Вернутся к фанфику
Глава 25 Цунаде
2 ноября 2024, 19:44— Какие-то проблемы? — спросила Цунаде, подняв взгляд на стражника у ворот столицы Страны Рек. — Я всего лишь обычный ирьенин и тороплюсь к своему отряду.
— А почему ви не усли с ними? — спросил он.
Цунаде еще не успела привыкнуть к местному акценту, так что она прищурилась и внимательно на него смотрела, стараясь разобрать слова. Стражник был одет в синие кожаные доспехи с позолоченными узорами, на голове — высокий шлем с голубым длинным пером, а в руках он держал тяжелый щит с изображением лотоса. На то Цунаде и поставила, любой шиноби Конохи узнал бы ее, а стража столичных ворот — навряд ли. Но она вдруг почувствовала, что что-то шло не так.
— Задержал больной, — ответила она, осторожно огляделась и заметила, что на нее уже стали посматривать и другие стражники. Цунаде скрестила руки на груди и посмотрела за ворота. Начинался солнечный ветер, и теплый ветер поднимал пыль на широком тракте, который вел на передовую.
Несколько недель назад Дан перестал отвечать на ее письма, и если поначалу она думала, что, возможно, с почтой возникли какие-то проблемы, то чем дальше шло время, тем больше она беспокоилась. И решила, что сама его найдет и убедится, что с ним все в порядке. Так, она раздобыла чужие документы и уже сегодня должна была отправиться в дорогу, но вдруг за спиной раздался звонкий мужской голос, который не предвещал ничего хорошего.
— Госпожа Цунаде Сенджу!
Она стиснула зубы, повернулась и увидела, что к ней подходил невысокий, стройный мужчина в дорогом шелковом одеянии серо-коричневого цвета с золотой вышивкой. Темно-русые волосы были заколоты в гладкий пучок. Нельзя было сказать, что он красив, напротив, слишком большой нос, маленький подбородок, серая кожа и блеклые серые глаза. Но на его лице всегда светилась такая приятная и вежливая улыбкой, что, казалось, никто и не обращал внимания на его изъяны.
— Первый советник Алтан, рада такой внезапной встречи, — вежливо улыбнулась Цунаде, про себя сокрушаясь всеми ругательствами, которые знала.
— И я вас рад видеть, — улыбнулся он, взял из рук стражника пропуск, внимательно его прочитал, а затем поднял на нее удивленный взгляд. — Разве мы вас плохо принимаем во дворце, что вы даже решили сбежать?
— Вовсе нет, — ответила Цунаде, но о чем дальше вести разговор, она не знала.
— Что ж, — Алтан показал стражнику отойти, — я понимаю ваше рвение уйти на войну, сложно сидеть во дворце, когда ваши друзья умирают. Но не забывайте, что вас назначили охранять дайме. И не простого дайме, а самого богатого и влиятельного во всем мире. — Он наклонился к ней и тихо продолжил: — Понимаете, когда я просил выделить учеников Хокаге в охрану дайме, мне нужны были именно вы. Дайме очень уважает вашего дела, и ваше нахождение рядом с ним поддерживает связь между нашей страной и вашей деревней. А если вы уйдете, то между нами могут возникнуть напряженные отношения, понимаете? Особенно после того, как Коноха проигрывает бои один за другим и сдает все больше наших земель врагу.
— Никто не виноват, что они так подло напали…
— А как они еще должны были напасть? — усмехнулся он, а затем тяжело вздохнул. — Н-да, кто бы знал, что это именно они стояли за восстанием, чтобы нас отвлечь от западных границ… Так что я вас очень прошу, — он отдал ей проделанной пропуск, — в такие сложные времена, не совершайте необдуманных поступков.
— Я могу идти? — Она забрала пропуск и спрятала его в карман жилета.
— Конечно, можете, — улыбнулся он, но напоследок добавил: — Но не забывайте, что не стоит терять доверие дайме, и мое тоже.
Цунаде ничего не ответила, развернулась и зашагала прочь. Только подняла последний взгляд на ворота и в какой раз поразилась, насколько они были огромными и очень похожими на те, что разбил Джирайя на пике Джан. Такие же золотые, с такими же барельефами чудовищ. Только эти были еще выше, еще шире, и еще толще. И подумалось, что даже Джирайя с той огромной жарой не смогли бы их проломить. Но Цунаде быстро заметила, как на нее смотрел советник, и скорее пошла в город. Сейчас за спиной дайме стоял Орочимару, так что у нее был целый вечер свободным.
Столица дайме страны Рек — город Синьян-сэ раскинулся на протоках множества рек и был настолько огромным, что окружавшие его стена сливалась с горизонтом. И в другой раз она бы наладилась красотами одной из самых богатых столиц, но сейчас, в какой раз убедилась, что она была здесь, словно запертой в золотой клетке.
По шумным улицам ходили торговцы, простой народ в хлопковых одеждах, богатеи в шелковых нарядах, священники в оранжевых рясах и шиноби Конохи в зеленых жилетах. Цунаде дошла до одной из торговых площадей, где пахло, кажется, всем на свете: сырой рыбой и морепродуктами, горячей выпечкой и жареной лапшой, пряностями и даже цветочными духами. И от этих ароматов ей так захотелось есть, что она скорее отыскала тележку с едой и сделала заказ.
— Порцию баоцзы, пожалуйста, — попросила Цунаде.
Лавочник открыл бамбуковые кастрюли, из которых повалил пар, и положил на пальмовый лист три пампушки со свиным фаршем. Цунаде их с предвкушением забрала, нашла приятное место на набережной под тенью дерева, облокотилась о каменные поручни и укусила пампушку. Тут же горячий бульон прыснул в лицо, и она громко выругалась, заметив, что прохожие стали на нее коситься. Аккуратно вытерлась пальмовым листом и взглянула вниз: в канале текла прозрачная и чистая вода.
Цунаде смотрела на свое отражение, жевала и думала, что же ей делать… Как вдруг кожу на руках зажгло, и совсем не от вечернего солнца. Ее окутал тяжелый пар, и совсем не от кастрюль лавочника. Вокруг заиграли маленькие разноцветные фейерверки, но никто их не запускал. А запахло так сладко, терпко и пряно, каким-то неведомым растением, от которого тут же разболелась голова.
— Джирайя, — прошептала она, без сомнения, это была его чакра. Он был где-то неподалеку в очень хорошем настроении. — А что, неплохая идея, — осенило Цунаде. — Он здесь все равно сидит без дела.
Джирайя еще в первый день ляпнул при дайме что-то такое, за что ему грозили отрезать голову. Но сошлись на том, что его просто перевели в дворцовые конюшни.
Цунаде быстро доела пампушки, отряхнула руки и пошла по городу на встречу к чакре Джирайи. Она давно привыкла к таким ощущениям от него и не видела в этом ничего особенного, одно удивляло, насколько далеко и в какой толпе шиноби, она могла его найти. На этот раз чакра привела ее в совсем незнакомый район, но она быстро поняла, что это был за квартал. Слишком уж часто попадались наряженные девушки, и слишком уж довольно улыбались мужчины.
— И не стыдно ему, — пробурчала Цунаде, вспомнив об Икки.
Она прошла высокую красную арку, украшенную бумажными фонариками и, оказалась на публичной улице: маленькие домики с изогнутыми крышами и яркими вывесками, зазывалы, откровенно одетые и накрашенные девушки… Но Цунаде была настолько поглощена идеей найти Джирайю, что не стала рассматривать улицу и скорее заторопилась к его чакре. И она ее привела к самому большому и роскошному зданию во всем квартале: огромное, трехъярусное, богато украшенное резьбой. Цунаде поднялась на каменное крыльцо и хотела уже толкнуть тяжелые двери, как вдруг, как будто из ниоткуда, появился низенький седой старичок с длинными тонкими белыми усами, в шелковом синем одеянии.
— Извините, но я вас не могу пустить. — Он так низко поклонился, что его усы почти коснулись каменных плит.
— Я заплачу. — Цунаде полезла в карман жилета за кошельком.
— Нет, юная госпожа, это место для любви, а не для скандалов. Ждите, пожалуйста, своего молодого человека подальше от нашего всеми уважаемого квартала.
— Молодого, кого? — удивилась Цунаде и огляделась: здесь были не только местные богатеи, звенящие монетами, но и шиноби Конохи. И наверняка многих ждали девушки, а может быть, даже и жены в родной деревне. Цунаде покачала головой и подумала про Икки, которая осталась работать в госпитале Конохи, а Джирайя был сейчас здесь, наверху самого роскошного публичного дома.
— Отойдите, пожалуйста, — повторил старичок.
— Я заплачу вдвое больше, чем платит любой мужчина.
— Ну не знаю, — протянул старичок, а затем его глаза с азартом блеснули. — А вы знаете, сколько у нас стоит вход? Будут ли такие деньги у такой юной госпожи?
— Будут, — нахмурилась Цунаде. — Так сколько?
— Что ж, — вздохнул старик, достал из широких рукавов бумажки и показал ей одну.
— Сколько?! — возмутилась Цунаде.
Но делать было нечего, ей так хотелось поскорее поговорить с Джирайей, что она даже не подумала его подождать. Отдала старичку почти все, что было в кошельке, и подумала, что стоит написать отцу и попросить прислать еще денег.
Старик сверкнул улыбкой, положил деньги в карман и открыл перед ней двери. Публичный дом встретил полумраком, запахом сладкого дурмана и терпкого сандала. В коридорах стояла тишина, и только когда она проходила мимо закрытых резных дверей, оттуда были слышны то приглушенные стоны, то пьяный смех, а где-то и просто играла струнная музыка.
А чакра Джирайи уже начинала жечь, она нервно почесала шею и подумала, что зря, наверное, сюда вот так заявилась. Но ноги как будто сами ее привели по лестнице на второй этаж, как будто сами шли к приоткрытой двери в конце коридора. Цунаде тихо приоткрыла дверь. В нос ударил терпкий запах зажженных благовоний, а глаза не сразу привыкли к слабому свету свечей. За фиолетовой органзой оказалась небольшая комната. Окно прикрывала лакированная ширма с изящным позолоченным рисунком: толстый и крепкий сук сосны, на котором так беззащитно смотрелись две маленькие пташки. Но взгляд Цунаде остановился на нише в полукруглой арке, где возвышалась кровать. Джирайя, с оголенным торсом, лежал на высоких шелковых подушках, широко расставив ноги, и обнимал двух девушек. Обе были похожи друг на друга: миниатюрные, с фарфоровой напудренной кожей, с распущенными блестящими черными волосами, с узкими темными глазами и накрашенными розовыми губами. На них были светлые платья с открытыми плечами, плоские груди были туго затянуты, а декольте украшали живые пионы. Одна держала в маленьких ладонях длинный мундштук и окуривала густым дымом Джирайю. А вторая махала круглым бумажным веером, кокетливо закрывая им лицо. Джирайя что-то шептал каждой по очереди и томно улыбался. Как вдруг взял ладошку одной девушки и запустил к себе в штаны, а с другой сорвал лиф платья, обнажая маленькую белоснежную грудь.
Цунаде покраснела и собралась уже уносить отсюда ноги — желания смотреть на то, как развлекает себя Джирайя, абсолютно не было. Но когда она резко повернулась, запуталась в органзе, и с громким ругательством ввалилась в комнате.
— Цунаде? — Джирайя привстал на локтях и округлил глаза. — Ну почему всегда ты, Цунаде? — Он рухнул обратно на кровать, закрыл лицо ладонями и нервно засмеялся. — Что же я такого натворил, что каждый раз, когда я развязываю штаны, ты оказываешься тут как тут и все мне портишь?
— Я… — неловко произнесла Цунаде краснея.
— Ну что ты? — протянул Джирайя. — У меня уже складывается такое впечатление, что тебе нравится за мной подглядывать.
— Я не подглядывала, — протянула она, и когда увидела его широкую улыбку, сложила руки на груди.
— Впрочем, я твое желание понимаю. — Он вновь обнял девушек, одна смотрела на нее с опаской, а вторая подтягивала платье на обнаженную грудь. — Дан далеко, а природа есть природа, ничего с ней не поделаешь. Но так уж и быть, предложу тебе по дружбе. Присоединяйся, меня и на троих с легкостью хватит.
— Джирайя, — смахнув головой, произнесла Цунаде, — можешь меня, пожалуйста, выслушать?
На его лице появилось усталое выражение. Он с неохотой встал с кровати, подошел к высокому столику, взял кувшин с подноса и медленно налил себе в фарфоровую пиалу что-то очень похожее на рисовое вино.
— Ну и какое такое важное дело привело тебя ко мне? — спросил он, сделав глоток.
— А мы можем поговорить наедине? — Она бросила косой взгляд на девушек.
— Они все равно ни черта не понимают, — отмахнулся Джирайя.
— Но ты же им что-то рассказывал, — удивилась Цунаде.
— То речи любви были, принцесса, а в них перевод совсем не требуется. — Он подмигнул девушкам и вернул игривый взгляд на Цунаде. Но она ни за что бы не стала говорить в присутствие кого-то и продолжала молчать. — Ну хорошо, — вздохнул Джирайя и показал девушкам выйти. Они быстро собрали свою одежду, откланялись, скрылись за органзой и закрыли за собой тяжелую дверь.
Цунаде зашла в тусклую комнату, огляделась и подумала: куда же ей сесть? Но других мест, кроме кровати, не было, и ей пришлось осторожно расположить на краю матраса, стараясь не думать о том, что на нем обычно вытворяли. Джирайя все так же стоял у маленького столика и внимательно за ней наблюдал.
— Оденься, пожалуйста. — Она смущенно кивнула на его накаченный торс. Джирайя в ответ издал смешок, покачал головой, но все же поднял с пола водолазку.
— Хочу напомнить, — произнес он, выправляя волосы из-под горловины водолазки, — что здесь оплата по времени.
— А как же Икки? — не удержалась Цунаде.
— А что Икки? — Он пожал плечами. — Икки в Конохе, я здесь. Так что давай поскорее говори и дай мне уже наконец-то расслабиться.
— Понимаешь, — неуверенно протянула она, — Дан…
— Дан? — перебил Джирайя, подпрыгнув на месте. — Ты пришла сюда из-за Дана?
— Знаешь, я, кажется, уже передумала, — нахмурилась она и хотела уже встать с кровати.
— Сиди, уже, — махнул Джирайя, — ты мне все равно покоя не дашь. Давай рассказывай, что там случилось у твоего несчастного жениха.
— Джирайя, — осторожно произнесла она. — Мы с тобой знакомы, кажется, уже всю жизнь. Мы не раз друг друга выручали, и сейчас ты единственный, кто может мне помочь…
— Давай без красивых слов. — Джирайя выставил ладонь. — Говори прямо, что тебе от меня нужно?
Цунаде тяжело вздохнула и подумала, что он прав: надо было решать этот вопрос как можно скорее. Она хлопнула по ногам, прямо на него посмотрела и произнесла:
— Мне надо, чтобы ты нашел Дана.
— Да ты, должно быть, шутишь… — прошептал он.
В комнате повисла тишина. Джирайя вновь налил вина и выпил все залпом, а Цунаде продолжила:
— Я перестала получать от него письма и боюсь, что с ним могло что-то случиться. А если сейчас нет, то чувствую сердце, что обязательно что-нибудь произойдет. Я уже хотела сама за ним пойти, но меня остановил советник и дал хорошо понять, что пока я на побегушках у дайме, мне нет выхода из города.
— Нет, мне, конечно, жалко тебя, — ответил Джирайя. — Но насколько мне помниться, ты и твой отец предлагали Дану отказаться от должности, да и сам Хокаге против не был. Так что твой жених сам сделал такой выбор.
— Нет, это не его выбор, — закачала головой Цунаде. — Он просто не хотел показаться перед всеми слабым.
— Ну хорошо, согласен, — вздохнул Джирайя. — Но я то, что могу сделать? Найти — найду. А дальше что, если он сам не хочет? Силой к тебе вернуть?
— Нет, я напишу письмо, а ты его передашь.
— А общей почтой его никак не отправить?
— Никак, — ответила Цунаде и опустила взгляд.
— Что же ты ему такое напишешь, что нельзя через общую почту? — усмехнулся Джирайя.
— Тебе лучше не знать, — ответила она, опустив взгляд, а затем вновь посмотрела на Джирайю. — Так ты согласен?
— Ну не знаю, мне и здесь хорошо. Конечно, в конюшнях ужасно воняет, но мне этот город уж очень приглянулся.
— Пожалуйста, — на ее глазах появились слезы, — если с ним что-то случится, я этого не переживу. Он же там только из-за меня оказался.
— А ты-то здесь при чем?
— Это же я попросила Учителя его назначить в Специальный отряд, чтобы на него косо не смотрели, когда мы поженимся…
— Ах вот в чем дело, — вздохнул Джирайя, — а я все думаю, за какие такие заслуги его назначали, а это, оказывается, все ты. И как же ты этого добилась? Пригрозила Учителю?
— Угу, — закивала Цунаде и заплакала. — Он меня предупреждал, что Дан в случае чего не справиться. Но я ему сказала, что тогда уйду из деревни, и он останется без наследницы Сенджу. Тогда он согласился и пообещал сразу после свадьбы перевести Дана в безопасное место, может должность для него какую-нибудь придумал. Но не успел…
— Ну ты и дура, — произнес Джирайя, высоко подняв брови.
— Я знаю. — Цунаде только сильнее заплакала, в какой раз проклиная себя за свой поступок.
— Ну-ну, не реви так громко, а то еще подумают, что я тебя здесь обижаю. Мне тогда больше никаких красоток не дадут…
Но не успел он договорить, как в дверь громко постучали.
— Ваше время, к сожалению, подходит к концу, — послышался мужской голос. — Может, хотите продлить? У нас, конечно, со своим не принято, но для шиноби Конохи можем сделать исключение.
— Нет, спасибо, — громко ответил Джирайя, а затем вновь обратился к Цунаде: — Знаешь, я на твои слезы больше не ведусь, если хочешь, чтобы я что-то для тебя сделал, — он выставил ладонь, — плати…
Плати… Плати… Плати… У Цунаде глаза на лоб полезли, она и подумать не могла, что Джирайя когда-нибудь могут заинтересовать деньги.
— Сколько ты хочешь? — с раздражением бросила Цунаде и полезла в карман.
— Кошелек тебе не поможет.
— Я могу дать больше, только отцу надо написать. Ты же знаешь, в этом нет никаких проблем…
— Ой, Цунаде, деньги мне твои не нужны, — отмахнулся Джирайя.
— Тогда чего же ты хочешь?
Джирайя улыбнулся, и Цунаде заметила, как он бросил короткий взгляд на кровать.
— Ты в своем уме? — подпрыгнула она, закрывшись руками.
— Больно ты себе льстишь, Цунаде. Это вот все, — Джирайя небрежно показал на нее, — оставь для своего Дана. Мне это совершенно ни к чему. Я хочу всего лишь одного, — он замолчал. — Когда я верну твоего Дана и война закончится, ты должна будешь попросить Учителя меня отпустить в странствия.
— Разве ты сам этого попросить не можешь? — удивилась она.
— Могу, но он отпустит меня лишь ненадолго, думаю, всего на пару лет, а я хочу уйти насовсем, чтобы больше никого не видеть…
— Джирайя, — удивилась она, — у тебя что-то случилось?
— Нет, у меня все в порядке, — отмахнулся он. — Ну так что, согласна?
— Не знаю навряд ли он согласится…
— Согласится, — перебил Джирайя. — Раз ты смогла такое повышение для своего жениха выпросить, то со мной у тебя никаких проблем не будет.
— Хорошо, — тяжело вздохнула Цунаде. — Если ты этого действительно хочешь…
— Нам все будет легче от этого. — Джирайя оглядел комнату, а затем широко улыбнулся. — Ладно, Цунаде, завязывать нам здесь надо. — Он отыскал на полу свой жилет, накинул его на плечи и положил ее письмо в карман. — Пойдем к городским воротам. Пропуск-то хоть знаешь, где для меня достать?
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!