I'm on the run and you're home alone

— Я говорю тебе, Йоко! Ты бы её видела. — Энид приземляется на диван и тяжело выдыхает. Переезд был действительно тяжёлым и отнимал не только много времени, но и сил. Пришлось долго копить, чтобы оплатить услуги перевозчика из Сан-Франциско в другой штат, который был достаточно далеко. Вещей на самом деле было не так уж и много. Лишь то, что она смогла спокойно вывезти из родительского дома под крики и угрозы матери, остальное девушка решила, что докупит потом. — Ну, думаю, что могу себе представить мрачную девушку-готку с чёрным кокер-спаниелем. — девушка фыркает, — Фанфики, которые ты читала в старших классах, дали мне представление о твоём идеальном типаже. — Йоко фыркает, — Давай забудем ненадолго о девушке твоей мечты и поговорим о том, как ты пережила этот переезд? Как себя чувствуешь? — Я видела её один раз и она не девушка моей мечты, а просто соседка. А я... — Энид пожимает плечами, забывая, что Йоко не может видеть её, — Я в порядке, я думаю. Было тяжело. Она девятнадцать лет жила с людьми, которые делали вид, что их заботило её счастье. Ежедневные ссоры, порицания, тотальный контроль и оскорбления, а всё почему? Потому что Энид всегда была другой, её комната всегда пестрила в красках, она всегда громко смеялась и не оглядывалась по сторонам, чтобы спросить себя: «Что подумают другие?», а Эстер Синклер ненавидела тех, кто выделялся. Мало сказать, что она ненавидела свою дочь, она её презирала с самого рождения и это то, что останется с Энид навсегда. — Я стараюсь не думать над всем, что мне пришлось выслушать от матери, когда я забирала свои вещи. — грустно выдохнув, девушка посмотрела в окно на расцветающий рассвет. — Интересно, как её зовут? Йоко театрально ахает в трубку: — Что? Ты уже забыла имя собственной матери?! — Что? Нет! Во-первых, такое не забудешь и через сто лет, может кто-то другой, но не я, а во-вторых, я говорю про свою соседку, она так и не назвала своего имени. — грустно говорит Синклер. — Я-то своё сразу сказала. — Вот поэтому тебя и легко вычислить, помнишь, как кто-то слил твой номер и адрес? Я не удивлюсь, если ты сама сказала его. — саркастически говорит Танака. — Туше. — вздыхает Энид. Нужно было бы разобрать вещи, а после этого выложить новое видео на канал. — Как думаешь, им понравится моё видео? — Понравится ли твоим двухсот пятидесяти тысячам подписчиков история о том, как ты выбралась из токсичной семьи? Люди обожают драму, а ты очень искренняя, Эни. — голос её граничит между любовью и лёгким сарказмом, но потом Йоко честно заявляет: — Я думаю, что они полюбят его, потому что уже любят тебя. Блондинка хихикает. Это то, чего ей так сейчас не хватало: Йоко и Дивины, которые всегда будут на её стороне, которые всегда поддержат и поднимут настроение, и, это единственный, и самой большой минус в том, что она переехала на другой конец страны. — Спасибо. *** Ближе к вечеру, когда квартира была убрана от всех следов пыли, паутины, а вещи были разобраны, Энид решила, что пора совершить вылазку в город, дабы оглядеться и понять, какой магазин будет одним из её самых любимых, а также, где находится ближайшая библиотека и как лучше добираться в университет. При переезде Энид также учитывала размер нового города, и, когда увидела объявление о продаже квартиры в Ньюарке, практически не думая связалась с агентом. Ньюарк был меньше и тише Сан-Франциско, уютнее и самое главное — свободнее. Девушка натягивает любимую пару конверсов, накидывает куртку, ведь погода в октябре всегда была обманчива, и практически выпрыгивает из подъезда дома. Воздух вечером казался чище, а ветер только разносил его по всему кварталу. Удовлетворённо выдохнув, Энид направилась к ближайшему супермаркету, следуя скачанным картам на своём телефоне. В будние дни было переезжать всегда лучше, потому что людей значительно меньше и цены, соответственно, тоже. А вечером улицы, на удивление, пустовали. *** Уэнсдей устало прикрывает глаза, когда ставит точку в конце новонаписанной главы. Вайпер вышла на след серийного убийцы, и её немой напарник нашел достаточно улик, чтобы они перешли к предпоследней главе. Это не могло не радовать, в эту книгу она вложила больше всего сил и ресурсов, сколько бессонных ночей и нервов она прошла, чтобы в итоге отложить своё дитя. А всё из-за некой Лорел, которая решила, что может с ней связаться. Аддамс даже сделала своё личное расследование, чтобы узнать, могла ли вообще когда-то пересечься с Лорел Гейтс, но всё, что она находила, вело в тупик. Она её никогда не видела, у них нет общих знакомых, а самое главное, её книги — отвратительны. Слог ужасен, и даже работа редакторов не особо могла спасти положение, но, тем не менее, две части книги «Как выбраться из пучины ненависти к себе» находились в топе по продажам уже третий месяц. И это можно было назвать самым большим заблуждением человечества. В аннотации Лорел расписала всё, что Уэнсдей с ней «сделала», все угрозы, а в конце приложила копию своего прощального письма. Никогда не сдавайтесь, даже если не за что бороться. Что? Самое глупое, что она прочитала за последнее десятилетие. Вещь грустно вздыхает и ложится рядом с её стулом, кладя лапу на ступню девушки. Уэнсдей смотрит вниз. — Прости, я совершено забылась со всем этим, хочешь погулять? — собака радостно гавкает и убегает в коридор. — Что ж, — выдыхает брюнетка. — Всем нам нужен свежий воздух. *** Энид незаинтересованно листает новостную ленту, когда натыкается на ряд заголовков. В последнее время она часто получала просьбы от своих подписчиков рассмотреть дело Уэнсдей Аддамс, но руки никак не доходили до этого. Ей несколько раз присылали ссылки от независимых источников, но времени с переездом на это практически не осталось. "Известная писательница бестселлеров Уэнсдей Аддамс довела свою поклонницу до попытки самоубийства!" И на этот раз Энид была действительно шокирована, потому что таких резонансных дел не было достаточно долго. Последнее, что сохранилось в её памяти — какая-то заварушка с одним из политиков и несовершеннолетней девушкой. Она никогда не увлекалась чтением книг, любимых авторов у неё не было, а если что-то в её руки и попадало, то исключительно из-за учебы или это нужно было для её блога, не больше. Сейчас же её путь домой немного растянулся, через парк поблизости от её новой квартиры. Большой спрос на историю и бесчисленное количество статей затянули её в водоворот обсуждений. Весь интернет уже третий месяц гремел от "несправедливости" всего происходящего. Но вот что было странно, так это читать письмо, которое Лорел выложила на всеобщее обозрение, будто бы пытаясь только накалить страсти между двумя сторонами: людьми, которые считали её абсолютной жертвой и фанатами Уэнсдей Аддамс. Тем не менее, линия обороны Аддамс поражала. Они сделали всё, дабы предотвратить утечку личной информации, отрицали все обвинения и подкрепляли свою позицию тем, что даже полиция не смогла открыть дело, потому что у Лорел были её слова и только. Ни скринов с переписок, ни записей того, как девушка над ней издевалась, а полиция не нашла ни одной записи со дня их встречи. Проходя мимо лавочек, Синклер совершенно не замечает, как уже знакомый ей пёс выскакивает навстречу и путается в ногах, так что полностью погружённая в изучаемый материал Энид, не успевает среагировать и запутавшись в поводке летит вперёд навстречу земле, роняя телефон в траву неподалёку. Она даже не успевает среагировать, чтобы выставить руки вперед, только и настраивается на предстоящую боль. К счастью, в момент полёта её ловит пара рук, удерживая равновесие. — О? — удивлённо выдаёт она, когда перед глазами появляется знакомое лицо. — Соседка? Брюнетка тяжело вздыхает, но в этот раз просто кивает и помогает встать девушке на ноги. Вещь, что теперь виновато смотрел на них в ногах, наклонил голову и смотрел из-под лба, заставив Энид засмеяться. — Ты такой негодник, — она ведёт взглядом от пса к его хозяйке, которая только пожимает плечами. — У вас такое часто? — Он любит наталкиваться на людей. — А ты любишь их ловить? — весело интересуется блондинка, она не замечает, как они переходят на «ты», но брюнетка не высказывается против. — Обычно, они сами по себе. — спокойно говорит Уэнсдей, — Я говорила ему не нападать на людей, но тяжело сдержаться, когда серотонин управляет мозгом. Полагаю, кто-то в этой семье должен быть дружелюбным. — последние слова она говорит с сарказмом. Они стоят неловкую минуту, пока Аддамс не оглядывается на звук уведомления где-то внизу, и не замечает горящий экран телефона в траве. Она наклоняется, чтобы поднять его и передать в руки девушки, но тут же жалеет. В телефоне открыта вкладка с новостями о ней в обвинительном контексте, статья прочитана примерно на семьдесят процентов, и сейчас Энид на части с послесловием от Гейтс. Я всегда восхищалась ею, видимо, этого было недостаточно, чтобы дождаться от самой Уэнсдей Аддамс доброго слова, вместо этого, девушка облила меня и мои произведения грязью, и, убедившись, что мои мечты разобьются — ушла. Энид недоумённо наблюдает за тем, как лицо девушки ужесточается, когда она проходится глазами по написанным строкам. Уэнсдей блокирует экран и молча отдаёт телефон блондинке, в этот раз её выражение лица невозможно прочитать, а глаза искрятся в презрении. Они больше ничего не говорят, пока Энид рассматривает бледное лицо напротив. Уже почти стемнело, поэтому парк освещает тёплый свет от фонарей, но даже в их свете она может увидеть россыпь веснушек на лице Уэнсдей, но брюнетка прерывает зрительный контакт и отсоединяет поводок с ошейника Вещи и собака, не чувствуя преград, вбегает в кусты за какой-то белкой. Он лает на дерево недолго, чтобы потом убежать глубже в парк. — Прекрати. — говорит Уэнсдей смотря на неё. — Прекрати пялиться. — Я, эм… — Энид отводит взгляд. — Я не хотела, просто… Я хочу познакомиться. — блондинка чувствует себя так же, как в первый учебный день в первом классе, когда уговаривала популярную девочку с ней подружиться. Это было почти ужасно. Она пожимает плечами. — Не то чтобы на это были причины. — голос был на грани между грубостью и злостью. — Ну, у меня нет здесь друзей, а Вещь кажется достаточно дружелюбным, но только диалога с ним не выйдет. А ещё, мы соседки! — Энид не сдаётся и, улыбаясь, протягивает руку. — Я Энид Синклер, приехала сюда лишь сегодня и хотела бы подружиться с тобой. Мне девятнадцать, и я учусь в местном институте на журналистике. Уэнсдей дёргает бровью на протянутую руку. — Я не хочу иметь дело с теми, кто слишком глубоко повяз в пучине того, что говорят другие люди. — брюнетка разворачивается и уходит вдоль дорожки, по которой убежал Вещь. — Я постараюсь убедиться, что подобного больше не случится, а ты... Постарайся держаться от меня подальше, соседка. Последнее слово слетает ядом с её языка, и Энид поражённо смотрит, как девушка разворачивается и уходит за своей собакой. В груди поселяется неприятное жжение и ей приходится сдержать слёзы, которые невольно наполнили глаза. Она не хотела, чтобы такая мелочь довела её до слёз, но грубость от девушки, которая действительно ей понравилась казалась несправедливостью. В любом случае, она дождалась, пока Соседка исчезнет из её поля зрения и только тогда направилась домой. *** Что же могла сказать Энид, после нескольких дней расследований? Факты Лорел были не подкреплены, а карьера Уэнсдей Аддамс практически разрушена. Даже та часть фанатов, которая осталась, ведёт себя, по большинству, как отшельники. А всё потому, что остальных людей, которые активно поддерживали Аддамс, затравили. Она даже прочитала в Твиттере, как адрес одной девочки слили, а позже её дом был облит красной краской, а под окнами красовались надписи с угрозами. Бедной девушке и её семье пришлось переезжать в другой штат. Что хуже, так это то, что Лорел никак не комментирует данные события, она просто продолжает появляться на ток шоу, продолжает вести свой обычный образ жизни после того, как разрушила чужую жизнь и карьеру. Ведя борьбу с травлей, она направляет людей делать то же, что "делали" с ней. Всё, что могла с уверенностью на данный момент сказать Энид — Лорел Гейтс искусная лгунья, потому что за её словами не скрывается ни один факт или доказательство, зато, под постами Аддамс в комментариях продолжают появляться угрозы, и становятся они с каждым днём всё ужаснее, и ужаснее. А Энид знала какого это, когда тебя без причин ненавидят и ей было невероятно жаль, что она не могла ничем помочь. Вся проблема заключалась в том, что девушка не могла доказать обратного. Она не могла выставить видео или пост, в котором она бы указала на ложь горе-писательницы, ведь выступать напрямую с такими заявлениями — самоубийство. Как бы иронично это ни звучало. У неё тоже нет доказательств, как у Лорел, но у писательницы есть вместо этого влияние в обществе, поддержку которого она получила. А ещё, проблема была в том, что Энид чувствовала себя виноватой. Тогда, когда она столкнулась с Соседкой, девушка увидела статью и только она могла объяснить такую реакцию. Было обидно, что брюнетка так быстро сделала свои выводы, не разобравшись, а с другой стороны, Энид могла её понять. Мрачная девушка избегала любого столкновения с ней, они ни разу не встретились на лестничной площадке, в парке, магазине или библиотеке. И даже если они виделись всего дважды, Энид чувствует себя виноватой за то, что подумала о ней девушка, когда увидела статью. Это было странно, ведь она не обязана оправдываться перед едва знакомой девушкой, имени которой она даже не знает. И блондинка понимала, что не должна чувствовать себя виноватой, но она была ребёнком, который рос в такой семье. Она чувствовала себя виноватой, когда не нравилась кому-то, потому что всегда тянулась за чужим одобрением, за любовью и уважением в чужих глазах, даже, если это был незнакомый ей человек. Голова гудела, а глаза пекли от проведённого времени за ноутбуком. Подписчики требовали рассказать о происходящем в мире книг, но у неё не было на это права. Она не судья, она не сможет выслушать две стороны, потому что Уэнсдей Аддамс молчит, а других доказательств нет. Поэтому Энид решает прогуляться, чтобы проветрить голову и отдохнуть. На часах было почти девять вечера, а солнце уже давно зашло, поэтому одевшись потеплее, девушка подготовилась к дождю, снегопаду, урагану, да, впрочем, ко всему. Погода здесь сильно разнилась с тем, что происходило в её родном городе, а теплолюбивая Энид ненавидела мёрзнуть больше, чем идею вернуться жить к родителям. *** Она была готова ко всему. Она это уже упоминала? Дождь, снегопад, ураган и всё, что попадётся. — Мне кажется, я не могла контролировать это. — неловко заявляет блондинка, она смотрит вниз на носки своих любимых конверсов. Они были единственным элементом в её наряде, который Энид не рассчитала по погоде. Так что, когда начался дождь, было тяжело сохранить их в сухом виде, а потом, кто знал, что забегая в закрывающийся лифт, она столкнётся со своей соседкой? Не то чтобы Энид боялась или что-то такое, нет, ей просто было неловко. Неловко от того, что произошло между ними. Брюнетка стояла полностью мокрая, как и Вещь, который слегка дрожал от холода, но, вероятно, представлял обязательный тёплый душ, после дождливой погоды. Он достаточно обвалялся в грязи, чтобы оставлять за собой следы, которые смывались каплями, аж до самого подъезда, а потом и по всему подъезду, и в лифте. Энид не смогла сдержать свой смех, когда увидела полностью мокрую мрачную девушку и её чёрного пса, который выглядел счастливее всех собак на земле. На её реплику Уэнсдей никак не ответила, только продолжила сверлить скучающим взглядом дверь лифта. Дожди в это время были частым явлением, но по предварительным прогнозам, они с Вещью должны были оказаться дома намного раньше, но она слишком задумалась и не уследила за временем. В любом случае, теперь было полно свободного времени, поэтому девушка лишь надеялась, что из-за грозы свет... — Что происходит? — настороженно интересуется Энид, когда кабинку лифта слегка потряхивает, — Мы же не?.. — свет в лифте гаснет и она вскрикивает от страха. — Соседка, соседка, соседка, ты здесь? — её голос срывается. — Я ненавижу темноту, я.. Пожалуйста. Уэнсдей устало вздыхает и включает фонарик. Телефон всегда был менее практичным, что нельзя сказать о фонаре со встроенным электрошокером. Свет загорается в кабинке и Энид может позволить себе выдохнуть с облегчением. Она осматривается вокруг замечая, что Вещь придвинулся к ней ближе, а потом ловит вопросительный взгляд Соседки, но ничего больше не говорит. Девушка сама просила меньше с ней разговаривать, поэтому Энид настроена больше не лезть туда, где ей не рады. — Свет включат быстрее, чем кажется. Мы здесь максимум на полчаса. — спокойно заявляет брюнетка, она садится на ковролин, который частично грязный из-за Вещи, и прикрывает глаза, облокачиваясь об стенку кабинки. И раз уж она заговорила... Синклер приземляется на противоположном углу и гладит Вещь, который лёг между ними и практически засыпал от успокаивающих поглаживаний. Тишина держалась около десяти минут. Они просто сидели в лифте, освещённом лишь фонариком и слушали посапывания собаки. В воздухе витало напряжение и Энид посчитала ситуацию шансом на то, чтобы выяснить для себя причины такого поведения девушки, и, если там скрывалось что-то серьёзное, блондинка бы хотела услышать мотив. — Почему ты не хочешь со мной общаться? — тихо спрашивает она. Уэнсдей сперва не отвечает, растягивая несколько длинных минут на размышления. — Я тебе уже объяснила, меня не интересуют знакомства с людьми, которые опираются только на то, что говорят другие. — девушка пыталась передать своим тоном то, насколько она уже устала от всех подобных вопросов. — Это из-за статьи? — спрашивает Синклер, но не получив ответа, только кивает себе и продолжает: — Я веду блог, в основном, там мои истории из детства о том, какие отношения были у меня в семье, и, как я выбралась из них... Иногда, я также делаю маленькие расследования, знаешь, происходит в обществе какой-то резонанс и я просто, не знаю, хожу и расспрашиваю людей и порой, может повезти, а может и нет. Какие-то слухи приводят меня к истине, а другие могут только больше запутать. — Энид вздыхает и теребит в руках свой браслет дружбы, который она сделала в пятом классе с Йоко и Дивиной, — Я была слишком занята переездом и всеми этими, эм, проблемами, чтобы активно вести социальные сети. В связи с этим, я наткнулась на множество комментариев от людей, под своими постами, которые просили рассмотреть дело Уэнсдей Аддамс и Лорел Гейтс... Уэнсдей фыркает. — Ты что, детектив? Или может судья? Кто даёт тебе право говорить, кто прав, а кто нет? Энид пожимает плечами, теперь она заламывает пальцы в попытке избавиться от стресса. — Я не... Это не то, что я имею в виду. Я хочу, чтобы люди видели, что не всё всегда так, как говорят газеты и популярные новостные сайты. Это тяжелее чем кажется. — замечая взгляд чёрных глаз на себе, она поясняет: — Людям не всегда нужна правда, но им всегда нужны сплетни. В этом вся суть, я стараюсь сделать так, чтобы они сплетничали о том, что сто процентов доказано. — она мнётся. — Но? — Но "Уэнсдей Аддамс обвиняется в доведении Лорел Гейтс до самоубийства", а не "Уэнсдей Аддамс признана виновной". Я читала статьи, чтобы понять в чём дело и как-то разъяснить определённые моменты, которые могли не заметить другие. — блондинка виновато опускает глаза. — Я этого не сделала. Я не могу обвинить девушку, которая почти покончила с собой в том, что она лгунья. Уэнсдей внимательно изучает профиль Энид. Почему девушка, которая никак не связана с ней, так переживает о ней? Пытается что-то сделать? — Жаль, что нет доказательств, а слова — это просто слова. — Энид кивает и больше ничего не говорит. Тогда Аддамс задумывается над тем, как несправедливо она относилась к девушке, которая просто хотела как лучше. Синклер не была ей ничем обязана, ни объяснять, ни относиться к ней хорошо, ни понимать её и выяснять причины всех высказанных грубостей в её сторону, но, тем не менее, она это делала. — Прости, Энид. — коротко извиняется Уэнсдей. — Я осудила тебя за то, что ты не делала и мне жаль, что я доставила тебе неудобства преждевременными выводами. Девушка смотрит на неё пару секунд и улыбается. — Да ничего, со всеми бывает. На этом их диалог закончился и они продолжили думать о своём. Энид, к примеру, о том, как ей хочется согреться после дождя в горячем душе, а сперва высушить свои любимые кеды. Как завтра нужно будет сходить в магазин и, может быть в библиотеку. О том, как ей всё-таки хочется найти друзей, как хочется расслабиться за просмотром старых романтических комедий, пособирать паззлы и, может быть, написать пару постов. Уэнсдей же хотела закончить разбирательства, отдохнуть в парке, не ожидая каждый день, что её лицо засветится в новостях, ведь кого-то иск вовсе не испугал. Хочет отправить главу редакторам, но не может зайти на электронную почту, ведь она заполнена угрозами. Уэнсдей не была той, кто боялся мнения окружающих, она скорее всё это ненавидела, однако, даже ей нужен был перерыв, потому что всё это было так нечестно. Она отучилась в лучшем университете страны с отличием, проработала стажёром-редактором несколько лет, прочитала столько литературы, сколько нет даже в их семейной библиотеке, не спала ночами, изучая разные стили письма, и делала всё чтобы просто иметь возможность быть той, кем она сейчас являлась. Она — писательница бестселлеров, лучшая в разделе "детективы/ужасы", признанная писательница и просто человек, который никогда не доводил других до самоубийства. — Уэнсдей Аддамс. — сквозь тишину говорит брюнетка. Они находятся в лифте уже больше сорока минут, когда Уэнсдей разрезает тишину своим голосом, а Энид дёргается, ведь думала, что Соседка заснула, дожидаясь включения света. — Да. Писательница. Уэнсдей закатывает глаза. — Уэнсдей Фрайдей Аддамс. — повторяется она, но в этот раз стараясь подать информацию понятнее. — Что? Ты знаешь её второе имя? Но откуда? Я просмотрела более ста пятидесяти сайтов и там не было этого. — Энид ловит взгляд девушки и не может понять, что она хочет ей сказать. — Прости? — Ладно, с контекстом. — вымученно говорит брюнетка, — Я думала люди, которые учатся на журналистике более догадливы. — бурчит она себе под нос, когда поворачивается полностью к Энид. — Эй! — обиженно восклицает блондинка, но Аддамс только пожимает плечами. Уэнсдей протягивает руку и Энид с недоверием смотрит на неё и когда пожимает её, брюнетка повторяет: — Меня зовут Уэнсдей Аддамс. Уэнсдей Фрайдей Аддамс. Приятно познакомиться, Энид, надеюсь, ты не сольёшь мои личные данные в сеть. Энид подвисает. Что? — Что? — Серьёзно. — останавливает её девушка. — Я не буду больше... — Что?!