Вернутся к фанфику
Под дождём (мы промокли, а они нет)
21 июля 2024, 15:49Длинные волосы развиваются на ветру и лезут в глаза, но сложно сказать, что они сильно мешают зрению. Сигма просто ничего не видит вокруг себя, утопая в безграничных размышлениях, почвой которых послужили два молодых человека по обе стороны от него.
Разрешить Дазаю провожать себя до дома изначально отнюдь не было хорошой идеей, особенно зная как они быстро подружились с Чуей. И слово "подружились" Сигма очень преувеличивал. С самого начала знакомство двух японцев, мягко сказать, не задалось. Правда, было решительно не понятно почему, ведь, что с Гоголем, что с самим Сигмой Осаму вошёл в контакт, как недостающая деталь. Подошёл по вкусу, словом. А вот с Чуей, видно, что-то пошло не так. Сбой ли в голове новенького послужил причиной, или всё же вспыльчивый характер Накахары? Оставалось загадкой. И не из лёгких. Но не смотря ни на что, в душе Сигмы теплилась надежда, что они всё же наконец перестанут пререкаться друг с другом и язвить, потому что для него, может и не самым трагичным, но достаточно печальным было то, что его друг детства и его новый знакомый, но подающий большие надежды, лаятся, совсем как кошка с собакой. И даже его присутствия не стесняются.
Погода же с каждым днём становилась всё холоднее и холоднее, отрезая все возможные пути к тёплой золотистой осени и возможности, хотя бы ещё месяцок походить без куртки и зонтика, приводя, тем самым, к слякоти, свитерам и серости пейзажей. Листва скорее бурела, чем желтела или оранжевела и точно не краснела, не желая радовать прохожих яркими цветами. Но, позвольте, действительно, зачем им этим заниматься, когда их легко может заменить огненно-рыжая макушка, да ещё и с россыпью веснушек по всему лицу? Зачем? И... вы говорите, что это чудо ещё и с чисто-голубыми глазами?! Ну вот! Какая уже разнообразная цветовая палитра! Можно и на сезонную серость жаловаться.
Чуя, конечно, был бы против, если бы на него все пялились, как на произведение искусства, лишь чтоб избавиться от однообразной тоски, но вот Сигма был исключением. Накахара стал его спасением во времена осенней хадры и грусти. За долгие годы знакомства, а главное — тёплые воспоминания Сигма, естественно, считал его одним из самых близких людей своего окружения. Жизнь свою без Чуи уже просто не представлял. Как сам рассказывал Дазаю, сидел с ним, гулял, болтал и, одним словом, всецело доверял ему.
А в данный момент, этот самый Чуя, во-первых, упорно отказывался от любой помощи с передвижением, в связи с травмой не отошедшей от гипса ноги. То есть на руки он бы однозначно не полез, поэтому никто даже не стал предлагать, на спину — тоже, когда его хотели придержать за плечо — брыкался и фыркал и даже за ручку наотрез не захотел. Впрочем, он и сам не плохо справлялся, если закрыть глаза на смешное ковыляние. Смешным, правда, казалось оно только Дазаю, ну да ладно. Во-вторых, Чуя ужасно чертыхался, вытягиваясь поперёк через Сигму, чтобы спорить с Дазаем, крича своё мнение ему прямо в лицо. Что, к слову, на деле было сложно осуществить, в следствии разницы роста, что злило его ещё пуще, Сигму расстраивало, а Осаму, бесстыжего, веселило.
— Да и откуда тебя такого к нам занесло?! — Почти рычал Накахара, сжимая руки в кулаки до хруста костяшек.
Осаму, словно пропуская все его слова сквозь уши, самодавольно улыбался, краем глаза поглядывая на Сигму, а на Чую даже носа не поворачивая.
— Я, конечно, могу сказать, да вот ты всё равно там не был, — размеренно говорил он.
— Тц, — цокает языком Чуя, — раз такой умный, то там бы и остался. Нам бы лучше было.
— С радостью бы выполнил твоё желание, да вот, как я теперь брошу Сигму, с его боязнью контрольных? — Хитро прикрыв глаза, Осаму приобнял старосту и гордо приподнял голову, а после наклонил её вбок, взглядом почти кидая Наказаре вызов.
У Сигмы пробежали мурашки по коже и он вмиг вышел из всех своих размышлений, раскрыв глаза. Кто этому наглому новенькому разрешал обнимать его?! Это уже точно чересчур. Сигма каждой клеточкой организма почувствовал, что в его личное пространство вторглось бесцеремонное существо, но отнюдь не знал, как на это реагировать. Вслед за посетившей его злости, тут же пришла растерянность. И он бы застыл, наверное, или отпихнул Осаму, но сбоку что-то утробно зарычало, привлекая Сигмено внимание к себе.
— Раньше и без тебя как-то справлялись, — угрожающе процедил, точно рычащий от злости Накахара.
— Ну это было раньше, — парировал Дазай. — А сейчас будет по-другому.
Сигма почувствовал, что ещё капля и Чуя достигнет точки кипения. Он поспешно вырвался из хватки Осаму, понимая, что если не он, то сами они не остановятся.
— Хватит вам уже, — серьёзно сказал он, смотря на чуть округлившиеся глаза Дазая и хмыкающего Чую, скрестившего руки на груди, мол давно пора было так сделать. — Я не для того вас знакомил, чтоб вы ругались.
— Ну уж извини, — пожал было плечами плечами Накахара, но тут же поставил руки в боки и указав пальцем на новенького, — но с ним нормально общаться просто невозможно!
— Какая дерзость! Что я тебе сделал?! — Воскликнул Осаму, и снова понеслась ожесточённая словесная перепалка между ними, что Сигма почувствовал, что этих не сможет исправить уже ничто.
Староста просто развернулся на первом же повороте и пошёл в непонятном направлении с каменным лицом, а спорившие так и остались гавкать друг на друга, пока не увидели, что главная причина их совместной прогулки решила оставить их наедине, сразу же замолкли, переглянулись, хлопая глазами и дружно рванули за Сигмой. И Чуя, несмотря на свою храмоту, побежал с Осаму наровне. Мир удивителен, друзья.
***
Тучи всё темнели и сгущались над головами ни в чем не повинных прохожих, так и грозясь излиться на их головы целой истериков дождевых слёз, причём ещё и с звучными раскатами грома и молний. Как ни странно, но в это время большинство прохожих оказывалось простыми школьниками, просто желающими спокойно дойти домой. Хотя, может ни каждый из них умирал под невозможной тяжестью портфеля, ни каждый не смог выспаться на уроках, потому что по близости безумолку гавкались твои одноклассники и друзья в одном лице и уж точно никто не выслушал за каких-то семь уроков двести одиннадцать анекдотов, не сыграл тридцать четыре карточные партии и узнал о шести новых слухах, будоражащих всю чёртову школу. Да, определённо, никто... Но вот Фёдор!.. За этот день он, кажется, вкусил все прелести соседства по парте с Гоголем. Настолько, что сейчас еле-еле передвигал ноги, будучи, как говорится, ни жив ни мёртв. Но зато, словно включённый под ток, Николай скакал рядом, как сайгак. И откуда у него столько энергии, спрашивается? Что это за магия такая? — А пошли ко мне! — Предлагает Коля, и в его глазах загораются две маленькие звёздочки. Взгляд Фёдора затмил тёмный туман усталости. Но лишь только ему удаётся глянуть на солнечного мальчика рядом, как настрой его почему-то меняется и отказаться до странности становится трудно. Осознавая не свойственные себе порывы, Достоевский хмурится, заправляя волосы себе за ухо. — До тебя идти дольше, — констатирует факт он, замечая, как на глазах тускнеет Гоголь, — поэтому лучше пойти ко мне. Гоголь снова вспыхивает, как бенгальский огонёк, чуть ли не озаряя весь город своим лучезарным сиянием. Он даже почти подпрыгивает на ходу, будто вообще не чувствуя веса портфеля полного и всякого другого, помимо простых учебников и ненужного, по мнению Феди. — Хорошо, пошли к тебе! Позже, с щелчком повернув в скважине ключ, Фёдор отворяет входную дверь в свою квартиру и отступает в сторону, давая пройти в неё Николе, и также зайдя внутрь, не забывает запереть её на семь замков. Коля, конечно, удивился: зачем так много? Но Федя только пожал плечами, мол привычка такая. — Могу предложить только чай, потому что больше ничего нет. Кстати говоря, дома тоже никого, кроме нас, так что можешь не стесняться, — проговаривает Достоевский, ставя на плиту чайник. — Да я и не из стеснительных, — уверяет Гоголь, плюхаюсь на первый попавшийся стул и закинув ногу на ногу, действительно ни в чём не собираясь себя стеснять. Фёдор разворачивается к нему, оглядывает и кивает. — Заметно. Пока в чайнике грелась вода, а погода за окном становилась всё злополучнее, Гоголь крутился во все стороны, как юла, не зная куда себя деть, ведь Федя отказался играть с ним тридцать какую-то там партию в карты, потому что ему видите ли надоело. Анекдоты в голову не шли, слухи он и так уже все рассказал, да и в принципе рассказывать что-то было как-то лень. Теперь хотелось послушать. Например, Фёдора. — Ну-у-у, — задумчего глядел в окно тот, подперев щёку рукой и обдумывая просьбу гостя, — а что ты хочешь услышать? — Что-нибудь о тебе, — с готовностью отзывался Коля. — А то обо мне ты знаешь почти всё, а я о тебе ничего. Почему "почти"? Даже как-то оскорбился Фёдор. Он столько этой информации нарыл о "Nikolai Gogol jiv" (как Гоголь был записан во всех соцсетях), что хоть утони теперь в ней. И вы хотите сказать, что это ещё не всё?! Он днями из-за него не высыпался, потому что тому обязательно нужно было орать именно под его окном. Правда, он мог поспать ночью, но эта идея его мало чем привлекала, поэтому он всё-таки выбрал страдать и не спать, но разыскать по всему интернету этого внешнего раздражителя любой ценой. И нашёл. Времени, кстати, на поиски потратил не так уж и много, но зато много ушло как раз на рассмотрение всего того, что он там выкладывал. В целом, Фёдору даже понравилось. Он ещё тогда отметил, что с Колей было бы интересно пообщаться, тем более раз они в одном классе. Предвидя, что к нему по этому поводу престанет Осаму, что, мол, приглянулся ему что ли Николай? Он также тщательно изучил вообще всю школу и даже городом не побрезговал, для отвода глаз. Однако чёрт-Осаму всё равно принял их за идеальную парочку, так стоило ли оно того?... Скорее, да? Ведь теперь он знает намного больше Дазая и может наблюдать за его ошибками и посмеиваться в сторонке, это, впрочем, тоже неплохо. — ...Как насчёт моего знакомства с Осаму? — Спустя минуты три, произносит он, повернув свой лик к Коле, и тот согласно кивает, загораясь от интереса. — Ну так вот...***
— И сколько мы здесь будем сидеть? — Впервые за долгое время подал голос Дазай, даже не думая, что где-то на другом конце города кто-то рассказывает детскую историю о нём. — Пока дождь не кончится, блядь, не видишь что ли? — Рявкнул сидящий на кортах прямо на лавке Чуя, упорно пытавшийся разглядеть хоть что-нибудь за стеной льющихся с неба крупных дождевых капель. Они уже битые полчаса прятались от дождя в старой автобусной остановке, проклиная ту секунду, когда довели Сигму и тот свернул чёрт пойми куда, что они все дружно заблудились. А так как гугл карты для слабаков, то они самостоятельно попетляв между улицами и нечаянно выйдя практически загород, умудрились загуляться настолько, что к их прогулке присоединился и ливень. Да такой сильный, что, кажется, и задавить мог. Школьники, в общем, опять погрузились в немое молчание. Сигма печально смотрел в асфальт, Чуя куда-то вперёд, а Дазай, замыкая круг, — на Сигму. — Как же тут скучно, — вздохнул Осаму, явно желающий разрядить обстановку. — Может в города? — Пизда, — сквозь зубы пририфмовал Чуя и злобно покосился на кое-кого слишком разговорчивого. — А, в общем-то, почему бы и нет? — Даже выпрямился смирившийся со своей участью Сигма, глубоко в душе надеясь, что игра хоть как-то поможет Дазаю и Накахаре сдружиться. — Всё равно больше нечем заняться. Осаму так и оживился, гордо задрав нос, мол ура, ура, Сигмочка на его стороне! А Чуя же только глаза на это закатил, но всё-таки согласился, не видя смысла идти против воли большинства. тем-более ради такой мелочи. Сигма начал первый: — Токио. Вторым продолжил Чуя: — Омск. И третьим стал Осаму: — Кано, — произнёс он, как Староста и хромой одновременно вскинули бровь. — Что? Это город в Нигерии, не знаете такой? Чуя фыркнул и махнул рукой. — Ладно, хрен с ним, продолжаем. И снова всё точно в такой же последовательности пошло по кругу: Сигма сказал: "Орёл", Чуя сказал: "Лондон", а Дазай: — Нуэва-Окотепеке, — и как сказал, так сразу же расплылся в улыбке, потому что снова смог приковать к себе недоверчивые взгляды товарищей. — Пиздец, тебе сильно плохо? — По-врачебному поинтересовался Чуя, а Сигма даже спрашивать не осмелился, только брови поднял. Дазай так и прыснул со смеху. — Да, — честно признался он, — но это город в Гондурасе... — Ну хоть не в пидарасе.***
На улице совсем всё помрачнело, что на кухне пришлось даже включить лампу. В форточку тянулся свежий влажный воздух, и шторы под порывами ветра слегка колыхались в плавных, осторожных движениях. Шум дождя был приятным и в какой-то степени, успокаивающий, поэтому окно закрывать просто как-то не хотелось, хоть сквозняк был и приличный. Федя протяжно вздыхал. История была рассказана, чай — допит, он ленился прогонять Колю по такой погоде домой даже под зонтиком, а тот, в свою очередь, рассматривал кружку. Но вдруг Гоголь поднял голову на него и улыбнувшись, хлопнул в ладоши. — Придумал! — Огласил он. — Сейчас я тебе погадаю! Фёдор в искреннем ожидании чего-то стоящего уставился на копающегося в своём портфеле Гоголя, вытаскивающего из него на стол то фонарик, то расчёску, то... боже, это что спинер?.. Но в итоге, лежать перед Достоевским остались только: колода карт "Таро", три свечки и зажигалка, как будто у него свечи и спички попросить не мог, ей-богу. Зато у Фёдора попросили выключить свет, и ему, скрепя сердце, пришлось второй раз шевствовать до выключателя. Щёлк и комната погрузилась в полумрак. Огоньки трёх маленьких свечей причудливо колыхались, разбавляя тьму жёлто-оранжевым светом. Предметы, находящиеся в тени, смягчались углами и будто бы сливались в одну массу. Особенно красиво переливались нежными бликами волосы Гоголя в умеренном освещении и сияли сильнее, поблёскивая, при движении огня. На кухне, словно потеплело, набравшись приятного глазу калорита. Действительно, во всём помещении стало как-то загадочнее, таинственнее. Гоголь умело мешал толстую колоду гадальных карт, ни на секунду не переставая улыбаться. Федя пытался разглядеть мелькающие перед ним рисунки: женщин, мужчин, дьяволов и каких-то странных предметов. Не думал он, что ему случится таким заниматься. — Та-ак и на что тебе погадать?***
Ливень не прекращался от слова "вообще". Он шёл, как проклятый, только сильнее! Стало настолько шумно, что для того, чтобы услышать друг друга нужно было старательно выговаривать слова, если совсем не поднимать голос. — Я больше с тобой в города играть не буду, — проворчал Накахара, обращаясь к Дазаю. Тот даже ничуть и не обиделся. Напротив, почти обрадовался. — Ну и зря, — сказал он. — Так бы хоть географию, может, подтянул. — Спасибо за совет, — себе под нос хмуро прошипел Чуя. — Ой, можешь и не благодарить! Сигма сидел, поджав к себе ноги и обнимал их, положа на колени голову. Сколько он следил за своими друзьями, столько и понимал, что они начинают привыкать друг другу и меньше уделять времени на ругань. Стали более лояльней что ли относиться. Пусть ещё общаются грубовато, да, но всё равно, уже хоть какое-то продвижение. Жаль, что только для этого пришлось пожертвовать временем, выделенным на домашку. Но что уж не сделаешь ради друзей! Приглушённо послышался звук какой-то музыки. Было не сложно догадаться, что у кого-то зазвонил телефон. Осаму, порывшись в карманах брюк, неторопливо вынул из них свой некогда пропавший и прошедший "медицинский осмотр" гаджет, проведя пальцем по экрану, подняв трубку. — Привет, па-ап, как дела? — С тобой всё хорошо? — С неясным волнением в голосе сразу же спросил Огай. — Где ты? — Я не знаю, — расплылся в улыбке Дазай от ироничности ситуации. — Где-то на конце города, наверное. — Что ты там делаешь? — На остановке сижу. Огай видимо задумался над полученными сведениями, ибо на том конце провода повисла мёртвая тишина, и Осаму решил, что настала его очередь задавать вопросы. — А ты уже дома? — Начал он и получив утвердительный ответ, продолжил: — Забери меня отсюда! Тут такой дождь пошёл, почти град. — Скажи на милость, и зачем ты туда пошёл, если видел какие сегодня тучи? — Укорил сына Огай. — Ладно, скидывай свою геолокацию, сейчас приеду. — Окей, жду, — завершил звонок Осаму. — Возрадуйтесь, сейчас мой отец нас заберёт. Чуя хмыкнул и сказал, не поднимая глаз: — У меня только один вопрос: почему мы просто такси не вызвали?.. Услышав данную мысль Сигма с Дазаем даже переглянулись. Это их так школа вымотала, что они разучились трезво мыслить, или что-то другое?.. Почему они предпочли, чёрт возьми, пережидать дождь в какой-то заброшенной остановке, непонятно где и зная, что дома их ждёт ещё гора уроков, когда могли уже раз двадцать вызвать такси?! Дазай хлопнул себя по лбу. — Чуя, где ж ты раньше был?! — Даже не знаю, — помотал рыжей головой Накахара, покачивая заострёнными концами локонов, достоющих ему до лопаток. — Во всём нужно искать плюсы... — не особо уверенно проговорил Сигма. Однако Осаму быстро подхватил его речь: — Да, нужно думать позитивно. Ну, во-первых, мы замечательно прогулялись, не так ли? — Обратился он к товарищам. — Как думаете, мне это как-нибудь поможет в знакомстве с городом? А то я только дорогу до школы и знаю, ну и до Сигмы тоже. — Развёл он руками, но дожидаться ответа не стал и вновь продолжил: — во-вторых, приняли холодный душ, начали закаливаться и даже устроили пробежку! Давно я таким не занимался... И, в-третьих, провели бо́льшую часть времени за сидением в кругу очень дружной компании, — усмехнулся он, не совсем по дружески сверля взглядом Чую. Не прошло десяти минут, как к остановке, чуть брызгая лужами, подъехала чёрная, по виду дорогая, машина, с затонированными окнами. Осаму тотчас соскочил с лавки и подошёл к ней, развернувшись к товарищам, раскрыв руки, словно в распростёртых объятиях. — Можете начинать меня благодарить, разрешаю! — Оскабившись воскликнул он. За его спиной с еле слышным гудением окткрылось окно и из него на Осаму строгим взглядом посмотрел Огай Мори. Под его глазами залегли тени, а волосы были собраны в короткий хвост, из которого всё равно торчали передние пряди. — Если будешь много выпендриваться, то побежишь следом за машиной, — с еле слышной хрипотцой заметил он сыну, и тот только недовольно поморщился, звонко вскрикнув: "Эй!". — Здравствуйте, — одновременно поздоровались с мужчиной Чуя и Сигма, отойдя от первого впечатления, вскачив на ноги, но продолжая стоять, как вкопанные. — Здравствуйте, молодые люди, — пристально оглядел их Огай, не припоминая, что бы сын упоминал о том, что с друзьями. Осаму же, уже целенаправленно пошедший к двери первого сидения, лишь крикнул напоследок: — Что стоите? Залезайте! — И скрылся в машине, хлопнув древью.***
— Ну, в общем, что же тебя ждёт в будущем? — Последовательно выкладывал на стол карты Гоголь. — Ммм, дьявол и чёрный маг, интересно-интересно... — О Господи, — прохрипех Достоевский, сложив руки на стол и наклонившись к раскладу. На картах действительно были нарисованы: рогатый мужчина со злобной рожей и вместо носа пятачком и старик с посохом, длинной чёрной бородой и сведёнными к переносице грозными бровями. — Н-да, если честно, не самое светлое будущее тебя ждёт с такими-то картами, — пророчески сказал Коля и положил следующую. Брови его взмыли вверх, и следя за его реакцией, Фёдор прочитал надпись на мрачной карте. Буквы в незатейливом шрифте складывались в простое и короткое слово "Смерть". — Тьфу ты блин, ещё лучше! — Восклицал в раздражение Гоголь. — Не любят тебя карты. Давай лучше что ли на любовь попробуем? Фёдор усмехнулся, закатив глаза. Чтоб ему опять какой-нибудь чёрт выпал, да? Во всей квартире были задёрнуты чёрный тяжёлые шторы, через которые очень тяжело было проникнуть любому свету, поэтому только молния иногда мелькала в них, как беглый луч фонаря. Окна тоже закрыты, потому что Достоевский почувствовал, что становится холодно, а одевать что-то сверху ему не хотелось. Тем более вдруг гость замёрзнет? Мистическую тишину прерывали только потрескивающие свечи, да негромкие голоса двух юношей. Не было какого-то сильного переживания или волнения за предсказание карт, а был простой человеческий интерес к неизведанному. Что таит будущее? Какую оценку за контрольную поставит математичка? И будут ли встречаться Сигма с Дазаем? Но уже это потом. А сейчас в Фединых глазах отражаются огни свечей, точно как в зеркалах. Он переводит взгляд и любуется вертящим во всех направлениях карты Гоголя, чтобы придумать как их получше трактовать. В коридоре по звуку что-то упало, но никто не придаёт этому значения. Мало ли что? Но звук настойчиво повторяется и становится не так спокойно. Коля замирает, поворачивая голову на открытую дверь, куда сосредоточенно смотрит и Фёдор. За проёмом в стене царит кромешная темнота. Ничего не разобрать. — У тебя там приведения что ли? — Чуть слышно шепчет Гоголь, растягиваясь в безумной улыбке. Словно в самых ушах раздаётся звук битого стекла, а в кухню вбегает длиннный чёрный силуэт, во всю крича: — Достоевский, твою мать!!! Ладно ты ещё на семь замков запираешься, но нафига ты везде свет выключил?!! Я через эти твои коробки чуть не убился, к чёртовой бабушке! — А вот и нечистая сила явилась, — ровным голосом обозначил Фёдор. — Мать моя женщина! — Хрипло послышался второй голос с коридора, и вновь глухое падение чего-то. — И вторая. Гоголь вскинал светлую бровь и глянул на Федю. — Воры? — Нет, хуже, — спокойно заявил он, и в комнате щёлкнул выключатель. Зажглась лампочка, слегка слепя привыкшие к полутьме глаза. Свет включил стоящий в дверном проёме взлохмаченный Осаму, а за его спиной приглядывался усталый Мори Огай.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!