Стрессовый метод

Вид из панорамного окна с 35 этажа мог бы заставить кого-то задрожать от возбуждения и красоты, но его сейчас больше трусило глубоко внутри от злости. Нервно выдохнув сигаретный дым и затушив окурок уже неизвестно какой по счёту сигареты за это утро, мужчина отошёл от притягивающей не очень хорошие мысли высоты и сел в любимое чёрное кожаное кресло, закинув ноги в дорогих туфлях на не менее дорогой стол. Стук в дверь, хотя и был давно и нервно ожидаемым, но заставил неприятно вздрогнуть. — Господин Бан! Мы нашли его. — Двое мужчин в костюмах практически внесли под руки, волоча ногами по полу, молодого человека, который производил впечатление скорее неживого и не из-за телесных повреждений, а из-за своего общего вида. Короткая кожаная куртка, совсем недавно привезённая по спецзаказу из Италии, сейчас выглядела грязным подобием дишманского массмаркета, в белых разводах, пыли и ещё чёрт знает в чём, и надета почему-то была на одно плечо — эта его дурацкая привычка носить верхние вещи таким образом всегда злила Криса. Белая майка, открывающая взгляду нуждающихся покатые подкаченные плечи и призывно выпирающие ключицы, сейчас имела вид нестиранной половой тряпки, собрав на себе все виды пятен. Крис, продолжая оглядывать то, что ему доставили, не сдержавшись, затянув чуть дольше взгляд на открытой шее, жадно облизнул губы. Взлохмаченные тёмные волосы, размазанный мейк, как у второсортной шлюхи, грязные до черноты коленки на светлых некогда джинсах и блядский чокер в виде крупной цепи завершали не самый богоугодный образ. — Оставьте его на диване! — Крис кивнул, будто незаинтересованно отвернувшись к окну от коричневого кожаного дивана, стоящего почти напротив его стола у противоположной стены. — Где вы его нашли и под чем он? — Дождавшись, пока мужчины избавятся от своей ноши, неаккуратно опустив его, словно мешок с мусором, на горизонтальную поверхность, спросил Крис. — В пятом клубе из того списка, что Вы нам дали, — мужчина вздохнул, одёрнув пиджак. Ему неприятна была вся эта ситуация. Они не в первый раз так искали Хёнджина, но в таком виде и так долго — такого ещё не было. После небольшой паузы он продолжил. — Он был в приватном номере. Пришлось пошуметь, конечно, немного, чтобы забрать его… Мы так поняли, что он много где прошёлся, но здесь его «покормили», и он залёг. Под чем он, не можем сказать. От него за пять минут до нашего появления два типа ушли. — На этих словах Крис болезненно поморщился. — Мы сейчас поедем, камеры глянем. Его то отпускает, то опять… На столе ничего не было, чтобы дать нам наводку. — В каком… кхм…в каком виде он был… когда вы его нашли? — Мужчины переглянулись и, не сговариваясь, опустили глаза. — Господин Бан… Извините… но, — охранник вздохнул. — Он со спущенными штанами лежал на диване. — Крис стиснул зубы, едва не заматерившись. — Хорошо. Спасибо. Можете идти отдыхать. До завтра вы свободны. Вы его… — Нет, босс, мы на служебном лифте его поднимали. — Они поняли. — Никто не видел. — Крис кивнул и проводил взглядом спины уставших мужчин. Они не увидели, как сжались кулаки Криса. Он уже, казалось, должен был привыкнуть к такому. Но нет. Хван Хёнджин был его единственным слабым местом. Но скоро это закончится. Так решил для себя Бан Кристофер Чан, жёсткий, а зачастую и жестокий глава корпорации и крупнейшего медиахолдинга в Южной Корее. Хван Хёнджин слишком дорого ему обходился. Особенно, морально. Но и репутация Бана часто страдала из-за нимфомании Хвана. Ему всегда было мало. Крис старался дать ему всё: проводил для него закрытые вечеринки с различными тематиками; они вдвоём перепробовали уже всё, что можно, включая групповухи, от которых Криса потом трусило. Он ненавидел себя за свою больную любовь к Хёнджину. Ненавидел, что переступал через свои принципы, желая побаловать и удовлетворить сумасшедшие потребности своего мальчика. Но вся беда в том, что Хёнджин не останавливался. Ему нужно было всё больше и больше. Больше Крис уже ему дать не мог. Или не хотел. Просто устал. Устал постоянно думать не о бизнесе, а о том, где сейчас Хёнджин… Под кем. И под чем… Особенно теперь, когда в жизнь Хёнджина прочно вошли наркотики. Они и вместе частенько баловались. Но всё было под контролем. Проверенные людьми Криса таблетки либо порошок. Всё высококачественное. Крису так легче было переносить то, что ему приходилось видеть на этих закрытых вечеринках, когда его любимый развлекался не только с ним. Сам Крис после этих тусовок ходил с вечно разбитыми костяшками кулаков и стал постоянным посетителем бойцовского клуба для VIP клиентов, чтобы хоть где-то выпускать пар. Вот и сейчас, стоя напротив Хёнджина, который, словно небрежно сброшенное с чьих-то плеч покрывало, полулежал, развалившись на диване, у Криса в голове был выбор. Ему хотелось схватить Хвана за грудки и въебать ему кулаком по этой сладко сопящей сейчас с размазанным макияжем морде, чтобы оклемался, и снова отправить в отключку, отрабатывая удары, от желания которых чесались костяшки. А потом жестко выебать, не дав тому шанса на сопротивление. Хотя, примет ли это он за наказание? Хван выглядел сейчас настолько жалким, грязным и… дешёвым, что Крису стало вдруг мерзко даже смотреть на него. Сколько членов он принял в себя за прошедшие пять суток, пока они его искали, перерыв все известные клубы и места, где Хван бывал хоть однажды? Мужчина скривился. Некоторые считали, что Хёнджин был болен. Его повышенное либидо постоянно нуждалось в удовлетворении. Бан даже возил его к лучшим врачам. Но правда была такова — Хван любил трахаться больше, чем Криса. И закидываться он любил больше… Он всё любил больше, чем Криса… Особенно в последнее время. И это резало тупым ржавым ножом по сердцу и самолюбию Бана. Это решение ему далось тяжело. Кто б знал, насколько… Он до сих пор не был уверен в нём, но другого выхода не видел. Наказывать таких людей надо. И жёстко. Только от такого наказания может быть толк. Поменяет ли это что-то в голове Хвана? Не известно. Но пути назад уже не было. Об этой услуге для таких избалованных любителей секса он узнал случайно. На каком-то закрытом приёме, когда все уже были достаточно пьяны, чтобы начать обсуждать то, что до этого считалось непристойным. Один из партнёров Криса рассказал о новой необычной секс услуге, которая совсем недавно появилась на этом рынке. Она была настолько же необычная, насколько и мерзкая, по мнению некоторых. Но по рассказам пользовалась уже большой популярностью и стоила баснословных денег. Отзывы были, конечно, диаметрально противоположными. Реакция у всех приобретавших эту услугу тоже была разной. Он восторженного экстаза до шока и почти полного отказа от секса после этого. Последнее как раз и заинтересовало Криса. Он подумал, что возможно, такая стрессовая в некотором роде терапия послужит тем самым спусковым крючком для Хвана в переосмыслении. Как бы самому Крису это не было тяжело признавать, но он не хотел терять Хвана, потому что… Потому, что когда они иногда по утрам нежились в кровати после пробуждения, и Хёнджин, лениво оплетая его своими длинными стройными ногами, целовал, такой мягкий, растрёпанный, сонный и нежный… Крис не мог сопротивляться охватывающему его сердце океану любви. Хёнджин умел быть другим. И он бывал другим. Заботливым, ласковым, понимающим… Когда был удовлетворён его голод. И тогда Крису казалось, что они идеальная любящая пара. И именно этим моментам в их жизни он хотел дать шанс. Не самому Хёнджину, а именно своим чувствам. Своим тайным желаниям. Но для этого придётся опуститься на уровень сегодняшнего Хёнджина. Грязного, обдолбанного и развратного. Придется быть жестким и, возможно, жестоким… Крису не привыкать. Он отошёл к столу и набрал номер на телефоне. — Здравствуйте. Клиент 143. Да, подтверждаю заказ. Через сколько? Хорошо. Адрес я сейчас скину. Вход через парковку. Вас там встретят. И… — Голос едва дрогнул. — Это точно безопасно? Да, хорошо. Жду. Нажав отбой он вернулся к дивану. Хван начал приходить в себя. Зашевелившись и облизнув сухие губы, он простонал: — Пи…пить… Стоя напротив него, Крис усмехнулся. — Оклемался? — Крис поставил свою ногу аккурат между расставленными коленями, упершись носком ему в пах. — Ты так жалок, Хёнджин! — Он с презрением смотрел на пытающегося приподняться Хвана. — Выглядишь, как самая дешёвая блядь с Итэвона! — С дивана донёсся недовольный стон. —Во…ды…кх… воды, блять, дай! — Хёнджин пытался стянуть с себя куртку. Бан подошёл к Хёнджину и, взявшись пальцами за раздражающий его чокер, натянул его, приподнимая того с дивана на уровень глаз. — Воды? Воды тебе хочется? А ты, сука, заслужил хоть что-то получить из моих рук после того, как ты со мной поступил? — Глаза Хёнджина, наконец, приоткрылись. Покрытые пеленой, с расширенными зрачками и размазанным черными кругами, они выглядели отталкивающе. Отталкивающе и одновременно…притягательно. Крис встряхнул головой, сбрасывая морок. — Пять суток, блять! Пять!!! Хёнджин нервно засмеялся, цепляясь пальцами за плечи Криса. Пальцы Бана неприятно давили на горло, на кадык. Это… было приятно. Но не сейчас. Сейчас он бы отдал жизнь за стакан живительной влаги. Горло раздирало от сухости. Язык еле ворочался, и подкатывало желание проблеваться. Хёнджина постепенно отпускало, и приходило осознание, что он не помнит, как очутился у Криса в офисе. Взгляда в тёмные, наполненные злостью глаза напротив хватило, чтобы даже ещё не совсем прояснённым умом понять, что это не он сюда пришел, а его привезли. — Крис! — Протянул Хёнджин, притягивая к себе мужчину. — Ну, прости меня… Я сам не знаю, как так вышло… — Хван запел свою песню по новой, не замечая, что на лице Криса не дрогнул ни один мускул, когда Хван, «извиняясь» будто случайно прошёлся рукой по его паху. — Можно я в туалет схожу, а? А то меня сейчас вывернет на твой дорогой пиджак. — Хёнджин взглянул на Криса, который всматривался в него, будто пытаясь понять что-то своё. Отдёрнув руки Хёнджина, теребящие полы его пиджака, Крис отступил, пропуская его. — Иди, иди… Тебе совсем скоро будет не до этого… Хёнджин, сделавший уже несколько неуверенных, пошатывающихся шагов в сторону уборной, непонимающе замер, услышав фразу, брошенную ему вслед. Но потом, махнув рукой, засеменил дальше. Крис взглянул ему в спину и покачал головой. Кинув взгляд на наручные часы, он понял, что времени осталось не так много. Он снял пиджак и повесил его в шкаф на вешалку. Распрямив плечи, Бан расстегнул первые две пуговицы на безупречно белой рубашке, вызывающе дерзко обтягивающей его мускулы, ослабил чёрный, в тонкую косую белую полоску галстук и закатал рукава, остановившись перед окном. Запрокинул голову и взъерошил пальцами безупречную укладку. Хотелось хоть немного настроить себя на то, что сейчас должно произойти. Бесспорно, что самого Криса это тоже пугало. Открывшаяся дверь уборной прервала его мысли. Хван выглядел уже лучше. Но размазанный мейк никуда не делся. Очевидно, что он пытался привести себя в божеский вид, судя по мокрым пятнам на джинсах в районе паха. — Ну что, папочка, — произнеся с сарказмом последнее слово, Хёнджин подошел к Крису сзади и как ни в чём ни бывало, обнял его за талию, обхватив руками поперёк, сцепив их в замок — будешь наказывать непутёвое дитя? — Он уперся подбородком Крису в плечо, прекрасно зная, что оставит грязные чёрные следы на белоснежной ткани. Но ему плевать. У Криса сотни таких одинаковых белых рубашек. Одной больше, одной меньше. Хёнджин внезапно настолько крепко обнял Криса, что между ними не осталось места даже для тоненькой паутинки. Хван прижался к его спине, и Крис услышал его слабый всхлип или вздох. Сердце Кристофера застучало так, будто в замке зажигания повернули ключ, запустив двигатель. Это был его Хёнджин. Тот, которого он хотел видеть рядом с собой и кому был готов простить всё на свете. Но нет. Не в этот раз. Руки Криса в карманах тёмных брюк сжались в кулаки. Он знал, что такой Хёнджин — временное явление. Он не поверит в это опять. Выхода всего два. И скоро Хван о них узнает. Он развернулся в кольце Хёнджиновых рук, оказавшись лицом к лицу со своей проблемой по имени «шлюха Хван Хёнджин». Несколько секунд молчания, и Крис проводит большим пальцем по влажным пухлым губам, раздвигая их. Касается кромки ровных белых зубов, следя взглядом за движениями своего пальца. Хёнджин расслаблено улыбается, чуть откидывая голову назад, и Крис ловит себя на мысли, что его улыбка сейчас напоминает угашенного дозой наркомана. Глаза закрыты. Лицо расслаблено и рассеянная тень улыбки скользит по бесконечно красивому, пусть даже грязно-пошлому лицу. Хёнджин ловит кайф уже от одного ощущения и предчувствия секса. Крис зависает на этом зрелище. Он не может отрицать — Хёнджин его привлекает любым. Даже таким развратным, как сейчас. — Сколько членов побывало в твоей заднице за эти дни, а, Хёнджин-и? — Крис наклоняется к уху, обдавая его горячим дыханием. Проводит кончиком ногтя, чуть царапая, по шее, обводит контур чокера. Дыхание Хвана становится прерывистым. — Не…не знаю… Крис… — Хёнджин притягивает его к себе, беспорядочно шаря по мощной спине. — Я предо… храня…лся…ах… Крис! Трахни меня! Я так хочу твой член! — он хнычет и тянется к ширинке своими длинными пальцами. — Какая же ты блядь, Хёнджин! — Крис зло берёт его пальцами за подбородок, впиваясь в него ногтями, оставляя следы, и толкает к дивану. — Ты самая настоящая грязная шлюха! Предохранялся он! Ты даже не знаешь, как ты сюда попал, где и в каком виде тебя нашли! — Хёнджин заваливается на диван, не ожидая такого всплеска злобы от Криса. Он-то наивно надеялся, что его пронесло на этот раз. — И после всего этого ты еще надеешься, что я тебя буду трахать? Серьёзно? — Крис наклоняется над Хваном, опираясь руками о спинку дивана по обеим сторонам от его головы. — Но проучить тебя мне никто не помешает. Надеюсь, что сегодняшний день отпечатается у тебя на подкорке мозга… и возможно, хоть что-то… — Он не договорил, когда Хёнджин накрыл его губы своими, обхватив того за шею и притягивая к себе. На какой-то миг решимость Криса едва не рухнула под напором сладких манящих губ. Он оторвался от поцелуя и демонстративно вытер губы тыльной стороной ладони. Бан посмотрел в эти блядского серо-голубого цвета глаза и не увидел в них ни капли раскаяния. Воронка бешенства начала закручиваться с новой силой. Он приблизил своё лицо и, взяв Хвана за подбородок, прошипел: — Ты что, думаешь, что похнычешь, схватишь меня за член, и я всё забуду? Ты, шлюшья твоя натура, не ценишь ни моего отношения, ни моей любви. Моё терпение, Хван, подошло к концу. Я себя не на помойке нашел. А вот ты, — он ткнул ему пальцем в грудь, — можешь запросто там оказаться. С такой же голой задницей, с которой тебя нашли мои парни. И будешь зарабатывать на самый дешёвый бургер из KDC, подставляя все свои дырки. Понял? Ты этого хочешь? — Крис, не переставая говорить, расстёгивал змейку на джинсах Хёнджина. У Хвана от несостыковки слов и действий округлились глаза. — Я же тебе всё позволял, разве нет? — Бан приподнял задницу Хёнджина, стаскивая с него джинсы вместе с бельём. Похотливый, как и его хозяин, член Хвана уже был почти готов, несмотря на все нелестные слова, адресованные Хёнджину от лица Криса. Крис, глядя во невдупляющие глаза Хвана, сплюнул на свою ладонь и провел по всей длине несколько раз. Подушечка большого пальца с нажимом прошлась по головке, подцепив и размазав первые капли естественной смазки. — Вот так же легко ты им всем и отдаёшься… — произнёс Крис, глядя на откинувшуюся на спинку дивана голову Хёнджина, облизывающего и прикусывающего нижнюю губу. — Подставляешь свою задницу и свой рот, которым потом лезешь целовать меня, да? Сука! — Злость и обида подначивали Криса, и он то увеличивал, то снижал ритм, второй рукой сжимая горло Хвану, проходясь по линии челюсти, чуть царапая нежную кожу. Стук в дверь оказался неприятной неожиданностью для Хёнджина. Но не для Криса. Он усмехнулся, поймав просящий и мутный от нахлынувшего уже возбуждения взгляд Хёнджина, прошёл к двери и, открыв, скрылся за ней. Хван не понимал, что происходит. Он видел, как зол на него Крис, но в то же время он сам начал дрочить ему. Что-то не сходилось в пазлах. Через минуту дверь открылась. Хёнджин ожидал увидеть кого угодно, но… — Собака? Крис? Ты что, решил подарить мне собаку? Серьёзно? — Хван вглядывался в лабрадора, стоящего перед ним и громко дышащего. С огромного красного языка капала и тонкой ниткой спускалась слюна. Выглядел он не очень дружелюбно, на взгляд Хёнджина. — Нет, мой дорогой. Такого великолепного подарка ты не достоин. Но вот… — Крис, ведя пса за ошейник, приблизился к дивану. Хван поёжился. В голове мелькнуло ужасное предчувствие, особенно глядя на блестящие каким-то дьявольским огнём глаза Криса. — Так как ты ведёшь себя как настоящая сука… — Хёнджин вздрогнул от этих слов, прикрывая руками свой член, к удивлению, до сих пор возбуждённый, — я привёл тебе настоящего кобеля. — Крис с издевательской усмешкой смотрел на побелевшего от страха Джинни. — Крис… Ты чего? Сдурел? — Хван не мог отвести взгляд от огромного монстра, коим ему теперь казался этот пёс с истекающим слюнями языком. — Крис, прошу тебя, не надо! Любимый! — Ах, мы уже вспомнили даже это слово? — Крис засмеялся. Смех отдавал болью в сердце. Он смотрел на Джинни, и ему было… Да, жалко, но теперь уже начал заводиться и сам Крис. Такого Хёнджина он давно не видел. Наглый, разнузданный, знающий себе цену и ведущий себя как похотливая шлюха, теперь жмётся на диване и выглядит довольно жалко. — Но я бы хотел это слово слышать от тебя не в этой ситуации. Сейчас я ему не верю. — Берни, сюда! — Крис подводит пса ближе к дивану. — Не бойся, моя маленькая сучка, — Крис скалится и гладит Хёнджина по щеке костяшками пальцев, чувствуя, как тот дрожит. — Обещать не могу, но думаю тебе понравится. Или не понравится. Я ещё его, — он кивает на пса, послушно сидящего рядом, — вкусы не изучил, прости. — Крис, что ты задумал? — Хван умоляющим взглядом смотрит на Бана. — Давай прекратим этот цирк с животными, прошу тебя! Я сделаю всё, что захочешь! Хочешь, устроюсь на работу, брошу наркоту и… — У меня какое-то дежавю! Эти слова я уже слышал сто и один раз, Хёнджин! В последний раз примерно, хм, дай подумать пару месяцев назад, когда я хотел тебя в наркологическую клинику отправить. После того, как ты чуть не сдох, нажравшись какой-то подпольной химической хуйни и чуть отдав Богу душу. Или прошлым летом, когда тебя еле нашли избитого, с порванной задницей и угашенного. Ты помнишь, как ты тогда клялся и божился, что это больше не повторится, Джинни? — Крис впервые позволил себе это уменьшительно-ласкательное прозвище. — Поэтому мой ответ — нет! Я больше не верю твоим словам, твоему нытью. Ты много раз делал мне слишком больно, Хёнджин. Я устал. — И поэтому ты хочешь, чтобы меня трахнул этот кобель? Крис! В чём прикол? Ты хочешь унизить меня этим? — Из глаз Хвана бежали крупные слёзы, но он, казалось, их не чувствовал. Его трясло. Он впивался в обивку дивана побелевшими пальцами. Его лицо исказила гримаса ужаса. — Зачем тебе это? Крис… Пожалуйста… — Хм… Трахнул? Об этом я не думал. Нет, Хёнджин! Трахать он тебя не будет. Но я хочу, чтобы ты почувствовал себя максимально грязным. Таким, как себя чувствую я, когда ты возвращаешься со своих загулов, воняя разными мужиками и принося эту грязь в наш дом. Что делать с тобой дальше — я решу после. А теперь… расслабься и представь, что это один из твоих любовников. Берни, — Крис обратился к собаке, погладив её по голове. Он открыл какую-то баночку с белой желеобразной консистенцией и вылил немного на ладонь. Взяв в руку упавший член Хёнджина, Крис нанёс на него эту жидкость, втирая и растягивая по всей длине. Хван замер, глядя на эти манипуляции. — Крис…пожалуйста… Я боюсь. — Последние попытки отговорить не нашли отклика в глазах старшего. — Берни… — Крис поднёс член Хёнджина к носу пса. Тот понюхал и облизнулся, касаясь горячим дыханием ещё не возбуждённого органа. Чан опустил руку до основания, чуть сдавливая. Хёнджин всё так же подрагивал, но теперь было непонятно от чего. То ли от подступающего возбуждения, то ли от страха. Большой палец Криса коснулся наливающейся головки, растирая прохладную жидкость по ней. Пёс приблизил пасть и лизнул её, касаясь пальцев Бана. — А…ахх… — Джинни дёрнулся, вцепившись длинными пальцами в руку Криса. — Не испугай его, Хёнджин. А то мало ли… — Криса это, кажется, забавляло. Шершавый горячий язык пса широким мазком прошёлся по члену снизу вверх. Хван прикусил свою ладонь, чтобы не дёрнуться и не вскрикнуть. Крис присел рядом с Хёнджином, потому что было неудобно, стоя, на весу удерживать лакомство для Берни. Пёс на удивление отточенными движениями проходился по всему члену, который уже налился и чуть подрагивал от непривычных ласк. Крису не хотелось погружаться в процесс обучения собаки, но было удивительно наблюдать, как он осторожно, не касаясь клыками, вылизывает орган по всей длине, не забывая про яйца. Пальцы Криса уже все были в слюнях пса, так же как и истекающий член Хвана. Физиология сильнее морали, и она реагировала на ласку, не зависимо от того, кто её дарил. Первые капли предэякулята были слизаны настолько ювелирно и смачно, что Хёнджин не смог сдержать первый стон, подавшись неосознанно вперед. — Тише-тише… — Крис свободной рукой схватил Хвана за волосы, оттянув их. — Вот видишь, какая ты грязная блядь, Хёнджин! Ты течёшь, даже когда тебя пёс лижет. Смотрю, нравится, да? — Глаза самого Криса горели при взгляде на алеющие от прилива крови щеки Хёнджина. Он почувствовал, что и сам возбуждается. Наказание выходило из-под контроля. Этого похотливого хорька ничем нельзя было напугать. Внезапно Хван дёрнулся, Крис повернулся в сторону пса, увидев, что тот погрузил член в пасть, взяв его поперёк. Шершавый язык вкупе с цепляющими член клыками вызвали ужас на лице Хёнджина. Берни перекатывал его в пасти, дразня и едва-едва придавливая, будто косточку. Хван откинул голову, тяжело дыша и облизывая губы. — Крис… Это… Пиздец… — Он опять сжимал руку Бана, запустив вторую себе в волосы. Его глаза были закрыты, дыхание сбилось. Видно, что ему не хватало свободы движения. Хотелось ткнуться в этот мокрый, горячий, шершавый язык, но страх всё-таки перебивал это желание. Крис осторожно достал «косточку» из пасти пса и заработал сам рукой, надрачивая Хёнджину. Рука Хвана легла случайно на пах Криса и почувствовав, что Крис тоже возбуждён, Хван начал гладить и сжимать пах через ткань. На его губах появилось подобие слабой улыбки. — Выходит… я…аах, — Крис прошёлся по тёмно-бордовой головке пальцем следом за языком пса, — ни один тут извращенец. Крис… — амплитуда движений руки увеличилась, и Хван почти зарычал, выгибая спину. — Да…да…я сейчас… Горячая семенная жидкость, смешанная со слюнями собаки, выстрелила, испачкав Хёнджину живот и морду пса. Берни ловкими движениями слизал её, не обойдя вниманием испачканные пальцы Криса и живот. Хван издал стон, видя, как язык животного собирает с его горячей влажной кожи остатки спермы. — Блять… Крис… не надо…так…больше… Бан молча поднялся, прошёл к столу и, взяв салфетки, вытер себе руки, испачканные разными жидкостями. Он был… недоволен. Хотя на что он надеялся? Просто в очередной раз показал Хвану, какой он развратный? Так он это и так знал. Крис подошёл к Берни, взял его за ошейник и повёл к двери. Вернувшись через пять минут, он кинул в Хвана упаковку салфеток. — Можешь принять душ и …уходи. Я больше не хочу тебя видеть. Вещи твои я соберу сам. — Крис! — Хёнджин, казалось, был удивлён его словами даже больше, чем когда увидел пса на пороге кабинета. — Как уходи? Куда? — Не знаю. Можешь в отель. Можешь к своим многочисленным друзьям. Не знаю. Я устал. — Крис опустил руки на стол и положил на них голову. Тяжелый вздох Хёнджина наполнил кабинет. — Я приму здесь душ, можно? Бан промолчал. Хёнджин, удерживая джинсы, прошёл в уборную, совмещённую с душем. Крис, глядя ему вслед, почувствовал, как защипало глаза. Сука! Никто, кроме долбанного Хвана не мог так вывести его на эмоции. Он выгонял его из дома, но понимал, что выгнать его из другого места — глубоко внутри — не получится. Но другого варианта он не видел. Когда Хёнджин вышел из душа, Крис стоял возле окна и курил, открыв одну створку. Хёнджин подошёл сзади и уткнулся головой в спину Криса. — Крис… — Его голос звучал потерянно. Бан сглотнул затягиваясь. — Я уйду, если ты так хочешь. Но… — Он внезапно отстранился, и Крису показалось, или… Обернувшись, он увидел, что Хёнджин стоит на коленях, опустив голову. На нём не было его чокера, не было его блядской майки, а была белая футболка Криса, которую он хранил здесь на случай того, когда мог заночевать в кабинете. — Встань, не ёрничай, Хёнджин, — Крис попытался поднять Хвана. Тот поднял на него глаза. Не было косметики, а глаза были чуть припухшие, то ли от того, что ему пришлось смывать мейк мылом, то ли… Он отвернулся. — Крис, я всё про себя знаю, любимый! Я конченая тварь и блядь. Я наркоман и неблагодарная сволочь. — Он вздохнул. — Я не знаю, почему я такой — это правда. Но я знаю точно, что я действительно тебя люблю. Я… готов лечиться, Крис. И не потому, что боюсь остаться на улице. Я боюсь остаться без тебя. Ты можешь мне не верить. Я думаю, ты даже будешь прав. Но…последний шанс, Крис. Я правда тебя очень люблю. — Он смахнул набежавшую влагу, шмыгнув носом. — Сука! Хёнджин! — Крис, стоявший все это время к нему спиной, повернулся, и Хёнджин увидел, как по его щекам бегут слезы. — Ты же ведь опять обманешь! — Он опустился рядом с Хёнджином на колени, обхватив его голову руками и уткнувшись лбом в его лоб. — Ведь знаю. Ты мне опять сделаешь больно. А я не могу больше… Не могу! — По щекам бежали слезы, и Хёнджин наклонился, собирая их губами. — Прости… — Обволокло поцелуй тихим шёпотом, раздирающе проникая сквозь стену, выстроенную специально на этот случай. — Я обещаю измениться. Для тебя. Нет, для нас. Я сегодня очень испугался. Я думал… что ты меня настолько ненавидишь… А потом… Потом понял, что… — Хёнджин шептал не переставая, расстёгивая непослушными пальцами пуговицы на ненавистной рубашке. — Понял, что ты меня любишь… И я тоже… Прости… Хван вцепился в его губы, терзая и всё еще что-то неразборчиво шепча. Бан понимал, что рушится вся его уверенность. Летят к чёрту все заготовки под натиском мягких, обжигающих саму душу, губ. Хван Хёнджин — это его крест, его ноша. Наплевав на то, что еще недавно хотел кулаком раскрасить это красивое, прижимающееся к нему сейчас лицо, он целовал глаза с любимой родинкой, гладил волосы. Жар их дыхания перемешался с витающей в воздухе желанием. Может он потом и пожалеет. Скорее всего, так и будет, но… сейчас он ещё не готов отпустить.