Украденные мгновения в оранжерее души

Теплый воздух обволакивает его тело, задерживаясь на коже, как плюшевое одеяло. Он медленно открывает глаза, позволяя им привыкнуть к золотистому солнечному свету, который проникает в большую комнату через стекло высоко над его головой, каждое стекло разделено изогнутым металлом. Ярко-зеленые виноградные лозы и сочные темно-розовые цветы свисают с потолка, впитывая питательные вещества из ленивых потоков воздуха вокруг них и солнца, щекочущего их спины. Он лежит на бледных, мелово-белых камнях, прижатый так плотно, что образуется неровная дорожка, прорезающая участки травы, кустарников и цветов. Боковым зрением он может даже видеть высокие вершины деревьев с развевающимися листьями, свисающими с каждой ветки. Это уютная сцена, плотно наполненная свежими ароматами природы и чистым темпераментом солнечного весеннего дня. Томми встает. Если его окружение не указывало на то, где он был, но отсутствие боли в его теле подтверждает правду для него. Он помнит свои последние мгновения в гараже, кровь, льющуюся из-под него, и дым, рассеивающийся по его металлической маске. Огненный жар коснулся его кожи, глубоко врезавшись и готовый поглотить плоть под ней. Красные глаза Браяра были последним, что он смог увидеть, прежде чем темнота заслонила его зрение. Этот сад совсем не походил на тот адский пейзаж, поэтому Томми точно знает, где он оказался. Томми оборачивается. На тропинке в нескольких футах от Томми стоит фигура. Они наклоняются, чтобы ткнуться носом в середину распускающегося цветка. Когда они замечают, что он проснулся, темно-карие глаза фигуры скользят по саду, чтобы встретиться с его голубыми глазами. Фигура одета в темно-синюю мантию ученого с высоким воротником. Они носят золотые ожерелья в тон золотым манжетам своих мантий. Золотые застежки, скрепляющие халат, обтянуты зеленой тканью того же оттенка, что и свободные пояса вокруг талии и шали, обвивающие предплечья и спину. У них каштановые волосы с зеленоватым оттенком, заплетенные в косу через плечо, конец перевязан золотой лентой, а сверху перевязан зеленой лентой. — Я почувствовал тебя поблизости, поэтому перенёс сюда твое подсознание, чтобы защитить от него, — сообщает ему Слипи. Он оглядывается на свои культурные растения, пальцы касаются стебля цветка, который Томми не узнает. После первого понимающего взгляда Слипи больше не обращает на него внимания. Блондин фыркает, закатывая глаза. Он продолжает оглядываться. Его взгляд останавливается на фонтане из белого камня в центре оранжереи. Кристально чистая вода бьет из рук статуй нимф, сидящих на выступах фонтана. Томми плюхается на край фонтана. Он смотрит на безмятежное лицо ближайшей статуи, задумчиво нахмурившись. — У тебя другой образ мышления. — Я стал лучше создавать сны, — отвечает Слипи, слегка пожимая плечами. В последний раз, когда Томми был в сознании Слипи, это была пустота с белой землей и черным горизонтом. Цвета вспыхивали в темноте, мягкие и туманные по краям, всякий раз, когда менялось эмоциональное состояние Слипи. С годами Слипи постепенно смог расширить пространство своих снов. Раньше это никогда не было так сложно. — Это мой уголок. Уголок - это место, где человек может исчезнуть, если его пытают или контролируют сознание. — Тогда какого хрена я здесь? — Спрашивает Томми, заводя руки за спину, чтобы поддержать верхнюю часть тела. Он вытягивает ноги с бортика фонтана, медленно выдыхая. Он снова смотрит на стеклянный потолок. Хотя солнечный свет пробивается сквозь стекла, он не может понять, как выглядит небо. Здесь нет ни полуденной синевы, ни оттенков красного рассвета, ни вечернего пурпура. Здесь нет даже противоречивости черного цвета ночи. Это бездонно. Его разум неспособен постичь это, поэтому он игнорирует это, предпочитая понятный солнечный свет. — Ты не из тех, кто может манипулировать снами. Даже если это так, я не показывал тебе дорогу в это место, — отвечает Слипи, поднимая лейку. Слипи убирает с пути некоторые растения, когда они стремятся полить корни. Слипи продолжает делать это задолго до того момента, когда лейку нужно наполнить заново. Сила ментального ландшафта, предполагает Томми. — Нет, меня просто, блядь, затащили сюда по гребаной прихоти, — скрипит зубами Томми, прищурившись при виде движущейся фигуры Слипи. На самом деле, без маски это не Слипи, а Олив. Но Томми отказывается называть это имя. Это подразумевает индивидуальность между Слипи и Томми, и их дружба сгорела дотла несколько лет назад. Было легче воздвигнуть слабый барьер из вымышленных имен и лиц в масках, даже когда на Слипи не было маски, а теплое лицо Томми давало понять, что он тоже не в маске. — Я привел тебя сюда только для того, чтобы помочь тебе. По всей Империи есть экстрасенсы со способностями изменять сознание. Они могли бы узнать твои секреты, если бы я ничего не предпринял, — возражает Слипи, его карие глаза смотрят на него. Слипи снова смотрит на свои растения, но на их лицах нет стыда. Они отвернулись не ради себя или Томми. Это было ради завода, если не ради чего-то другого. — Хочешь благодарности? — Спрашивает Томми, его взгляд становится жестче. Он ненавидит эту ситуацию. Он чувствует себя не в своей тарелке в укромном уголке Слипи, окруженном свежей, цветущей зеленью. Компания выбивает из колеи, пробуждая болезненные воспоминания, и это игнорирует реальность, которую он оставил позади. Он чувствует, как волна вины пронзает его легкие, не давая дышать. Как будто ему нужно дышать в этой ментальной сфере. — От любого другого этого можно было бы ожидать. Однако от тебя… Я знаю, как мы расстались, поэтому я не буду просить об этом, — Слипи машут рукой в сторону Томми, отметая его слова так же легко, как вода стекает из кувшина в их руках. — Поздравляю, Слипи, ты осознаешь себя! Это так же чертовски приятно, как звучит? — Спрашивает Томми, опуская подбородок на ладонь и глядя на своего старого друга с притворной гордостью. Когда Слипи бросает взгляд на Томми, выражение его лица превращается в звериное рычание. Слипи вздыхает, ставя лейку на землю. Слипи скрещиваеь руки на груди. Ветер покалывает кожу Томми, становясь тяжелее, чуть более влажным и давящим. Подобно улетающей птице, Томми чувствует приближение бури. Он без особого энтузиазма хочет, чтобы она пришла. Он предпочел бы столкнуться с буйными ветрами и дождем, чем разбираться с ситуацией, которая сложилась перед ним. — Ты же не мог на самом деле ожидать, что я останусь в гильдии. — Прекрасно. Ты чертовски прав. Тебе становится легче от осознания того, что ты был чертовски прав все это чертово время? — Огрызается Томми. Терпеливое, нейтральное выражение лица Слипи дает трещину по краям. Эмоция, находящаяся на острие ножа от гнева, поднимается в их карих глазах, как магма, бьющаяся о поверхность, готовая превратиться в разрушительную лаву. Руки Томми сжимаются в кулаки. — Но тебе обязательно было вступать в одну из банд Империи? Хотя на груди Слипи приколот золотой краб, он принадлежит Цаплям, одной из четырех главных банд Империй. Где-то на их теле должен быть символ Цапель, если они не использовали логику сновидений, чтобы спрятать его, но Томми не настолько волнует, чтобы смотреть или спорить, что Слипи не должен скрывать, кем он решили быть. Он присоединился к банде вскоре после ухода из гильдии посреди ночи. Томми до сих пор помнит ужасную боль в теле, когда он осознал в самой глубине своего сознания, что остался один. — Мне больше некуда было идти. Мне нужен был кто-то, кто защитил бы меня от гильдии. Это были либо банды Империи, либо организация злодеев, — Слипи поучает Томми, пока они пытаются вернуть черты лица в исходное состояние. Несмотря на нейтралитет на их лицах, ветер продолжает кружиться вокруг тела Томми, касаясь его кожи, словно предупреждая его. Томми никогда не относился хорошо к предупреждениям. Дреме следовало бы знать это, поскольку они оба были в одном классе подготовки героев, учились у великого Красного Дракона. — Я сомневаюсь, что это были твои единственные гребаные варианты. — И откуда ты это знаешь? Ты остался в гильдии! — Восклицает Слипи, повышая голос, но не крича по-настоящему. Томми удивленно моргает от растущего напряжения, но в тот момент, когда он моргал, Слипи делает глубокий, успокаивающий вдох. Он кладёт одну руку на живот, как будто хотят почувствовать, как дыхание очищает их тело. Слипи открывают глаза и смотрят прямо в ярко-голубые глаза Томми без намека на раскаяние или вину, но с большим отчаянием. — В основном я занимаюсь документированием флоры и фауны в парке Империи и забочусь о них. Я могу заниматься тем, чем всегда хотел заниматься, поэтому в основном я не вмешиваюсь в дела банды. Это позволило мне быть дружелюбным со всеми и завести много друзей. — Это... здорово, — бормочет Томми, честность режет ему горло острее, чем любой кинжал. Несмотря ни на что, Томми рад за Слипи. Томми счастлив, что они смогли исполнить нежное, тихое желание, которое они лелеяли в своем сердце с самого детства, сказанное Томми в безопасности их взаимосвязанных умов. Слипи начинает ходить. Томми наблюдает, его руки сжимаются в кулаки на бедрах. Он смотрит на Слипи снизу вверх. Он ждет чего-то - боли, - но он знает Слипи, даже когда не хочет в этом признаваться. Слипи никогда не причинил бы ему вреда, даже в непостоянном, мимолетном сновидении. Руки Слипи запускаются в его волосы, играя с прядями. Прикосновение успокаивает, да, но настоящий комфорт исходит от того, что оно знакомое. Когда Томми впервые присоединился к гильдии, он был в ужасе от стольких вещей: своего самоубийственного хождения во сне, того, что его найдут Охотники, других героев, смотрящих на него сверху вниз. Красный Дракон многое сделал, чтобы помочь Томми, но именно Слипи запускали пальцы в волосы Томми, пока он не уснул, погружая его разум в свои мысли, чтобы он не блуждал. Как две одинокие души из ужасного прошлого, они нашли дружбу друг в друге. Слипи спрашивает: “Чем ты занимался в последнее время? Отвратительно, как легко возвращаться к старым привычкам. Томми наклоняется вперед, прижимаясь лбом к животу Дремы. Он закрывает глаза, чтобы не расплакаться. — Я пытаюсь остановить Красную Армию. — Фу, ненавижу Красную армию, — шипит Слипи, его тело напрягаются от эмоций. Томми давится испуганным смехом. Слипи изо всех сил пытался сдержать свой гнев, когда имел дело с Томми, но все меры предосторожности были ослаблены, когда Томми упомянул приспешников Культа Эритра. Слипи продолжает играть с его волосами, теперь больше для их удобства, чем для Томми. — Они взорвали часть парка. Я чертовски усердно работал, чтобы исправить то, что было разрушено. Мало того, что некоторые растения сгорели дотла, но и животные были сильно потревожены, что привело к разрушению большей части парка. Я не против поработать с растениями или животными, но это несправедливо. Я предпочитаю, когда они счастливы, а не напуганы и набрасываются. Томми позволяет сдерживаемому смеху сорваться с его губ. Он мягко улыбается — Удачи с этим. — И тебе удачи. Она тебе понадобится, если ты надеешься победить Красную Армию, — сообщает ему Слипи. Его голос затихает до журчания, похожего на далекий ручеек в лесу. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Томми вздыхает, его улыбка сменяется глубокой хмуростью. — Я не знаю, что, черт возьми, мне теперь делать. Я думаю, что мы поймали Техника и Алую Демонессу, но я не могу это подтвердить. Все, что я, блядь, могу подтвердить, это то, что Браяра похитили. — Не волнуйся слишком сильно. Все наладится само собой, — говорит ему Слипи, в их голосе слышится странная легкость. Томми качает головой, не так уверен в ситуации, как Слипи. Рука его медленно опускается и ложится ему на макушку, пока они продолжают говорить: — Я уверен, потому что знаю, насколько эффективно ты решаешь проблемы, и на этот раз тебе помогут. Слипи наклоняется. Он опускается на одно колено, держа другое согнутым перед собой. Слипи поднимает их руки вверх, хватая Томми за обе щеки. Глаза Томми расширяются, когда он чувствует тепло мозолистых рук, трущихся о его кожу. — Ты не один. Как бы ты ни старался оттолкнуть людей, есть люди, которые могут видеть дальше этого. Они ждут тебя. — Откуда, черт возьми, ты это знаешь? — Огрызается Томми, его брови хмурятся. Технически говоря, он отталкивает некоторых людей, но он не видел Слипи, должно быть, годами. Если он не видел Слипи годами, откуда ему знать, как у него дела? Слипи застенчиво смеется, на их щеках появляется слабый румянец смущения. Они склоняют голову набок, глядя на него.— Ты бы поверил, что это интуиция старшего брата или сестры? — Мы не брат и не сестра, поэтому твои слова недействительны, — говорит Томми Слипи. Они хорошие друзья Томми, вероятно, его лучшие друзья после Эндерволка (и, возможно, даже Джолта), но Томми не хочет называть Слипи своим братом или сестрой. Это все равно что просить вселенную убить Слипи, а Томми не хочет испытывать судьбу подобным образом. Слипи надувают губы, но, кажется, их не слишком беспокоят слова Томми. Они убирают руку от щеки Томми, пренебрежительно отмахиваясь. — Отлично, Красный Дракон сказал мне. Он беспокоится о тебе, поэтому пришел ко мне спросить, не видел ли я тебя.