Вернутся к фанфику

Глава 24 Дан

25 октября 2024, 19:24
Дан с ноги вышиб деревянную дверь и ворвался в глинобитный дом. На дощатом кривом полу сидела маленькая полная женщина с плоским желтым лицом, в холщовом сером платье и разноцветном переднике. Она с ужасом смотрела на него, закрывая голову руками и что-то причитая на местном наречии. — Где? — требовательно спросил он. Женщина трясущейся рукой показала на проем в другую комнату. Дан крепко сжал рукоять куная и резко вошел в занавешенное темное помещение. Но не успел он толком оглядеться, как на него вылетел здоровенный шиноби в кожаной форме с налобной повязкой со знаком песочных часов. Шиноби выбил из его рук кунай и замахнулся серповидным коротким мечом. Но Дан все же успел перехватить его за предплечья и попытался оттолкнуть, но ноги поехали по полу. А противник давил на него с такой силой, что он почувствовал, как острое лезвие меча уже коснулось его макушки. Шиноби рывком освободился из захвата, оскалил гнилые зубы и сделал выпад, вновь замахнувшись. Дан быстро вытащил с пояса второй кунай и готов был уже отражать новую атаку, как вдруг ветер поднял оконные занавески и лицо противника осветило яркое солнце: смуглая кожа, большой нос с горбинкой, густые брови и черные глаза, горящие ненавистью. — Ал'еадух, — гаркнул он и смачно харкнул Дану на налобную повязку. И Дан, недолго думая, воспользовался этим мгновением, перехватил свой кунай и со всей силы вонзил его в лицо шиноби. Прокрутил рукоять, зашел поглубже, услышал, как хрустнула черепная кость, резко выдернул оружие — хлестнула кровь — ногой оттолкнул противника от себя и за воротом его куртки заметил взрывные печати. — Зараза, — выругался Дан, выбежал из комнаты, схватил женщину за руку и бросился в выбитые двери. Взрывная волна сбила его с ног, он почувствовал, как в спину полетели осколки. Дан прикрыл женщину собой и ударился об сухую твердую землю, ударившись головой. Женщина тут же освободилась от его рук, вскочила на ноги и, схватившись за голову, принялась ругаться и показывать на свой разрушенный дом: соломенная крыша пылала, и в голубое небо поднимался густой дым. — Уходи! — крикнул Дан, но женщина продолжала стоять. В ушах стоял страшный звон. Перед глазами после удара все плыло, и он не сразу заметил, что еще один шиноби Суны подкрался к нему со спины. Услышал торопливые шаги и понял, что не успеет отбить атаку. Как вдруг над головой метнулась чья-то тень, а затем послышался грозный рык. Дан обернулся и увидел, что за ним стоял огромный серый волкодав, и душил того, кто собирался на него напасть. — Не валяйся, — подоспел Акира. — Жить что ли надоело? А как же твоя Цунаде? Кен, ко мне! — крикнул он собаке, та уже успела перегрызть вражескому шиноби горло, но все еще держала его лапами. А как услышала приказ хозяина, сразу же подбежала к его ноге. Когда он только вступил в отряд, все относились к нему с настороженностью и интересом, тем более все были на помолвке и, видимо, ожидали от него чего-то впечатляющего. Но прошли первые бои, и все быстро поняли, что его назначение не больше, чем формальность для брака с наследницей Сенджу. И почти все перестали с ним общаться, только один Акира продолжал с ним разговаривать, и довольно часто выручать. Даже сейчас протянул руку и помог ему встать. — Спасибо, — улыбнулся Дан, выпрямился и тут же схватился за раненое плечо. — Черт, все же задело осколками… — Попроси нашего ирьенина тебя залатать, — произнес Акира. — Пустяки, — ответил Дан, прикрывая рукой кровоточащую рану. — Нечего ему чакру на меня тратить. — Он тяжело вздохнул и, прищурившись, постарался разглядеть в едком дыму очертания степной деревни. Но ничего, кроме пожара, не видел.  — Вот же гады, — выругался Акира. — Все жгут на своем пути...  — Что делать будем? — Дан вернул взгляд на Акиру. — Такими темпами мы и эту деревню сдадим. Повезет, если уйти успеем. — А чакра, мой друг, у тебя осталась? — усмехнулся Акира, обнажая белые клыки. — Ничего, справлюсь, — отмахнулся Дан. — Нет, лучше иди-ка ты к мельнице. Помнишь, что тебе сказал капитан? Если чувствуешь, что сил больше нет — отходи, не мешайся под ногами у остального отряда. — Помню, — поджал губы Дан. — Как же такое не помнить? — он сильнее надавил на рану и отвел взгляд от Акиры.  У него не было большого запаса чакры, как у остальных в отряде. Как и не было клановых техник или выдающихся способностей. Единственное, что выручало — холодная голова, но когда он так сильно уставал, даже она не помогала. Поэтому он не стал спорить с Акирой, оставил его в деревне, а сам стал подниматься на высокий холм, заросший высокой степной травой, где стояла, старая каменная мельница. Видимо, когда-то еще до появления стран шиноби, это была сторожевая башня старых государств. Но сейчас она служила местным зернохранилищем. И так неуклюже смотрелись большие лопасти, обтянутые кожей, на некогда величественной башне.  Дан взобрался на холм и посмотрел вдаль: куда ни глянь везде лежала бескрайняя зеленая степь. Только ближе к горизонту, далеко на запад, виднелась тонкая полоска черных гор Эль-Карах — именно там и начиналась огромная пустыня, бескрайняя территория страны Ветра, и где-то там, в песках, пряталась Суна, военная деревня, довольно похожая на Коноху, только ее скрывали не кроны деревьев, а высокие барханы и призрачные миражи.  Суна быстро оттеснила их от границ, и уже какой месяц шли кровопролитные бои за каждую деревню на этой земле. А шиноби КОнохи отходили все дальше и дальше. Макушку пекло, жаркое летнее солнце, но на удивление вместо привычного суховея, сейчас стоял тяжелый и влажный воздух. Дан поднял голову и вдалеке увидел черные тучи.  — Дождя еще не хватало, — вздохнул он и решил заняться раной. Сел под тенью мельницы и посмотрел, как сильно шла кровь из плеча. Вытер со лба пот ладонью, достал из набедренной сумки пожелтевший бинт, отцепил от карабина флягу, раскрутил крышку и вылил теплую воду на рану. Плотно завязал бинтом и вспомнил, как Цунаде сильно нервничала, накладывая ему первую похожую повязку.  Дан вздохнул, облокотился о горячую каменную стену, закрыл глаза и постарался не думать о взрывах, которые разносились в деревне. И хотел подумать о чем-нибудь хорошем, но только перед глазами появлялась одна и та же сцена: на следующий день после помолвки, он уже стоял в воротах Конохи, обнимал заплаканную маму и сестру. А Цунаде стояла неподалеку, белее белой сакуры, что расцветала в поместье Сенджу, и все повторяла: что же она наделала. Ему все говорили, что стоит отказаться от участия в Специальном отряде. Но он прекрасно понимал, что такую слабость среди знати Конохи не поймут, а значит, его никто серьезно не будет воспринимать, когда он женится на Цунаде, если вообще дадут это сделать. И совсем скоро от нее стали приходить письма, полные сожаления. Он еще на помолвке понял, что она хотела сделать только лучшее. И в ответных строках пытался ее подбодрить и успокоить. Но сейчас они ушли так далеко, что никакая почта не доходила, а он так соскучился по ней.  Дан на щеке почувствовал холодный нос Кена и вышел из полудремы. Открыл глаза и посмотрел вниз на деревню: поднялся порывистый ветер, дым горевших домов уносило в сторону, весь отряд поднимался на мельницу, и перед ним уже стоял Акира. — Ты как? — спросил он — Пытаюсь перевести дух, — ответил Дан. — И как, получается? — усмехнулся Акира. — Не очень, — улыбнулся Дан. — Как там дела?  — Да вроде атаку отбили, но кто знает, что дальше будет? Нам же за эту высоту надо держаться до последнего. Но ты об этом не думай. Лучше вон возьми. — Акира протянул ему маленький бумажный сверток. — Поешь, наберись сил, кто знает, когда еще отдых будет? Если капитан вздумает поставить тебя на дежурство, глаза больше не сомкнешь. Дан забрал сверток, развернул его и откусил тонкую рисовую лепешку, так напоминающую те пайки, что он делил с Цунаде на Маяке. Только тогда он был так в себе уверен, так счастлив и так спокоен. А сейчас его так тошнило от усталости, так воротило от себя и так все надоело, что он с трудом запихал лепешку в рот и скорее ее проглотил. Оперся об колено и хотел уже встать, как вдруг к нему подскочил Кен, подставив холку.  — Если и ты думаешь, что мне нужна помощь, значит, мои дела действительно плохи, — усмехнулся он и погладил собаку.  У мельницы собрался уже отряд, и все ждали, что же скажет капитан. Кавамура Сарутоби был человеком суровым, приходился двоюродным братом самого Хокаге. Низкий, крепкий, с седыми волосами, крупными чертами лица и глубокими морщинами на лбу. И каждый раз, когда Дан на него смотрел, внутри появлялось неприятное чувство: когда-то он тоже был капитаном и считал, что отлично справлялся со своими обязанностями. Но после того как увидел человека с громадным опытом, понял, что это было далеко не так. — Нас окружают, капитан! — Сверху мельницы послышался голос одного из шиноби. — Со стороны степей идут! — Сколько?! — крикнул Кавамура. — Много, и довольно быстро приближаются, не думаю, что успеем занять более удачную позицию. Кавамура нахмурился, а все остальные за ним молча наблюдали, наконец, он тяжело вздохнул и отдал приказ: — Нам ни в коем случае нельзя сдавать эту деревню, так что укрепимся здесь, на мельнице. А ты, Акира, немедленно идешь за подкреплением, а мы пока постараемся продержаться. — Как же?! — воскликнул Акира. — Я вас не брошу… — А ну, молчать! — перебил Кавамура. — Приказы не обсуждаются! — Так точно, капитан! — выпрямился Акира, а затем опустил плечи и всех оглядел. — Не умирайте здесь только, ладно?  — Не чеши языком, — бросил Кавамура. Акира кивнул Дану и, подозвав собаку к себе, быстро сорвался с места и совсем скрылся из виду. А они стали возводить баррикады из того, что было, закрыли вход ящиками и мешками. Разделились на две группы: одна осталась внизу, а вторая поднялась наверх, на открытую площадку. Лопасти уже почти срывало от поднявшегося ветра, все небо закрыли грозовые тучи. Воздух окончательно потяжелел, и все вокруг смолкло, только табуны диких лошадей носились по долине. Но это молчание быстро прошло, как только шиноби Суны до них добрались, и начался бой. Они окружили мельницу и пытались их достать, запрыгивая к ним наверх. Места было совсем немного, но под команды капитана, они весьма удачно отбивались. Хотя у Дана не осталось уже чакры, он вытащил кунай и дрался почти голыми руками, сбрасывая врагов вниз. И победа была близка… Закапал мелкий дождь, вдалеке заиграли яркие молнии, и первый раскатистый гром дошел до них. И в этом угрожающем и тревожном звуке вдруг послышался хор тысячи цикад. Дан стал быстро оглядываться. И в следующее мгновение в просвет башни залетело что-то очень большое, похожее на деревянную бочку, из нее резко открылись острые лезвия, а затем она с гулом закрутилась по верху мельницы. Дану повезло, он стоял дальше остальных, ближе всего к люку, и, успев кого-то схватить, кубарем скатился по лестнице. Крышка люка с грохотом закрылась, и последнее, что Дан увидел, как площадку залило кровью, и он перевел взгляд на того, кого успел спасти. — Вы живы? — спросил Дан, узнав в этом человеке капитана. — Живой, — кивнул он, закрывая рассеченное лицо ладонью. — Надо обклеить люк взрывными печатями.  — Как? — удивился Дан, — Там же наши… — Скорее всего, они уже все мертвы, — ответил Кавамура и полез в сумку за печатями, — а внизу есть еще живые. Дан смолчал, хотя внутри все равно был не согласен с капитаном. Обклеил люк и помог тому спуститься на первый этаж, где было зернохранилище. Входная дверь еще стояла закрытой, только потому, что все навалились на нее. Дан оставил капитана, присоединился к остальным и посмотрел на место, в котором они застряли: из-за грозы совсем стемнело, но все же на каменном полу были хорошо видны прошлогодние кучи зерна. В высокие окна заливал дождь, ливень громко бил по крыше, холодный ветер приносил запах сырой земли. Дан держал двери и слушал, как громко переговаривались шиноби Суны и кого‐то определенно звали. — Джамба! — кричали они. — А'шраэ джамба! Сердце ушло в пятки, кажется, он понял, о ком они говорили. Шиноби Суны резко отвалились от дверей. Вновь послышался звук, так похожий на хор тысячи цикад, и в следующее мгновение дверь проткнули острые лезвия. Одно прошло совсем близко с лицом Дана, но парню, который стоял рядом, повезло меньше, ему пронзило голову, и по лезвию стекала кровь. — Отходите! — прозвучал приказ Кавамуры. Дан отпрыгнул от дверей в последний момент, когда те разлетелись на мелкие щепки, и уже совсем близко послышался тот самый неприятный звук. — Пригнитесь! — закричал Дан, когда заметил, как вовнутрь влетела та самая бочка, расправила свои лезвия и с диким свистом взлетела кверху мельницы. Дан хотел направить чакру в ноги, чтобы сделать прыжок, но ее совсем не осталось и пришлось сделать кувырок в кучу зерна. Быстро поднялся, и краем глаза заметил, что та бочка летела прямо на него. Думал вновь сделать кувырок, но рана на плече вдруг открылась, и от резкой боли, он неудачно приземлился в зерно. Дан понял, что не успеет встать. Бочка вновь на него полетела, он нашел кунай на поясе в надежде отразить атаку. Только сила удара была настолько сильная, что кунай отлетел и потерялся в зерне. Но времени искать его совсем не было, бочка снова взлетела над ним. Дан быстро поднялся на ноги, схватил виды со стены, и когда бочка полетела на него прямо, он, наконец, смог разглядеть эту странную штуковину: у нее было деревянное лицо, в разные стороны крутились глаза, а рот, как у марионетки, открывался и как раз издавал те самые звуки. Дан крепко сжал вилы и отбил новую атаку. Только вот его последнее оружие хрустнуло, и в руках осталась одна сломанная палка. Дан не стал долго думать, покрепче схватил огрызок палки и побежал по куче зерна. Хотел выпрыгнуть в высокое окно, но вдруг уже совсем близко послышался треск. Он резко развернулся и увидел, что бочка почти до него долетела. Выставил вперед сломанную палку и даже не успел зажмуриться.  Ударил гром!  И последнее, что пронеслось перед глазами: не страшное оружие, не каменная мельница, даже не мама с сестрой, а Цунаде в нежно-розовом кимоно под цветущий белой сакурой…

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!