Часть 36 "Нейтрализатор"

Юнги замер. Тело будто окаменело. Густой, тяжёлый запах течного омеги бил в нос волнами, проникал под кожу, цеплялся за инстинкты. Юнги резко дёрнул ручку двери — она не поддалась. Замок уже щёлкнул. Он дёрнул ещё раз, сильнее. Бесполезно. Сердце заколотилось так сильно, что отдавалось в висках и горле. Взгляд стал острым, почти животным. Глаза Юнги начали бегать по комнате — по стенам, по камину, по тяжёлым шторам, по роялю в углу, — стараясь хоть на секунду отвлечься от запаха, который душил и манил одновременно. Пальцы сжались в кулаки до боли. Он чувствовал, как инстинкты рвутся наружу, как тело хочет развернуться и сделать шаг навстречу. Но он сжал зубы так сильно, что ныла челюсть. Юнти медленно поднялся с кресла. Шёлковый халатик скользнул ещё ниже по плечу. Он сделал первый шаг, второй — плавный, почти ленивый, но целенаправленный. Глаза полуприкрыты, улыбка едва заметная. Юнги резко ударил себя ладонью по лицу. Сильно. Так, что щёку обожгло, а в ушах зазвенело. Боль немного отрезвила. Он резко развернулся, схватил тяжёлое кресло для пианино обеими руками и со всей силы швырнул его в большое окно. — Аааа! — резко вскрикнул Юнти, отшатнувшись назад. Стекло взорвалось с оглушительным грохотом. Осколки разлетелись по комнате и во двор. Сработала сигнализация — резкий, пронзительный вой заполнил весь дом. Двери гостиной мгновенно открылись. В комнату ворвались телохранители — трое с оружием наготове, быстро оценивая обстановку. Они начали проверять комнату: один бросился к разбитому окну, второй осмотрел углы, третий направил взгляд на Юнти. Потом все одновременно увидели тяжёлое кресло, лежащее на газоне снаружи среди осколков. Их взгляды медленно перешли на Юнги. Юнги увидев, что двери ещё открыты, резко вылетел из комнаты, почти бегом. Сердце продолжало колотиться, запах всё ещё жёг ноздри, но ярость уже полностью перекрыла инстинкты. Он прошёл по коридору быстрым, жёстким шагом и ворвался на кухню. Тётушка, готовившая чай, вздрогнула от его появления. Юнги остановился посреди кухни, глаза горели холодным бешенством. — Где моя мать? Тётушка вздрогнула от резкого голоса Юнги и чуть не выронила чайник. — На втором этаже… в библиотеке, — быстро ответила она, отводя взгляд. Юнги не сказал ни слова. Он развернулся и быстрым, жёстким шагом поднялся по лестнице. Каждый шаг отдавался гулким стуком в пустом доме. Сердце всё ещё колотилось после столкновения с запахом Юнти, но ярость уже полностью вытеснила инстинкты. Он распахнул дверь библиотеки без стука. Мать сидела в глубоком кресле у высокого окна, с книгой в руках. Мягкий свет торшера падал на её лицо. Услышав шаги, она медленно подняла глаза и улыбнулась — спокойно, почти ласково. — Юнги… ты всё-таки приехал. Юнги остановился посреди комнаты. Плечи были напряжены, руки сжаты в кулаки. — Выгони Юнти из дома, — резко сказал он. — Ему не место в Корее. Он должен возвращаться к своему мужу в Америку и к своему ребёнку, который там ждёт, когда его «драгоценный папочка» вернётся из Кореи. А его папочка застрял тут больше месяца и портит жизнь своему бывшему. Мать медленно закрыла книгу и положила её на колени. Лицо стало мягким, почти жалостливым. — Это не так, Юнги. Он сидит, страдает. Весь этот месяц плачет постоянно. Он так исхудал… Он такой несчастный. Он так любит тебя. Он хочет, чтобы вы снова были вместе. Юнги коротко, зло фыркнул. — Открой наконец глаза. Юнти не белый и пушистый. Он редкостная тварь. Мать резко выпрямилась. — Это всё ложь! Ты должен продолжать любить Юнти, как было раньше. Всё было хорошо… — Нет, — жёстко перебил Юнги. — У меня есть любимый человек. Я его люблю и у нас скоро будет ребёнок. Поэтому нет. Никакого возобновления старого. Конец. Мать покачала головой, словно уговаривала капризного ребёнка. — Это же просто роман на какое-то время. А настоящая любовь— это Юнти. Юнги сделал шаг ближе. Голос стал тихим, но ледяным. — Если ты не прекратишь идеализировать Юнти и не прекратишь говорить… эту чушь. Мы больше никогда в жизни не увидимся. Я сделаю так, чтобы ты меня никогда в жизни вживую больше не увидела. Я это могу. Пока я не увижу, что Юнти испарился из твоей жизни и ты приняла Чимина — ты меня не увидишь. Мать поднялась с кресла. В голосе зазвучало возмущение. — Как ты можешь так поступать с Юнти? Юнти тебя так сильно любит! И разве у тебя не было притяжения к нему сейчас? Если бы ты не сделал эту глупость и не открыл дверь таким варварским способом, разбив окно… вы бы опять были вместе! Юнги резко повернулся к ней. Глаза горели холодным бешенством. — Ты сумасшедшая. Ты с ума сошла. Мать побледнела. Голос дрогнул от ярости. — Как ты посмел назвать меня сумасшедшей?! Я твоя мать! Юнги посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом тихо, почти спокойно произнёс: — Теперь понятно, почему отец с тобой развёлся. Ты неадекватная. Как можно так цепляться за Юнти? Раз тебе Юнти так нравится — сама с ним и живи. А меня больше не трогай никогда. И забудь, что у тебя когда-то был сын по имени Юнги. Юнги уже почти вышел за дверь, но резко остановился на пороге. Плечи напряглись. Он медленно повернулся обратно к матери. Глаза горели холодным, тяжёлым бешенством. — И ещё кое-что, — тихо, почти шёпотом произнёс он. — Как ты посмела заплатить за адвоката бывшему мужу Чимина? Нанять Бонги адвоката, зная, какая он мразь? Мать чуть отшатнулась, но промолчала. Юнги сделал шаг ближе. Голос стал ещё тише, но каждый звук резал воздух. — Ты решила влезать в мои дела? Ещё и посмела обратиться в юридическую компанию, услугами которой пользуюсь я. Я так вижу… у тебя есть лишние деньги. Значит, уже больше не будет лишних денег на оплату адвокатов. Мать выпрямилась, лицо стало жёстким. — Ты не посмеешь. Юнги коротко, холодно усмехнулся. Взгляд был ледяным. — Посмею. Ещё как посмею. Поверь, тебе такой враг, как я, не нужен. И я не посмотрю на то, что ты моя мать. После таких твоих выходок… я оборву все связи. Он посмотрел на неё ещё секунду — тяжело, окончательно — и развернулся. На этот раз вышел без оглядки. Дверь библиотеки захлопнулась с глухим, тяжёлым ударом. Юнги быстро сел в машину, завёл двигатель и выехал со двора, шины слегка взвизгнули на гравии. Только когда высокие ворота остались далеко позади, он резко дёрнул ручку окна. Стекло опустилось, и в салон ворвался холодный вечерний воздух. Запах течного Юнти всё ещё пропитал его одежду — густой, сладковато-пряный, тяжёлый. Он цеплялся за ткань кофты, за рубашку, за кожу на шее. Юнги глубоко вдохнул свежий воздух, но даже открытое окно почти не помогало. Феромоны будто въелись в него, вызывая лёгкую тошноту и противное давление в висках. Он поморщился, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и ещё сильнее открыл окно, надеясь, что поток воздуха хоть немного выветрит этот запах. Только после этого он достал телефон. Сначала он набрал номер банка. Едва раздался первый гудок — трубку уже сняли. Голос на том конце был идеально вежливым, почтительным: звонки господина Мина всегда шли в абсолютный приоритет. — Добрый день, господин Мин. Слушаю вас. Чем могу быть полезен? Голос Юнги был ровным, холодным, без единой эмоции. — Мне нужно немедленно заблокировать счёт, с которого переводятся мои деньги матери. Полностью. Без возможности разблокировки с её стороны. Навсегда. Сотрудник ответил почти мгновенно, без единого лишнего вопроса: — Конечно, господин Мин. Сейчас же проверю данные… Да, счёт идентифицирован. Блокирую прямо в эту секунду. Готово. Счёт полностью заблокирован, переводы прекращены. Разблокировка с её стороны невозможна ни при каких условиях. Всё выполнено, как вы приказали. Юнги кивнул, хотя тот его не видел. Он ещё раз глубоко вдохнул через открытое окно, но запах Юнти всё равно продолжал слабо ощущаться на одежде. — Хорошо. А со счётом Пак Чимина всё в порядке? Наступила короткая пауза. — Да, господин Мин. Счёт в полном порядке. Но, как вы и распорядились ранее, это счёт повышенной секретности. Даже несмотря на то, что вы его создали, вы не можете просматривать ни сумму, ни операции. Доступ к данным есть исключительно у владельца — господина Пак Чимина. Никто другой, включая вас, не имеет права даже запросить информацию. — Так и нужно, — коротко ответил Юнги и сбросил звонок. Сразу после этого он набрал секретаря. — Слушаю вас, господин Мин. — Как там по документам с квартирой? — Всё готово, — уверенно ответил секретарь. — Квартира теперь полностью оформлена на Пак Чимина. Без каких-либо прав с вашей стороны. Даже совместного владения нет. Секретарь немного замялся. — Господин Мин… с чего такое жёсткое ограничение именно для вас? Юнги несколько секунд молчал, глядя на дорогу. Пальцы слегка сжались на руле. Запах всё ещё раздражал ноздри, несмотря на открытое окно. — В прошлом я наделал глупостей, — тихо, но твёрдо сказал он. — И теперь эти ошибки допускать больше не буду. Он сбросил звонок и продолжил ехать. Юнги мчал по трассе за город, когда вдруг резко поморщился. Запах Юнти — густой, сладковато-приторный, тяжёлый — всё ещё цеплялся за его одежду. Он пропитал пиджак, рубашку, даже кожу на шее. Юнги почувствовал, как снова подкатывает лёгкая тошнота. В следующее мгновение он резко крутанул руль, развернул машину и въехал на парковку первого попавшегося магазина. Это был небольшой, малоизвестный магазин одежды. Юнги быстро прошёл внутрь, взял с вешалок чёрные брюки, простую рубашку и тёмный свитер. Он даже не примерял — просто кинул вещи на кассу. Именно в этот момент его заметили. Несколько человек сразу оживились. Кто-то достал телефон и начал снимать, кто-то перешёптывался, указывая на него пальцами. К Юнги быстро подошли двое молодых парней и девушка. — Ого… вы же господин Мин? — почти восторженно выдохнул один. — Вы что, здесь закупаете одежду? Тайно? — Зачем вы заехали в такой… обычный магазин? — подхватила девушка, уже поднимая телефон для селфи. — Нам так нравится такое! Можно фото? Юнги даже не посмотрел на них. Лицо оставалось каменным. Он молча расплатился картой, взял пакет с одеждой и вышел, не сказав ни слова. За спиной раздались разочарованные вздохи и щелчки камер. Он сел в машину и поехал дальше. Через пятнадцать минут остановился у небольшого отеля. В номере сразу включил воду в душе. Горячие струи смывали с кожи остатки запаха Юнти. Юнги стоял под водой долго, почти до боли в плечах и шее. Потом вытерся, надел новую одежду и аккуратно сложил старую — пропитанную чужими феромонами — в плотный пакет. Завязал его туго. Только после этого он снова сел в машину и поехал домой. Когда он остановился на обочине и вышел, холодный вечерний воздух ударил в лицо. Юнги глубоко вдохнул. В груди всё ещё тяжело сжималось. Мать… его собственная мать устроила всё это с Юнти. Заперла его в комнате с течным омегой. Оплатила адвоката Бонги. Идеализировала Юнти до безумия. Юнги никогда не думал, что она настолько зациклена на его бывшем. Он захлопнул дверь машины и пошёл вглубь леса. Холодный воздух щипал щёки, под ногами хрустели сухие ветки. Юнги шёл быстро, почти жёстко, стараясь выветрить из себя всю ярость, всё отвращение, всё напряжение. Он не мог приехать к Чимину в таком состоянии. Чимин сразу бы почувствовал. Уловил бы запах злости. Юнги шёл долго. Очень долго. Пока ноги не начали ныть, а дыхание не выровнялось. Пока холодный лесной воздух наконец не вытеснил из лёгких остатки того тяжёлого, приторного запаха. Только после этого сел в машину и поехал домой. Юнги припарковал машину и вошёл в дом. Никто не пошёл ему навстречу. Ни звука шагов, ни голоса. Он слегка удивился, но сразу услышал музыку, доносящуюся с кухни. Тихий, мягкий голос Чимина пел под трек, а сам он, стоя босиком, слегка покачивался в такт, помешивая что-то в кастрюле. Юнги подошёл сзади, обнял его за талию и мягко поцеловал в шею. Чимин резко остановился. Не из-за поцелуя. Он медленно повернулся, взгляд стал острым, почти злым. Нос слегка сморщился. — Откуда этот отвратительный запах на тебе? — тихо, но жёстко спросил он, глядя Юнги прямо в глаза. Юнги тяжело выдохнул. Плечи чуть опустились. — Я ездил к матери… Там была она. И ещё… — он снова выдохнул, будто слова давались с трудом. — Там был Юнти. Чимин сразу взъерошил себе волосы обеими руками. Раздражение вспыхнуло резко, горячо. Запах другого омеги на его альфе выбесил его до дрожи. В груди заклокотала собственническая злость. В следующую секунду его сильно замутило. Во рту собралась тёплая, противная слюна. Чимин резко оттолкнул Юнги и почти бегом бросился в ванную. Дверь захлопнулась. Он едва успел наклониться над унитазом, как его вырвало — резко, сильно, до слёз в глазах. Юнги остался снаружи. Он принюхался к себе — к рубашке, к шее, к запястьям. Ничего. Никакого запаха. Только лёгкий аромат его геля для душа и свежей одежды. Он тихо подошёл к двери ванной и осторожно постучал. — Цветочек… от меня настолько сильно несёт? Я никакого запаха не чувствую… За дверью Чимин сидел на холодном полу, прижимаясь спиной к стене. Во рту всё ещё стоял кислый привкус. Он тяжело дышал, закрыв глаза. В голове крутилось одно и то же: Как? Как этот запах оказался на Юнги? Юнти… и запах течный… рядом с его альфой. Что там было? Сколько времени Юнги провёл рядом с ним? Почему запах так сильно въелся, что он чувствует его до тошноты? Чимин сжал кулаки. Ревность и злость смешивались с тошнотой и усталостью. Он тихо вытер рот тыльной стороной ладони и глухо ответил сквозь дверь: — Очень сильно… Чимин вышел из ванной через несколько минут. Лицо было бледным, губы слегка дрожали, а глаза всё ещё были чуть влажными. Он остановился на почтительном расстоянии и тихо, но твёрдо сказал: — Юнги… отойди подальше, пожалуйста. От тебя реально очень сильно пахнет феромонами. Юнги удивлённо моргнул и сделал полшага назад. — Но я же принял душ… и даже сменил одежду, чтобы убрать запах. Слова «чтобы убрать запах» ударили Чимина прямо в грудь. Сердце резко упало вниз, будто провалилось. В висках сразу начал стучать тяжёлый, гулкий пульс. Мысль мелькнула острая и болезненная: он хотел скрыть? Скрыть, что был рядом с течным омегой? Чимин сжал пальцы в кулаки, чувствуя, как по спине пробегает холодная волна. Ему стало ещё хуже — запах Юнти был тёчного омеги. Густой, тяжёлый, собственнический. И он всё ещё цеплялся за Юнги, несмотря на душ и новую одежду. Чимин тихо, почти шёпотом спросил, глядя Юнги в глаза: — У тебя что… нет нейтрализатора феромонов? Юнги искренне нахмурился. — А что это? Чимин несколько секунд просто смотрел на него. И вдруг внутри стало чуть легче. Мысль о том, что Юнги специально пытался что-то скрыть, растворилась. Он выдохнул — длинно, дрожаще — и чуть мягче сказал: — Это очень полезная штука. Она помогает полностью убрать феромоны другого человека с тебя. Особенно… такие. Течные. Поэтому сейчас съезди в магазин и купи, пожалуйста. Он провёл рукой по животу, чувствуя, как тошнота всё ещё слабо крутит внутри, и тихо добавил: — Потому что я… правда не могу это терпеть. Юнги сразу достал телефон и быстро начал искать в интернете, где продают нейтрализатор феромонов. Пальцы слегка дрожали. Найдя ближайший магазин, он поднял глаза на Чимина и тихо, почти виновато прошептал: — Прости, цветочек… пожалуйста. Я не хотел, чтобы тебе плохо было. Чимин кивнул, всё ещё бледный, и коротко сказал: — Иди. Давай в магазин. Юнги быстро надел куртку, взял ключи и вышел. Сел в машину, завёл двигатель и выехал на дорогу. Только когда дом остался позади, мысли накрыли его тяжёлой, панической волной. «А что, если Чимин теперь подумает самое худшее?» Сердце неприятно сжалось и заколотилось чаще. Это был не просто запах другого омеги. Это был запах течного омеги. Запах, который кричит «я хочу», «возьми меня». И этот запах был на нём. На его одежде. На его коже. Даже после душа. «Мой цветочек почувствовал. Он же беременный омега, чувствует такие вещи острее. Что, если он сейчас сидит дома и думает, что я… что я был с Юнти в том смысле? Что я поддался? Что изменил?» Юнги сжал руль до побелевших костяшек. Бывший муж Чимина изменял ему. Предавал. Не ценил. А теперь Юнги сам приехал домой, пропитанный запахом течки чужого омеги. «Я идиот. Полный идиот. Зачем я пошёл гулять в этот чёртов лес? Зачем тянул время? Мог сразу купить одежду, сразу вернуться. А я решил «подышать»… а теперь Чимин дома один, точно бледный, злой и, возможно, уже думает, что я такая же скотина, как Бонги.» Сегодня всё должно было быть идеально. Он планировал провести день спокойно, заняться любовью с Чимином, потом сам приготовить ему вкусный ужин и… сделать предложение. Прямо за столом. Кольцо уже лежало в бархатной коробочке. Вместо этого они занялись любовью, он уехал, Чимин сам готовил, а когда Юнги вернулся — на нём всё ещё был этот отвратительный запах. Уже вечер. Всё пошло под откос. Совсем. Юнги резко встряхнул головой, остановил машину, схватился обеими руками за волосы и сильно взъерошил их, стиснув зубы. — Чёрт… какой же я идиот… — тихо выдохнул он в пустой салон, чувствуя, как паника медленно сжимает горло. Юнги заехал на парковку и быстро вошёл в магазин. Внутри пахло чистотой и лёгкими цветочными ароматами — полная противоположность тому тяжёлому, приторному запаху, который всё ещё стоял у него в носу. Он направился прямо к стеллажу с нейтрализаторами феромонов. К нему сразу подошла консультантка — молодая женщина с идеальной улыбкой, которая мгновенно погасла, едва он открыл рот. — Мне нужен самый сильный нейтрализатор, — тихо, почти сквозь зубы сказал Юнги. — Такой, чтобы полностью убрать запах… течного омеги. Чтобы беременный омега его не почувствовал. Консультантка медленно подняла бровь. Взгляд стал холодным, презрительным. Она окинула Юнги взглядом с ног до головы — дорогая обувь, часы, усталое, напряжённое лицо — и слегка скривила губы. — Течного омеги, значит… — протянула она громче, чем нужно. — И чтобы беременный омега не почувствовал. Понятно. С задних рядов уже раздался чей-то шёпот: — Слышала? Течного… — Бедный его омега дома… — Какой же ужасный альфа… Юнги почувствовал, как по шее поднимается жар. Он стиснул зубы и попытался объяснить: — Всё не так. Я… Но слова застряли в горле. Он просто тяжело выдохнул, закрыл глаза на секунду и снова посмотрел на консультантку уже более жёстко: — Какой спрей лучше. Самый сильный. Сейчас. Консультантка молча достала с верхней полки тёмный флакон с серебристой этикеткой и протянула ему, всё ещё глядя с плохо скрытым осуждением. Юнги молча взял его, расплатился и быстро вышел из магазина, чувствуя на спине тяжёлые взгляды. Руки у Юнги начали дрожать. Он едва открыл флакон — пальцы не слушались. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в горле. Он резко начал пшикать. Сначала всю машину: сиденья, потолок, руль, коврики. Густой химический запах мгновенно заполнил салон. Потом принялся за себя. Пшикал в шею, в волосы, под мышки, на грудь, на запястья. Снял кофту и тоже обильно обработал её. Потом поднял футболку и прошёлся спреем по животу, по спине, по каждому сантиметру кожи. Руки, пальцы, даже под ногтями — всё. Он выпшикал флакон полностью, до последней капли, пока тот не начал только шипеть воздухом. Но этого было мало. Паника не отпускала. Юнги снова зашёл в магазин. На него сразу покосились — и консультантка, и несколько покупателей. Кто-то тихо хмыкнул. Юнги даже не посмотрел в их сторону. Он молча схватил с полки сразу две такие же упаковки, бросил на кассу, расплатился и вышел, не сказав ни слова. Всю дорогу домой руки продолжали мелко дрожать на руле. Мысли крутились одна страшнее другой. Когда он наконец припарковался у дома, вышел и быстро вошёл внутрь, первое, что сделал — направился на кухню. Там никого не было. Тишина. Ни музыки, ни шороха, ни знакомого запаха Чимина. Юнги замер посреди кухни. Сердце резко упало вниз, будто провалилось в пятки. Холодный пот выступил на висках. «Он вызвал такси… он уехал домой. А вечером пришлёт сообщение, что мы расстаёмся. Что всё кончено.» Юнги медленно опустился на стул, сжимая в руках новые флаконы нейтрализатора. Пальцы дрожали. Резко встал и быстро прошёл по коридору и открыл дверь спальни. И замер на пороге. *15 минут назад* Чимин сидел на кухне, медленно помешивая еду. Тошнота почти прошла, в груди стало чуть легче. Он вспомнил испуганный взгляд Юнги — широкие глаза, напряжённые плечи, как тот растерянно смотрел на него и пытался объяснить. Всё поведение альфы… не было похоже на человека, который что-то скрывает. Чимин тихо выдохнул. Мысль об измене окончательно отступила. Он принюхался к воздуху на кухне. Пахло только едой. Совсем не было привычного, глубокого запаха Юнги. Сейчас Чимину отчаянно не хватало этого запаха. Хотелось уткнуться в него лицом, вдохнуть до дрожи. Он выключил плиту, оставил кастрюлю и тихо пошёл в спальню. Там, где они были раньше, всё ещё слабо держался смешанный запах их тел. Чимин открыл шкаф. Внутри висела одежда Юнги — чистая, но уже слегка пропитанная его родным ароматом. Чимин медленно провёл ладонью по рубашкам, потом притянул одну к лицу и глубоко вдохнул. Чистый, тёплый, спокойный запах его альфы. Он начал собирать вещи: рубашки, толстовки, даже одну из подушек, на которой Юнги спал. Аккуратно складывал их на кровати, формируя мягкое, глубокое гнездо. Когда всё было готово, Чимин забрался в самую середину, укрылся большой толстовкой Юнги с головой и тихо выдохнул, закрыв глаза. Запах обволакивал его со всех сторон. Стало спокойно.

***

Юнги смотрел как посреди кровати было аккуратно сложено гнездо из его одежды. А в самой середине, укрытый его толстовкой, лежал Чимин. Спокойный. Юнги медленно опустился на пол у двери, прислонившись спиной к стене, и тяжело, почти с облегчением выдохнул. Чимин дома. Он никуда не уехал. То, что омега начал гнездоваться, означало только одно: эмоции были слишком нестабильными, он вымотался и теперь инстинктивно искал восстановления в запахе альфы. Юнги провёл ладонью по лицу. Внутри стало заметно легче. Если Чимин сделал гнездо именно из его вещей… значит, инстинктивно он всё ещё считает его своим альфой. Значит, всё не так плохо, как Юнги успел накрутить себе в голове. Юнги медленно поднялся с пола. Ноги после долгого напряжения казались тяжёлыми, но он почти не обращал на это внимания. Всё его внимание было приковано к Чимину. Он осторожно подошёл к кровати, остановился у самого края гнезда и несколько секунд просто смотрел. Чимин лежал среди его вещей, почти полностью укрывшись большой толстовкой. Только часть лица была видна из-под ткани. Щёки всё ещё оставались немного бледными после недавней тошноты, но дыхание уже стало ровным. Юнги присел на край кровати. — Тебе лучше, цветочек? — тихо спросил он. Чимин чуть повернул голову и посмотрел на него. В его взгляде уже не было прежней тревоги. — Да… мне лучше. Он немного помолчал, принюхался и нахмурился. — Ты теперь ничем не пахнешь. Даже твоего запаха нет. Ты сколько использовал нейтрализатора? Юнги виновато опустил взгляд. — Весь спрей. Чимин несколько секунд молча смотрел на него, а потом устало хмыкнул. — Я так и понял. На губах появилась едва заметная улыбка. — Нужно всего несколько пшиков. Он убирает сторонние феромоны. А ты, судя по всему, решил уничтожить вообще всё, что находилось рядом с тобой. Юнги тихо вздохнул. — Я испугался, что тебе будет плохо. Улыбка Чимина стала мягче. — Уже не плохо. Он похлопал ладонью по свободному месту рядом с собой. — Иди сюда. Юнги шагнул ближе, но остановился возле края гнезда. — Можно? Чимин посмотрел на него с лёгким недоумением. — Это моё гнездо? Юнги кивнул. — Ну… да. Чимин протянул к нему обе руки. — Тогда я разрешаю. Юнги не смог сдержать слабую улыбку. Он осторожно забрался на кровать, стараясь не разрушить аккуратно сложенные вещи, и лёг рядом. Едва его тело оказалось рядом, Чимин сам придвинулся ближе. Юнги обнял его за плечи, осторожно притянув к себе. Чимин почти сразу уткнулся лицом ему в грудь. Несколько секунд он просто лежал так, прислушиваясь к размеренному биению сердца. Юнги закрыл глаза. А потом позволил своим феромонам медленно выйти наружу. Не сильной волной и не намеренно, чтобы подавить пространство, — наоборот. Тёплый, спокойный запах постепенно заполнил гнездо, смешиваясь с запахом одежды и подушек. Чимин замер. А затем глубоко вдохнул. Плечи, до этого немного напряжённые, медленно опустились. Ещё один вдох. Грудь Юнги мягко поднялась под его щекой. Чимин сильнее прижался к нему, обхватил руками за талию и спрятал лицо у него на груди, словно наконец нашёл именно то, чего ему не хватало. Юнги почувствовал, как тело омеги постепенно становится тяжелее и расслабленнее в его руках. — Вот так… — едва слышно прошептал он. Его ладонь медленно прошлась по спине Чимина. Сначала от плеча вниз, потом обратно. Движения были длинными и неторопливыми. Чимин тихо выдохнул. — Твой запах… — пробормотал он, не поднимая головы. — Что? — Его мне не хватало. Юнги замер на секунду. В груди что-то болезненно сжалось — уже не от тревоги, а от нежности. Он сильнее, но всё ещё бережно обнял Чимина. — Я здесь. Пальцы Юнги медленно прошлись по его волосам. Он перебирал мягкие пряди, иногда осторожно проводя ладонью от макушки к затылку. Чимин окончательно расслабился. Его пальцы перестали напряжённо цепляться за рубашку Юнги и теперь просто лежали на его груди. Они несколько минут молчали. В комнате было тихо. Только приглушённо тикали часы и едва слышно шумел ветер за окном. Юнги чувствовал, как дыхание Чимина становится всё глубже. И только когда убедился, что омега действительно успокоился, тихо спросил: — Сейчас нормально? Чимин кивнул. — Намного. Он немного потерся щекой о грудь Юнги, устраиваясь удобнее, и снова прикрыл глаза. Через несколько секунд он тихо спросил: — А что в итоге случилось вообще? Пальцы Юнги на мгновение замерли в его волосах. Он тяжело выдохнул. — Только не злись, цветочек. Чимин чуть приподнял голову и посмотрел на него с подозрением. — Почему я должен злиться? — Не надумай ничего, — мягко попросил Юнги. — Я просто сейчас расскажу тебе, что произошло. Хорошо? Чимин несколько секунд изучал его лицо, затем кивнул и снова устроился у него на груди. — Хорошо. Юнги провёл ладонью по его волосам ещё раз, собираясь с мыслями. — Мне нужно было съездить к моей маме… потому что она наняла адвоката для Бонги. Чимин мгновенно замер. Его пальцы снова сжались на ткани рубашки Юнги. Он медленно поднял голову. Глаза стали большими. — Твоя мама… наняла адвоката для этого… Он осёкся. Слишком много резких слов одновременно пришло в голову. Чимин глубоко вдохнул запах Юнги, будто специально напоминая себе, что сейчас находится рядом с ним и находится в безопасности. Чимин несколько секунд молчал. Он всё ещё лежал рядом с Юнги, прижавшись щекой к его груди, но постепенно начал чувствовать, как внутри возвращается тревога. Пальцы, до этого лишь слегка державшие ткань рубашки альфы, сами собой сжались сильнее. Ткань смялась под его пальцами. — Откуда тогда… запах Юнти? — спросил он наконец. Голос получился настолько тихим, что почти растворился между ними. Юнги тяжело выдохнул. Его грудь под щекой Чимина медленно поднялась и опустилась. Ладонь альфы продолжала поглаживать спину омеги, но он почувствовал, как тот постепенно напрягся. — Потому что моя мама устроила подставу, — тихо начал Юнги. — Она знала, что я приеду домой. Я не хотел давать ей свой номер телефона. Приехал… пошёл в гостиную. А вместо неё там сидел Юнти. И у него была течка. Они специально всё подстроили. А сзади меня ещё и дверь закрылась на замок. Чимин резко замер. На несколько секунд он будто перестал слышать всё вокруг. Слова Юнги продолжали звучать в голове, одно за другим, но сознание словно зацепилось только за несколько из них. Юнти. Течка. Запертая дверь. Они всё подстроили. Пальцы Чимина судорожно вцепились в рубашку Юнги. Так сильно, что побелели костяшки. Он даже не заметил этого. В груди внезапно стало тесно. Сердце ударило один раз — тяжело, болезненно, — а потом забилось часто-часто, словно пыталось вырваться из груди. Каждый удар отдавался в ушах гулким стуком. Чимин поднял голову. Глаза были широко раскрыты, зрачки заметно расширились. В них мелькнул настоящий страх — тот самый, который он пытался подавить с того момента, как почувствовал на Юнги чужой запах. Его губы дрогнули. — Что… что дальше было? — голос сорвался. Юнги сразу понял. Чимин действительно боялся услышать ответ. Что Юнти добился своего. Что Юнги не смог остановиться. Что между ними что-то произошло. Чимин почувствовал, как холодеют ладони. По вискам выступил холодный пот. Он сделал попытку вдохнуть глубже, но воздух будто застрял где-то в горле. Живот непроизвольно напрягся. Он тут же положил одну руку на него, словно инстинктивно пытаясь защитить себя и ребёнка от собственных мыслей. — Юнги… — почти беззвучно выдохнул он. В этом одном слове было столько тревоги, что у альфы сжалось сердце. Юнги не стал ждать. Он сразу обхватил Чимина обеими руками и крепко притянул к себе. Ладонь легла между его лопаток, вторая осторожно обхватила плечо. — Нет. Не пугайся, цветочек, — мягко, но твёрдо сказал он. — Ничего не было. Чимин продолжал смотреть на него, будто боялся поверить слишком быстро. — Я разбил окно, чтобы сработала сигнализация, — продолжил Юнги. — Пришла охрана проверить, всё ли в порядке. И тогда я вышел. Несколько секунд Чимин просто смотрел ему в глаза. Будто проверял каждое слово. Потом напряжение в его плечах немного ослабло. Совсем чуть-чуть. Воздух наконец вышел из лёгких дрожащим выдохом. Пальцы всё ещё держали рубашку Юнги, но теперь уже не судорожно. Скорее так, словно Чимин боялся отпустить его и снова остаться один на один со своими мыслями. Он опустил голову обратно ему на грудь. Сердце всё ещё билось слишком быстро. — Ну… — Чимин сглотнул. — Тебе же было… Он замолчал. Ему было трудно даже произнести это вслух. — Как тебе хватило сил не пойти к нему? Вопрос прозвучал почти по-детски беспомощно. Не с обвинением. С настоящим страхом. Потому что Чимин знал, что течка омеги и концентрированные феромоны способны сильно воздействовать на альфу. И именно поэтому сейчас ему было страшно даже после слов Юнги. Юнги провёл ладонью по его волосам, медленно приглаживая их. Несколько секунд он молчал. Потом честно ответил: — Скажу честно. Это было сложно. Врать тебе не стану. Но я не собирался выбирать его. Юнги продолжил, тихо и без попытки приукрасить произошедшее: — Для того чтобы не сделать ошибку… я ударил себя. Чтобы прийти в себя. Чимин медленно открыл глаза. Несколько секунд он молча смотрел на Юнги. — Ты… ударил себя?.. — прошептал он. Чимин медленно поднял руку и осторожно коснулся пальцами щеки Юнги. Кожа под подушечками пальцев была тёплой, чуть шершавой. — Куда ты ударил? — тихо спросил он. Юнги слегка пожал плечами. Взгляд у него был усталым, он уже настолько вымотался за этот день, что даже не хотел возвращаться мыслями к случившемуся. — Не помню. Я тогда об этом не думал. Чимин несколько секунд просто смотрел на него. Потом медленно вылез из-под толстовки и сел прямо в середине гнезда. Одежда Юнги мягко осела вокруг его тела, сохраняя тёплый знакомый запах. Волосы немного растрепались. Он ничего не сказал. Просто протянул руки. Ладони осторожно легли Юнги на лицо. Пальцы коснулись скул, большие пальцы мягко приподняли его подбородок, заставляя посмотреть прямо на себя. Чимин наклонился ближе, внимательно всматриваясь в лицо альфы. Его взгляд медленно прошёлся по лбу, носу, губам и остановился на правой щеке. Там действительно осталось красное пятно. Кожа была слегка припухшей. Чимин нахмурился. Ему вдруг стало неприятно от одной мысли, что Юнги пришлось причинить себе боль, чтобы выбраться оттуда. — Больно? — тихо спросил он. — Уже нет. Юнги попытался улыбнуться. Но Чимин всё равно продолжал смотреть на его щёку. Он осторожно провёл большим пальцем по покрасневшему месту. Настолько бережно, словно боялся причинить даже малейшую боль. Юнги едва заметно прикрыл глаза от этого прикосновения. А Чимин тихо выдохнул. Потом наклонился ещё ближе и мягко поцеловал покрасневшую щёку. Совсем коротко. Тёплые губы едва коснулись кожи. — Наверное, уже поздно что-то прикладывать к щеке… — тихо пробормотал он. В его голосе слышалась лёгкая грусть. Юнги посмотрел на него. Взгляд стал мягче. — Ничего страшного. Он накрыл ладонь Чимина своей рукой и слегка сжал его пальцы. — Правда. Всё уже хорошо. Чимин ничего не ответил, только ещё несколько секунд продолжал гладить его щёку большим пальцем. Будто хотел убедиться сам. Что Юнги действительно здесь. Что больше никто не сможет забрать его. Юнги почувствовал эту тревогу и осторожно коснулся губами его лба. — Может, пойдём поедим? Чимин слегка покачал головой. — Нет… Он немного придвинулся ближе, и колени мягко коснулись ног Юнги. — Я ещё хочу полежать. Юнги на несколько секунд замер. А потом глубоко, почти с облегчением выдохнул. Напряжение, которое весь вечер сидело в его плечах, наконец немного отпустило. На губах появилась настоящая, тёплая улыбка. Он притянул Чимина ближе. Омега почти сразу подался навстречу, позволяя себя обнять. Юнги коротко и нежно поцеловал его в губы. — Хорошо. Чимин чуть улыбнулся. И впервые за весь этот вечер его тело действительно начало расслабляться. Юнги ещё несколько секунд просто держал его в объятиях, поглаживая по спине. А потом словно что-то вспомнил. — Кстати… Чимин поднял взгляд. — У меня кое-что для тебя есть. Юнги осторожно отпустил его и встал с кровати. Чимин проводил его взглядом. Альфа подошёл к своей сумке, стоявшей возле кресла, расстегнул её и достал бархатную коробочку тёмного цвета. У Чимина перехватило дыхание. Он замер. Взгляд мгновенно опустился на коробочку. Сердце вдруг забилось быстрее. Неужели… Юнги вернулся к кровати и сел напротив него. Чимин смотрел только на его руки. На маленькую коробочку. На пальцы, которые медленно подняли крышку. И в следующую секунду его сердце словно пропустило удар. Кольцо. Он даже не успел осознать, насколько сильно надеялся именно на это. Мысль вспыхнула в голове ярко и ясно: Юнги сейчас сделает мне предложение. Пальцы Чимина сами собой сжались на краю толстовки. Он задержал дыхание. Но когда крышка открылась полностью, Чимин застыл уже по другой причине. Это было не кольцо. Внутри, на мягкой подушечке из глубокого тёмного бархата, лежала диадема из белого золота с бриллиантами. Чимин медленно моргнул. Украшение почти утопало в мягких складках ткани. Белое золото казалось на таком фоне особенно холодным и чистым, а многочисленные грани бриллиантов отражали свет маленькими яркими вспышками. Тонкая дуга плавно изгибалась от одного края коробочки к другому. Линии напоминали изящные ветви, на которых вместо листьев располагались небольшие бриллианты. В центре особенно выделялся вытянутый камень огранки «маркиз», окружённый несколькими более мелкими бриллиантами. По бокам украшение становилось тоньше, словно постепенно растворялось в серебристом сиянии металла. Всё выглядело невероятно дорого. У Чимина слегка задрожали губы. Он тихо ахнул и растерянно перевёл взгляд обратно на диадему. Несколько секунд он просто не мог подобрать слов. — А это… к чему такой подарок? Юнги мягко улыбнулся и чуть наклонился к нему. — Я же тебя называл принцессой. Чимин моргнул. Юнги осторожно коснулся пальцами его щеки, провёл по коже большим пальцем. — И на руках носил. В глазах альфы появилась тёплая улыбка. — А принцессе нужна диадема. Чимин замер. А потом его губы сами собой дрогнули в улыбке. Он опустил взгляд на украшение, снова посмотрел на Юнги и тихо рассмеялся — совсем немного, почти беззвучно. В глазах блестело что-то светлое, тёплое, почти счастливое. Чимин осторожно взял коробочку обеими руками. Пальцы всё ещё слегка дрожали. Он наклонился ближе, внимательно рассматривая диадему. Подушечки пальцев почти невесомо прошлись по краю коробочки, но самого украшения Чимин сначала даже не решался коснуться. Бриллианты отражали свет маленькими вспышками. Чимин медленно повернул коробочку, рассматривая тонкие линии белого золота с разных сторон. — Она… правда красивая… Голос прозвучал тихо. Он несколько секунд ещё любовался украшением, а потом вдруг нахмурился. Слишком дорогая. Слишком роскошная. Слишком похожая на вещь, которую можно увидеть только на витрине ювелирного магазина. Чимин медленно закрыл крышку и аккуратно отложил коробочку на край гнезда. Юнги чуть нахмурился. Он внимательно посмотрел на него. — Тебе… что, не нравится подарок? Чимин резко повернул голову. Глаза уже блестели — но теперь не от тревоги. В них было столько светлого возмущения, что Юнги даже не успел ничего добавить. Чимин схватил ближайшую подушку. — Кто тебя просил столько денег тратить на эту корону?! Шлёп. Подушка мягко ударила Юнги в плечо. Альфа даже не шелохнулся. Чимин нахмурился ещё сильнее. — Куда я её буду носить?! Шлёп. На этот раз подушка пришлась ему в грудь. — Ты вообще представляешь, как это выглядит?! Ещё один удар. — Я что, должен теперь ходить по дому в диадеме?! Юнги наконец рассмеялся. Низко. Тепло. По-настоящему. Он даже не пытался защищаться, только прикрывал улыбку рукой, пока Чимин возмущённо продолжал колотить его подушкой. Но Юнги видел главное. Чимин улыбался. Настоящей улыбкой. Щёки постепенно порозовели, глаза сияли, а уголки губ предательски поднимались вверх, несмотря на всё его показное возмущение. И от одного этого зрелища у Юнги внутри что-то наконец отпустило. Он только сейчас понял, насколько сильно всё это время был напряжён. Плечи расслабились. Дыхание стало глубже. Даже тяжесть в груди, которая не отпускала его начала растворяться. Он счастлив. Юнги смотрел на Чимина и думал только об этом. Когда Чимин замахнулся подушкой в четвёртый раз, Юнги легко увернулся. Подушка пролетела мимо. — Эй! Чимин возмущённо нахмурился. Но Юнги уже поймал его за запястье. Всего на секунду. Не сжимая. Просто остановил движение. А затем сразу отпустил. Вместо этого обхватил Чимина руками и притянул к себе. Чимин по инерции подался вперёд и оказался у него на груди. — Юнги… Но альфа уже мягко прижал его к себе. Не сильно. Бережно. Одной рукой обхватил спину, второй лёг на затылок. И в этот момент Юнги позволил своим феромонам снова медленно наполнить пространство между ними. Тёплый, глубокий, знакомый запах коснулся Чимина почти сразу. Чимин замер. Совершенно неподвижно. Подушка выпала из его рук и мягко опустилась рядом. На секунду он даже перестал говорить. Тело словно узнало запах раньше сознания. Плечи, которые ещё мгновение назад были напряжены от притворного возмущения, постепенно опустились. Дыхание сбилось. Чимин медленно вдохнул. И ещё раз. Запах Юнги был вокруг него — такой знакомый, что от него внутри становилось тихо.Он почувствовал, как напряжение, оставшееся где-то глубоко под рёбрами после сегодняшнего дня, начинает уходить. Он сам не заметил, как пальцы нашли ткань рубашки Юнги. Сначала просто коснулись. Потом сжали. А затем Чимин придвинулся ближе. Ещё ближе. Прижался щекой к груди альфы и глубоко вдохнул его запах. Юнги почувствовал это движение и мягко провёл ладонью по его спине. Чимин тихо выдохнул. — Ты специально… Голос стал сонным и мягким. — Что? — Пахнешь так… Юнги улыбнулся. — Так как? Чимин ничего не ответил. Только сильнее прижался к нему, спрятав лицо у его шеи. Несколько секунд они молчали. Юнги чуть отстранился и коротко, нежно поцеловал его в шею. Тёплое дыхание скользнуло по коже. Чимин едва заметно вздрогнул, но не отстранился. Наоборот — ещё крепче обнял альфу. Юнги тихо усмехнулся. — Можешь носить прямо дома, — сказал он, всё ещё улыбаясь. — Или тебе нужно купить целый дворец, чтобы диадему носить? Чимин поднял голову. Несколько секунд смотрел на него — на эту мягкую улыбку, на тёплые глаза, на то, как легко и естественно Юнги дарит ему такие вещи. А потом снова схватил подушку и несильно, но ощутимо ударил ею альфу в плечо. — Не смей! Юнги рассмеялся ещё сильнее, низко и тепло, даже не пытаясь увернуться. Но Чимин вдруг замер. Подушка всё ещё была зажата в руках. Улыбка медленно сползла с лица. В груди внезапно стало тяжело и странно пусто. Он смотрел на Юнги и вдруг остро, почти болезненно подумал: а что он сам когда-нибудь подарил этому человеку? Ничего. Ни одной вещи. Ни одного настоящего подарка. Только себя. А Юнги… постоянно даёт. Диадему. Заботу. Защиту. Время. И Чимин вдруг почувствовал себя виноватым. Маленьким. Недостаточным. Губы слегка дрогнули. Он опустил взгляд, пальцы крепче сжали ткань подушки. Юнги сразу заметил перемену. Смех оборвался. Он чуть наклонился вперёд, обеспокоенно заглядывая Чимину в лицо. — Эй… тебе что-то случилось? Чимин тяжело выдохнул. Плечи чуть опустились. Он провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть внезапную волну эмоций, и тихо, почти нехотя пробормотал: — Гормоны… Но внутри всё ещё ныло. Юнги мягко коснулся плеча Чимина. — Пошли поедим. Нужно поесть. Чимин кивнул и медленно встал с кровати. Ноги после долгого лежания в гнезде были немного ватными. Юнги поднялся следом, внимательно глядя на него. — Точно всё хорошо, цветочек? Чимин снова кивнул, не поднимая глаз. Он зевнул — глубоко, до слёз в уголках глаз — и тихо сказал: — Что-то… спать хочется. — Это, наверное, из-за того, что ты очень сильно перенервничал сегодня, — мягко ответил Юнги. — Наверное… Чимин ещё раз посмотрел на диадему в открытой коробочке. Потом на саму коробочку. Отложил её в сторону. Через секунду снова взял в руки, провёл пальцами по бархату крышки и снова отложил. Потом ещё раз взглянул. В груди неприятно кольнуло. Он глубоко выдохнул и наконец вышел из спальни, направляясь на кухню. Сел за стол. Юнги уже доставал еду из кастрюль и сковороды — всё ещё тёплую. Аккуратно накладывал порцию Чимину, потом себе. Поставил тарелку перед ним. Чимин взял ложку и начал медленно ковырять еду. Рис, мясо, овощи… Он жевал почти механически, почти не чувствуя вкуса. Внутри было странно пусто и одновременно тяжело. Он не мог толком понять почему, но его расстроило, что в той бархатной коробочке оказалась не кольцо, а диадема. Мысль пришла внезапно и остро. Чимин никогда особенно не думал о предложении. Не ждал. Но если бы это был Юнги… если бы именно он сейчас стоял на одно колено… то, наверное, да. Он бы согласился. Чимин резко одёрнул себя. Или нет. Ложка замерла над тарелкой. Он не был до конца уверен. Совсем. Гормоны, усталость, страх потерять… всё смешалось. Он тихо выдохнул и снова начал ковырять еду, чувствуя, как в груди всё ещё тесно и тепло одновременно. Юнги сидел напротив и всё чаще бросал обеспокоенные взгляды на Чимина. Тот почти не ел — только медленно водил ложкой по тарелке, перекладывая кусочки мяса с места на место. Лицо оставалось задумчивым, уголки губ слегка опущены. Чимин вдруг положил ложку и мягко провёл ладонью по низу живота. Пальцы легли привычно, успокаивающе. Потом он достал телефон. На экране было новое сообщение от Тэхёна. «Сегодня концерт. Ты пока не участвуешь, так что вот ссылка на трансляцию. У Ха Джуна день рождения, а после того эфира ему лучше пока не появляться на улице. Передай от меня в подарок — пусть посмотрит. Он же фанат.» Чимин быстро напечатал: «Хорошо.» Ответ пришёл почти сразу. «И не заходи сегодня в социальные сети вообще. Новости тоже лучше не открывать.» Чимин нахмурился. Пальцы сильнее сжали телефон. «Что такое? Бонги что-то устроил?» «Не только Бонги. Если бы только он.» Чимин слегка прищурился. В груди шевельнулось любопытство, смешанное с тревогой. «Мне теперь ещё интереснее посмотреть.» «Не вздумай. Я серьёзно тебе говорю. Ты можешь перенервничать, а тебе этого не надо. У тебя уже и так достаточно было стресса, а у тебя беременность. Тебе нужно себя беречь.» Чимин тяжело выдохнул и отложил телефон на стол экраном вниз. Юнги сразу заметил перемену в его лице — лёгкую напряжённость в бровях, то, как пальцы снова легли на живот. Юнги тихо подошёл сзади. Шаги были почти неслышными. Он обнял Чимина прямо через спинку стула — сильные руки легли на плечи, потом соскользнули ниже, обхватывая грудь. Юнги наклонился и мягко чмокнул в чувствительную кожу шеи. Тёплое дыхание коснулось кожи, вызывая лёгкую дрожь. — Точно всё хорошо? — тихо спросил он, не убирая рук. Голос вибрацией прошёл по шее Чимина. Чимин слегка откинулся назад, чувствуя широкую грудь Юнги за своей спиной. Тепло альфы сразу обволакивало. Плечи чуть расслабились. — Да… наверное. Он поднял телефон. Пальцы слегка дрогнули, когда разблокировал экран. Посмотрел на дисплей, потом открыл журнал звонков и нажал на имя Ха Джуна. Тот взял трубку почти сразу — после первого же гудка. — Хан Су ответил тебе? Или до сих пор нет? — мягко спросил Чимин, свободной рукой снова поглаживая низ живота. С той стороны послышался грустный, чуть приглушённый голос: — Нет… Он не ответил. Даже не прочитал сообщение. Чимин взглянул на часы на стене. Стрелки тихо тикали. — А во сколько вы примерно будете собираться, чтобы веселиться? — Уже пришёл Чанхо. И Ли Сок подъезжает. Я надеюсь, что Хан Су придёт… — Ха Джун немного замялся. Голос стал тише. — А ты видел новости, пап? Чимин чуть нахмурился. Брови сдвинулись, между ними залегла тонкая морщинка. — Нет, не видел. А что такое? — Тогда и не вздумай смотреть, — быстро и серьёзно сказал подросток. — Я тебя прошу. Чимин тяжело выдохнул. Грудь заметно поднялась и опустилась. — Ладно… Поешь. Там ещё в холодильнике есть еда, кроме чипсов. — Да-да, конечно, я поем, — буркнул Ха Джун и быстро сбросил трубку. В трубке раздались короткие гудки. Чимин отложил телефон на стол экраном вниз. Пальцы ещё секунду лежали на корпусе. Потом он посмотрел на Юнги. Уголки губ чуть дрогнули — не то в улыбке, не то в усталости. — Он точно не будет есть то, что есть в холодильнике. Сказав Юнги тихо хмыкнул. Руки всё ещё лежали на плечах Чимина, большие пальцы лениво поглаживали ткань футболки. Чимин вздохнул, на этот раз глубже. Воздух вышел медленно, почти с усилием. Он повернулся в объятиях Юнги и посмотрел альфе прямо в глаза. Взгляд был усталым, но внимательным. — Естественно… Но что там такое в новостях, что и Тэхён, и Ха Джун сказали не смотреть? Юнги на секунду замолчал. Руки всё ещё лежали на плечах Чимина, но пальцы слегка напряглись. — Может, правда лучше… не смотри пока что, — тихо сказал он. В этот момент в кармане резко завибрировал телефон. Юнги мгновенно выпрямился, разорвал объятия и коротко бросил: — Я сейчас вернусь. Он быстро вышел из кухни в коридор, уже на ходу принимая вызов. Дверь за ним почти закрылась. — Слушаю. Голос секретаря прозвучал напряжённо: — Господин Мин, срочно откройте сообщения. Прямо сейчас. Юнги остановился посреди коридора. Пальцы быстро разблокировали экран. Он открыл чат — и взгляд буквально вцепился в телефон. Там было несколько ссылок на статьи и видеоролики. Юнги нажал на первое. Экран вспыхнул записью с камеры наблюдения: он сам, в том самом маленьком магазине, стоит у стеллажа с нейтрализаторами. Хорошо слышно его голос — усталый, сдержанный: «Мне нужен самый сильный нейтрализатор… чтобы полностью убрать запах течного омеги. Чтобы даже беременный омега его не почувствовал.» Дальше шли фото и короткие видео: Юнги выходит из магазина одежды с пакетом, потом заходит в отель, потом — уже через какое-то время — снова появляется в магазине с нейтрализаторами, берёт сразу несколько упаковок. Заголовки были ядовитыми. «Мин Юнги оказался не таким хорошим альфой, каким притворялся.» «Лицемер. Купил нейтрализатор после встречи с течным омегой в отеле.» «Отвратительные альфы снова показывают своё настоящее лицо.» «Притворяются заботливыми, а сами…» «Он хуже Бонги изменяет омеге во время беременности.» Юнги замер. Тело будто окаменело. Пальцы до боли впились в корпус телефона. Челюсть сжалась так сильно, что ныли зубы. В висках резко, гулко запульсировало. Холодный пот выступил на затылке. Он смотрел на эти слова — «хуже Бонги», «изменяет беременному» — и чувствовал, как внутри всё обрывается. Воздух вдруг стал тяжёлым. Сердце колотилось где-то в горле. Юнги несколько секунд продолжал смотреть на экран. Он перечитал заголовок ещё раз. Потом ещё. «Он хуже Бонги изменяет омеге во время беременности». Пальцы сильнее сжали телефон. Костяшки побелели, корпус слегка захрустел под давлением. Юнги резко втянул воздух через нос — холодный, сухой — после чего свободной рукой провёл по волосам, откинул их назад и на несколько секунд прикрыл глаза. Под веками всё ещё стояли эти буквы. Злость поднималась внутри тяжёлой, густой волной. Но ещё сильнее её была тревога. Чимин сидел всего в нескольких метрах от него. За тонкой дверью. За запахом еды. И если он сейчас увидит эти заголовки… если прочитает это сравнение с Бонги… Чимину может стать плохо. По-настоящему плохо. Юнги медленно выдохнул и снова посмотрел на экран. Взгляд стал острым. — Где юристы? — спросил он уже совершенно другим голосом. Холодным, собранным. — Почему они ещё не заблокировали эти видео? Секретарь на другом конце линии ненадолго замолчал. — Мы уже связались с юридическим отделом, господин Мин. Они— — Нет, — перебил Юнги. — Мне не нужны объяснения. Мне нужно, чтобы это прекратилось. Он сделал несколько шагов по коридору, стараясь говорить тише, чтобы Чимин не услышал его из кухни. Стопы почти не издавали звука по полу. — Они не имели права публиковать записи с камер наблюдения. Никто не давал разрешения на использование моего лица, моего голоса и этих материалов. Особенно в таком контексте. Юнги остановился возле окна и сжал переносицу. За стеклом была тёмная улица, редкие огни. В висках всё ещё пульсировало. — Уничтожьте всё. — В смысле? — Все эти статьи. Все видео. Все публикации, которые используют эти записи или фотографии. Отправьте требования об удалении каждой площадке, где они появились. Подайте срочные заявления, чтобы материалы заблокировали. Голос стал жёстче. Челюсть напряглась. — И займись этим лично. Серьёзно. Я не хочу через час снова увидеть хоть одну из этих записей в открытом доступе. — Понял. Юнги ненадолго замолчал, глядя в тёмное окно. В отражении стекло слабо ловило его собственное лицо — бледное, собранное. Затем добавил: — Пусть юристы проверят законность использования записей и подадут иски на всё, что возможно и тех кто использовал моё лицо и эти записи без разрешения. Пусть юристы отдельно разберут каждую публикацию. Он провёл ладонью по лицу. Кожа казалась горячей. — Мне нужен полный список. Кто первым опубликовал, кто перепечатал, кто добавил фотографии, кто смонтировал видео и кто распространил его дальше. — Хорошо. Юнги сделал глубокий вдох. Теперь оставался ещё один вопрос. Самый неприятный. Плечи слегка опустились, потом снова выпрямились. — И подготовьте пресс-конференцию. — На какую тему? Юнги посмотрел в сторону кухни. За дверью было тихо. — На тему последних событий, — произнёс он. — И отдельно объявите, что я прекратил финансовые и личные отношения со своей матерью. Секретарь помолчал. — Вы уверены? — Абсолютно. Юнги снова взглянул на телефон. Экран всё ещё светился холодным светом. — Она вмешалась в ситуацию с Бонги. Она оплатила ему адвоката и использовала это как способ вынудить меня снова выйти с ней на контакт. Его голос стал тише. Почти ледяным. — И теперь одна из первых компаний, опубликовавших эти материалы, принадлежит ей. На последних словах в голосе появилась ледяная жёсткость. — Поэтому обязательно укажите на пресс-конференции: информация, распространяемая этой компанией, не может рассматриваться как независимая. Она является заинтересованной стороной. — Мы можем это сформулировать юридически аккуратнее. — Именно поэтому там будут юристы, — сухо ответил Юнги. — Пусть сформулируют правильно. Мне не нужно, чтобы кто-то потом перевернул мои слова ещё раз. Он помолчал. Пальцы снова сжались на телефоне. — Но главное должно прозвучать ясно. Юнги сжал телефон крепче. Он медленно выдохнул. Воздух вышел с трудом. — Я не изменял Чимину. И если кто-то пытается представить эти события как доказательство моей измены, пусть готовится отвечать за свои слова в суде. — Понял, господин Мин. Юнги кивнул, хотя секретарь этого не видел. — Сделайте всё как можно быстрее. Он уже собирался завершить разговор, но вдруг остановился. Взгляд снова скользнул к двери кухни. — И ещё. — Да? — Никаких заявлений от моего имени без моего согласования. — Конечно. — И особенно никаких комментариев о Чимине. Его имя не должно использоваться в этих материалах без необходимости. На несколько секунд в коридоре повисла тишина. Где-то за стеной едва слышно тикали часы. — Понял. — Хорошо. Юнги отключил вызов. Телефон остался в его руке. Он ещё несколько секунд неподвижно стоял посреди коридора, глядя на погасший экран. А потом тихо выдохнул. Плечи чуть опустились. Теперь нужно было вернуться на кухню. К Чимину. Юнги стоял посреди коридора, всё ещё сжимая телефон, когда вдруг раздался резкий звонок в дверь. Он нахмурился. Лицо сразу стало тяжёлым, почти раздражённым. «Да кто это ещё… Решил продолжить мне настроение испортить?» Он медленно подошёл к двери и открыл её. На пороге стоял курьер с огромным букетом. Три вида цветов были смешаны так тщательно, что композиция выглядела почти живой: белоснежные розы с плотными, идеально раскрытыми бутонами, нежные розовые пионы, которые будто светились изнутри, и тонкие веточки эвкалипта, придававшие всему лёгкую серебристую свежесть. Букет был большим, тяжёлым, упакованным в мягкую полупрозрачную бумагу и перевязанным широкой атласной лентой. Юнги замер. Он вспомнил. Это был тот самый букет, который он заказал ещё утром. Для предложения. Для того самого ужина, который так и не состоялся. Он просто стоял и смотрел на цветы. В голове было слишком много всего — заголовки, мать, Юнти, юристы, пресс-конференция, страх, что Чимин увидит новости. Мысли наслаивались одна на другую, и он на секунду не знал, как реагировать. Просто выдохнул, достал телефон, быстро оплатил доставку, взял букет и молча закрыл дверь. Он пошёл в гостиную, всё ещё глядя на цветы, когда из кухни вышел Чимин. Тот остановился, увидев огромный букет в руках Юнги. Брови слегка приподнялись. — Это ты его заказал, чтобы передо мной извиниться за то, что я сегодня нанервничался? — тихо спросил он. Юнги покачал головой. — Нет. Не для этого. Чимин посмотрел на него внимательнее. Сердце вдруг забилось быстрее — сильно, гулко, отдаваясь в горле. Он сам не понимал, отчего. От страха? Или от радости? Или от чего-то третьего, чего пока не мог назвать. Где-то глубоко внутри шевельнулась пугающая мысль: а если это… предложение? Если сейчас Юнги достанет кольцо? Чимин не знал, как отреагирует. Ему было страшно. Страшно от того, насколько сильно ему вдруг этого захотелось. И ещё страшнее от того, что он мог не быть готов. Он сам не знал — А для чего тогда тебе этот букет? Юнги молча протянул ему цветы. Чимин осторожно принял их. Букет был тяжёлым и прохладным. Он медленно разглядел каждую деталь: белые розы пахли чисто и глубоко, пионы — сладко и чуть пряно, а эвкалипт добавлял свежую, почти лесную ноту. Чимин наклонился и глубоко вдохнул. Запах был мягким, дорогим и очень красивым. Он прошёл на кухню, всё ещё прижимая букет к груди. Открыл несколько шкафчиков, нашёл высокую прозрачную вазу, налил в неё воды и аккуратно поставил цветы. Лепестки слегка коснулись стекла. Юнги подошёл следом. Остановился рядом и тихо спросил: — Тебе нравится этот букет? Чимин ещё раз посмотрел на цветы. Потом поднял глаза на Юнги. Уголки губ чуть дрогнули. — Очень сильно. Юнги шагнул ближе и мягко обнял его за талию, притягивая к себе. Чимин почувствовал тепло его тела и знакомый, уже почти родной запах. — Цветочек… пошли в кровать, — тихо сказал Юнги, уткнувшись носом ему в волосы. Чимин промолчал. Только слегка кивнул, чувствуя, как усталость наконец накрывает его тяжёлой, тёплой волной. Юнги не стал ждать. Он легко подхватил Чимина на руки — одной рукой под спину, другой под колени — будто действительно нёс принцессу. Чимин тихо выдохнул и обхватил его за шею, уткнувшись лицом в плечо. Юнги осторожно, почти благоговейно понёс его в спальню и мягко опустил на кровать, стараясь не потревожить. Он наклонился и нежно поцеловал Чимина в шею, прямо под ухом. Губы были тёплыми. — Прости, цветочек… — прошептал он. — Ты сегодня так перенервничал из-за меня. Чимин медленно провёл ладонью по его спине и тихо ответил: — Ничего страшного. Уже всё хорошо. Юнги медленно провёл ладонью по животу Чимина. Тёплая кожа под пальцами чуть дрогнула. Он наклонился и мягко чмокнул его в губы — коротко, почти робко. Потом сел на край кровати, глядя на спокойное лицо омеги. Сердце уже билось чаще обычного. Он никогда раньше не делал предложение. С Юнти всё было просто: документы, заявление, штамп. Никаких слов на коленях. А сейчас… сейчас всё было иначе. Слишком важно. Слишком страшно. Юнги тихо выдохнул и встал. Если не сейчас — то, возможно, никогда. Идеальный день уже был испорчен. Следующий мог оказаться ещё хуже. Он не хотел ждать. Он вышел из спальни почти бесшумно. В коридоре достал из сумки маленькую бархатную коробочку. Пальцы слегка дрожали. Едва он коснулся её, сердце заколотилось так сильно, что стало трудно дышать. Удары отдавались в горле, в висках, даже в кончиках пальцев. В висках неприятно запульсировало, будто кровь стучала прямо под кожей. Юнги сжал коробочку в ладони и вернулся в спальню. Чимин лежал на боку, всё ещё расслабленный после всего произошедшего. Юнги сделал шаг ближе к кровати. Он хотел опуститься на одно колено — как положено, как он сам себе сто раз представлял. Но от волнения тело не послушалось. Колени подогнулись сразу оба, и он оказался стоящим на двух коленях перед кроватью. Чимин удивлённо приподнялся на локте. Когда увидел, что Юнги опустился перед кроватью… на оба колена. — Юнги?.. Ты чего… Юнги стоял на обоих коленях, спина прямая, но руки слегка дрожали. Он и сам на секунду растерялся — понял, что встал не так, как планировал, — но уже не стал исправлять. Просто открыл коробочку. Внутри на тёмном бархате лежало кольцо — тонкое, из белого золота, с небольшим, но чистым бриллиантом. Он поднял взгляд на Чимина. Голос вышел тише и хриплее, чем он рассчитывал: — Ты… выйдешь за меня? Пожалуйста… Сердце колотилось так безумно быстро, что Юнги казалось — Чимин наверняка это слышит. Он никогда в жизни не чувствовал себя так. Ни перед важными сделками, ни перед советом директоров, ни даже в тот день, когда впервые понял, что влюблён. Сейчас внутри было одновременно и пусто, и слишком полно.