Людей нужно уважать, а не любить или доверять.

Томми сидит на пассажирском сиденье, прислонившись к оконному стеклу и скрестив руки на груди. Его веки продолжают закрывать глаза, но он успевает проснуться прежде, чем усталость наваливается на него. Он мало спал в последние несколько дней, и то немногое, что ему удалось поспать, не было спокойным, учитывая, что он снова очнулся в океане. Его небольшой разговор с Монархом очень мало восстановил его силы. Мысли о своей семье всегда приводили его в депрессию, а размышления о времени, проведенном с Охотниками, высасывали те немногие запасы энергии, которые ему удавалось накопить в груди. Сочетание этих двух факторов просто не укладывается у него в голове, и теперь ему становится все труднее оставаться в сознании, когда машина продолжает гудеть и мягко покачивать его. Серенада барабанит пальцами по рулю, время от времени напевая песню, которая звучит у него в голове. Он посмотрит на Томми, когда герой встряхнется. Он, на удивление, никак это не комментирует. Томми благодарен ему за молчание. Его просто немного беспокоит тот факт, что он так основательно расслабился под Серенаду, что прогоняет сон. Прямо сейчас он должен быть напряжен, как натянутая резинка. Он должен постоянно быть на грани внезапной атаки. — Когда ты начал ходить во сне? — Спрашивает Серенада хриплым шепотом. Томми смотрит на него боковым зрением. Он не в первый раз жалеет, что маска Серенады не была вуалью, закрывающей все его лицо. Дело не столько в том, что он хочет выяснить личность Серенады, сколько в том, что он предпочел бы иметь какое-то представление о том, что чувствует Серенада, помимо его голоса. — Давным-давно, — пожимает плечами Томми. В первую годовщину ухода его семьи из этого мира Томми обнаружил, что стоит в центре личного сада Рейши. Это было самоубийством по двум причинам. Во-первых, Рейши выращивает только те растения, которые можно использовать для изготовления ядов. Конечно, некоторые из них можно использовать в медицине, но ни одно из них не выращивалось с такой целью. Все они предназначены для того, чтобы так или иначе подавлять оппонентов. Другая причина в том, что личный сад Рейши был самим определением личного. Ревери создал это для Рейши, так что это был подарок, из-за которого любой из них охотно убил бы Томми. Ему посчастливилось выйти из той комнаты до того, как кто-либо узнал, что он там был. Он, к сожалению, смертельно заболел. Ревери убедил Рейши вылечить Томми. Единственная причина, по которой Рейши не убил Томми за то, что он был там, заключалась в том, что он был впечатлен тем, что Томми удалось выжить. После того, как он был исцелен, Томми практически умолял Ревери поместить его в камеру вместо нормальной спальни. Ему выделили среднее помещение с железной дверью, запертой на засов. Он ненавидел каждую секунду этого, но, по крайней мере, он больше не ходил во сне туда, куда его определенно не пускали. — Ты всегда заканчиваешь жизнь в океане? — Серенада продолжает диалог. В его голосе нет злобы. Томми закрывает глаза, задаваясь вопросом, насколько это много, когда анализируешь чей-то голос. С большинством героев и злодеев это было бы бессмысленно из-за потери интонации при изменении голоса. Исполнять серенаду сложно, но попробовать не бесполезно. — Нет, — прямо отвечает Томми. Несколько раз, когда он ночевал в башне, он обнаруживал, что стоит на крыше, с трудом балансируя на парапете. Он всегда просыпался от ветра, треплющего его волосы, его лицо было странно холодным без маски или очков. Он смотрел на город под астрономическим сумеречным небом. В это время город бодрствовал - он никогда не спит, - но все было приглушенным. Людей было немного. Машин было немного. Огней было не так много, как могло бы быть ночью. Это было мирное время, и Томми никогда особо не удивлялся, что ноги подвели его к краю пропасти. — Ты всегда оказываешься в каком-нибудь... опасном месте? — Спрашивает Серенада, и его нерешительность предельно ясно показывает, о чем он на самом деле спрашивает. В его тоне нет любопытства, но Томми не может найти и следа беспокойства. Он искренне не знает, почему Серенада спрашивает. — Часто, — отвечает Томми, хотя самый правдивый ответ - "почти всегда". На самом деле, каждый раз, кроме одного раза. Нет, однажды Томми забрел аж в Л'Манберг, бывший жилой район в Прайм-Хайтс. Когда-то это было красивое место, но теперь оно огорожено железными заборами и предупреждениями о том, что в воздухе все еще витает порох. Место, которое когда-то было домом Томми, было немногим больше неглубокой ямы в земле. Однако Томми был не близко к яме. Он был на краю. На этом месте когда-то стоял склад, но теперь это были смятые листы металла, сложенные друг на друга. Томми стоял на самом краю, его ноги увязали в пепле. Он плакал еще до того, как открыл глаза и увидел яркий восход солнца, поднимающийся над символическим кладбищем. — Ты предполагаешь из-за чего это началось? — Серенада прямо спрашивает. Томми не знает. Он никогда не позволяет себе думать об этом. Он не обращался ни к какому врачу по этому поводу. Он никому не говорил, если только это не было абсолютно необходимо, и даже тогда никто не знает, до какой степени. Никто, кроме него и Серенада, не знает, что он всегда оказывается в местах, опасных для его здоровья. Сад Рейши, океан между Империи и Лас-Невадасом, на вершине здания гильдии и недалеко от центра места, печально известного тем, что оно убивает, даже когда оседает пыль. — Мы уже на месте? — Спрашивает Томми вместо ответа. Он немного приподнимается на своем сиденье, моргая, чтобы избавиться от тумана в глазах. Они на Великом мосту - большом мосту, соединяющем Империю с Лас-Невадасом. Поскольку они почти пересекли его, Томми знает, что они приближаются к месту назначения. Томми мягко улыбается, во всем этом есть что-то знакомое, что облегчает его тоскливое сердце и усталые кости. — Почти, — отвечает Серенада, несмотря на то, что видит, что Томми знает, где они. Томми закатывает глаза. Последние несколько миль он стоит прямо, но молчит. Серенада звучит не так напряженно, но он больше не произносит ни слова. Каким бы ни был их разговор, он закончился. Томми ответил только потому, что был не в том настроении, и, очевидно, у Серенады тоже был выходной, если он задавал Томми вопросы без намека на злобу в тоне. Серенада слился на главной площади Лас-Невадаса вместе с другими транспортами. Их невзрачная машина хорошо сочетается с другими транспортными средствами. Все в Лас-Невадасе либо не хотят, чтобы кто-то знал, что они там, либо хотят, чтобы все знали. Между машинами нету никакого промежутка других транспортов, и это становится ясно из широкого ассортимента автомобилей, окружающих чёрную машину Серенады. Есть и другие невзрачные транспортные средства, а также то, что Томми великодушно назовет нелепостью из-за того, как экстравагантно они украшены. Тот, что находится рядом с машиной Серенады, покрыт неоновыми трубками, исписанными множеством непристойных фраз, о которых Томми обязательно расскажет Эндерволку и Джолту позже. — Крупье не обрадуется, что Вендетта появился с Серенадой, — раздается голос, когда Томми захлопывает дверь. Он отрывает взгляд от тонированных стекол и видит фигуру, стоящую на припаркованной перед ними машине. Ультрафиолет одет в черный комбинезон с тактическим снаряжением. Поверх этого он носит фиолетовый пиджак, свободно повязанный черным шнурком, который мог бы стать профессиональным галстуком, если бы Ультрафиолет правильно его завязал. Его лицо физически без маски, но рисунок движущихся галактик вокруг его глаз создает лучшую маску, чем что-либо, что Томми когда-либо видел раньше. Даже при всей своей подготовке и намерениях он не может оторвать взгляд от "маски" достаточно надолго, чтобы понять физические характеристики Ультрафиолета, помимо светящихся фиолетовых глаз с черными склерами и светло-каштановых или темно-русых волос - Томми не уверен. — Мне похуй, что думает Крупье, — отмечает Томми, хотя он полностью согласен с оценкой Ультрафиолета. Единственная причина, по которой Томми связан с Крупье, несмотря на то, что он пытается убить некоторых деловых партнеров Крупье, заключается в том, что Крупье не любит Серенаду или Опустошителя. Он довольно нейтрален по отношению ко всем остальным - странно добр к Джолту, но он никогда не объяснял этого. Крупье достаточно хорошо относится к Томми, но они оба понимают, почему другой помогает им. — Хороший склад ума, честно говоря. Крупье - сука, — соглашается Ультрафиолет, выходя из машины. Томми подозрительно поднимает бровь, глядя на Ультрафиолет. Когда Пиковый туз крупье критикует своего босса, это никогда не является хорошим знаком, но Ультрафиолет никогда раньше не стеснялся в выражениях. Он здесь в основном ради денег и острых ощущений, не столько потому, что он предан делу. Пока ему платят, Ультрафиолет будет выполнять свою работу главы службы безопасности с пугающим мастерством. Если нет, он уйдет. На самом деле, все тузы одинаковы. Туз Бубен здесь потому, что Крупье финансирует его архитектурные проекты, а Туз Треф там потому, что ему больше негде быть. Только Туз Червей здесь из-за лояльности и желания. — Договорились. А теперь отведи нас к этой сучке. Мы оба знаем, что я буду делать без сопровождения, — объясняет Томми, взмахом руки подзывая Ультрафиолет к себе, когда он проезжает мимо машины, в которой сидел туз. Серенада начинает следовать за ним, отрывистость в его моменты выражает удивление. Ультрафиолет закатывает глаза, но не уходит от Томми и Серенады. Он знает, что сделает Томми, если кто-то не приведет его прямо в офис Крупье. Он начнет с того, что будет посещать казино, флиртовать со всеми, кто на него посмотрит, и психовать, если они решат пофлиртовать в ответ. Он обязательно посетит "Бар Игру", стащив все алкогольные соки, какие только сможет, из торгового автомата. Он будет доставать всех, пока Крупье не найдет его и не затащит к себе в офис, угрожая заставить Томми возместить ущерб, в том числе психологический. Томми никогда не платил ни цента, хотя он делал это уже по крайней мере пять раз. — Ты спал? — Спрашивает Ультрафиолет, наклоняя голову к Томми, внимательно следя за отставшей от них Серенадой. Томми медленно выдыхает, определяя, какая ложь подействует на Ультрафиолет. Ультрафиолету довольно легко лгать, потому что, хотя Ультрафиолет отличает ложь от правды в тот момент, когда слышит её, он готов отмахнуться от более мелкой лжи, если она достаточно правдоподобна. По крайней мере, он любит, когда Томми говорит им. Ультрафиолет и Томми - странная пара, они не соответствуют ни одному термину: не друзья, не враги, не знакомые, не коллеги, ничего отдаленно близкого, но и не слишком далекого. У Томми нет слова, чтобы назвать их, и он знает, что Ультрафиолет не настолько заботятся об этих социальных нормах, чтобы найти слово для себя. — Я сплю столько же, сколько и все в Лас-Невадасе, — продолжает Томми, решив, что это достаточно близко к истине. Никто в Лас-Невадасе не спит, если не выпил в три раза больше положенного или не подсунул наркотик. Отель предназначен для проживания на ночь, но ночь необязательно проводить во сне. Томми, когда он остается, смотрит в окно своей комнаты, наблюдая, как город загорается, словно звезды собрались на земле. За исключением того, что звезды священны, а ничто в этом собрании домов греха таковыми не является. — Если тебе нужно, я могу арестовать Серенаду за то, что он здесь. Ты можешь вздремнуть, пока мы деремся, — предлагает Ультрафиолет с дерзкой ухмылкой на лице. Хотя его предложение в основном связано с тем, что он хочет получить повод для драки с Серенадой, с которым Крупье не будет возражать, Томми чувствует некоторое тепло в груди, потому что Ультрафиолет предлагает самую малость, потому что он беспокоится о благополучии Томми. Как упоминал Томми ранее, у него странные отношения с Тузом Пик. Он забыл упомянуть, что не слишком возражает против этого. Меньше ответственности, чем при обычных отношениях, и больше комфорта, чем вообще никакого. — Неа. Я появился с ним по одной гребаной причине. Ты меня знаешь, я бы не стал заниматься этим дерьмом без причины. Достаточно сложно мириться с ним, когда мы в ссоре, зачем мне садиться с ним в машину, если не по гребаной причине? — Томми отрицательно качает головой. Он не произнес ни единой лжи, но он думает о том, что его поездка на машине с Серенадой была не такой уж ужасной. Он был слишком не в себе, чтобы быть уверенным, но он думает, что у него был вежливый разговор со злодеем. — Как скажешь, чувак. Мое предложение остается в силе. Я поколочу этого парня не задумываясь, — говорит Ультрафиолет с озорной улыбкой, указывая большим пальцем в сторону Серенады. Язык тела злодея меняется, чтобы показать его гнев, и Томми обнаруживает, что тихо смеется. Томми, Ультрафиолет и Серенада входят в казино в конце главной улицы. Томми поворачивает защелку на своей маске, чтобы отключить функцию обоняния. С тех пор, как он впервые приехал в Лас-Невадас, он попросил дизайнеров из гильдии сделать переключатель, который не позволит ароматам проникать в его нос. Томми презирает запах алкоголя. У него нет другой причины, кроме того факта, что Таббо всегда ненавидел его запах. Дети постарше в их группе иногда немного выпивали по праздникам, и Томми и Таббо прятались на сдвинутых вместе рваных матрасах, на которых они все спали. Поскольку Таббо ненавидел это, Томми научился ненавидеть это. Теперь это вызвало только болезненные воспоминания о его брате и человеке, с которым он сражался, когда впервые получил лицензию героя и звание "А". Вместо того, чтобы углубляться дальше в казино, Ультрафиолет и Томми сворачивают в сторону. Серенада едва не промахивается мимо них, но ему удается развернуться и последовать за ними за колонной. Ультрафиолет прижимает руку в перчатке без пальцев к камню в форме лопаты в оформлении стены. Лопата слабо светится фиолетовым светом, прежде чем открывается дверь. Ультрафиолет входит первым, Томми и Серенада следуют друг за другом. Они спускаются по тускло освещенному служебному туннелю с красным бархатным ковром и колоннами с позолоченными листьями, прикрепленными к стенам. Томми проводит пальцами по обоям кремового цвета, мягкая текстура которых, насколько это возможно, успокаивает его страхи. Прежде чем узкое пространство становится слишком большим, Ультрафиолет открывает еще одну дверь в конце коридора. Он держит дверь открытой для Томми, но позволяет ей захлопнуться перед Серенадой. Злодею удается толкнуть дверь, прежде чем она полностью закрывается, и Томми просто знает, что Серенада зол. Он не произносит об этом ни слова. Следующий коридор, в который они входят, намного больше, хотя оформлен во многом так же. Стены увешаны картинами с изображением прекрасных пейзажей со всего мира - даже за пределами городских районов. Томми несколько раз лежал в этих залах, рассматривая фотографии. На каждой из них он водит одного из своих братьев и сестер в новое место. Таббо понравился бы заснеженный пейзаж, усеянный высокими вечнозелеными растениями. Ники сидела с ним на берегу, наблюдая, как волны лениво плещутся у их ног. Джек и Томми взбирались на вершины вулканов, восхищаясь растительностью, которой умудряется изобиловать земля. Томми гонялся за Фанди по зелени леса, смеясь вместе с хихиканьем своего брата. Эрет рассказывал Томми истории о полуразрушенных, заросших руинах давних времен. И хотя Уилбур пошел бы куда угодно с Томми, блондин хотел бы стоять на вершине мира со своим братом, глядя на тысячи звезд, усеивающих небо, которое не загрязнено светом. Его брат заключал Томми в объятия, нашептывая секреты, которые звезды пытаются скрыть в темноте между каждым мерцающим подмигиванием. Томми грустно улыбается, проходя мимо самой последней фотографии в коридоре Крупье. Ультрафиолет не обращает внимания ни на одну из картинок, когда открывает двери кабинета Крупье, но Томми обнаруживает, что Серенада задержалась, чтобы посмотреть на ту самую картину со звездами, к которой Уилбур и Томми хотели бы пойти. Томми смотрит на Серенаду, гадая, о чем сейчас может думать злодей. — Вендетта, мой дорогой друг, — зовет Крупье из офиса. Томми отходит от Серенады, решив, что пришло время встретиться с музыкой лицом к лицу. Серенада следует за Томми, и блондин упускает свой шанс спросить о картине. Двери за Томми и Серенадой закрываются, когда Ультрафиолет уходит. Крупье прислоняется к своему столу. Сейчас на нем повседневная одежда: светлая рубашка с темно-синими подтяжками, поддерживающими деловые брюки, и маслянисто-желтые утиные крылышки. Его темные волосы удерживает шапочка, подходящая по цвету к его подтяжкам, а лицо закрыто бело-голубой маской, которая напоминает маниакальное лицо театральной маски. Несмотря на улыбку на лице своей маски, Крупье ни капельки не счастлив. — Ты ведь знаешь, что ты мой друг, не так ли? Конечно, знаешь. Только друзья обмениваются услугами так же легко, как мы. Итак, необходимая информация самоочевидна… Я не понимаю, какого черта ты здесь делаешь с… этим. — Союз, к сожалению, чертовски необходим, но Большой Кью, мы с тобой друзья, а не это дерьмовые приятели, — уверяет Томми Крупье, — Как моему другу, тебе было бы неприятно видеть меня в дерьмовой ситуации. Итак, ты просто рассказываешь нам то, что мы хотим знать, и я могу разорвать эти токсичные отношения с Синдикатом. — Думаю, я смогу, — хмыкает Крупье в знак согласия, на самом деле не внося ничего существенного в разговор. Томми и Серенада проделали весь путь от здания гильдии до офиса крупье, чтобы получить информацию о Культе Эритра и Красной Армии для Синдиката. Томми догадывается, почему ему поручили эту миссию, но он понятия не имеет, зачем Синдикату посылать Серенаду, когда у Крупье с ним ужасные отношения. Просто еще одна причина, по которой Синдикат неполноценен. — Мы хотим узнать больше о культе Эритр и их более известном псевдониме "Красная Армия". Синдикат готов заплатить значительную сумму денег за эту информацию; хотя мы не гнушаемся переговоров о других платежах, — плавно объясняет Серенада, выходя вперед непринужденной походкой. — Синдикат уже много платит мне за сплетни, за зелья, за конспиративные квартиры по всему городу и за многое другое. У меня более чем достаточно денег от Синдиката. Почему я должен торговаться за большее? — Спрашивает крупье, его глаза сужаются, когда он смотрит на Серенаду. Томми замирает, когда видит, как по краям маски, а именно по краям, где вырезаны глаза у маски Крупье, исходит сияние. Серенада не так осведомлен и умен, потому что он делает шаг вперед. Он мгновенно поскользнулся, барахтаясь в воздухе, прежде чем рухнуть на землю. Он сердито пыхтит, пытаясь подняться на ноги. Когда он хватается за спинку дивана, стоящего у фальшивого камина сбоку от кабинета Крупье, плед слетает на пол, и Серенада снова падает ему на лицо. — Ты хочешь остановиться сейчас, Крупье, потому что знаешь, что это обернется не в твою пользу, — требует Серенада, используя свою силу против Крупье. В тот момент, когда произносится цветистое слово, глаза Крупье снова становятся темными. Томми знает об их способностях, поэтому ситуация его скорее забавляет, чем смущает. Крупье может манипулировать вероятностью. Он не может изменить ее слишком сильно без негативных последствий, но увеличение вероятности того, что он отправится исполнять Серенаду, - это то, за что он готов заплатить высокую цену. Серенада, с другой стороны, может использовать особую интонацию в своем голосе, чтобы убедить людей что-то делать. Как и Томми, Крупье обычно не подвержен влиянию Серенады, но иногда красноречивый злодей может подобрать нужные слова, чтобы получить то, что он хочет. — Хотя я не возражаю видеть, как ты умоляешь на коленях, в этом нет особой необходимости, Серенада, — говорит Крупье с самодовольством в голосе. — О, тебе бы понравилось видеть меня на коленях, не так ли? — Серенада отвечает тем же. Томми, который до этого смеялся, обнаруживает, что его нос морщится от отвращения. — Ты беспомощен, почему бы мне не наслаждаться этим видом? — Упоминает Крупье и начинает двигаться в сторону Серенады. Томми отступает на несколько шагов назад, когда Крупье тянется к лицу Серенады. Томми может только предположить, что Крупье схватил Серенаду за подбородок или щеку, судя по тому, как его пальцы исчезают под вуалью. — Это твой способ сказать мне, что ты обменяешься информацией с Синдикатом, если это будет твоя плата? — Голос Серенады язвителен - он не это имеет в виду. Но Томми это отвратительно, и ему действительно не нравится положение, в котором эти двое оказались. — Извините, я оставлю вас двоих с вашим флиртом, а сам пойду блевать на улицу, — шипит Томми на них обоих. Он выходит из комнаты, игнорируя все, что они говорят друг другу, когда открывает и закрывает дверь кабинета. Он лениво смотрит на растения в горшках перед офисом. Они гораздо ближе, чем ближайшая ванная. Томми хватается за края своей маски, готовый поднять ее, чтобы блевануть - или, по крайней мере, сплюнуть - на растение. Однако, прежде чем он успевает это сделать, он слышит что-то в коридоре. Он напрягается, быстро оглядываясь по сторонам. Он тянется к металлической дубинке, прикрепленной к его поясу. Однако вместо врага появляется Трефовый туз - Рейнард. Рейнард одет в белое боди с оранжевым пальто. На нем черные перчатки и ботинки. Для завершения образа на лице у него маска лисы. Весь его костюм служит его гибридным чертам. У него два хвоста, лисьи уши и глаза вульпа. Он обладает способностью становиться невидимым по желанию, включая все, к чему прикасается, включая одежду и предметы. Для публики он работает секретарем у Крупье. Для всех, кто в курсе, включая Томми, Рейнард - лучший шпион Крупье, настолько хороший, что заслужил себе место одного из тузов Крупье. — Вендетта, — приветствует Рейнард кивком в знак признательности. Рейнард и Томми не друзья, но между ними существует взаимное уважение, которое в основном компенсирует тот факт, что они едва ли нравятся друг другу. — Последнее известное местонахождение внутреннего круга Красной Армии, Культа Эритра, находилось в заброшенном туннеле "G" поезда в Песочных землях. Ты можешь найти это, войдя в любой из заброшенных туннелей, но вот конкретный, который я обнаружил. Рейнард передает Томми сложенный лист бумаги, четко помеченный фирменным штампом Рейнарда с отпечатком лапы. Это достоверная информация от одного из величайших информаторов в городе. Томми вертит в пальцах листок, прежде чем поднять взгляд на Рейнарда. — Почему ты рассказываешь мне, вместо того, чтобы Крупье оторвал свою задницу и рассказал Серенаду нам обоим? Рейнард хихикает, указывая на дверь. Томми не может разобрать ни слова, но он может сказать, что Крупье и Серенада больше не флиртуют, а теперь спорят. — Крупье даже не любит Серенаду. С чего бы ему доверять ему? — И ты думаешь, что гребаный Крупье доверяет мне? — Наступает очередь Томми рассмеяться. Несмотря на его близкие отношения с Шутом из Лас-Невады, Томми не станет обманывать себя, заставляя верить, что Крупье ему доверяет. Крупье был тем, кто научил Томми и Червового туза никому не доверять. Это было одно из его пронумерованных правил, которое он внушал наивным лицам, которые смотрели на него снизу вверх. Если бы это было выгодно ему в долгосрочной перспективе, Крупье продал бы Томми в мгновение ока. Печальная мысль, но не лишенная правды. И становится все менее грустно, когда Томми знает, что он поступил бы так же. Червовый Туз, возможно, и не воспринял уроки Крупье, но Томми принял правила Крупье как свой личный кодекс. Каждый человек сам за себя, Томми не может бояться эгоистично брать то, что он хочет, потому что все остальные сделают то же самое. — Он верит, что ты справишься с работой, — задумчиво поправляет Рейнард, и это звучит гораздо больше как "Крупье". Чтобы получить информацию о Синдикате, Томми выполнил свою долю работы по дому для Дилера тузов. Это связано с территорией. Томми выполняет свои обязанности; Крупье говорит Томми то, что он хочет услышать. Симбиотические отношения в лучшем виде. — Прощай, Вендетта. Рейнард исчезает из поля зрения, когда дверь офиса с грохотом распахивается. Серенада выходит из комнаты. Томми прячет листок бумаги в карман за рукоятку ножа. Он видит, как Крупье подмигивает ему, прежде чем дверь полностью закрывается. Томми закатывает глаза, переключая свое внимание на "дымящивося" Серенаду. Злодей что-то ворчит, прежде чем, наконец, замечает Томми. Он успокаивающе кладет руку на плечо Томми, и блондин с трудом подавляет вздрагивание. Серенада успокаивает Томми. — Мы победим Красную Армию, с помощью Крупье или без него. Томми определенно победит Красную Армию.