Глава 10. О раскрытых тайнах, благотворительности и клетке

– А это точно? – поинтересовался Минхо. – Прям точно-точно? – Если бы у меня была совесть, я бы ею поклялся, – съязвил Ёсан. – Вы чего вообще притащились? Если что-то задумали, я вас мигом заставлю пожалеть о том, что вы вообще оказались в этих краях! – Я говорил, что не надо сюда идти! – довольно воскликнул Джисон, растягивая губы в улыбке до ушей, но тут же досадливо вздохнул: – Только зря время потеряли! – Вы уверены, что он был проклят? – уточнил ведьмак, все еще хмуро глядя на гостей. – Уверены, – с вызовом подтвердил Минхо. – Юнхо сам сказал. Внезапно ведьмак, будто озаренный догадкой, расплылся в улыбке. Ощущение опасности и леденящего страха тут же пропало, и Джисон с Минхо смогли незаметно спокойно выдохнуть. – О, все понятно, – ведьмак фыркнул и махнул рукой. – Поцелуй истинной любви, классика жанра, да? Вам вообще-то невероятно повезло. Джисон замер, улыбка медленно сползла с лица. О чем говорил Ёсан, он не имел ни малейшего понятия, но то, как он это сказал, совершенно ему не понравилось. Ведьмак снова вернулся к своему опьянено-распущенному состоянию и непринужденно сел прямо на стол, начав болтать в воздухе босой ногой, будто всего пару минут назад вовсе не собирался наслать на парней какое-нибудь особо злостное проклятье. Рыцарь перевел взгляд на Минхо в надежде, что тот сможет ему объяснить, что имел в виду Ёсан. Колдун стоял ни жив ни мертв. Кровь отхлынула от его лица, обычно белая кожа стала просто-таки смертельно бледной. Кажется, Минхо даже задержал дыхание. Комкая во взмокших ладонях полы рубашки, он такими глазами смотрел на ведьмака, будто пытался передать ему что-то телепатически. Ёсан откровенно забавлялся, снова достав мундштук и закурив. – Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? – нарочито вежливо откашлялся Джисон, выводя Минхо из его транса. – Нет! – чересчур громко воскликнул тот и просто физически почувствовал, как щеки заливает пунцовый румянец. Ёсан хмыкнул, стряхивая пепел в рядом стоящую тарелку с недоеденным обедом, и пробормотал что-то похожее на «Как дети малые». – Хорошо, раз уж все здоровы, давай поторопимся, – пожал плечами Джисон, – нам еще принцессу спасать, да к тому же еще нужно придумать, как расправиться с этим бессмертным принцем. – Ладно, – звучно хлопнул ведьмак по столешнице, – если выполните мое поручение на совесть, то, так уж и быть, я вам помогу. – В чем подвох? – подозрительно прищурился Минхо. – В том, что его нет, – хмыкнул Ёсан. – Можете считать, что вы мне просто понравились, и я не хочу, чтобы ваши приключения закончились в желудке дракона. – Ты ведь не занимаешься благотворительностью, – припомнил рыцарь, улыбнувшись. – Ну, раз с проклятьем не задалось, поиграем по другим правилам. К тому же сами вы не додумаетесь, как обхитрить принца. Минхо неприязненно зашипел на нелестный отзыв о его умственных способностях, на что Ёсан только закатил глаза и спрыгнул со стола. – Итак, мне нужно, чтобы вы построили в моем саду настоящий домик для фей. – Чего?! – ошарашено выдохнул Минхо. – На кой тебе дом для фей и каким образом мы будем его делать? – На кой – не твое дело, – буркнул ведьмак, но тут же смягчился: – Эти стервы просто не хотят жить тут, потому что им негде спать. Мол, полянка-то чудесная, но без крыши над головой им, видите ли, некомфортно. А их пыльца – основная составляющая моего волшебного стимулятора. Ёсан вернулся в свою эйфорию, затянувшись странной сигаретой и выпустив облачко дыма, который тут же ожил и разлетелся по комнате сизыми бабочками, растаявшими за окном от дуновения ветра. *** То, как они исполняли прихоть ведьмака – отдельная история, полная ругани, перебранок, непечатных выражений и бесконечных пинков, которыми Минхо не скупясь одарял рыцаря. В конце концов, Ёсан худо-бедно одобрил то, что у них получилось, хотя и нервно цыкнул, когда при ближайшем осмотре у домика отвалилась крыша. Когда кусок дерева вновь вернули на место, домик оказался совсем не плохим, а очень даже милым многоярусным общежитием для крошечного волшебного народца. Провожал их ведьмак с рассветом. Минхо сонно тер слипающиеся после сна глаза, а Джисон внимательно выслушивал наставления Ёсана, стараясь не пропустить ни одной детали. – Вот вам зелье, – ведьмак вручил ему напоследок крошечный пузырек с золотистой жидкостью. – Это очень крепкий, концентрированный сонный напиток. Убить принца вы не сможете, но усыпить его – запросто. Правда, нужно исхитриться напоить его этим, но в этом уж я вам не помощник. А вот с Ночным ужасом нужно будет определенно сразиться. Ходили слухи, что он боится железа и цепей – прежний хозяин держал его в кандалах в клетке с острыми шипами. Хотя это и не стопроцентная информация. Ведьмак откашлялся и вдруг совершенно неожиданно тепло улыбнулся. Джисон настороженно прищурился. – Чего? – Передавайте ему привет, – сказал Ёсан. – И не скупитесь на подзатыльники: настучите по его симпатичной башке так, чтоб искры из глаз летели. Ему полезно! Проследив за тем, как силуэты уверенно шагающего рыцаря и сонно плетущегося за ним колдуна исчезнут в лесу, залитом светом восходящего солнца, ведьмак с удовольствием потянулся, хрустнув затекшей шеей, и достал мундштук. – Надеюсь, вас там не поджарят на гриле. С капитаном шутки плохи. Не зря уж он у нас весь такой из себя Драконий принц. Сварливая птичка на двери на мгновение ожила, чтобы посмотреть на Ёсана, как на сумасшедшего, который разговаривает сам с собой, но подавилась собственными язвительными словами после предупреждающего «Шею сверну» и снова стала дверным молоточком. Ведьмак довольно хмыкнул и отправился досматривать прерванный сон. *** Они шли целый день по широкому тракту, никуда не сворачивая. Дорога была ровная и почти не разбитая: то ли от того, что кто-то следил за ее состоянием, то ли от того, что сюда редко заезжали чужаки. Рыцарь и колдун негласно склонялись к последнему варианту. Эти леса не были похожи ни на Беспутный, ни на любой другой зачарованный лес, где им приходилось побывать за все путешествие. Это был самый обычный лес из всех самых наиобычнейших лесов, которые только можно представить. По деревьям резво скакали белки, умело и легко перепрыгивая с ветки на ветку, в кустах малинника щебетали птицы, перекрикивая друг друга, хвастаясь перед путниками своей песней, издалека на многие мили вокруг раздавался размеренный отсчет кукушки. Вся эта лесная идиллия заставляла невольно расслабиться, теряя бдительность, поэтому колдун и рыцарь молчали, каждый думая о своем. Джисон все никак не мог выбросить из головы то, как ведьмак ехидно ухмылялся и говорил что-то о поцелуе истинной любви. Минхо все вопросы на этот счет упорно игнорировал или шипел, словно дикий кот, что, мол, его, Джисона, это совсем не должно касаться, а «если уж и спасся чудом от проклятья – так будь благодарен и не задавай лишних вопросов». Джисон был благодарен и тщетных попыток разузнать что-то о загадочном исцелении больше не предпринимал, просто размышляя об этом. Минхо же ломал голову, каким образом бы им умудриться напоить Драконьего принца ведьмовским варевом. Мысли о том, что будет, если они исхитрятся спасти принцессу, Минхо пытался затолкать подальше в глубины сознания, чтобы не расстраиваться заранее. Джисон об этом вообще предпочитал не вспоминать, по своему обыкновению решив, что все разрешится само собой. Так, погруженные каждый в свои мысли, они прошагали по тракту до самого вечера. Когда начало смеркаться, в траве застрекотали светлячки, мигая одинокими фонарями то там, то тут, а в самой чаще леса тревожно заухали совы. – Джисон, нам стоит устроить привал, – подал голос Минхо, немного хрипя от длительного молчания. – Да ладно тебе, – беспечно отмахнулся Джисон. – Посмотри на этот лес: он абсолютно не зачарованный, и уж точно тут на нас не нападет никакая нечисть, особенно если мы не будем сворачивать с тракта! Тем более что до Мертвых скал рукой подать. Если поторопимся, то к утру точно будем на месте. Рыцарь воодушевленно приосанился и сжал руку на рукояти меча, показывая тем самым твердую решимость и намерение идти дальше. Минхо только обреченно вздохнул: он, в конце концов, пытался, никто не скажет, что не пытался. – Ох, как же я люблю такие леса, где не живут ведьмы, Пивные феи, русалки, эльфы, мары и остальная нечисть! – воскликнул Джисон, с хрустом потянувшись. – Просто рай для туриста! Иди себе ночью, ничего не бойся! Сумерки сгущались. Теперь путники с трудом могли разглядеть дорогу перед собой на расстоянии больше трех шагов. Джисон все так же самозабвенно расхваливал лес, в то время как интуиция Минхо просто вопила о том, что они вот-вот снова вляпаются в неприятности. И, словно в подтверждение его опасений, вдоль тракта, за кустами отчетливо послышались звуки ломающихся сухих веток и шелест листьев, будто кто-то шел за ними по пятам. Дыхание Минхо сбилось от волнения, но он изо всех сил пытался не выдавать того, что заметил преследователя. – Джисон, держи меч наготове, – прошептал он едва уловимо, – кажется, мы снова угодили в какое-то дерьмо. Рыцарь моментально бросил свои вдохновленные речи и тоже прислушался. В самом деле, кто-то очень нагло и совсем по-хозяйски пробирался за ними через малинник. Джисон украдкой обернулся, но не заметил ничего подозрительного: ни тени, ни силуэта. Они уже едва не сорвались на бег, пытаясь ускользнуть от невидимого преследователя. – Вот и нахваливай потом чужие леса, – нервно пробормотал он, с силой сжимая рукоять меча. Незримый спутник не отставал. Чем больше они прибавляли шаг, тем быстрее следовал за ними и он, создавая все больше шума вокруг себя. Джисон судорожно соображал. В принципе, он мог вызвать незнакомца на честный бой и попытаться сразить врага. С другой стороны, он не имел ни малейшего понятия, на что способен противник и вообще сможет ли он драться. Если они, например, ненароком наткнулись на тролля , то дела их очень и очень плохи. Стать вместе с Минхо парным блюдом на ужине троллей – самый последний вариант исхода событий, который Джисон предпочел бы для этого похода. Все случилось внезапно и слишком быстро для того, чтобы кто-то понял хотя бы что-нибудь. Минхо едва запнулся о камень, подло выступающий на самой середине дороги, и Джисон, резко затормозив, поймал юного колдуна в свои объятья, не дав тому упасть. Минхо зарделся и мигом вырвался из сильных и надежных рук, о чем тут же пожалел, когда путь им преградил высокий человек, чья фигура невольно внушала страх. Что ж, хотя бы не тролли. Минхо все-таки предпочел бы остаться в объятьях Джисона, в которых чувствовал себя куда увереннее и защищеннее, но деваться уже было некуда. Рыцарь, собрав в кулак всю отвагу, отстранил Минхо, спрятав его себе за спину, и напрягся всем телом, готовый обнажить меч в любую секунду. Тот самый преследователь непоколебимо стоял прямо посреди тракта, всем своим видом показывая, что дальше никто не пройдет. – Пропусти нас, добрый человек, – нервно сглотнув, примирительно проговорил Джисон, – мы идем с миром и не причиним тебе зла! Лица незнакомца не было видно из-за густой темноты, которая уже успела прочно опутать лес, клочьями цепляясь за корявые ветви деревьев, но Джисон явно услышал надменный смешок, который не нуждался в лишнем пояснении: и так уже было ясно, что дипломатические способности рыцарю не передались по наследству. Вообще. Абсолютно. Никак. Человек, скрывающийся под меховой накидкой, сорвался с места без предупреждений, и в тот же миг Джисон вынул меч из ножен и встал в оборонительную позицию. Зайдя со спины, нападающий схватил Джисона за шею и сдавил ему горло, лишая кислорода. Хан до глубины души оскорбился тем, что его, хоть еще и не прославленного, но хорошо подготовленного рыцаря, намеревались побороть таким дешевым приемом. Со всей силы наступив противнику на ногу и ударив под коленную чашечку, Джисон мастерски вывернулся и без промедления нанес рубящий удар мечом, но только едва царапнул негодяя по плечу. Незнакомец, вовремя поднырнувший под руку рыцаря, чудом спас свою руку. Минхо смотрел во все глаза, не в силах отвести взгляд от истинного воина, которым явился ему Хан. Он еще никогда не видел его таким, и даже предполагать не мог, что вечно прикидывающийся идиотом Джисон может быть собранным, серьезным и полностью охваченным битвой. Залюбовавшись своим блистательным рыцарем, прекрасным в сражении, Минхо даже не обратил внимания на то, что сзади к нему подкрались двое, с ухмылками помахивая веревками. Когда веревка сдавила сзади его шею, Минхо в который раз пожалел о том, что его магия все еще не проснулась, и почти на автомате вскрикнул, зовя Джисона. Рыцарь, взбешенный тем, что кто-то посмел тронуть его личного недоволшебника, взревел от гнева, который ярко-красной пеленой застелил его глаза. Словно сквозь багряную рябь он видел, как Минхо вымученно падает на колени, судорожно хватая ртом воздух, а на краю сознания мозг сам собой заметил, как сбоку к нему подлетел его противник, которого он бросил, рванув на помощь к Минхо, и размахнулся своей огромной рукой, в которой было зажато что-то очень похожее на нехилую дубину. Резкая боль в затылке перекрыла все на свете, но угасающее сознание Джисона еще успело запомнить, как он по инерции еще бежал спасать колдуна, крича от ужаса, что того могли задушить. Очнулся Джисон уже далеко от тракта, в глухом лесу. Если точнее, то в очень тесной и неудобной клетке, под боком с испуганным Минхо, которого потряхивала нервная дрожь. На шее колдуна россыпью расцвели живописные синяки от грубой удавки. Голова рыцаря жутко раскалывалась, сзади можно было нащупать огромную шишку, волосы были еще мокрые от свежей крови. Руки сковали тяжелыми металлическими кандалами с короткой цепочкой, соединяющей оковы. У них забрали еду, кошель с монетами, принадлежавший рыцарю, и, конечно, все оружие. Умудрились даже отобрать миниатюрный ножичек, которым Минхо обычно срезал травы и шинковал коренья. Как они нащупали это крохотное лезвие в его сапоге, было непонятно. Зато было ясно, как день, что просто так выбраться они отсюда не смогут ни за какие коврижки. Джисон со всей нежностью провел по шее Минхо, будто желая стереть легким касанием кровоподтеки и синяки от удавки. Поодаль от пленников весело потрескивал костер, слышались взрывы хохота людей, хвастливые байки и лязг металла о металл – кто-то точил ножи. Незнакомец, который так некстати появился на их пути, угадывался с легкостью благодаря своей внушительной фигуре. Теперь в свете костра его можно было рассмотреть получше. Это был мужчина средних лет с развитой мускулатурой, сияющей улыбкой и невероятно странной прической, словно у религиозных фанатиков, но его волосы были куда длинней и черной шапкой слегка прикрывали уши. Мужчина был облачен в накидку из волчьей шкуры, а на глазу у него красовалась черная повязка. – Разбойники, – прошептал Джисон, судорожно соображая, что делать. Унывать он не собирался точно. Низкая и маленькая клетка, в которой они были заперты, была сделана из сосновых кольев, накрепко связанных друг с другом бечевкой. Рыцарь попытался выбить ногами хотя бы один колышек, но потерпел неудачу. Он пробовал развязать или перетереть бечевку, но и тут не особо преуспел, только обломал ногти и стер пальцы в кровь. – Бесполезно, – обреченно помотал головой Минхо, который сидел прямо на земле, притянув колени к груди и обнимая их обеими руками. – Я уже все перепробовал. – И что? – искренне изумился рыцарь. – Теперь надо распускать сопли по решеткам и заранее выбирать позу, в которой тебя положат в могилу? Ну уж нет, дудки! Я так просто сдаваться не собираюсь! – Но… – Никаких «но»! – яростно, но негромко перебил колдуна Джисон. – Ты думал, что все будет как раз плюнуть? Что мы идем на курорт? На увеселительную прогулку? – Хан демонстративно фыркнул. – Да, сейчас прям! А что, думаешь, у Драконьего принца этого будет все так просто? Он встретит нас с распростертыми объятьями, пригласит отужинать и предложит гостевую комнату, после чего милостиво отдаст принцессу, а сам спрыгнет со скалы? Не смей сдаваться, когда мы настолько близки к цели. Глаза колдуна пораженно расширились, а сердце как будто пропустило удар. Казалось, он вдохновился речью рыцаря и даже перестал грустно вздыхать, и вместо этого присоединился к Джисону в его поисках хоть какого-нибудь лаза. Подвыпившие и сытые разбойники горланили песни и недружно хохотали. Вдруг в тишине раздался громкий голос. – А что с этими будем делать? Разбойник, который только что закончил обгладывать жареную кабанью ногу, махнул рукой в сторону пленников. Шайка тут же притихла, воззрившись на атамана в ожидании его ответа. Главарь поправил волчью шкуру на широких плечах, пригладил свои широченные брови и только тогда небрежно ответил: – Завтра пойдем на охоту, а их свяжем и отдадим волкам, чтобы хоть как-то отвлечь их от нас. И волки сыты, и мы вдоволь поохотимся! Разбойники довольно заулюлюкали и снова подняли бутылки, наперебой провозглашая тосты в честь своего мудрого атамана. Минхо мигом растерял весь боевой дух. – Мы покойники, – тяжело сглотнув, подвел итог он. – У тебя ведь даже меча нет. Нас сожрут с потрохами чертовы волки. – Я не понял, – оторвавшись от поиска изъяна в клетке, Джисон повернулся к колдуну, который впал в уныние, – ты что, жалуешься? Рыцарь так изумленно и вместе с тем неверяще и презрительно произнес это «жалуешься», что Минхо мгновенно стало стыдно за себя. Глаза его расширились. – Вовсе нет, – буркнул он. – А по-моему, так и есть, – хмыкнул Джисон. – Знаешь, мы столько всего преодолели вместе, что я не собираюсь сдаваться только из-за одной-единственной оплошности на финишной прямой. Не знаю, как ты, а я настроен вытащить нас двоих отсюда. Желательно до того, как нас кинут на закуску зверью. После полуночи стало холодать, костер понемногу потух, оставив после себя только горстку тлеющих угольков. Пьяные, наевшиеся и охрипшие от громкого пения разбойники разбрелись кто куда: одни ушли спать в шалаши, скрытые еловыми ветками, другие отправились стеречь лагерь от диких зверей и нежданных гостей. Пленники все это время не сомкнули глаз. Джисон отчаялся найти хоть какую-нибудь лазейку, и теперь пытался дотянуться сквозь прутья до крепкой сухой палки, чтобы сделать подкоп. Выходило не очень. Минхо старательно отгонял от себя грустные и пораженческие мысли, вдохновленный примером неунывающего рыцаря, который, судя по всему, серьезно намеревался выбраться из плена. Из шалашей доносился пьяный храп, изредка где-то в отдалении протяжно выл волк. Больше ни единый посторонний шум не тревожил спящий лагерь. Внезапно рядом с местом заточения пленников едва слышно зашуршала сухая листва. Джисон и Минхо настороженно замерли, готовые в случае чего защищаться голыми руками до последнего. Правда, этого не потребовалось. Рыцарь и колдун, уже было решившие, что в лагерь незаметно пробрались волки или шакалы, облегченно выдохнули, когда рядом с ними, но все же поодаль, остановился человек, одетый в рыжую шубу. Они вдруг подумали, что это их похититель, но человек присел на корточки и, подсвечивая крошечным фонарем так, что свет падал и на него самого, заглянул внутрь клетки. Перед ними был юноша, как две капли воды похожий на атамана, но его шуба была лисьей, а не волчьей, да и выглядел он куда моложе, утонченнее и красивее. – Эй, – храбрясь, шепотом окликнул его Джисон. Уж чего-чего, а посетителей в этой тюрьме они вовсе не ждали. – Тс, – прижав палец к губам, шикнул юноша. – Если отец узнает, что я здесь, всем прилетит так, что закачаешься. Джисон послушно захлопнул рот, все еще оставаясь настороже: мало ли что может взбрести в голову юному разбойнику. Тем более что он совсем не казался дружелюбным, когда хмурился и внимательно рассматривал Джисона. Минхо, забившийся в угол, его почему-то совершенно не интересовал. Спустя целую напряженную минуту ночной посетитель наконец заговорил. – Я услышал, как вы упоминали Драконьего принца, – враждебно начал он; Джисон уловил нотки ревности, будто бы они посягали на то, что им отнюдь не принадлежало. – Что тебя с ним связывает? Еле уловимый шепот прозвучал настолько требовательно, насколько мог бы. Сын атамана воистину был бы его отличным преемником, таким же властным и непокорным. Джисон нервно сглотнул. Какое разбойнику дело до принца? Не найдя лучшего выхода, рыцарь решил сказать все так, как есть. – Он похитил принцессу, – ровно ответил он. – А я, исполняя свой рыцарский долг, иду вызволять ее из лап злодея. – Драконий принц не злодей, – внезапно тепло улыбнулся юноша, заметно расслабляясь и задувая свечу в фонаре. – Он просто опечален тем, что отец выкрал меня из его замка. Принц всего лишь сильно переволновался. – Отличный способ поднять себе настроение, – фыркнул Минхо впервые за весь разговор, – всегда краду принцесс, чтобы избавиться от стресса. – Мы любим друг друга, – улыбнулся сын атамана, глядя на Минхо, как на несмышленого младенца. – Несмотря на то, что он живет уже много веков, принц ни разу никого не любил. Я убежал из лагеря, стал жить с ним, заботиться о нем, любить его. Он даже подумывал о том, чтобы отказаться от бессмертия, но тут отец выкрал меня, увез обратно и обманом заставил моего принца думать, что это была всего лишь игра и я скоро женюсь. Отец думал, что если держать меня здесь, то я забуду, но если любишь, невозможно забыть, как бы далеко ни был твой любимый. Юноша так вдохновлено вещал о своей любви к бессмертному принцу, что Минхо даже не решался сказать, что его сейчас стошнит от слащавых воспеваний искренних чувств. Джисон же, казалось, напротив, горел желанием выслушать историю несчастных влюбленных до конца. Разбойник украдкой вытер выступившие слезы с необычайно красивых темных глаз и решительно вздохнул. – А сейчас я собираюсь выпустить вас и показать безопасную тропу при условии, что вы пообещаете рассказать принцу, что его Сонхва вовсе не женился и все еще любит его. – Почему же ты сам не сбежишь? – язвительно хмыкнул Минхо, опасаясь подвоха. – Не все так просто, – грустно вздохнул Сонхва. – Во мне ни на миг не угасает любовь, и я бы снова сбежал при первой же возможности, но отец поклялся у священного озера этих лесов, что в этом случае спалит дотла замок принца, а от Драконьих скал не оставит и камня на камне. Уж кому как не мне знать, на что он способен. Я не могу подвергать своего принца такой опасности. К тому же я не хочу, чтобы самые близкие мне люди пострадали от рук друг друга. Минхо понимающе хмыкнул, но тут же сделал вид, что он вообще не причастен ко всему происходящему. Джисон предпочел остаться беспристрастным, будто он вообще ничего не заметил. – Мы обещаем, – без тени издевки согласился Хан, горящим взглядом уставившись на Сонхва. Разбойник просиял, и даже в темноте было видно, как лучатся радостью и надеждой его необычайно выразительные глаза, обрамленные непривычно длинными для парня пушистыми ресницами. Еле слышно отодвинулся хитрый засов, и пленники оказались на свободе. – К несчастью, я не могу снять с вас кандалы, – сообщил Сонхва. Впрочем, для рыцаря и колдуна, чье путешествие грозилось закончиться в пасти волков, это не стало большим расстройством, а уж когда разбойник изловчился и выкрал у своих же собратьев меч Джисона, тот готов был его расцеловать. Минхо, хоть и был безмерно благодарен Сонхва, энтузиазма рыцаря не разделял, и нетерпеливо дернул его за рукав, когда тот излишне эмоционально, по мнению колдуна, прощался с их спасителем на распутье едва заметных тропинок. Едва не наткнувшись на тропу троллей, о которой их предупреждал Сонхва, к утру они выбрались к тракту далеко от лагеря разбойников, и теперь уже никто не смог бы их нагнать. Уставшие и измотанные, рыцарь и колдун продолжили путь, чтобы не терять драгоценное время даром. – Глупые они, эти принц с разбойником, – пробормотал Минхо, когда уже перевалило за полдень. Идти молча быстро надоело, и путники обсуждали все на свете, не давая друг другу заскучать. – Почему ты так считаешь? – Сам посуди, – хмыкнул тот. – Один так обезумел, что зачем-то спер принцессу, зная, что ее придут спасать, а другой пошел против своего отца ради безрассудного поступка, чтобы доказать, что он не солгал. Сплошной балаган! Джисон размышлял всего несколько секунд, но в сердце предательски кольнуло от понимания того, что он произнес. – Любовь толкает нас на такие поступки, которые мы никогда бы не совершили, не любя. Представь, что тебя разлучили с самым любимым человеком в твоей жизни. Я бы пошел даже на большие глупости, чтобы не допустить расставания с тем, кого люблю. Рыцарь улыбнулся, но отвел глаза, боясь, что Минхо заметит его смущение. Колдун же затаил дыхание, не в силах ответить ни слова. Он представил. Представил, что бы с ним стало, если бы его разлучили с Джисоном. «Когда, – кусая губы и сдерживая предательские слезы, мысленно поправил себя Минхо. – Когда нас разлучат».