Часть 11

*— Это мой отец, Уилбур Вонка. — сказал магнат. — Папа, Д…

— Дарья Брук. — отец перебил его. — Когда Вили говорил о девушке по имени Дарья, я всё думал, будет ли это совпадением или нет. Здравствуй. — с улыбкой закончил он.

— Не понял. Вы… знакомы? — наконец остановив свой взгляд на мне, сказал он, подняв бровь.

Я посмотрела на него, поджимая губы, а в голове пронеслось некоторое количество отборного мата на русском языке.*

… за несколько часов до этого       Привычная для меня собранность и порядок снова были со мной. Чувствовала себя действительно легче, несмотря на немного угрюмое настроение. За окном с самого раннего утра лил дождь, поддерживая серость моего настроения. Я любила дождь, не важно каким он был, проливным, или просто тихонько капал. Любила до ужаса запах во время и после дождя. Он всегда навивал такое спокойное состояние души, но как ни странно, до сих пор не могу определиться какая погода мне нравится больше. Дождливый или солнечный день, и так происходит во многом. Я не смогу выбрать одно время года, какие цветы мне больше по душе, какой жанр музыки, и к какому месту себя примкнуть. Извращённое желание быть везде и сразу, знать всё и обо всём, разбираться в разных отраслях и ещё в тысячу таких же. Несмотря на это, в некоторых случаях я чётко определила, что для меня лучше и что нравится больше, но вернёмся к реальности.       Выходной, хоть и не полный, пошёл мне на пользу. Чарли до позднего вечера находился в моей комнате. Просто проверил как я, но медленно разговор затягивался. На столике у камина появились пустые чашки и тарелки. Даже не заметила, как парень перешёл к разговорам о проекте и идеям, что посещали его голову. Фантазия у него действительно богатая. Утром, кого первого я встретила, снова был он. Заканчивала день с Чарли, и начинала тоже с ним. — Я думал, ты сегодня никуда не пойдёшь. — сказал Чарли, осматривая меня с ног до головы, как будто проверяя, а не стоит ли запереть фабрику. Мой образ и выбор одежды подчёркивал строгость и угрюмость. — Как себя чувствуешь? Чарли, уже по привычке столкнулся со мной в шоколадном цехе. — Гораздо лучше. По крайней мере, я не хочу повеситься. — глаза Чарли закатились, а мои губы украсили лицо улыбкой. — Но, я не просто пойду в университет, сегодня я проведу у вас занятия. — Чего? А это вообще нормально, что ты будешь вести занятия? — мы направились вместе на выход из фабрики. — Абсолютно. Это частое явление, когда старшекурсники проводят занятия вместе или вместо преподавателей. Сегодня у вас проведу — архитектурную графику и формообразование. — Но почему? — Мистер Финиган просто попросил. — Одновременно интересно и страшно от того, что ты сегодня в роли преподавателя. — выкинул парень, садясь в машину.

***

      Шум в небольшой аудитории, говорил о том, что сейчас здесь находятся первокурсники. Их жизнь кипит, и несмотря на то, что уже прошёл месяц учёбы, им ещё предстоит открывать для себя много нового. Уже через пол года они расстанутся, и каждый выберет себе своё направление в архитектуре, которое будет ему по душе. Потихоньку аудитория заполнялась молодыми людьми, и пришедшие уже не так сильно удивлялись тому, что сегодня я проведу занятие, благодаря рассылке. Чарли же, был окружён сокурсниками, и я не могла не улыбнуться, вспоминая его слова сказанные мне вчера.

«Я рад, что вокруг меня столько желающих общаться со мной, но это утомляет. И я понимаю, что не будь я наследником фабрики, не было бы всех этих «друзей». Это я понял ещё в детстве.»

— А это что такое? — спросила я, подняв голову, и увидела, как один парень шёл с большой видео камерой. — О-у, это на память. — я выгнула бровь рассматривая камеру. — Ну, мы скоро все разойдёмся кто куда, уже не будем так часто видеться. Можно мы сегодня немного поснимаем, пожалуйста, Даша? — умоляющими глазами посмотрел Алекс.       Подумав немного, я согласилась. Тем более сегодня начало обещает быть интересным. Пара уже началась и потребовалось совсем немного времени чтобы всех угомонить, но когда в аудиторию занесли целую кучу чёрных холстов разных размеров, кисти, много плёнки и другие принадлежности, всё улеглось само собой, и внимание молодых людей переключилось. — Что это? — послышалось от кого-то. — Для кого это? — посыпались вопросы от взволнованных ребят. — Для вас. — начала я, спускаясь с подиума. — Я знаю, что у вас были задания на сегодня и сегодня у вас должны были их проверить, но я не буду проверять. Этим займётся сам Мистер Финиган, я просто проведу у вас одну пару по новой теме, но перед этим я предлагаю вам развлечься. Как настоящим будущим архитекторам, естественно. Поработаем над развитием вашего воображения. — Что мы будем делать? — послышался ещё один вопрос от девушки на первом ряду. — Рисовать. — Рисовать клеем и… что это? Порошок какой-то? — сказал другой парень, пристав с места, чтобы разглядеть содержимое в пакетах. — Это мелкий песочек. Сделаем небольшой мастер класс. Данная техника позволит вам расслабиться или, наоборот, напрячься, но точно пойдёт вам на пользу. Не буду много говорить, один раз лучше покажу вам и вы всё увидите своими глазами. Главный инструмент, который нам понадобится это естественный свет, и скорость. Нужно делать всё быстро, потому что клей засохнет, если будете слишком долго возиться.       Пока пол в аудитории застилали плёнкой, я выбирала необходимые мне кисти и холст большого размера. В прочем, всё холсты большого размера были предназначены для меня, чтобы студенты могли всё чётко и ярко видеть. — Данная техника вам особо не поможет в будущем при работе дизайнерами и архитекторами. Это нужно больше именно художникам, но и нам с вами: она поможет развить фантазию, заставит мозг шевелиться и, что самое важное, — научит чувствовать свет. Чувствовать тени, чувствовать объём через свет, чувствовать игру света. Пока что, ничего делать не нужно, просто наблюдайте… и наблюдайте внимательно.        Я подняла указательный палец вверх, делая акцент жестом на внимательности, в точности как делал Вонка. Понимая это, я зачем-то потрясла рукой, будто стряхивая самого кондитера с себя, и продолжила своё объяснение.        — Всё что я буду использовать, — это базовые навыки и умения, которые есть в каждом из вас, и естественный свет от окон аудитории.       Щедро обмокнув кисть в клей, я начала выводить разные полосы на чёрном холсте. По началу может казаться, что это просто какие-то линии, точки, штрихи, совсем не связанные друг с другом. На самом деле им будет казаться так до самого конца, пока я не рассыплю песок по холсту, но для меня уже сейчас вырисовывается лицо молодой девушки. Сначала я водила кистями чисто интуитивно, а потом всё чаще вставала в право и ловила свет, видя рисунок и придавая ему уже не обходимые штрихи. Затем, пока клей не высох, быстро высыпала песочек на большой плоский поднос, и встав на против холста, резким движением подбросила весь этот песочек на холст. Крупинки приклеились и будто по волшебству проявился рисунок. Удивлённые возгласы разлетелись по аудитории, пока я подбрасывала оставшийся песочек и тем самым картина становилась ярче и чётче. — Вау! Вот это момент! — проговорил парень, что сидел с камерой в руках. — Как говорится, ловкость рук и никакой магии. — сказала я, потирая ладони друг об друга. — Таким образом вы можете «рисовать» всё что угодно. Людей, пейзажи, здания, хоть абстракцию, всё что вашей душе угодно, главное пробовать и чаще обращаться к свету. — Пахнет цитатой Дамблдора. — с ухмылкой на лице проговорил парень, который сидел возле Чарли. — Мы тоже сейчас будем это делать?       Я улыбнулась, когда Логан сделал отсылку к одной из самой легендарной фразе профессора Дамблдора. «Счастье можно найти даже в самые темные времена, если не забывать обращаться к свету.» — Да, но так как вы поступили на архитектурный факультет, будете рисовать здания, или комнаты, на ваш выбор, но что-то что будет относится к этой теме. Разбирайте холсты, только берите форматы не больше А2, время у вас ограничено.       Студенты сорвались со своих мест и принялись разбирать холсты с кистями. Аудиторию заполнил шум бурного обсуждения студентов: кто что будет рисовать. Чарли подошёл ко мне, пока другие выбирали себе холсты, галантно пропуская их вперёд.       — Впечатляет! — проговорил парень, слегка похлопывая в ладоши. — Вот была бы возможность, что бы ты всегда вела у нас пары. — О-у нет. Это разовая акция, и мне попросту было бы лень каждый раз что-то придумывать. В конечном итоге, вы бы вешались. — мы вместе улыбнулись. — Как себя чувствуешь? Хорошо держишься, так и не скажешь, что у тебя что-то болит. — Нормально, терплю. Что будешь рисовать, придумал уже? — Чарли энергично закивал головой, закатывая рукава пиджака. — Наш домик, что в шоколадном цеху. — мы встретились глазами, и у Чарли появилась самодовольная ухмылка, а в глазах заблестели искорки. — М-м, хороший выбор. Не стандартный. Мой совет, черепицу, как и другие мелкие детали прорисуй отдельно на второй раз, после того, как основной рисунок проявится песком. — Прям поверх ещё раз клеем? — уточнил парень, а я кивнула. — Да, только не дави сильно. Чтобы домик получился более живым лучше сделать так. Можешь всё одним разом, но так будет выразительнее.       Не все ребята рисовали сразу. Кто-то, вместе со мной ходили по рядам и смотрели, что получается у других. У кого-то получалось сразу, у кого-то чуть криво, у кого-то вообще не получалось, но атмосфера была непринуждённой и весёлой, а ещё было шумно. Даже пару раз к нам заглядывали профессора и смотрели, что у нас тут происходит. Мне самой было интересно смотреть на творения ребят, на то, как они старались, какие здания рисовали. Кто-то просто начинал дурачиться, когда уже понимали, что линию повели не туда. Я точно не собиралась кого-то отчитывать и заставлять что-то делать, мы просто веселились, но с пользой. В конце концов никто из них не собирался делать Сальвадоров Дали или Леонардов да Винчи. Кто-то на фоне уже включил музыку, и я точно не была этому против. Уже сформировалась целая очередь на то, кто следующий включает свою песню. Ребята общались и знакомились друг с другом, узнавая себя и других получше. Плюс, хорошее настроение, какие-то новые знания и развитие коммуникации. Пока я просто наблюдала со стороны и старалась поменьше двигаться, подсказывая и направляя некоторых. — Всё! — вдруг резко сказала Мелани, откинув холст в сторону. — Бред какой-то! Не получается у меня, клей быстро сохнет, и я не понимаю, где какая стена.       Ей удалось привлечь внимание. Многие притихли, и те, кто сидел рядом с ней, сразу перевели взгляд на меня, в том числе и Чарли. Наверное, ожидали что мне это не понравится, и буду злится, но я лишь усмехнулась, отмечая про себя схожесть её поведения с моим.       Когда я только начинала, тяжелее всего мне довались чертежи от руки и макеты. К чертежам я быстро приловчилась, просто психовала, когда линия шла не так, или при подписании наклон одной буквы отличался от всего наклона слова, а вот макеты… Как же я ненавидела их делать. Мой маленький перфекционист во мне, рвал и метал, когда не получалось приклеить маленькую чёртову ручку к двери и получалась большая клякса из клея и моих страданий. Я психовала и похлеще. Однажды было задание создать макет моста или здания из палочек и соединить их так, чтобы при проверке эта конструкция выдержала значительный вес. Преподаватель мог положить на макет всё что угодно, хоть сам сесть на наши творения, чтобы проверить как хорошо мы спроектировали возможное будущее здание или сооружение. Оно должно было быть не просто стойким, но и креативным, нужно было придумать какие-то новые не стандартные соединения. Сколько же криков было и пролитых слёз, когда в сорок седьмой раз, положив стопку книг, моя башня рассыпалась в щепки. Я разнесла всю комнату и заявила, «В задницу эту архитектуру! Всё, я так больше не могу!», пока Шерил держала в руках свою косметику, чтобы она тоже случайно не пострадала, и смеялась в весь голос истерическим смехом. — Успокойся, — спокойно сказала я. — Никто не требует идеальности. У меня тоже получалась не сразу, делай как можешь, после того как закончишь и высыпешь, он подчеркнёт все косяки, и ты посмотришь уже иначе. В нашем деле главное терпение. — К чему тут уже клеится? Высохло всё! — буркнула девушка. — Потому что ты слишком медлишь. — Если я буду делать быстро, то получиться просто какая-то х… размазня, а не моя комната. — Ну и пусть получится размазня. Ты же не готовый дизайн проект сдаёшь, а так просто, ради творчества. — Конечно, просто лица и людей рисовать проще чем здания или комнаты. — от такого заявления у меня глаза сами по себе на лоб полезли, и у тех, кто следил за нашим разговором. Сидящий на парте рядом парень, кажется Киран, усмехнулся, переводя взгляд с меня на неё, обращаясь к Мелани. — Что? По-моему, ты перепутала. Я когда рисовал голову Давида в этих тысячных проекциях, я никогда в жизни так не матерился. — парень усмехнулся ещё раз, смотря на Чарли, который покачал головой подтверждая его слова, а затем перевёл взгляд снова на меня. — Ну правда. Да, это безусловно великое искусство, но я ненавижу всей своей душой этого Давида и рисовать людей в принципе. Фу. — Люди в принципе — фу. — Пошутил кто-то из задних рядов. — Мелани, — я обратилась к девушке, снимая с лица улыбку и возвращаясь к проблеме. — почему ты решила, что именно в этой технике рисовать людей гораздо проще? По мне так всё совсем наоборот. — Потому что так и есть. Ты очень быстро это сделала и так легко, всё понятно. А тут… что куда вести, ничего не ясно. — сказала девушка. — Вообще не аргумент. Как раз таки, рисовать людей в такой технике гораздо сложнее. Слишком мягкие тени, много мелких деталей, а песок с клеем — это не краски, где легко создать градиент. Хорошо. — я хлопнула в ладоши, и привлекла все общее внимание. — Давайте тогда сделаем так. Мелани, бери новый холст и рисуй любой портрет, какой захочешь в любом стиле, хоть в мультяшном, а я на своём примере покажу, что рисовать в данной технике, также легко, и проще, даже самые сложные конструкции, нежели людей. Ребят, вы когда смотрите на мои работы, вы учитывайте, что я за все года чего только не делала. Всё приходит с опытом.       Взяв самый большой холст, он был выше меня, я поставила его прям на пол, упирая об преподавательский стол. Пришлось поставить рядом не большой стульчик, чтобы дотянутся до верха. — Кто уже нарисовал, или ещё ничего не делал, можете взять холсты по меньше и повторять движения сразу за мной, или уже после. Только учитывайте масштаб сразу. Если не можете, то я вообще не понимаю, что вы тут делаете.       Пока я ставила рядом с собой всё необходимое и закалывала волосы шпилькой, я думала что бы такого нарисовать. Интересного и масштабного. Взглянув в окно, буквально на пару секунд, моим глазам попались вершинки труб фабрики, и в голове появилась гениальная идея. Ну конечно! Вообще нетипичное сооружение, особенно если учесть её внутренности.       Проблема была лишь только в том, что мне хотелось сделать всё ещё в один этап, для пущего эффекта, но учитывая масштабы здания и размеры холста, придётся более мелкие детали дорисовать на второй раз и снова осыпать песочком. Мокнув кисточку в клей, я нанесла первые линии. Мне захотелось нарисовать фабрику под углом, так, будто камера сверху и чуть правее от главного входа и фасада фабрики. Сначала просто намечала что где, а уже потом можно прорисовать стены и прочие более мелкие детали. Рядом со мной в этот момент стояли несколько студентов, потому что холст не только больших размеров, но также достаточно увесистый. В середине процесса, Чарли усмехнулся, смотря на холст, проговорив что-то невнятное. Конечно, он узнал эти стены. Я быстро глянула на него, приложив указательный палец к губам. Если он понял, то другие ещё нет. Закончив, я ещё раз быстро прошлась кисточкой по холсту, освежая линии клея и поправляя кое где детали, затем, с помощью ребят, осыпали холст песочком.       Мелкие крупинки приклеились быстро, и словно по волшебству проявилась фабрика. Такая же величественная, как и в реальности. Медленная улыбка появилась на моём лице, когда я сама рассматривала своё творение, пока восторженные возгласы и присвистывания вылетали из уст студентов. — Вот… ничуть не сложнее, чем рисовать людей. — проговорила я, всё ещё рассматривая рисунок, подмечая детали, которые стоит подправить. — Почему именно фабрика? — спросила Мелани. — Первое что пришло в голову. — равнодушно ответила я, пожав плечами.       Ничего необычного дальше не происходило, как только мы закончили, началось обычное продолжение пары с объяснением темы. В конечном итоге каждый студент что-то нарисовал. Мелани всё-таки смогла нарисовать свою комнату, и ей даже понравился результат, Чарли нарисовал их домик, как и хотел. Было очень много достойных работ. Кто-то забрал с собой домой, а кто-то отнёс в архив, что сделала и я. Конечно, предпочтительнее было бы забрать, но портрет неизвестной девушки мне в принципе не нужен, а фабрика… Меня посещала мысль, что можно подарить Мистеру Вонке, но червячок сомнения сказал иное, несмотря на то, что Чарли изъявил желание её забрать и убедил в том, что у магната будет такое же желание. Огромное изображение фабрики теперь стояло в архиве университета, до лучших времён.       Почти сразу после окончания занятия, я отправилась в ледовый дворец, специально пораньше, чтобы наверстать упущенное время за вчера. Неизвестно какая магия властвовала надо мной, когда моя нога пересекала порог ледового дворца, но даже боль ощущалась гораздо легче. По завершению тренировки, уже в раздевалке, я заметила входящее сообщение от Чарли. Чарли: «О кое-чём я совсем забыл упомянуть… Прости меня Сегодня возвращаются мои родные, будет большой семейный ужин. Ты, конечно же, приглашена)»       У меня не было проблем коммуникации с незнакомыми людьми, но сейчас я чувствовала себя не совсем комфортно. Скорее всего из-за усталости и из-за излишней раздражённости во время этих дней, но уже ничего не изменить. Я иду к домику Бакетов, где уже через окошки виднеются несколько силуэтов людей, а по обе стороны от меня шагает магнат и Чарли. Подходя к двери, уже чувствовался разнообразный запах вкуснейшего ужина, а зайдя во внутрь, глаза разбежались по лицам незнакомцев. — Дарья! Здравствуй! Приятно познакомиться теперь лично, Мэри Бакет. — протянула руку мама Чарли с сияющей улыбкой на лице. — Артур Бакет! — следом протянул руку её муж, с такой же улыбкой.       После взаимного обмена любезностями, мои глаза скользнули к бабушкам и дедушкам. Чарли уже неоднократно рассказывал про свою семью, кто из них какое имя носил, предстояло узнать, но в доме был ещё один человек, и когда он повернулся, ставя бокалы на стол, я просто застыла, понимая, как же сейчас будет неловко. — Это мой отец, Уилбур Вонка. — сказал магнат. — Папа, Познакомься. Д… — Дарья Брук. — отец перебил его. — Когда Вили говорил о девушке по имени Дарья, я всё думал, будет ли это совпадением или нет. Здравствуй. — с улыбкой закончил он.       Сказав в ответ достаточно тихое, «Здравствуйте», мои щёки залило краской от жуткой неловкости, и глупая улыбка поселилась на моих губах. Почему я даже не подумала о том, что ЕГО отец будет тут, это же так логично, чёрт возьми! Все зависли, я зависла, Чарли и его родные зависли, а на магната я даже не хотела смотреть. Он переводил взгляд между мной и отцом, и боже… лучше бы я утопилась в его шоколадной реке. — Не понял. Вы… знакомы? — наконец остановив свой взгляд на мне, сказал он, поднимая бровь.       Поджимая губы я посмотрела на него, а в голове пронеслось некоторое количество отборного мата на русском языке. Нужно было что-то делать. Воцарилась тишина, все переглядывались между собой, пока мой внутренний голос орал нецензурную брань во всё горло. Мне вдруг показалось, что я резко уменьшилась в росте, а он наоборот вырос и вот-вот просто поглотит меня. — Ну-у… совсем чуть-чуть. — выдавила из себя, подтверждая слова жестами.       Лицо магната ещё больше исказилось в непонимание, граничащем с раздражением, но троим людям из этой компании, как минимум, было весело, а как максимум, наслаждались неловкостью момента. Чарли улыбался, тихо издавая редкие смешки, один из дедушек Чарли тоже улыбался, смотря на кондитера, и сам отец кондитера. Его, казалось, это всё жутко забавляло. Наконец он засмеялся, басистым тихим смехом. — Дарья теперь моя пациентка. Не так давно стала ею. Надеюсь, зуб больше не беспокоил? — мотнув головой, я неловко улыбнулась.       В конце концов напряжение сошло на нет во все. Со всеми познакомившись, пожав руки бабушкам и дедушкам, сразу сели к столу. Хмурым оставался только магнат какое-то время, потом видимо отбросил мысли назад и расслабился, поддерживая разговор, но всё равно сверлил взглядом. Так получилось, что я сидела напротив Чарли и магната, и каждый раз, когда глаза магната мимолётно падали в мою сторону, они задерживались.       Атмосфера была невероятно приятной. Сильнейший контраст между моей семьёй, если вообще можно назвать это «семьёй», и между этой дружной семьёй, заставлял улыбаться и одновременно вызывал жгучую боль в груди. Меня впечатлило, что и я очень быстро стала ощущать себя частью этой большой семьи. Ощущения, что я не в своей тарелке не было. Эти люди расположили к себе сразу. Вкусная еда, тёплые разговоры, рассказы, как родители и бабушки с дедушками провели отпуск, истории отца Вонки про смешных детей у него на приёме, и про одного мужчину, что боялся его громче самих этих детей. Наш совместный рассказ с владельцами фабрики о том, как мы познакомились и как вообще это всё закрутилось. Много смеха. Лёгкие ненавязчивые вопросы обо мне. Хотелось вывернуть наизнанку всю свою душу, и на самом деле, я бы это сделала. Что бы сейчас у меня не спросили, совершенно не хотелось врать или скрывать что-то о себе. Удивительное влияние оказывалось на меня. Это место само по себе было волшебным, но по настоящему волшебным его делали эти люди. — Кстати, Дарья. — сказал Вонка старший. — Мистер Дарвин заходил ко мне на днях. Интересовался твоей персоной. Неужели ты так и не посетила его? Разговор как раз зашёл о медицине, и видимо поэтому Уилбур Вонка вспомнил обо мне. Раз уж выдался такой удачный момент поймать меня. — Почему? Нет. Была в тот же день, когда была и у вас. Но, почему он пошёл к вам? — Видимо, потому что я последний, кого ты посещала. — ответил Вонка, а я кивнула отпивая глоток воды. — Может быть что-то не сделала? Или ты врёшь? — не без весёлости в голосе дополнил отец магната. — Зачем мне врать. — усмехалась я. — Со мной всё в порядке, и чувствую себя хорошо. Чарли и кондитер одновременно фыркнули, смотря на меня. Только вот, Чарли промолчал, а Мистер Вонка не удержался от комментария. — Ну да… — бросил он, отпивая немного вина и отводя глаза куда-то в сторону.       Я отреагировала моментально, усмирив их осуждающим взглядом, а магната и вовсе пнула ногой под столом, от чего он дёрнулся, и посмотрел на меня таким же осуждающим взглядом. Мои губы задрожали в ухмылке, поэтому я быстро перевела своё внимание на его отца. — Не слушайте их. Если смотреть глобально, то у меня прекрасное самочувствие. Не знаю почему Мистер Дарвин… — Недоговорив, я зажмурилась, закусив губу. Уилбур Вонка усмехнулся низким голосом. — Что-то вспомнилось, да? — Я должна была занести ему результаты обследования, и совсем забыла. Вот почему он ищет меня. — я виновато вздохнула, опустив голову на руку, а затем обратно выровнялась. — Понятно. Мне что-то передавать ему? — поинтересовался Вонка старший. Я замотала головой. — Не-а, я лучше сама. Заодно, наверное, буду менять терапевта, иначе Мистер Дарвин точно скоро убьет меня. — Что за обследование? Что-то беспокоит? — поинтересовалась бабушка Джозефина. Параллельно с этим Мистер Бакет снова предложил мне вина, а я снова отказалась. Его жена посмотрела на него с снисходительной улыбкой. — Что? Вдруг передумала. — оправдывался супруг. — Артур… Так стараешься напоить её. — с той же улыбкой проговорила женщина. — У тебя же наверное режим? — И да и нет. Стараюсь придерживаться для большей эффективности, но и сама как-то не особо к алкоголю. — упоминать, что если бы была возможность, я бы полностью стёрла алкоголь с лица земли, не стала, и поспешила ответить на вопрос бабушки Чарли. — Вообще для спортсменов частые медицинские процедуры — это нормальное явление, но у меня из-за травмы. — Точно. — сказал Мистер Бакет. — Пока мы были на отдыхе, почитали о тебе. — Сильная была травма? — спросил уже дедушка Джо, кивая на слова сына. — Сильная. — медленно кивая, ответил за меня отец Мистера Вонки, смотря глазами на какую-то точку на столе, а затем на меня.       Уголки его губ чутка поднялись, когда мы встретились взглядом, и я уловила столько сочувствия в свою сторону в этом выражении лица. По сути, сейчас он единственный в этой комнате, кто полностью знал все подробности моей травмы с точки зрения медицины, как врач. Какие последствия, какие операции, какие препараты принимались, и самое главное, по какой причине я вновь впала в кому, после двух месяцев как пришла в себя. — Да уж. Не простая это точно. Особенно её последствия. — ответила уже я, облизнув в миг пересохшие губы. — Со скольки лет ты занимаешься фигурным катанием? — с улыбкой спросила бабушка Джорджина. — Как ты начала им заниматься? — Я улыбнулась.       Была так благодарна за то, что она отвернула разговор от моей травмы, хоть сама этого наверное и не понимала. Чарли много рассказывал о своей семье, в том числе и о бабушках с дедушками. Когда материальное положение их семьи желало оставлять лучшего, старики даже с кровати не вставали. Вообще-то, они очень даже сильные духом и энергичные пожилые люди, и на удивление по сей день остаются такими, несмотря на возраст. Только тогда их здоровье было значительно хуже. Из-за отсутствия средств, а тем самым отсутствие нормальных условий жизни. Отсутствие своевременного и качественного лечения и медикаментов. Да что уж там, денег не было элементарно на еду и вещи. У бабушки Джорджины упал слух, и долгое время она слышала, только какие-то отдалённые еле заметные звуки, не понимая о чём говорят окружающие, и в принципе что происходит вокруг, и происходит ли вообще. После того самого судьбоносного дня, как для семьи Чарли, так и для магната, всё изменилось. По началу у них появились средства, когда отца семейства вернули на работу на хорошую должность, стало легче, и у стариков появились хоть какие-то лекарства, дальше больше, а когда они перебрались на фабрику, то всё стало ещё лучше. Мистер Вонка хотел сделать что-то ещё полезное и прекрасное для этой прекрасной семьи, и с его помощью здоровье стариков стало как никогда лучше.       Благодаря этому, отношения Мистера Вонки с его собственным отцом налаживались гораздо быстрее, так как он обращался к нему за помощью и за советом о врачах и лекарствах. Меня очень умиляет эта история, их история. Как их жизни изменились в лучшую сторону, когда они все встретились, как дополнили друг друга. Так что учитывая это, возможно бабушка Джорджина прекрасно понимала, что отводит меня от нежелательной темы. Ведь сейчас она слышит. Неидеально, конечно нет, всё-таки возраст, но с помощью слухового аппарата слышит, не теряет нить и смысл слов, а это лучше чем ничего. — С трёх лет. Всё просто, ещё в России, один раз с мамой сходили на каток, я увидела, как другие дети катались, выполняя разные элементы, захотелось также. Мама отвела меня на пробное первое занятие и всё. Любовь с первого взгляда. — Раньше была хорошая фигуристка, — начал дедушка Джордж. — ещё при Советском Союзе. Ир… Ирина… — я часто закивала. — Ирина Роднина. — напомнила я. — Трехкратная олимпийская чемпионка и десятикратная чемпионка мира. — Да! Сильная фигуристка. Мы как раз попали на одну олимпиаду с Джорджиной, когда она одержала победу. При союзе было много сильных спортсменов, сейчас наверное также? — Да, сейчас тоже не мало, но в и Англии много известных фигуристов. Например, Дженет Альтвегг - пятикратная чемпионка Европы. Известна своей техникой и артистизмом. Джон Карри - олимпийский чемпион 1976 года и чемпион мира. Могу многих назвать, много спортсменов, которые оставили свой след в истории фигурного катания. — Наверное, и ты очень известная фигуристка. — с улыбкой подметила бабушка Джозефина. — Можно и так сказать, только не завоёванными титулами, но да ладно. Те кто интересуются фигурным катанием, или увлекаются им, да, знают. В принципе, слава от профессионального спорта, она очень узконаправленная. Те, кто никогда не интересовался большим спортом, и не будет знать спортсменов, какими бы выдающимися они не были бы. Это нормально, наверное, даже хорошо. — А ты получается фигуристка Англии? — спросила Миссис Бакет, постепенно понижая тон, будто сомневалась в своём вопросе. — Или… если начинала в России. — Я фигуристка Англии. Как только переехали сюда, мама первым делом занялась именно этим вопросом. — с улыбкой ответила я. — Сколько лет вы прожили в России? — спросил магнат. — Мне очень понравилось там, особенно понравился Байкал, ну и столица само собой. — я удивлённо вскинула брови. — М! Вы были на Байкале?! Завидую. — я послала ему улыбку. — Никогда не была там. — Родилась в России и никогда не была на самом известном озере в мире?! — проговорил уже Чарли. — Великое упущение. — дополнил магнат, снова отпивая вина, тоже слегка улыбаясь. — Большая часть жителей России не были на Байкале, и более того, никогда не посетят его к сожалению. Я родилась в Санкт-Петербурге и прожила в России очень мало. Мне было шесть, когда родители решили переехать в Англию. — Я, наверное, будь ребёнком не захотел бы куда-то переезжать. Так обычно ведут себя дети. Маленькая фигуристка не протестовала? — подметил Вонка старший. Я усмехнулась от его обращения. — Нет. Мне очень хотелось побывать на родине мамы. Мама много говорила о Англии, о улочках, по которым бродила в детстве. Плюс, ко всему, с рождения разговариваю на английском, поэтому я была только рада. — Твоя мама Англичанка, а папа? — спросила миссис Бакет, а я кивнула, улыбнувшись. — Да, наш… — запнулась, как обычно. — отец… русский. Более того, наша мама с этого города. — сделала небольшую паузу. — Мама родилась в Бредфорде. Правда, прожила она здесь совсем недолго. Была очень маленькой, когда её семья уехала в другой город побольше. Уилбур Вонка как-то заметно оживился, когда я сказала о своей матери. — Извини, как зовут твою маму? Вполне возможно, что я могу её знать, или её семью. Честно я уже не удивлюсь. В то время Бредфорд был совсем маленьким городом, все друг друга знали. — Не думаю что это так. Если смотря на меня вы никого не вспоминаете, то навряд ли. Вонка старший нахмурился в точности, как и его сын. Не только они глянули на меня в замешательстве и не пониманием в глазах. — Просто, я копия своей матери. Абсолютно одно лицо. — объяснила я, но увидела сомнение и недоверие. — Сейчас, минутку.       Я потянулась к своему карману на юбке, и достала свой телефон. На нём у меня были скачены фотографии мамы, совсем старые и более молодые, и распечатанные, которые я сфотографировала, но достала я совсем другую фотографию. В чехле телефона у меня всегда лежало две распечатанных фотографии. Одна была достаточно потрёпанной, а вторая выглядела более свежей. Достав ту, что была старой, я протянула её отцу Мистера Вонки. Его брови сдвинулись ещё ближе к переносице, а когда глаза начали бегать от фото ко мне, Миссис Бакет привстала и от удивления прикрыла рот рукой. — Невозможно… — проговорила та еле слышно. — Это ты… не понимаю. — сказал Вонка старший рассматривая фото, и надевая очки, чтобы рассмотреть изображение лучше. — Маленькая девочка — это я. Мама соответственно та, что выше.       Эту фотографию рассмотрели и остальные, и я показала ещё несколько уже с телефона, показывая родным Чарли и отцу Вонки свою сестру, Алису. Сам же магнат с Чарли, когда им в руки попало фото меня и мамы, долго всматривались в него, на меня, в фото, снова на меня. Я уже догадывалась, нет… Чарли точно рассказал магнату, о моём маленьком откровении тогда в лазарете, может быть не всё, но самое важное и основное сто процентов. Кондитер тогда зашёл с таким лицом, наверняка что-то слышал, и думаю, выпытал у своего наследника информацию. Встретившись с взглядом Чарли, тут же отвела свои глаза, чтобы эмоции не взяли надо мной вверх, и я не расплакалась. Зная немного о моих родителях и зная о не простом взаимоотношении, увидев эти фотографии, в выражениях их лиц, столько вопрос можно было прочесть. Вопросов и искреннего сочувствия, поэтому я больше не смотрела на них напрямую, дабы не расплакаться. — Удивительно как сыграла генетика. — проговорил отец Чарли, а Миссис Бакет хмыкнув и кивнув, протянула телефон обратно. — Ты действительна точная копия своей мамы, а сестра хоть и похожа на тебя, но всё равно отличается от вас. Так необычно. — Да, отличаются цвет глаз. У мамы были голубые, и волосы глубокого цвета тёмного шоколада. — подметила я. — У меня же, карие и цвет волос светлее, а сестра уже отличается больше. — Должно быть в детстве Алиса путала тебя с мамой и наоборот. — с милой улыбкой сказала бабушка Джорджина.       Чарли хотел оборвать её на полуслове, но даже не успел, тут же посмотрел на меня. Они оба с Вонкой напряглись, за ними же напряглись и остальные. Чувствуя неладное, впервые за весь вечер, эта милая улыбка на её лице, державшаяся весь ужин, начала спадать. Я лишь на секунду опустила взгляд вниз на стол, и улыбнулась, снова поднимая голову. Защитная реакция, которая была у многих. Улыбаться и смеяться, чтобы скрыть нежелательные эмоции. В моём случае боль и слёзы. — К сожалению нет. Нашей мамы давно нет в живых. Она погибла при родах. Алиса никогда её не видела, ну если только во мне. Я воспитывала её сама. — сразу сказала я, озвучивая ключевые моменты, чтобы не возникало вопросов. Гнетущая тишина повисла, и выражения виноватых лиц этих милых людей, только добивали меня, а расстроенное лицо бабушки Джорджины вообще ударило под дых. — Ох… Прости нас. Мы… — первое развеяла тишину мама Чарли, положив руку себе на сердце, и я поспешила её перебить. — Нет-нет, что вы. Не нужно. — я сглотнула и посмотрела на бабушку Джорджину, но обращалась ко всем. — Вы же не знали. Вполне естественно, что мы задаём друг другу вопросы, это же знакомство. Если бы я не хотела, я бы не сказала. Это жизнь, реальная жизнь. Всё в порядке, правда. — закончила я, с настолько тёплой улыбкой, насколько смогла. — Наверное не просто видеть её каждый раз в отражение зеркала. — сказал тихо дедушка Джо, точно подмечая данный факт. — Хах… Удручающе. С одной стороны. — я отпила немного воды, в горле жутко пересохло. — А с другой… она всегда рядом. Буквально, рядом. Захотела увидеть, посмотрела в зеркало. Миссис Бакет смотрела перед собой в одну точку, сдвинув брови к переносице, о чём-то размышляя. — Сколько лет разница у вас с сестрой? — спросила женщина, и я понимала к чему она клонит. — Шесть лет. — ответила я, смотря на неё. Мама Чарли немного подумала, а потом её осенило. — Получается… тебе было… — Шесть. Мне было шесть лет. — так же ровном голосом договорила за неё. — Мы немного прожили в Англии, учитывая, что это не просто визит, а эмиграция в другую страну. Миссис Бакет сидела рядом со мной, и положив руку на мою, не сильно сжала её. — Мне очень жаль. Я как мама…- она запиналась, подбирая слова. — Ты сама была совсем ребёнком. — я просто улыбнулась, принимая её поддержку, уже начиная сдерживаться. — А ваш отец… — сказал Мистер Вонка старший. — Он просто есть. — поспешила ответить, перебив мужчину. — Просто есть.       Опустив взгляд, я заметила лишь только одно, как магнат и Чарли одновременно мотнули головой, призывая и давая понять всем, что не стоит поднимать эту тему. Стало так стыдно. Самое последнее, что хотелось, это чувствовать вину за испорченное настроение и атмосферу ужина. Не хотелось грузить такими подробностями, но если не хотелось почему тогда не промолчала? Такой стыд внутри, а за что? За то что я не такая, ненормальная? За то, что мы с Алисой ненормальные? За то что наша история и разговоры о нашей семье заставляют людей чувствовать себя неловко, и корить себя за своё любопытство? Хотелось провалиться сквозь землю. Сколько бы раз мне не сказали, что моя история не делает меня плохой, а даже наоборот, я просто не могу перестать стыдиться этого. Как вообще можно относиться к подобному с равнодушием? Хотела бы я так. Молчание длилось буквально пару секунд, а по моим ощущениям прошла вечность. Голову опять разрывало от потока мыслей. Снова Миссис Бакет пришла мне на помощь и первая развеяла тишину. — Многие взрослые не справляются с подобным, а тут маленькая девочка. Это многое объясняет. — она ещё раз сжала мою руку, и улыбнулась самой ласковой улыбкой.       Мама она и есть мама, не только к своим детям, но к и другим. Я ощутила такое родное, такое тёплое, такое знакомое, но давно забытое материнское утешение. Сразу вспомнилось, как мама прижимала, сжавшуюся меня в комочек и рыдающую, к своему сердце, тихо баюкая, когда я сбивала коленки в кровь. Или когда отец обидел нас обоих, и только с ней наедине я позволяла себе плакать. — Не будем об этом. — снова сказала Миссис Бакет, отпуская мою руку и хлопнув в ладоши. — Самое время десерта. — Давайте я вам помогу. — предложила я, встав с места на спех вытерев одну слезинку, которая всё-таки просочилась.       Конечно, сначала были возражения, но мне было необходимо отвлечься, к тому же, пока они отсутствовали я уже наизусть выучила их кухню. Все постарались чтобы напряжение спало. Пока я помогала маме семейства, разговоры и смех за столом возобновились. Снова стало также комфортно и тепло, когда на столе появились разные сладости, и их аромат заполнил всё пространство. Хоть они и старались сделать это ненавязчиво, но каждый теперь старался отвлечь, предлагая новую тему для обсуждений, и это невероятно грело душу. Маленькая девочка внутри меня, выглянула из своего тёмного угла и проливала горькие тихие слёзы, от количества полученного тепла. В какой-то момент дедушка Джордж заметил мою татуировку на запястье. — Татуировки такая глупость. Считаю, что адекватные люди не будут набивать наколки на своём теле. — сидящий рядом Дедушка Джо ткнул того в локоть.       Дедушка Джордж никак не отреагировал на касание своего родственничка, глянул на меня из подлобья и как бы случайно обнажил верх своего запястья, а затем улыбнулся. Там, на дряблой коже виднелась уже выцветшее старое тату. Границы его уже были не чёткими и было сложно разобрать, что изображено, тем более с моего ракурса. Увидев его ухмылку, я не смогла сдержать ухмылку, затем сделала его наигранно серьёзным, насколько смогла. — Согласна полностью. Никто в здравом уме не будет бить наколки. — мне определённо нравился его немного скверный и дерзкий характер.       Не только меня позабавила данная ситуация, все получили свою долю радости и удовлетворения. Разговор медленно перешёл к Чарли и к его учёбе, где мы дружно втроём, я, Чарли и кондитер, скрыли тот факт, что парня не было на учёбе целый месяц. Точнее, не говорили, что пропуски были длиною в месяц. Благодаря тому, что разговор снова зашёл за Чарли, обсуждались картины, рисование, я и мама Чарли. Где связь?       Оказывается, что Чарли показал всем сегодняшнюю запись занятий, которые у них провела я, и самое интересно, как я рисовала фабрику столь необычной техникой. И открытие второе, Миссис Бакет оказывается когда-то много рисовала, и имела успех, даже продавала свои картины, и на этом мы с ней сошлись. Она уже три года не прикасалась к холстам и кистям, почему, сама не знала, но вспомнить об этом её заставило видео, что показал Чарли. — Картина получилась потрясающей. Словно сама магия поцеловала и создала изображение. Фабрика вышла как настоящая. — восторгалась Миссис Бакет, а мне от такого количество похвалы, захотелось утечь под стол и скрыть свои слегка покрасневшие щёки. — Не смущайся. — добавила женщина и подмигнула. — Это честная оценка. Сдержать улыбку не было возможным. — Спасибо. — робко проговорила я. — Подытожим, — сказал Мистер Бакет, — фигуристка, архитектор и дизайнер, все направления дизайна, да? — я кивнула, подтверждая сказанное. — Ага, и ещё художница с задатками преподавания. Потрясающий коктейль. — Ну художница это громко сказано. — возразила я. — Но, ты же действительно хорошо рисуешь. Это факт. — подметил Чарли. — Это скорее как хобби. Дополнительный навык, который не мог не появиться. Когда я только поступила, то рисовала много. Разными техниками, в разных направлениях и стилях. Красками, карандашами или пастелью, а сейчас это так… по навеянию души. Как хороший способ выплеснуть эмоции. Если честно, то я очень давно не рисовала, до сегодняшнего дня. — Руки помнят. — с улыбкой прокомментировала мама Чарли. — А вы, сейчас не рисуете? — Уже давно не бралась за кисти. Я рисовала только красками, нравилось больше всего именно ими, и именно масляными. Как-то, резко пропали идеи и краски перестали ложится, как раньше, и кисти в руке лежат неудобно. — я полностью понимала это состояние, это с виду я личность техническая, а внутри творческая, поэтому прекрасно понимала, как это бывает. — Сейчас посмотрела на тебя, и сама начала ностальгировать. — Может быть это знак, м? — сказал Мистер Бакет слегка толкнув жену плечом. — Вы скучаете по рисованию, это сразу видно. — подметила я. — Хотела бы я увидеть ваши творения. — при этих словах женщина прям оживилась. — А пойдём! Они здесь на фабрике, я тебе их покажу. — Ничего себе… Пойдёмте, я с удовольствием. — я тут же встала с места вслед за мамой Чарли. — Ой, только, наверное, надо убрать со стола. — проговорила женщина, и я тут же закивала уже собираясь помочь ей, но тут Чарли подошёл к матери с объятиями и поцеловав её в щёку начал подталкивать к двери. — Мама, мы сами. Спасибо тебе за ужин, всё было вкусно, идите. — слишком милая картина.       Пока мы сидели за столом с разговорами о творчестве с родителями Чарли, Уилбур Вонка во всю сражался со своим сыном в партию шахмат, а Чарли с дедушкой Джорджом. Бабушки и дедушка Джо сидели неподалёку в креслах, то наблюдая, то разговаривая о чём-то. Попрощавшись со всеми кроме Чарли, потому что нам всё равно ещё видеться в учебной комнате, мы медленно двинулись с его мамой по фабрике в ту самую комнату где лежали созданные сокровища руками Мэри Бакет. — Насколько долго вы уже не прикасались к краскам? — Года три… чуть меньше. Знаешь, вот просто не шло дело и всё. Я решила, что это знак и взяла передышку. В итоге она вот как затянулась. — с лёгкой улыбкой пояснила женщина. — Прекрасно понимаю. — Дарья, скажи, какие у вас отношения с Вилли? — вдруг спросила она. — В каком смысле? — Не пойми не правильно, я имею ввиду, не ругаетесь? — я нахмурилась, пытаясь осознать к чему она ведёт. — Просто Вилли достаточно эксцентричен, ты не подумай. Немного сложноват, но на самом деле он хороший. — А, вы об этом. Нет, всё хорошо, мы ладим. Спорим мы конечно часто, это основа наших отношений, но по нему видно, что он хороший. Спорим мы не со зла. — закончила я с улыбкой, а затем добавила. — Надеюсь… — Хах. Мы очень удивились, когда она нам сообщил эту новость, что ты будешь какое-то время на фабрике. Он тяжело воспринимает новых людей, а тут… но я искренне рада! Мы все! Не часто у нас гости. — то, с какой искренностью и теплотой она говорила, согревало душу не на шутку. — Как бы странно это не звучало, но я тоже. Я вообще не ожидала, что всё окажется таким радужным. И сама возможность видеть всё это собственными глазами создаёт такой трепет внутри. И его я тоже понимаю. Ну, что ему сложно воспринимать мало знакомых людей. — Прости, Даш, но мне не даёт покоя твоя история. Ваша… — тут же исправилась мама Чарли. — Твоя и твоей сестры. Прости меня за моё любопытство. Просто не представляю, какого это было.       Я не злилась на неё, сама была такой же. К тому же, мне безумно льстило, что абсолютно чужой человек так проникся мной и сочувствует мне. У Чарли потрясающая мама, самая настоящая, своим материнским теплом овевает даже меня. Хотелось говорить и рассказывать. — Всё в порядке, правда. Такая история… попробуй не задасться вопросами. Это жизнь, не сказка к сожалению, где в любом случае happy and. Здесь он может и не настать. — Как ты сама справилась? Шесть лет это же… у меня просто нет слов. Некоторые дети только разговаривать хорошо начинают в шесть лет, а на тебя свалилось воспитание новорождённой сестры. Неужели никого не было? — спросила мама Чарли. — Нет, не совсем. По соседству с нами жила одинокая бабушка, она помогала. Все её дети были далеко, поэтому пока я училась и ходила на тренировки, она сидела с Алисой. — А отец? Как можно было бросить двух маленьких дочерей? — она возмущалась совсем по матерински. От мысли, что моя мама, наверное, так же возмущалась, только ещё и страдала, защемило сердце. — Знаете, лучше бы его вообще не было. — от моих слов её лицо помрачнело, и мы стали двигаться ещё медленнее. — Алиса около месяца пролежала в больнице под наблюдениями врачей, так как родилась недоношенной, а отец исчез. Он не пускал к маме, чтобы увидеть её, даже на похороны не взял чтобы попрощаться. Запер дома. — Одну? — я кивнула головой — Как? Зачем? — Честно, я до сих пор не знаю. Были видимо причины, почему он не хотел, чтобы я её видела. Можно было бы сказать, что беспокоился о детской психике, хах, но это не про него. Он не сообщил ни знакомым, ни её друзьям, сам похоронил в Брэдфорде и всё. — В Брэдфорде? Получается вы переехали в Англию в её родной город? — Нет. В том-то и дело что нет. Мы переехали в Манчестер, а он зачем-то похоронил её здесь, но это даже хорошо. Её родной город, где прошло её счастливое детство. — Да уж… и он не появлялся? — спросила Миссис Бакет. — Почти пол года. Миссис Уитмор связалась с ним кое-как, пыталась вразумить, но он не приезжал, да и она знала, что я не хотела его видеть, но и её эксплуатировать тоже было не правильно. Он переводил лишь какие-то минимальные средства, на содержание Алисы и всё. — А ты? — осторожно спросила она, заглядывая в моё лицо со слезящимися глазами. — А я у него была на особом счету… Да и не хотела я от него ничего. Маленькая девочка, но всё прекрасно понимала. — Какой ужас, и когда он появился, что было? — Ничего особенного, просто всё с чем мне помогала наша соседка, делала я сама, Миссис Уитмор приходила тогда, когда его не было дома. И даже Алиса будто понимала, что лучше не доводить его, вообще не кричала, была просто идеальным тихим малышом.       От этих воспоминаний слёзы накапливались в глазах. Такие воспоминания, которые не проходят не оставив следов, обязательно вызовут чувство боли и сострадания. Мама Чарли сама вытирала дорожку слёз с щеки, и видя, как я сдерживаюсь и остановилась, обняла меня. Неожиданно, без предупреждения, просто обняла, похлопывая по плечу, заставила присесть на красный диванчик, стоящий у стены. Обняла совсем по матерински. Глупо, но в миг мне почудились объятия своей мамы. Любящие мамы видимо этим все одинаковы, их объятия так похожи. Одинаково грустно за тех, кто не понимает, как можно так любить мать, и наоборот как я, не понимать и не знать, как можно любить отца.       Эмоции взяли вверх, слёзы было не возможно держать, а эти лёгкие поглаживания по плечам, только заставляли сердце открываться ещё больше. Не было страха и отвращения от касаний, будто действительно обнимала она… мама. На женщин реакция была слабее чем на мужчин, но всё же была, но видимо не в этот раз. Я не рыдала, нет. Это были слёзы многолетней боли, которые возникают каждый раз от мимолётного воспоминания, а вперемешку с таким сочувствием, их было сложно сдержать, каким бы самообладанием ты не владела. — А ведь Алиса и вправду считала меня мамой… — проговорила я вытирая слёзы. — Было сложно ей объяснить, что на той самой фотографии два разных человека, и маму она никогда не увидит. — Вы невероятно сильные с Алисой. — проговорила Миссис Бакет, сидя рядом со мной тихо шмыгая носом. — Уверенна ваша мама была потрясающей. — Ох… очень. Так, наверное, думают многие родители про своих матерей. Хотя я знаю одну девочку, которая так не считает. — добавила я вспоминая про Шерил.       Шерил это как раз тот случай, когда про мать можно сказать, оторви и выбрось. Мы даже как-то говорили, что была бы прекрасная семья, если бы моя мама встретилась с её отцом. — Прости, за такой бестактный вопрос, но ваша мама не хотела уйти от него? — Хотела. Она и не ожидала, что забеременеет, не планировала от слова совсем, но так случилось. Всё стало более спокойно, и совсем на миг ей показалось, что он может измениться, но психи и тираны не меняются, да и по отношению ко мне ничего не менялось. Алису он просто чуть больше уважает… или любит, не знаю даже, как назвать. Сложная ситуация, на неё нельзя смотреть через одну призму. Она хотела уйти, более того, почти ушла. Мы должны были… не успели. — слеза снова скатилась вниз по щеке. — Это как паразит, плесень… занимает всё пространство, и влияет на тебя, давит и выбраться не так уж и просто, когда ты уже сломленная. — Прости ещё раз, я понимаю. — сказала Миссис Бакет сжав моё плечо. — Мама, наверное, много рассказывала о Англии. — перевела она тему, устремляя взгляд на стену, а я быстро закивала улыбнувшись. — Очень. Даже привозила меня сюда, правда, я совсем малышкой была, ничего не помню. Она много говорила о Бредфорде и Лидс. Именно в этот город они с семьёй переехали, когда она ещё сама маленькой была. — я усмехнулась и широко улыбнулась, вытирая слезу замечая пересечение. — Хах, знаете так странно… Мама уже уехала из Англии когда Мистер Вонка только начинал своё дело. Тогда её подруги отправляли ей посылки с разными вещами и в них также были разные сладости… У неё были любимые конфеты, от Мистера Вонки, самые простые шоколадные конфеты, но самые вкусные. До сих пор их помню. — А что за конфеты? — Такие полусферы, покрытые шоколадом, внутри тонкий слой нуги и солёная карамель. Они ещё были в золотой обвёртке и продавались в полупрозрачных коробочках с золотой и тёмно-фиолетовой лентой. Она их очень любила. Со временем они пропали, ну потому что таких обычных конфет было полным полно, а Мистер Вонка начал производить необычные сладости, а те самые почти перестали выпускаться. Когда мы переехали в Манчестер, мама искала их везде, даже в Бредфорд ездила. Шутила, что будет делать специальный заказ у мистера Вонки в его магазинчике. Когда я поступила в Брэдфорд, я тоже их искала. Хотела сходить к ней на могилку в-первые и принести их… — Подожди, впервые?! За столько лет ты ни разу не была? — ужаснулась мама Чарли. — Да… Страшно было жуть. В итоге нашла какой-то магазинчик на окраине города, приехала и купила их, последние забрала, и похоже, что я забрала вообще последние. — Хах, ну хоть попробовала? — я посмотрела в глаза женщине и замотала головой. — Нет… не стала, испугалась. Чего? Не знаю, просто отвезла их на могилку маме. Просидела на кладбище весь день. Меня нашли только уже ночью, моя соседка по комнате в общежитие и преподаватели. Лежала возле её могилки без сознания. — с щеки покатилась одинокая слеза. — С тех пор, я больше не ходила туда. Виню себя, но не могу. Отправляю людей чтобы ухаживали за могилкой, заказываю цветы и всё, сама не могу. — Если ты была только раз, Алиса получается вообще не была. — я кивнула подтверждая её слова. — Как же жизнь парой не справедлива… Спасибо, что поделилась и извини ещё раз. Миссис Бакет крепко обняла меня, а я в ответ. — А вам спасибо, что выслушали. — И то, что залезла под кожу? — улыбнулась она. — За то что выслушали. Я даже и не вспоминала про этот случай с конфетами, только сейчас. — Хотела бы их попробовать? — Наверное. — я пожала плечами. — Только я уверенна, что разревусь ручьём и устрою потоп. — мы вместе слегка засмеялись. — Фабрику очень сложновато затопить, долго придётся плакать. Даша, Называй меня просто Мэри. — вдруг перескочила с темы Миссис Бакет. — Не знаю, мне как-то неудобно. — Я не настаиваю, просто имей ввиду. — она тепло, а глаза ещё немного блестели от слёз. — Теперь пойдёмте смотреть ваши картины. Курс терапии пройден. — я встала и выпрямилась в спине, будто не хотела подохнуть минуту назад. — Точно! Я уже успела забыть. — сказала женщина с улыбкой и схватив меня под руку двинулась вместе со мной. — Надеюсь, это был достойный сеанс терапии. — Достойный. — улыбка сама полезла на губы.       На душе было тепло. Не смотря на боль в животе, на общую грусть, стало чуточку светлее. Маленькая шестилетняя девочка, сняла шторы с окна и не побоялась посмотреть на пробивающийся луч солнца, и даже глаз не обожгла.       Совсем скоро мы оказались у небольшой комнатки. Не большой, на первый взгляд, если честно. Она не была заперта, и когда Миссис Бакет открыла дверь, пропустила меня вперёд. Глаза сразу кинулись к большой картине. Она была тёмных оттенков, но яркая. Как это понять? Были использованы цвета с тёплым и тёмным под тоном. В ней не было постельных тонов, даже просветы светло-голубого неба были будто с тёмным подтоном. Множество мелких деталей за спинами людей, на заднем фоне и на одеяниях. Эта картина напомнила мне, атмосферу известного художника Леонардо Да Винчи «Тайная Вечеря», только деталей было в два раза больше. Эту картину можно было рассматривать часами, и всё равно замечать новые детали. — Понравилась? — послышалось тихое сзади. — Это потрясающе… — я проговорила, не отрывая взгляда от картины. — сколько вы её писали? — Три месяца. — Представляю сколько раз вы перетягивали холст. — Миссис Бакет легонько рассмеялась, обхватив себя руками. — Не спрашивай. Это было мучительно. Я писала её так долго, потому что забрасывала, но когда закончила ни капельки не пожалела. — Ну, это норма. Некоторые годами пишут свои картины. Что вы задумали изначально? — Изначально? Изначально это должна была быть просто большая картина с множеством деталей. Идеей было изобразить просто жизнь людей. Но, если ты присмотришься, то увидишь, что очень часто мелькает одно и тоже лицо. Так получилось, что я написала жизнь целого человека с рождения до его смерти, показывая, как жизнь других влияла на него, и наоборот.       Женщина указала на маленькое пятнышко справа картины. Это пятнышко было младенцем, который ещё несколько раз мелькал, и постепенно становился взрослее и больше. Чтобы понимать масштабы картины, она походила размером в половину экрана кинозала. — Знаете, для такого масштаба и задумки, вы справились даже слишком быстро. — проговорила я, рассматривая нарисованные танцы. Миссис Бакет наблюдала за мной, сохраняя непринуждённую улыбку. — А мне из всех моих картин, эта нравится меньше всего. — в удивлении я повернулась на неё, и вопрос читался на моём лице сам по себе. — Сейчас я нарисовала бы её по-другому. Сделала бы историю не такой мрачной, использовала бы, другие цвета. — Вы же рисовали реальную жизнь? — Миссис Бакет кивнула, посмотрев на меня на секунду. — Она идеальна. Реальная жизнь на то и реальна, что она вообще не идеальна. Бывают разные дни, сложные, ужасные, счастливые. Картина идеальна. Вы очень красиво описали повседневные дни, и особенные, такие дни, перед которыми не могут уснуть, как мы все друг на друга влияем, как случайности проходят мимо нас, и как меняют нам жизнь. Она идеальна, жизнь нет, а вот картина… потрясающая! И это уже целая история. — небольшая улыбка украсила мои губы, и я встала рядом с мамой Чарли. Она сама стояла теперь и долго рассматривала своё творение, а потом улыбнулась и сказала: — Есть что-то в твоих словах такое… — фраза осталась недоговорённой.       Помимо этой работы были и другие, просто они не так сильно привлекали внимание, как эта своими размерами. Было видно, что Миссис Бакет экспериментировала со стилями, красками и кистями. Она показала мне целый набор маленьких и средних работ, которые она рисовала уже по известным картинам. Просто срисовывала и пыталась повторить. По её словам так она училась, прежде чем начала творить своё. Пока мы находились в этой комнатке, я невольно задумалась, сколько ещё в мире талантов, которые не раскроются из-за собственной критики и критикой других? Ведь, это картина о жизни в полне могла бы стать мировым произведением, и за ней бы охотились коллекционеры всего мира.       

***

Вилли Вонка Дедушка Джордж уже второй раз подряд ставит мат в партии шахматы. Сначала побеждённым был я, что мне совершенно не нравилось, а теперь мой отец. — Шах и мат, старый дурак. — сказал дедушка Джордж моему отцу, но от него услышать это, словно услышать что-то ласковое. — Ты старше меня. — посмеиваясь, напомнил ему отец.       Я скучал по таким вечерам. С момента отъезда родных Чарли, мы с ним постоянно были в делах. С отцом почти не виделись по той же причине, дел было много, как у нас, так и у него, поэтому, вечер был особенно приятен. Скажи мне несколько лет назад, что я буду жить с абсолютно чужими мне людьми и считать их за своих близких, никогда бы не поверил. Когда уже пристрастился быть в семье, её начинает не хватать. Несмотря на то, что я ждал этого вечера, он всё равно отличался от того множества других, всё потому что была она, что стало причиной моего проигрыша в партию шахмат с дедушкой Джорджем. Смотрел на фигуры, а видел её лицо. Всё чаще и чаще я ловил себя на том, что думаю о ней. Дарья всплывала в моей голове в самые не подходящие моменты. Это не было чем-то не обычным, или романтическим, но всё же. Я всё чаще думал о её судьбе, пройденный ею путь слишком несправедлив и жесток. Это злило, и восхищало одновременно. Меня пугало, что мысль о создании сладости с её запахом, переходит в стадию навязчивых мыслей. Может я сошёл в ума? Или сходил? Я ловил себя на том, что слишком хорошо понимаю её эмоции, чувства, даже боль. Это не должно было переходить в такую крайность. По плану, она должна была существовать в течение двух месяцев на моей фабрике, а потом остаться только в качестве воспоминаний. Зачем мне нужно знать о её судьбе, о её жизни, о её делах и семье. Этот дурацкий спор, который сложно обозвать спором, но тем не менее, он состоялся. Мне слишком спокойно жилось? Возможно, я и не жаловался, но всё равно, как мальчишка сам же инициировал этот спор. Какими будут три моих желания, ведь в её успехе я очень уверен. Хотя… Кажется одно уже есть. Конечно! Я потребую… — Вилли? — вместе со скрипом двери, послышался и голос Миссис Бакет, что вырвал меня из мыслей. — Можно с тобой поговорить? — Шоколадник, давай сыграем. Надеру тебе зад ещё раз. — сказал дедушка Джордж, заметив, как я встаю. — Хм, дайте-ка подумать. — показательно задумавшись, улыбнулся. — Откажусь. Сегодня, я не в игривом настрое. — дедушка Джордж смерил меня осуждающим взглядом, когда я направился к двери. — К тому же свою дозу иронии я уже получил, спасибо. Мама Чарли медленно семенила в сторону шоколадной реки, поэтому я быстро догнал её. — Не говорите, что это что-то серьёзное. Я не в настроении для серьёзностей. — в конце я зашептал, женщина дёрнулась от моих слов сразу и уже на шёпоте улыбнулась, махнув рукой. — Вилли… Наверное, никогда не привыкну к твоей резкости, но надо признать, за время отъезда соскучилась по этому. — я одарил её широкой улыбкой. Слышать такое, словно самая сладкая конфета. — О чём разговор? — Ты знаешь, и серьёзно и нет. — я сразу нахмурился не желая сейчас в чём-то разбираться, но Миссис Бакет выставила руку. — Сначала дослушай. Это насчёт Даши. — Что с ней? Упала? Утонула? Засосало в трубу? Сломала что-то, или сломала что-то себе? — Дослушай! — прикусив язык и поджав губы, посмотрел куда-то вдаль ожидая объяснений от Миссис Бакет. — Помнишь, раньше у тебя были такие шоколадные конфеты с мягкой начинкой внутри. — Хм, а можно поконкретнее. — сказал я с прищуром. — Они были в таких золотых коробочках и в золотой обвёртке. Внутри была жидкая начинка с карамелью и нугой. Такие… гладкие полусферы. — пояснила она. — А-аа, помню конечно. — широкая улыбка ностальгии скрасила моё лицо. — Ну это было очень давно, а их рецепт помню до сих пор. Только, где здесь связь между ними и Дарьей? — Она есть. Это были любимые конфеты её мамы. Моя улыбка ушла, взгляд потупился куда-то на траву. Мне стало… грустно и больно? — Вилли? — позвала женщина. возвращая в реальность. — И что с ними? — Сможешь сделать их снова? Я тебя очень прошу. — Встретившись глазами с мамой Чарли, медленно вдохнул. — Сделать их не проблема, конечно, но откуда вы… Зачем?       Миссис Бакет пробежала глазами по цеху, присев на пенёк поведала мне историю, что только что услышала от Даши. Маленький фрагмент жизни доверху наполненный печалью и горем. Мама Чарли рассказала вкратце, но этого было достаточно, чтобы словить ещё большее меланхоличное настроение.

***

      В течении всего следующего дня у меня была работа, над которой я работал очень кропотливо. Сначала вспоминал рецепт, чтобы вкус тех самых конфет был именно таким, как в те времена. Потрёпанный старый блокнотик с детства, и почему-то пыльный, который давно не доставался наружу, заставлял улыбнутся. Я делал эти конфеты, и думал о ней. Перемешивал шоколад, думал о ней. Варил карамель, и тоже думал о ней. Перед моими глазами всплывала картина маленькой девочки, которая лежала без сознания на холодной сырой земле возле могилки своей матери. Почему-то я видел не восемнадцати летнюю взрослую девушку, которой была в тот момент Дарья, а именно её шестилетнюю версию. Девочка, которая потеряла мать в этом возрасте. Делал и чувствовал, как моё собственное сердце замирает. Как скулы дрожат, при сжатии челюстей.       Она меня удивляла. Мне кажется. что будь я на её месте, и потерял бы маму из-за рождения брата и сестры, то возненавидел бы этого ребёнка. Конечно, будучи взрослым, понимаешь, что это как-то странно, но будь я ребёнком, точно была бы такая реакция, а у неё нет. Воспитала свою сестру, как свою дочь, и продолжает заботится. Это невероятно наполненная и грустная история. Невольно я начал вспоминать свою маму. Хоть я и взрослый мужчина, но порой мне её очень не хватало и очень скучал по ней. У меня была возможность простится с ней по человечески, а не посетить её могилу через несколько лет, когда уже взрослый. Наверное, эти конфеты самые грустные, что я когда либо делал, хоть на первый взгляд они совсем обычные. Конфеты были помещены в такие же коробочки, что и тогда и перевязаны золотой лентой. Таких получилось две штуки.       Можно было идти и отдавать. Конечно, можно было передать через Миссис Бакет, но мне хотелось вручить этот маленький подарочек самому. Но перед тем как мне встретится с ней, нужно было встретится с отцом. Больница встретила меня стерильным запахом и вырви глазным белым цветом повсюду. Хорошо, что кабинет отца хоть чуть-чуть был иначе. Без стука залетев в кабинет, сразу плюхнулся на кушетку удобно расположившись. Старик, как всегда был склонен над бумагами. — Привет, пап! — отец медленно поднял на меня глаза, отложив в сторону листы вставая, чтобы обняться. — А если бы я был с пациентом? — У тебя же обед. Кстати, и почему ты в обед работаешь? — Много бумаг накопилось. — отец сел на кресло для пациентов смотря на меня. — Стоило оно того, чтобы уходить в эту больницу? — Прекращай Вилли. Без работы я бы зачах. — фыркнул отец. — О чём хотел поговорить? — О твоей гостье. — я сразу вскинул на него взгляд, снимая цилиндр, от чего мои перчатки хрустнули. — Пап, даже не знаю, что тут обсуждать… — Зачем ты пустил её к себе? — перед моими глазами сразу всплыли воспоминания о первом дне знакомства, первый приход на фабрику, как мы проводили ей экскурсию. — Она просто… просто взяла меня на слабо. — сопроводил свой ответ тяжёлым вздохом. — Что прости? На слабо? — Ну, можно и так сказать. — Вам что, пять лет? — Пап! — мотнув головой, подтянулся на кушетке сев по выше. — Зачем ты вообще завёл этот разговор. Если пустил, то… Значит в тот момент, так было нужно. К тому же, всё не плохо идёт. И, благодаря ей, между прочим, мы с Чарли сэкономили несколько миллионов фунтов. — Каким образом? … М-м, неважно. — отец мотнул головой так же как и я. — Я же не говорил, что имею что-то против. — А что это было? — Просто хотел услышать из твоих уст, как так получилось, а ты сразу начал её защищать. — мужчина сощурил свой взгляд на мне. — Ты привязался к ней? — спросил он. — Что?! Пхах, нет. — Ты привязался к ней. — уже утверждал отец, а не спрашивал. — Не… не неси чушь. — А чего тогда нервничаешь? — Я не нервничаю. — процедил я, сжав зубы. — Чего ты хочешь? — Будь осторожен, сын.       Я слегка загрузился, потому что ожидал, что отец продолжит давить, но тут так резко сказал такие слова. Смотрел на него не моргая, ожидая, что он объяснит. — Ты можешь утверждать, что не привязался, или что не привык к её присутствию, но мне со стороны виднее. — Прям уж таки и виднее? — Виднее. Чего стоят ваши переглядки за столом вчера. Эта девушка тебя зацепила. — Я спустил ноги с кушетки и сел так, положив ладони на колени. — Она интересный человек. Хороший человек. — на каждое моё слово старик кивал, а потом перебил меня. — И что-то там сэкономить помогла… — сразу одарил его усталым взглядом. — Не важно. Конечно, она зацепит. Я тоже много кого могу зацепить. — Вилли, не пересеки черту. А если пересечёшь, то будь готов понести ответственность за это. — Боже… — уронив лицо в ладони, проговорил приглушённо, — о чём ты, отец! Папа выровнялся в кресле и посмотрел прямо в мои глаза. — Это очень хрупкая девушка, с очень хрупкой и израненной душой. Не играйся с ней. — За кого ты меня принимаешь? И с чего ты вообще решил, что я… — Потому что вы оба тянетесь к друг другу. — он сказал это так резко, что я только сглотнул. — Я думаю, что ей уже непросто находится на фабрике. Такие люди долго привыкают к людям, к вещам, но если прикипают, то очень больно отпускают. Будто ты сам не знаешь. Думал ли ты о том, а комфортно ли ей вообще, и почему она согласилась на всё это, и как потом она будет уходить? — Я знаю почему она согласилась. — сказал я, смотря в пол, вспомнив услышанный мною её разговор по телефону с сестрой. — Я думаю, что комфортно. И… если она, и Бакеты будут по ней скучать, то не составит никакого труда, чтобы ей прийти в гости. В чём проблема? — Нет, ни в чём. Возможно, скорее всего, я слишком занудлив и слишком загрузил тебя. Просто, мне бы не хотелось, чтобы ты совершил какую-нибудь ошибку. Стандартные старые родительские переживания. Чтобы не сделал ей плохо, и чтобы потом тебе не ненавидели. — Я и не собирался. Наоборот, я ловлю себя на том, что хочу ей помочь. Даже тогда, когда кажется, что она и сама прекрасно справляется. Мне её… жаль? Да, жаль. — Только ли жалость? — спросил отец с легка наклонив голову, но я не ответил. — Просто, думай наперёд, Вилли. Эту девушку слишком жаль. Судьба к ней очень несправедлива. Сначала травма, попытка суицида, затем ещё несколько попаданий в больницу… — Что?! — мой вопрос вылетел глухо, от шока и неверия в то, что услышал, а папа не понимал что меня так удивило. — Ты сказал, попытка суицида? С чего ты взял? — Ну как же… в её медицинских картах имеется запись. Что она получила травму на тренировке… — я тут же перебил отца. — Это тоже написано в картах? — Нет. Она сказала… Что тебя так удивляет? Она получила травму на льду, затем долгое восстановление, комма, после случился приступ, и она попыталась покончить жизнь самоубийством. Перерезала вены на левой руке. Было потеряно много крови, что потом усложнило её восстановление. — Так стоп. — в моей голове был настоящий кисель. — Я точно знаю, что она не получала травму на льду. — Почему ты так уверен? И как тогда она её получила? — Потому что… можно сказать услышал от неё же. И похоже, что её отец в этом замешан. — старик не сводил с меня глаз, пытаясь осознать, а я не понимал момента с попыткой суицида. — Но, про порез на левой руке, она говорила, что случайно коньком распорола… Пару секунд мы просто смотрели друг на друга и у обоих крутились шестерёнки, пытаясь понять, что правда на самом деле. — Такое возможно. Даже конечности можно отсечь, но такого ровного пореза от конька никогда не будет, Вилли. — Ничего не понимаю. Зачем? И-и почему? — произнёс я, смотря на отца, но он уже смотрел куда-то вниз, думая о чём-то. — Зато, кажется я понимаю. Она была молодой, маленькой девочкой, которая должна была выиграть олимпиаду, а потом попала в больницу в состоянии из которого не выходят живыми. И если твои слова, про то что, её отец к этому приложил руку правда, то… — отец запнулся вздохнув. — Все вопросы отпадают. Не верится. — Насколько сильная была травма? — с моих уст слетел вопрос. — Знаю, что позвоночник. — Не только позвоночник. Многочисленные гематомы, сотрясение, внутреннее кровоизлияние, сильные ушибы мягких тканей. — Разве такое возможно при падении? — отец медленно помотал головой. — Смотря как, но сейчас из-за твоих слов, становится понятно, что действительно травма нанесённая умышленно, нежели случайная. — Получается, не сказала правду ни тебе, ни мне… — А зачем? Мы не можем знать её мотивы и понять, что именно она чувствует.       Из больницы я вышел на ватных ногах. Даже не помню как оказался на фабрике. в кабинете, смотрящий на коробки конфет. В голове не укладывалось, что эта сильная духом девушка, однажды сама пожелала свести счёты из жизни. Перед глазами постоянно маячила её рука, всякий раз когда её запястье попадало в моё поле зрения. Она и так была загадкой, но теперь ещё больше. Её мотивы вроде были ясны, а вроде и хотелось понять их глубже. Её саму, но тут же всплывали предостережения отца, и теперь они мне не казались глупыми отцовскими переживаниями. Кажется я понимал, что хотел донести отец.       Вески начинали болеть. Мне хотелось, хотелось её обнять, и наверное сказать, что дальше всё будет хорошо, но кто я такой чтобы такое обещать той, кто сама залатала все свои глубокие раны? Как, каким образом, это другой вопрос, главное что смогла, и продолжает идти дальше…

***

      Насколько мне было известно, Дарья должна была находится на фабрике в это время. Последние два дня, они с Чарли активно работают над проектом для музыкального фестиваля, поэтому, вполне очевидно, что она находилась в учебной. Я хотел передать ей этот маленький презент, но чувствовал, что хотел не только передать. Наверное, поговорить. Только о чём? Что я ей скажу? «Здравствуй, Дарья! Я узнал о твоей лжи по поводу твоего шрама, ай-яй-яй. Не надо так больше.» — и пригрожу пальцем. Идиот! Уверен, точно сказал бы нечто подобное, не подумай я об этом сейчас пока иду. Будет лучшим молчать. Да, просто передать и ничего не говорить. Кто я для неё такой, чтобы лезть под кожу, и кто она мне? Совершенно чужие люди, которые были вынуждены познакомиться при достаточно глупых обстоятельствах, и провести некоторое время под одной крышей из-за уже собственной глупости.       По фабрике давно двигался механически, даже не думая куда иду. Ноги сами меня несли. Так, подходя к шоколадному цеху, от мыслей о Дарье, о её жизни, и что мне сказать, отвлекла навязчивая весёленькая мелодия. Умпа-лумпы снова веселились во время работы. Выйдя уже в сам цех, мне начали долетать отрывки слов, теперь чётко, и их танец.

Oompa-Loompa, Dar-ya-dee,

Always curious as can be!

Tell her «don’t, ” she’ll still explore,

Wants to see behind each door!

      Услышав её имя, только тогда заметил, что снизу, недалеко от реки, стоит она — Дарья. Ошарашенные глаза, и в состояние полного шока, наблюдает за умпа-лумпами. Значит, они решили спеть песенку о ней, как забавно… На моём лице тут же натянулась улыбка. Мотив был похож на частушки, что было очень ироничным, ведь Мисс Брук из России. У этих маленьких любителей сладкого уши были везде, даже стало интересно, к каким выводам они пришли о её персоне. Почему не было песенки раньше, а самая главное, её реакция. Уперевшись об трость и перила, на которых стоял, чувствовал большое предвкушение. Девушка находилась в замешательстве где-то около двух минут, тем временем по ощущениям прошла половина песни.

Darya’s eyes are big and bright,

Peeking left and peeking right.

Chocolate rivers, gears that hum,

She’ll be looking when you come!

If she argues, better know,

She won’t let the matter go.

Stormy voice and steady stand,

But her heart is soft, not grand.

Oompa-Loompa, Dar-ya-dee,

Strong and stubborn, yes indeed!

Say «be quiet, ” she won’t stop,

Words keep flowing, drop by drop!

      Но, к моему удивлению, она не злилась. По крайней мере явной злости и недовольства я не видел. Привык к тому, что их сатирические песенки в основном людям не нравятся и к ним нужно привыкнуть. Дедушка Джордж до сих пор не привык, что они бывают поют о нём, а ей… Как будто нравилось. Маленькие человечки окружили её и танцевали вокруг неё, несколько из умпа-лумпов даже изобразили её, встав друг на друга, и она смеялась.

Behind laughter, strong disguise,

Shines a warmth you can’t surmise.

Willy Wonka sees it clear,

Magic’s brighter when she’s near!

Oompa-Loompa, Dar-ya-dee,

She’s as special as can be!

In the factory, side by side,

That’s where wonder will reside!

К тому времени, как песенка кончилась, я успел спустится вниз. Мисс Брук сама ко мне подошла, возбуждённая и шокированная до сих пор. — Почему? Почему вы не рассказали об этой их особенности раньше?! — проговорила она, смотря на удаляющихся умпа-лумпов, которые вновь приступили к своей работе будто ничего не было. — Ладно вы, но и Чарли тоже. Никто из вас об этом не рассказал! Сдержать улыбку было сложно. Искренние и не поддельные эмоции на её лице вызывали радость. — Да, я совершенно забыл упомянуть об этой их потрясающей особенности. Умпа-лумпы — народ чудной и весёлый. Поверьте, сатирические песни — это мелочь, по сравнению с тем, что ещё они могут учудить. — дополнив свои слова, лёгким смешком, посмотрел в сторону умпа-лумпов. — Вас это не обидело? — Что? Песня? Нет, она вышла довольно-таки… доброй? С чего бы мне обижаться на её слова. У неё в руках были листы с эскизами, и пока она формулировала мысль, смотрела на них, будто смущалась. — Кому как повезёт. — тут же сказал я. — Например, дедушку Чарли, их песни раздражают. За столько лет не привык. — Какого из? — Ох, старика Джорджа. — Мисс Брук отвела голову в сторону и засмеялась, обнажив верхний ряд зубов. — Почему меня этот факт не удивил. И как часто они поют о нём и о других? — поинтересовалась она. — Стабильно два, три раза в пол года они проходятся по скверному характеру старика. И примерно также о других обитателей фабрики, когда те что-нибудь учудят. — А о вас тоже поют? — последовал ещё один вопрос, и мы встретились взглядами. Несколько секунд хранилось молчание. — Песни обо мне, одни из моих самых любимых. На самом деле, они и над собой очень любят подшутить. — Скажите, а вот строки об, «Что ей скажешь: «Не ходи» — Она бродит до зари!» — это они о чём? Девушка похлопала ресницами, а затем как-то подозрительно быстро ответила. — Не знаю. — Мои глаза проскользили вниз к её рукам, что держали эскизы, и решил сменить тему. — Это эскизы по вашему проекту с Чарли? Можно взглянуть? Моя рука уже потянулась к листам, но Мисс Брук повернулась, так и не дав мне возможность хотя бы одним глазком посмотреть. — Нет, извините, но нельзя. — Я уставился на неё в недоумении. — Чарли попросил, категорически вам Ничего не показывать. У него в планах, затащить вас на этот фестиваль, чтобы вы всё увидели в живую, так как большая часть того, что будет воссоздано, чисто его идеи. … Только, я вам этого не говорила. — Хм, а что именно? — сказал я, не скрывая своего веселья. — О планах Чарли затащить вас на фестиваль. Мистер Вонка, я пойду. Мне скоро на тренировку. — Вообще-то, — начал я, не дав ей уйти, и стал шарить по внутреннему карману фрака — у меня кое что есть для вас. Собственно, поэтому я вас и искал.       Конечно, Мисс Брук остановилась, тщательно следя за моими движениями, и когда я достал две квадратных коробочки с конфетами, она застыла. Хмурое выражение лица, приоткрытые губы, и глаза, которые перестали моргать и неотрывно смотрели на конфеты. Не то что бы я ожидал, что она бросится мне на шею, но я рассчитывал на радость после этой хмурости, но она затянулась. Девушка, казалось, и дышать перестала. Радость от нашего разговора выше, покинула нас, и всю фабрику в целом. Наконец, она ожила и протянула дрожащую руку, взяв эти две коробочки. В этот момент я заметил, как её глаза наполнились слезами, а через пару мгновений, она их уже не смогла сдержать и тихо всхлипывала, шмыгая носом.       Я не знал, что делать. Как себя повести, и от того сжал ладони в кулаки, от чего скрип моих перчаток, показался слишком громким. Мне казалось, что она из тех, кто очень в редких моментах покажет свои слёзы, но сейчас… Мимо проходящие умпа-лумпы останавливались и смотрели на меня с осуждением, думая, что это я как-то довёл девушку. Технически может и я, но не совсем. Кажется теперь у них есть новый повод для новой песенки. — Мисс Брук? — начал я аккуратно. — Всё… В порядке? — в этот момент мне захотелось развернутся и уйти, потому что и так видно, что не в порядке. Какой глупый вопрос.       Сделав пару, почти судорожных вдоха, она будто собралась с силами, утёрла дорожки от слёз и посмотрела на меня, своими заплаканными глазами. Её карий цвет, показался мне ещё темнее, чем есть на самом деле. — Миссис Бакет вас попросила, да? — ничего не сказав, просто медленно кивнул. — Спасибо вам! Вам обоим. — Миссис Бакет говорила, что когда-то вы искали их. — зачем-то уточнил я, но похоже что не зря. — Да. Это… — Мисс Брук запнулась. От нахлынувших эмоций, усмехнулась сквозь слёзы. — Вы даже представить себе не можете, что вы сделали для меня. Насколько эти конфеты для меня особенные.       Было чертовски приятно, и чертовски грустно от её реакции. Я слабо улыбнулся, качнув головой, а в следующий миг застыл, чуть не выронив трость. Слабые, почти робкие, дрожащие объятия. Мисс Брук потянулась ко мне с объятиями прошептав очередные слова благодарности. Первые секунды я стоял как истукан, но после легонько приобнял. Лишь бы не сделать не комфортную ситуацию. — выпьете со мной чаю? — шмыгнула носом, сказала девушка. — Вы же собирались уходить, кажется?       Нет, я не был против, даже наоборот, но было не совсем приятно, если это приглашение из чувства долга. Мне хотелось, чтобы Мисс Брук чётко понимала, что она мне ничего не должна за этот маленький поступок. Для меня он ничего не стоил, и был сделан от чистого сердца. — Думаю, не будет ничего страшного, если нарушу немного режим. Может прозвучит глупо, но я боюсь их пробовать. Было бы приятно разделить этот момент именно с вами. Если хотите… — А я хотел.

***

      Мне всё не давала покоя та самая строчка с песни. «Что ей скажешь: «Не ходи» — Она бродит до зари!». Моё чутьё подсказывало мне, что это не просто бессмысленная строчка для рифмы. Единственный и самый простой способ узнать, это спросить у самих авторов. После нашего маленького чаепития, сразу двинулся обратно в шоколадный цех. Моё чутьё меня не подвело.       Оказалось, что умпа-лумпы уже не раз замечают, как девушка бродит по ночам по фабрике. Не каждый день, но бывает. Да и бродит по фабрике это мягко сказано. По словам моих работников, она выходит на улицу и возвращается через несколько долгих минут. В чём была причина и для чего было не ясно, но невольно я начал паниковать. Не то что бы я подозревал её в чём-то, но… Я очень разочаруюсь, если мои ужасные догадки окажутся правдой.       В вечернее время, когда Чарли и Мисс Брук занимались обучением в учебной комнате, или как сейчас проектом, уже стало традицией, что в какой-то момент в их рабочую атмосферу вырываюсь я во всей красе, но сегодня была ещё одна причина. Мне не хотелось думать, что Дарья хранит в себе какие-то не чистые помыслы. На основании той информации, что выдали мне умпа-лумпы, захотелось какое-то время провести возле неё. Рассматривать, следить за её словами и действиями. Ничего такого подозрительного моё внутреннее чутьё не выдавали больше, даже наоборот. Чем дольше я сидел с ними, тем больше внутренний голос убеждал меня, что она не может быть воровкой, или кем-то в этом роде, а причин для ночной вылазки может быть уйма. В любом случае с этим нужно разобраться, а пока буду делать вид, что ничего не обычного не происходит. — Мистер Вонка… — окликнув меня, она поддалась вперёд на локтях. — Вы так пронзительно смотрите, что становится не по себе.       А ведь у меня был план вести себя как обычно. В моей голове уже появилась сто тридцать семь фраз, что ей сказать, но меня спас мой наследник, сам того не зная. — Даш, тебе тут какое-то письмо пришло на почту. — сказал Чарли вслух не отрывая взгляда от экрана компьютера. Он сидел за её компьютером, что-то делая в нём. Вроде, делал электронный чертёж. — Посмотри, пожалуйста, что там. — бросила Мисс Брук и снова перевела на меня взгляд, но и здесь меня уберёг снова Чарли. — Это… С Оксфорда…       В учебной сразу повисла, почти гнетущая тишина, а Мисс Брук так вообще застыла. Медленно подплыла к Чарли и взглянув на экран, тяжело вздохнула. — Ответ пришёл. — ещё слышно проговорила она. Я тоже подошёл ближе, всем стало интересно, прошла ли Дарья отбор, но она всё боялась посмотреть. — Я сейчас сам посмотрю. — уже пригрозил я. — А-аа… Не могу, Чарли, давай ты. Посмотри ты. Иначе мы тут до ночи просидим. — пару минут томительной ожидания, пока глаза наследника бегали по строкам письма. — Ты прошла… — Что? — вылетело глухое из её уст, и только сейчас я заметил, что она сидит рядом на кресле, спрятав лицо в ладони. Мило. — Ты прошла! Даша ты прошла отбор. Тебя приняли! — Чарли подскочил и откатился на кресле в сторону, чтобы дать возможность уже ей подъехать и посмотреть самой. Мисс Брук, наверное, семь раз перечитывала письмо раз за разом. И снова слёзы, только в этот по причине радости. — Мы уверены, — она начала читать одно из предложений в слух, — что Ваши уникальные таланты смогут раскрыться в нашей академической среде и внесут вклад в продолжение традиций превосходства университета. — затем писк восторга, и она подскажите на месте. — С ума сойти! У меня получилось!       Я был искренне рад за неё. Не смотря на то, что внутри меня сейчас сидел червь сомнения, он всё равно ушёл на второй, смотря на то, как девушку швыряет по учебной в большой радости. Я не успел опомнится, как снова почувствовал объятия, только в этот раз сильные и почти удушающие. Не успев обнять в ответ, Мисс Брук отдёрнулась от меня в лёгком замешательстве. — Что ж… — начал я, разбавляя обстановку. — Я и не сомневался. Поздравляю. — широко улыбнувшись ей, встретился с её горящим взглядом, в который было безумно приятно смотреть, когда он наполнен таким счастьем и радостью. — А что значит без ограничения по времени? — спросил Чарли, после того как тоже поздравил. — Это значит, что я могу закончить учебный год и выпустился вместе со всеми, а могу и в любой удобный для меня момент. После рождества, или хоть сейчас, но наверное после нового года. — Значит, ты не будешь выпускаться вместе со всеми? — поинтересовался Чарли. — Не вижу в этом смысла. Будет логичнее уехать после рождества. — Мисс Брук… — встав с кресла я сделал шаг в её сторону. — Вы должны мне три желания. Долгие секунду наши глаза сверлили друг друга, и медленно на её губах появлялась сладкая, почти греховная улыбка, прямо завораживающая. — С нетерпением жду ваших желаний…