Часть 2

      Ну…       После этого они весьма сильно сблизились.       Конечно, Кеон продолжал нарываться на неприятности, продолжал язвить, не слушался… но с Ши Чженом он вёл себя не то чтобы спокойнее, скорее более искренне. И немного сдержанее, ладно. Самую малость.       — Господин Ши Чжен, я не знаю, чем вы с ним занимались, но, кажется, уже все успели заметить, как меняется Кеон рядом с вами. Большое вам спасибо за это, я безумно рада видеть, что у него появился друг, — однажды сказала ему та воспитательница. На это и прочие похвалы он мог лишь смущённо улыбаться       Даже как-то не верится, что он сделал что-то настолько важное, однако стоит взглянуть один раз в глаза Кеона во время их прогулок, и все сомнения мигом улетучиваются. Приятно быть для кого-то тем, кому можно доверять, пускай порой это и весьма тяжёлая роль.       Всё было хорошо до тех пор, пока Кеон не пропал. Больше Ши Чжен не встречал его на улицах за дракой с прохожими, не находил его у порога своего дома, возвращаясь с работы. Он просто исчез.       А потом, как выяснилось от воспитателей, Кеона усыновили, и семья переехала в другой район.       Было грустно. Даже больно. Ещё хуже ему становилось от осознания, что Кеон решил ему об этом не говорить, а вместо этого предпочёл молча исчезнуть. Казалось бы, ты был для человека единственным для человека спасением, отдушиной, а потом с тобой поступают вот так.       За три года нескончаемых пакостей Кеона Ши Чжен привык шуточно думать, что это будет длиться вечно, а сейчас с его уходом стали и дни скучнее, и патрулирование бесконечно скучным. Как будто вытащили из него бесконечно важную детальку, без чего теперь невозможно жить дальше в прежнем ритме. Ши Чжен потонул в рутине и усталости без возможности выбраться.       А потом появился Рахмед, больно напоминающий пропавшего друга и своим холодным взглядом, и шрамом на лице. Как будто Кеон, только взрослый. И менее гиперактивный. И всё же особых надежд по поводу знакомства с этим нелюдимым демонюгой Ши Чжен не имел.       Рахмед сначала был как знакомый. Потом как друг, посещающий его глубокими вечерами для разговоров по душам. И каким-то образом всё закрутилось так, что Рахмед стал чем-то большим. Честно, Ши Чжен до сих пор гадает, как так вышло. Нежные, ранее незнакомые чувства душили его и заполняли собой голову, а на уме только один светловолосый демон. Тогда-то он и познакомился с теми известными бабочками в животе да щемящей тревогой а-ля «вдруг он меня не любит?»       Случилось то, о чём Ши Чжен даже никогда не задумылся: он влюбился, и на фоне подобного осознания Кеон даже как-то забылся. Наверное, оно и к лучшему. Сейчас ему стоило бы посвятить себя работе и Рахмеду, который продолжает к нему приходить каждый день (надо будет поинтересоваться, а есть ли у него вообще жильё). Возможно немного позже он узнает у воспитателей адрес его новой семьи и посетит Кеона… один. Он не очень уверен, что Рахмед и Кеон поладят.       Но и в этот раз планы радикально поменялись: планету посетил Звёздный Экспресс, Мара распространилась по Лофу, и с его-то должностью стало как-то не до проблемных подростков с нелюдимыми демонами. Ши Чжен всего себя посвящал битвам и почти не появлялся дома, оставив после себя лишь письмо на столе с разъяснениями для Рахмеда, который рано или поздно точно бы заявился в надежде на встречу.       Дальше больше: серьёзное ранение, больница, церемония утешения... и долгожданный поцелуй. Ши Чжену казалось, будто он обрёл своё счастье. Осталось только отлежаться в больнице и можно возвращаться к прежней жизни. Ну, так он думал.       Пока однажды его не посетил... Кеон.       — Ши Чжен, чтоб тебя! — Кеон врывается в палату с большим пакетом. — Прошло только несколько месяцев, и ты уже успел оказаться на грани смерти!!! Как можно быть настолько безответ- это ещё кто?       О Эоны, Ши Чжен так надеялся на то, что у него есть время подумать о том, стоит ли знакомить этих двоих... Остаётся только надеяться, что Рахмед-       — Что это за мелочь? — вдруг послышалось со стороны демона, что разом уничтожает все надежды Ши Чжена на спокойное воссоединение с Кеоном и его знакомство с Рахмедом.       Да они же поубивают друг друга!       — Прошу прощения? Что это должно значить?!       — Я сейчас не в настроении вас разнимать, прошу, не начинайте. Я всё объясню... Рахмед, это мой друг Кеон, который спустя столько времени всё же соизволил объявиться после того, как исчез, не оставив после себя ни единой весточки, — Ши Чжен обиженно зыркнул на Кеона, и тот отвёл взгляд. — Кеон, это Рахмед, он... тоже мой близкий друг.       — А может, даже больше, — многозгачительно хмыкнул Рахмед, подливая масла в огонь. Кеон тут же вспыхнул возмущением и собирался разразиться гневно тирадой, но был перебит Ши Чженом.       — Познакомились? Отлично. Теперь я бы хотел узнать, что ты, Кеон, здесь делаешь?       — Я? Хотел, вообще-то, друга проведать, но дома тебя не оказалось. От соседей узнал, что ты сейчас в больнице, вот и пришёл. А ты, как я вижу, времени зря не терял, нашёл себе козла.       — Чего-       — Вот так, значит? Раз мы друзья, тогда почему ты не сказал мне ничего о том, что собираешься переехать со своей новой семьёй?       Кеон виновато замолчал.       — Не может быть, что тебе, острому на язык, нечего сказать, Кеон.       — ...Мне пора идти, — сплюнул Кеон и быстро покинул палату, прижав к груди свой пакет.       Воцарилась напряжённая тишина. Ши Чжен поджал губы и нахмурился.       — Он правда просто... оставил тебя и переехал? Довольно жестоко.       — Да. Особенно учитывая, что я действительно считал, что мне удалось завоевать его доверие.       Настроение на весь оставшийся день безвозвратно испорчено.

***

      — И где ты только нашёл этого молокососа?       Сейчас, во время совместной прогулки, больше всего хотелось расслабиться и меньше всего — обсуждать Кеона. Обида сохранилась и никуда не делась, а извинений от Кеона после той встречи он так и не получил. Бегать за ним Ши Чжен не собирается, пусть хоть раз возьмёт на себя ответственность за свои поступки.       — Он жил в приюте недалеко отсюда и вечно досаждал Облачным Рыцарям своими проделками. Мне часто приходилось иметь с ним дело, так как патрулирую этот район в основном я. У Кеона тяжёлое прошлое, его можно понять. Я не знал об этом, поэтому обращался с ним весьма... пренебрежительно, а когда его воспитательница поделилась со мной подробностями, я захотел с ним подружиться. Со временем я завоевал его доверие — ну, так мне казалось — и я верил, что это подтолкнёт его к какому-нибудь озарению там, заставит задуматься... — Ши Чжен остановился у перил и взглянул куда-то вдаль. — Он часто приходил ко мне в гости, но потом резко перестал, и я больше не видел его на улицах за какой-нибудь пакостью. В приюте мне рассказали, что его усыновили и он переехал. Сначала мне было грустно, потом обидно, затем... появился ты.       Ши Чжен вздохнул и опёрся о перила.       — Я вообще не ожидал, что он вот так объявится, и, если честно, планировал навестить его сам. Но меня ужасно злит то, что он так и не извинился, даже когда мы наконец-то встретитились. Конечно, с его-то характером от него вряд ли дождёшься извинений, и всё же... Мне казалось, что после стольких лет общения с докторами Кеон задумается о том, как его действия могут влиять на окружающих. Особенно в личных отношениях. Хотя, возможно, я был слишком жесток с ним. Но если ему правда не плевать — рано или поздно Кеон появится на пороге моего дома. Когда придёт время, когда он будет готов. И это будет сильным доказательством того, что все мои — и его докторов — старания не напрасны.       На его плечо ободряюще легла тёплая ладонь.       — Мне не очень понравился этот малый, но... Если ты веришь в то, что он хороший, то тогда верю и я. Надеюсь, что вы помиритесь.       — Спасибо, — улыбнулся Ши Чжен, накрыв чужую руку своей. — Давай поговорим о чём-нибудь другом. Не хочется портить тебе настроение, когда впервые за долгое время мы можем провести время.       — Хорошо. Хочешь послушать о последнем поручении, которое я принял? Весьма забавная история.       — Конечно, — смешок.       — ...Кстати, не забудь ему передать, что если он назовёт меня козлом ещё раз, я ему шею сверну.

***

      И всё же Кеон не появился ни на следующий день, ни через неделю. Гнев подутих, а на второй план её сдвинуло чувство вины. Неужели он настолько обиделся, что теперь и вовсе не желает его видеть?       Ши Чжен твёрдо стоял на своём: если дорожит общением — придёт и попросит прощения. И он даже был согласен подождать немного, принимая к сведению всю твёрдолобость Кеона. Однако с каждым днём его непоколебимость стремительно трескалась.       Он не сдержался — прибежал в приют, выведал адрес новой семьи Кеона и в тот же день отправился на совершенно другой конец Лофу. Мысленно сетуя и спрашивая всех существующих Эонов о том, кому из новых родителей пришла в голову уехать настолько далеко, Ши Чжен всё же нашёл нужный дом. Уставший, голодный и побитый монстрами, что встречались на пути, он постучал в дверь. Открыла ему невысокая женщина в очках.       — Ой, здравствуйте. Вы чего-то хотели?       — Да. Меня зовут Ши Чжен. Это вы приёмная семья Кеона? Он сейчас дома?       — Да-да, а что? Неужели этот негодник успел уже натворить что-то...       — Нет, дело не в этом. Он мой знакомый, и я хотел бы с ним поговорить. Не могли бы вы позвать Кеона?       — Секунду, господин... Мы его стараемся не выпускать лишний раз, чтобы не натворил чего, либо в качестве наказания. Я схожу за ним.       ...Вот оно что. По крайней мере теперь он знает, почему Кеон не соизволил прийти раньше и отчего так резко пропал после их встречи в больнице. Интересно, пошло ли это ему на пользу...       В проёме двери появляется мрачный как сама смерть Кеон. Глаза так и сквозят усталостью. Достаточно непривычно видеть обычно такого активного Кеона... таким. Судя по всему, домашние аресты не пришлись ему по вкусу.       — Добрый день, — кивок в ответ. — Выглядишь скверно, — вместо слов — фырканье. — Не против прогуляться?

***

      — Прости меня.       Ши Чжен удивлённо зыркнул на Кеона и ещё больше замедлил шаг. Это первое, что он сказал за всю их пятиминутную прогулку.       — Значит, тебе всё-таки стыдно?       — Да.       — Так странно слышать от тебя подобное...       — Не издевайся надо мной, полоумный! — зарычал пацан в своей манере. Вот с таким Кеоном он отлично знаком. — Я хотел тебе сказать, но... боялся. Не хотелось тебя расстраивать. Я думал, что так будет... лучше. А потом каждый раз, когда я хотел навестить тебя, семья меня никуда не отпускала и оставляла дома. В тот день, я попал в твою палату лишь потому, что сбежал из дома, и когда... родители узнали об этом, то долго меня ещё ругали. Не выпускали на улицу несколько дней.       Эта история немного настораживает. Ши Чжен всё понимает — у людей разные представления о том, как воспитывать своих детей, и всё же звучит это всё немного жестоко. А судя по серьёзному лицу Кеона, он ни разу не преувеличивает, хотя очень любит так делать.       — Знаешь, скажу тебе честно — лучше бы ты сразу об этом рассказал. Гораздо более неприятно узнавать о чём-то плохом, что связано с твоим другом, из чужих уст, чем от этого самого друга. Просто, чтобы ты знал. Больше никогда сам не решай за людей, как им будет лучше, вот мой совет.       — Извини...       Наблюдать за смущённым и виноватым Кеоном настолько занимательно, что Ши Чжен невольно признаётся самому себе — Кеона он давно простил.       — Не волнуйся, я не злюсь на тебя. Приятно понимать, что чувства других всё же значат что-то для тебя. Ты хотел как лучше, я всё понимаю, — Ши Чжен вздохнул и опустился на лавку — ноги мучительно ноют после столь продолжительной работы. С того момента, как он прибыл в этот район, ему ещё не представлялось возможности сесть и отдохнуть. Кеон также неуверенно присел рядом. — Кстати, чуть не забыл. Рахмед просил передать, что ты не жилец, если продолжишь обзываться.       — Ты про того козла? — хмыкает Кеон, и Ши Чжен не может сдержать смешок.       — Я, конечно, не скажу ему о том, как ты его так назвал прямо сейчас, но только в этот раз. В следующий раз будь любезен говорить подобное ему в лицо.       Ветер обдувает лицо и расслабляет. После воссоединения с Кеоном с души как будто упал камень. Усталость полностью охватила его тело — не было сил даже говорить, а потому следующие несколько минут прошли в приятной тишине, пока Кеон не начал говорить вновь.       — ...Довольно долгое время мне были неизвестны истинные намерения моих настоящих родителей. Сначала всё было хорошо, наша семья ничем не отличалась от других, и я плохо помню, в какой конкретно момент всё пошло наперекосяк, задумывали ли они что-то с самого начала или это решение было принято совсем недавно... И всё же я вряд ли смогу забыть тот день, когда впервые оказался в каменной комнате без окон с видом на улицу, с одной лишь лампочкой и матрасом. Тогда я ещё не подозревал, что мне суждено провести в этой маленькой "тюрьме" более двух лет.       Уши поджались сами по себе: не это он ожидал сейчас услышать от Кеона. Но он не перебивал, не задавал вопросов и лишь позволял пацану высказаться — ему это действительно необходимо.       — Вскоре я позабыл о том, как ощущается родительская любовь, сталкиваясь с их холодными взглядами с каждым их приходом. Они кормили меня чем-то горячим и невкусным, после чего заставляли контактировать с огнём в его чистом виде, трогать раскалённые камни, железо. Как бы сильно я ни плакал от боли, они никогда не останавливались. Я не понимал, для чего это всё, пока не подумал хорошенько, и тогда я осознал: мои родители хотели создать полностью неуязвимого к огню человека. А может, даже существо, — Кеон горько усмехнулся. — На данный момент я ненавижу их всей своей душой, и всё же не могу не признать, что у них получилось это сделать. Правда, и у этого есть свои минусы: например, я могу контролировать силу огня и выдерживать любые высокие температуры, выйти из лавы без единого повреждения, однако моя слабость — вода. Кипяток я ещё могу вытерпеть, как никак, без питья воды я не смогу выжить, но вот даже прохладная вода может оставить после себя ожоги на моей коже. Помнишь, как мы вместе попали под ливень? От ожогов, что он мне оставил, я ещё долго оправлялся...       Слышать это всё было безумно интересно, страшно и больно одновременно. Сердце само сжимается от одной только мысли о том, через что Кеону пришлось пройти. Тяжёлое прошлое объясняет очень многое.       — Мне очень жаль, Кеон...       — Ай, да не надо. Я уже давно перерос потребность в сострадании. Зачем оно мне теперь, после того родители полностью убили во мне того наивного ребёнка и убедили в том, что я не заслуживаю жалости? Понимание и утешение мне нужны были тогда, когда меня вынуждали сидеть в кострах, чтобы выработать иммунитет к огню. Всё уже в прошлом.       Эоны, эта история просто ужасна.       — От твоего выражения лица мне и самому грустно становится, давай поменяем тему. Лучше расскажи мне о... Рахмеде, его ведь так зовут?       — О, Рахмед... Со стороны кажется, будто он не самая приятная личность, но на самом деле он очень хороший. Мы знали друг друга ещё до того, как я с тобой подружился, но тогда он был не более, чем простым знакомым. В какой-то момент он начал приходить ко мне по вечерам, всегда раненый, а я заботился о нём по доброте душевной. После этого мы неплохо сблизились, а встречаться начали совсем недавно. Если честно, он немного напоминает мне тебя.       — Хочешь сказать, что я тоже выгляжу так, будто только что убил кого-то и планирую бессовестно скинуть ответственность за это на случайного прохожего? Так меня ещё не оскорблял никто.       — Эй, я не это имел в виду! Просто его взгляд чем-то похож на твой. У вас похожее отношение к окружающим, и вы оба кажетесь при первом знакомстве невероятными злюками. А ещё у вас шрам на одном и том же месте — над носом. Смешное совпадение, не так ли?       — ...Возможно...       — Да? И что ты думаешь о том, чтобы узнать Рахмеда получше?       — Я подумаю.       Ну что за идиот.