Вернутся к фанфику
Явление хромого (ну хоть не математички!)
14 июля 2024, 15:02— А кто ты по знаку зодиака?
— Скорпион. А что?
— Да так ничего... я просто спросил, — Гоголь чуть ли не застенчиво отводит глаза, крайне странно улыбаясь, что Достоевскому начинает казаться, что спросил он далеко не "просто".
— Чего вы тут воркуете, голубки? — Над белобрысой и чёрной головами оказывается навесной мост-Осаму, упирающийся ладонями в середину их парты. Весь он светится от счастья, подобно собаке Баскервилей, ведь прямо за его спиной стоит никто иной, как Сигма. Достоевский, конечно, слышал о плане Осаму уговорить старосту пойти в школу вместе с ним, а в глубоких мечтах ещё и держась за ручку, но никак не думал, что это и правда сработает. — Как дела?
— Ещё не родила. Как рожу, так скажу, — усмехается Коля, пожимая руку Дазаю. — Привет, Сигмушка!
— Охаё, — спокойно отвечает ему тот.
— Коннити ва, — тут же подхватывает Фёдор, косясь на Дазая, как бы спрашивая: не его ли рук дело, что Сигма перешёл на японский. А Дазай же, глядя на Федю, даже глаза округлил.
— Чего ты на меня так смотришь? Хочешь, чтоб я тоже что-нибудь сказал? Нихао? Аригато???
— О Господи, вокруг меня одни неруси, — качает головой Гоголь, приподнимая брови в удивление, а может и в разочарование, на что хмыкнул Федя, но взгляда с Осаму не свёл.
— Ты сам-то понял, что сказал? — Поинтересовался он, наблюдая затем, как Дазай кривит свою мину.
— Ну конечно же! Чего тут может быть непонятного! — Дует щёки он и хватает Сигму за руку. — Пошли, нам тут не рады! — И Сигма лишь пожимает плечами, не желая узнавать, что уже между новенькими произошло, что они так резко друг на друга реагируют. Ещё и дружить умудряются...
Уйти, впрочем, далеко не получилось, хотя бы в связи с тем, что они сидели ровненько за Достоевским и Гоголем. Но в этот раз даже телефон Дазая никуда не пропал и смог избежать падение с лестницы, оставшись лежать в кармане чёрных брюк. Однако, стоит отметить, что этот факт никак не смог противостоять Дазаевской лени.
— Сигма-а, а какой сейчас урок? — Жалостливо спрашивает он, ведь самому же посмотреть совершенно не судьба!
— Русский, — доставая учебник из портфеля и демонстрируя его Дазаю, оглашает Сигма.
— Ох, великий и могучий...
— Да, это тебе не нихао с аригато, — оборачивается к ним Николай хихикая. И Фёдор, почувствовав движение рядом с собой, разворачивается вслед за соседом. В то время Дазай как раз укладывается на парту, принимая вид картинного великомученика и снова открывая собственный кружок юных театралов.
— О нет! Какая досада, какое разочарование! Увы и эх... — протягивает он руки вверх, будто бы прося небеса забрать поскорей его отсюда, многострадального.
— У тебя есть проблемы с русским? — С нескрытой заботой и лёгкой тревожностью спрашивает Сигма, и смотря на его милое выражение лица, Осаму сам расплывается в улыбке.
— Нет, с языками, к счастью, у меня всё хорошо.
— С языками — это громко сказано, — опять-таки, словно зная то, чего не может знать никто кроме него и Осаму, Фёдор, довольно хмыкнув, хитро сверкает глазами. А главное, что Дазай поддаётся на эту провокацию.
— Да ё-маё, нашёл же всё-таки к чему прикопаться!
— Ну не одному же тебе меня бесить, в самом деле? — Спокойно говорит Достоевский, одним лишь взглядом припоминая товарищу, как он целыми днями только и говорит о том, что он их обязательно сведёт с Гоголем.
— А почему бы и нет? Но ты и правда самая настоящая крыса. — Парирует в свою очередь Дазай.
— Я — да, настрящий, а вот ты — подделка из Китая.
— Да ну, не напоминай!
— Эй, вы про что?!! — С маху врывается в разговор Гоголь, мол вы забыли рассказать мне!
— Ну просто Осаму, хоть и японец, но-
— Не гей что ли? — Нетерпеливо Федю перебивает Николай, от чего Дазай приходит в лютое негодование.
— Да нет же, — поясняет Федя.
— То есть я по-твоему всё это время был геем?! — Возмутился Дазай, а Достоевский, не обращая на него внимания, хотя мог бы поспорить, сказав, что он и так гей, но всё-таки, примечая с какой сосредоточенностью их слушает Сигма, продолжил:
— В общем, он не знает японского.
— Да и в Японии я никогда не был, поэтому русский мне, как родной.
— Да ну? — Как не веря, переспросил Коля.
— Ну да. — Подтвердил Дазай.
— Прямо вообще ни словечка не знаешь?.. — Пытался сохранять хоть какую-то надежду Сигма. Фёдор еле-еле сдерживал порыв смеха, но самодовольная улыбка уже успела перекосить его лицо.
— Ну почему же "вообще"? А как же "нихао"? — С иронией выдал он.
— Ты серьёзно не знал, что это китайский? — Староста перевёл свой взгляд на Осаму.
— Я знал. Я просто сказал!
— Ну всё с тобой понятно! Можешь даже не пытаться оправдываться! — Смеясь, сказал Коля, к слову, в душе не чаявший за все остальные языки, помимо родного, так что если бы Сигма не уточнил про китайский, то он бы ничего и не заметил. Фёдор, тоже посмеиваясь, но улавливая настрой старосты, поспешил оставить молодожёнов наедине и отвернулся. Коля последовал его примеру, будто бы говоря: "мы с Тамарой ходим парой!". Осаму проводил их взглядом и уставился на старосту. На лице последнего вопросов было, мягко говоря, много.
— Так ты и родился тоже в России? — Как-то печально заговорил Сигма, вновь, как при их знакомстве, начав барабанить пальцами по столу. — И японским никогда не интересовался?
Дазай, если честно, немного насторожился. Есть ли разница откуда он? И ладно ещё Фёдор. У него уже просто в привычку вошло шутить над Осаму, как о не натуральном японце, а просто какой-то подделке, но, в общем, Дазай тоже успел к этому привыкнуть. Что же тут поделаешь, если вроде как и чистокровный азиат, а вроде и в Японии никогда не был. Как не крути, на правду не обижаются. Ну а что же касается Сигмы? Ему настолько это важно?
— Да, мои родители уже жили в России, когда родился я. Отец в детстве много рассказывал о Японии, о традициях в ней, но вот говорит он на японском очень редко и меня ему даже не пытался учить, мол, парочку слов знаю и хватит, — Осаму махнул рукой и поглядел в глаза Сигме, — ну и да, сам я почти не интересовался.
Сигма вздрагивает, понимая, что нагло пялится на Дазая, слишком внимательно слушая его объяснения. Он сейчас же хотел отвернуться, но чёрные глаза, разглядывающие его в ответ, были такими завораживающими и нежными, а улыбка лёгкой и весёлой, что староста просто не смог оторвать взгляд. Почему-то при каждом их зрительном контакте в Сигменой душе поднималось нечто тёплое, согревающее. Рядом с Дазаем всё становилось как-то проще... Может поэтому Сигма так быстро принял его в свой круг общения и разрешил лично сопровождать до школы? Честно говоря, Сигма сам себя не понимал и от этого только больше начинал тревожиться.
— Вот оно как... А я, судя по внешности, думал, что ты натуральный японец, но оказалось, что первое впечатление обманчиво, — он легко улыбается уголками губ и прикрыв глаза, скорее от смущения, чем от усталости.
— Сигмочка, тут есть только натуральный блондин, и это я! — Даже не оборачиваясь заявляет Гоголь.
— Факт, — точно также комментирует Достоевский. — На всю страну такой один.
— А то!
Было неизвестно насколько масштабных размеров были тараканы в голове Осаму, но было видно, что бегали они там исправно. Просто, как ещё по другому можно объяснить его поведение? Дазай по-хозяйски намотал прядь сиреневых волос на свой палец, сменив свою более-менее человеческую физиономию на хитрую лисью, да так, что аж глазки сверкнули. Сказать, что Сигма смутился только сильнее — ничего не сказать.
— Сигма, а ты натуральный? — Задаёт, честно сказать, глупый вопрос Дазай о волосах, но с радужным намёком, параллельно играя переливающейся на свету длинной прядью и на нервах Сигмы, что тот вскидывает светлую бровь.
— А что не видно?
— Ну мало ли... — Сигма отмахивается от шаловливой ручки Осаму, брезгливо убирая волосы за спину. — Ммм.
— Как комар надоедливый, ей-богу!
— О, а хочешь, как комар укушу?
— Нет, спасибо...
Всё это время внимательно подслушивающий разговор позади себя Гоголь, рассмеявшись решил обратиться к своему соседу:
— Федь, а ты тоже кусаешься?
Фёдор устало подпирает рукой голову, щуря глаза.
— Ну смотря кого, — многозначительно ответил Достоевский.
— Меня?
— Тебя, целиком бы съел, — зловеще лыбится Фёдор, точно людоед, пугающий жертву, и Коля сначала распахивает глаза, а уже потом заливается звонким смехом.
— Воу, какой голодный! Тебя дома что ли не кормят? О, а хочешь анекдот?! — Тараторит он, — чем играют в песочнице дети каннибалов?
— М?
— Чужими лопатками!
Звонок, оповещающий об окончании перемены, заглушает придурковатый смех Гоголя и Дазая, почти давящихся им из-за удачной шутки. Через какое-то время в класс зашла непримечательная женщина, учительница русского. К слову, она вообще ничего не сказала, за то, что два ученика почему-то улыбаются ей во все тридцать два зуба и смеются, как полоумные, с каждой мелочи, а лишь объявила о начале урока и обращаясь ко всему классу, попросила быть по серьёзнее. Всё-таки немаленькие уже. Десятиклассники ведь. В мыслях Осаму даже боялся подумать, что бы с ним уже сделала математичка... Но не решился портить себе настроение. Он ещё задумался о том, как Достоевский при упоминании о ней говорил, что если он желает хотя бы общаться с Сигмой, то ему не стоит её злить. И на что Дазай только флегматично отмахнулся. Но это было вчера. Именно тогда, когда Осаму ежесекундно проклинал эту ведьму и ничего не хотел о ней слышать. Сейчас же он поуспокоился подаваясь в трактование Феденых слов, ведь прямо без скрытого смысла тот ему конечно же ничего не скажет! Интригу любит крыса! Итак, что же он мог иметь в виду?.. Ох, ну тут всё ясно: Сигма Цветаев — это же естественно гордость школы, честь класса, кругло-квадратно-треугольный отличник и всё такое... поэтому попросту не гоже ему с бесстыжим хулиганом Осаму общаться. По крайней мере математичка точно не позволит. А она именно может ему не позволить, потому что является его классной руководительницей, где Сигма ещё и староста. Вот так, если Осаму так и останется хулиганом в глазах математички, то Сигмы ему будет просто-напросто не видать. Впрочем, это он и так знал. Достоевский своими высказываниями ему Америку не открыл во-об-ще.
— Пишите число, классная работа, — цитировала свою же извечную фразу учительница. — Тема сегодняшнего урока: "Портрет".
— А я и не знал, что в десятом классе будет ИЗО, — почёсывая затылок, на весь кабинет проголосит Коля.
— Если тема "Портрет", то это ещё не значит, что мы будем рисовать. Всё будет ровно также, как с пейзажем. Вам снова придётся потрудиться всё описывать в сочинее, то есть там цвет кожи, черты лица, цвет глаз. Человека, в общем. Это сочинение можно назвать даже на "свободную тему", потому что личность для описания можно взять совершенно любую. — Скрупулёзно глаголила истину учительница.
— Вообще можно взять кого угодно? — С уже готовым хитроумным (а может и хитротупым) планом уточняет Дазай. Только дай ему волю, и он такого натворит с этим сочинением!
— Абсолютно, хоть соседа по парте, — и руссичка, не подозревая кого только что спустила с цепи, даёт ему эту самую волю. — Но это будет домашним заданием. А сейча-
В дверь раздался стук, и руссичка настороженно оглянулась на звук.
Все автоматически затихли в немом ожидании явления дьяволицы-математицы, готовую шмалять их по всем фронтам за то, что они не правильно в её сторону подышат. Как показала практика, в её присутствии лучше вообще признаков жизни не подавать. Осаму был уверен, что кто-то уже начал молиться... Многие попрятались за учебниками, а другие наоборот выровнялись на манер пионеров, ровненько сложив руки на стол. А Осаму не относился ни к тем и ни к другим. Он решил остаться индивидуальностью и откинулся на спинку стула, качнувшись на нём. Всё равно она найдёт к чему придраться, так что уже терять? В гробовой тишине раздался пронизывающий до мозгокостей затянутый скрип в дверных шарнирах, продолжительный и медленный настолько, что Сигму чуть нервный тик не схватил. Она их сейчас всех с ума сведёт! Зачем так мучить тягостным ожиданием?! Совсем как в фильмах ужасов, когда должно выпрыгнуть что-то супер стрёмное. Дазай вытянул шею, пытаясь разглядеть: не померла ли эта женщина, пока дверь открывала? А то обычно она с ноги влетает в кабинет, не дожидаясь приглашения.
За дверью, из тускло освещённого коридора вышагнул низкий юноша, остановившись у входа. Осаму, гибко склонившись в бок, перенес весь свой вес на одну из ножек стула, но так и не увидел ни математички, ни ещё кого-нибудь. Юноша закрыл дверь, но в этот раз это не показалось никому мучительно долгим. Класс наконец спокойно выдохнул. Опасность миновала.
— Извините за опоздание, я за справкой ходил, — бойко произнёс пришедший, мотнув головой, чтобы непослушные рыжие локоны перестали лезть ему в глаза, и Дазай в такт его движению перекочнулся на другую ножку.
— Накахара, не стой, как не прикаянный, проходи, раз уж пришёл, — раздражённо попросила женщина, схватившись за сердце. Нельзя так пугать! В её-то возрасте!
Юноша кивнул учительнице и прихрамывая, поковылял в сторону первого ряда, но вдруг остановился около второй парты, и взгляд качающегося на стуле Осаму тоже остановился на нём. И тут пришедший резко обернулся, смотря прямо на него в упор. Голубые глаза злостно поблёскивали, словно две льдинки, да так, что у Осаму соскользнули руки со стола и потеряв равновесие, его тушка поддалась закону земного притяжения. Он понял, что упал, когда уже лежа на полу, заметив и ошарашенный взгляд Сигмы, и гордо взирающего на него сверху вниз опоздавшего, и... смех Коли услышал тоже.
— Ты в порядке?!.. — Воскликнул Сигма, протягивая руку помощи.
— Живой? — Кратко рявкнул рыжий.
— Вспоминал как тебя в детстве роняли? — Совсем не огарчённый падением лучшего друга вставил Фёдор.
Дазай схватился за любезно протянутую руку, поднимаясь обратно на стул. Голубые глаза, не отрываясь, следили за ним.
— Так себе посадочка, если честно, — протянул Осаму, потирая ушибленную спину, с не самым радостным выражением лица. — А я раньше тебя не видел, — посмотрел он на рыжего, и тот хрипло хмыкнул. Вид его был таким, как будто он хочет предъявить какую-то претензию, но не знает как именно следует её подать. Взор его перешёл на Сигму, немного задержался и вернулся обратно на Осаму.
— Чуя Накахара, будем знакомы. — Сурово отрезал он и стремительно развернулся, удаляясь ко второй парте.
— Чуя?.. — Изумлённо переспросил Дазай.
— Да, Чуйка, — насмешливо подтвердил Гоголь, махая уже сидящему рыжему, а Дазай продолжал глупо хлопать глазами в полной растерянности. Его безошибочная чуйка... никогда не была настолько материальной... — Или Чуня, но это если очень хочешь поцеловаться с асфальтом.
— Это да, рука у Чуи тяжёлая, — добавил Сигма. — Его лучше не злить.
Дазай, конечно, хотел спросить да кого у них в классе вообще злить можно, если вокруг одни сплошные математички ходят, да истерички?! Ещё и этот рыжий и хромой какой-то. Чуя На... Чуя Накаха... Чуня Накаркала! Зато теперь ясно, почему никто особо не удивился его азиатской внешности. Этот Чуя видимо тоже японец, но только гибрид и, раз его тут все знают, учится в этом классе он несколько дольше Дазая. Возможно даже, что с самой началки. В нём есть и азиатские черты и европейские. И если всем лицом он больше походит на японца, то лишь большими голубыми глазами и ярко-рыжими волосами слегка смахивает на европейца. Красив, но вот ростом, увы, не вышел. Стоит ли и правда его побаиваться или Сигма с Колей решили над ним так приколоться?
— Так почему его в школе не было? — Задаётся тем же самым вопросом Осаму, а Гоголь снова с усмешкой оборачивается к нему. Сколько за этот урок он успел сделал поворотов? Учительнице походу уже на это всё равно.
— Ясное дело, ногу сломал! Не видишь разве, как он передвигается?! — Звонко воскликивает Коля с наигранным возмущением и в моменте превращается в великого драматурга. — Ах, бедняжечка! Надо же было так упасть! Он так хорошо бегал, а как же замечательно прыгал!.. Эх... какого же спортсмена теряет страна...
— Коль, так ты же ему подножку и подставил, — замечает Сигма, заставляя Гоголя зловеще рассмеялся.
— Ха-ха-ха! А ведь точно!
Сигма закатывает глаза и продолжает, смотря на Осаму:
— Вообще Чуя классный. Обычно я всегда вместе с ним сижу. Наверное поэтому он так на тебя посмотрел... — Дазай чуть рот от удивления не раскрыл. Что за поворот событий такой? Он сидит с кем?!! — Ну... мы просто друзья детства, с первого класса дружим... — Увидев лицо Осаму, неуверенно добавил староста, но Дазаю от этого легче не стало. Стало тяжелей.
"Я тебя ему не отдам!" — Само собой чуть не слетело с его языка, но он вовремя опомнился и криво улыбнулся.
— О как, с Колей тоже?
— Ну а куда же без него! — Даже всплеснул руками Сигма.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!