на это, чтобы я ей позвонил… и она наконец узнала мой номер телефона. В груди похолодело. Он отлично понимал, к чему клонит мать. Так как Юнги тщательно скрывал от неё свой личный номер. А теперь она использовала Бонги и скандал, чтобы вынудить его выйти на связь первым. — Спасибо за информацию, — коротко бросил Юнги и сбросил звонок. Он несколько секунд стоял неподвижно, сжимая телефон так сильно, что корпус слегка захрустел. Потом глубоко выдохнул, собрал лицо в спокойную маску и вернулся в спальню. Чимин лежал на кровати, всё ещё закутанный в полотенце, и сразу обеспокоенно посмотрел на него. Юнги подошёл ближе, сел на край кровати и мягко провёл ладонью по волосам омеги. — Мне нужно уехать на время, — тихо сказал он. — Отдохни пока. Я скоро вернусь. Чимин хотел что-то спросить, но Юнги уже наклонился и коротко, почти целомудренно поцеловал его в лоб. — Всё хорошо, цветочек. Просто нужно разобраться с одной вещью. Он быстро оделся — чёрные брюки, рубашка, пиджак. Взял ключи от машины, бросил последний взгляд на Чимина и вышел из дома, тихо закрыв за собой дверь. Через минуту за окном послышался рёв мотора. Машина Юнги быстро скрылась в темноте. Юнги гнал машину через весь город на предельной скорости. Пальцы до боли впивались в руль, костяшки побелели. Челюсть была сжата так сильно, что ныли зубы. Мысли крутились только вокруг одного: мать, адвокат Бонги, пресс-конференция. К моменту, когда он въехал в дорогой район с высокими каменными заборами и огромными виллами, внутри уже кипела холодная, тяжёлая ярость. Он даже не стал парковаться у ворот. Раздражённо вдавил педаль газа и въехал прямо во двор, проехав по узким пешеходным тропинкам, по которым обычно никто не ездил. Шины слегка пробуксовали на гравии. Машина резко остановилась почти у самой входной двери. Юнги выключил двигатель, выскочил и, не церемонясь, с силой распахнул тяжёлую резную дверь дома. Он знал, где искать. Мать почти всегда в это время сидела в большой гостиной у камина с книгой. Юнги быстрым, жёстким шагом прошёл по длинному коридору, сжал ручку двери гостиной и резко открыл её, заходя внутрь. И отшатнулся. В нос сразу ударил густой, тяжёлый, сладковато-пряный запах. Настолько концентрированный, что на секунду перехватило дыхание, а в лёгких стало горячо. Юнги мгновенно понял — это запах течного омеги. Сильный, намеренно усиленный, почти удушающий. В кресле у камина сидел Юнти. В лёгком шёлковом халатике, едва прикрывавшем тело. Тонкая ткань соскользнула с одного плеча, открывая ключицу и часть груди. Он лениво откинулся на спинку кресла, глядя на Юнги полуприкрытыми, влажными глазами, и медленно улыбнулся, потягивая тёмно-красное вино из бокала. Юнги замер. Всё тело мгновенно напряглось, мышцы спины и плеч затвердели. Феромоны Юнти били волной — густые, вызывающие, тяжёлые, заполняющие всю комнату. Он даже моргнуть забыл. И в этот момент сзади тихо, но отчётливо щёлкнул замок. Дверь за Юнги закрылась.