Фруктовая дрянь / Разноцветные огни

— Жек, хорош сосать… Бля! На джинсы то ли выплеснулось, то ли вывалилось что-то не очень понятное по консистенции, но определённо спиртное. Женя обернулся, вытащил один наушник, переводя взгляд с друга на желеобразное нечто, распавшееся на куски-капли по коленям, и одним движением бровей высказал вопрос: «Чё это за хуйня?» — Желе текильное, Дис подогнал, — Макс убрал за ухо длинную чёрную прядь, собирая самые большие куски обратно в стакан, а последним тыча Жене прямо в лицо. Вытянул из рук однокурсника яблочный «Сомерсби». — Я говорю, хватит сосать свою дрянь фруктовую, мы втроём это всё не выжрем! Женя посмотрел на стол, где стояло неприличное даже для четырёх человек количество алкоголя, затем в коридор, лелея маленькую надежду незаметно сбежать… Перевёл взгляд на Макса, который, вытерев пальцы о рубашку, опасно поставил стакан на спинку дивана и начал распускать волосы, и помотал головой. — Ну, — пожал тот плечами, выпустил из зубов резинку и лёгким движением запихнул в неё необъятную вьющуюся копну волос обратно, — значит, будешь нас откачивать. И не пизди потом! Парень ушёл на кухню, а Женя воткнул наушник обратно и уставился на новый десяток уведомлений. Два пропущенных от матери. Три сообщения.        «Женя, отв5иь        Ты где        Оьцу неотвечай!!!»        Четыре текстовых и, надо же, ещё одно голосовое от отца. — «Нормальный, бля… же мужик, слушай, ты, блять, Женёк, шлюху эту в больницу отвези! Чтоб ей там мозги под…» — Женя выключил. Снова оба бухие. Снова делят квартиру. Он не появлялся дома уже вторую неделю, а мать вспомнила о нём за это время лишь третий раз. Как всегда — из-за жалкой однушки, вроде как совместно нажитой в браке, но оформленной на отца. Который из благородных побуждений оставил её после развода женщине с сыном-школьником, чтобы не платить алименты. Словно не изводил их все эти годы постоянными криками и побоями. И словно не собирался уже через неделю требовать обратно в пьяном угаре, когда денег перестало хватать. Это продолжалось второй год. Мать пила теперь с новым сожителем — и старым собутыльником — дядей Колей, которого решила «оставить», когда тот дал отпор вскрывающему дверь отцу: удачно вырубил с одного удара этой же самой дверью. Соседи, скорая, сотрясение… Но алкашам же везёт. Так что здоровья у отца сильно не убавилось… Зато прибавилось ярости, так что матери пришлось слёзно умолять своего Колясика бросить некую «куриную поломойку» — уборщицу с птицефабрики, где тот работал сторожем, — и переехать к ней. Женя откинул телефон на другой край дивана, вздохнул и допил залпом сидр — принципиально не брал ничего более крепкого даже в кругу друзей и не особо любил их пьяные сборища. Прикрыл глаза. Насчёт работы так и не ответили… — Погнали, раздупляйся! — Макс снова подлетел со спины, хлопнул по плечу и всучил Жене коробку с обтянутыми термоплёнкой банками. Две такие же, но с бутылками, подхватили Егор и Марат — вторая половина их унылой тусовки. — Куда? — К Дису, у него охуеть-важные дела охуеть-вовремя отменились. — Круто. — Женя со вздохом поднялся, обхватывая коробку крепче. — Много народу там? — А хуй знает. С его группы, наверно, будет пара человек. — Ага, и те, кто отвалился, когда с его хаты всё ко мне перенесли! Ехать им далеко… Ну не охуели? — Показалась из коридора рыжая макушка Егора. — Кстати, насчёт хаты, — Макс пихнул в Женю локтем, подгоняя, — он вроде один живёт. Может, у него перекантуешься?.. Женя устало почесал бровь о край одной банки, наклонившись. — Да, он хоть и пидор, но вроде норм чувак, — отозвался Марат. — Хочешь, я с ним поговорю? Намекну, что тебе, ну… Некуда? — Макс виновато подошёл, всё-таки столкнув остатки желатиновой субстанции со спинки дивана. Женя ночевал у него всё это время, пока родители парня были на отдыхе в Турции. Прилетали сегодня — гостя пришлось выпроваживать. О возвращении домой даже думать не хотелось, но денег осталось либо на хостел, либо на еду. Первый вариант был оптимальнее: там телефон можно зарядить, сдать долги по учёбе и поспать. В Маке розетки тоже, конечно, были, но долго засиживаться, особенно в вечерний час пик, возможности не наблюдалось. И деньги тратить на что-то, кроме маленькой картошки и американо, здравый смысл не позволял. Диса, в миру Дениса, Женя особо не знал. Тоже на заочке, только на курс старше. Работает где-то, хотя сын богатых родителей. С пирсингом в губе, русыми волосами чуть выше плеч, всегда в каких-то рокерских футболках из секонд-хенда… И гей. Женя особой ненависти не испытывал, но сторонился, стараясь лишний раз о существовании таких людей не вспоминать. Отец вечно смеялся над манерным соседом, мать брезгливо тыкала пальцами в накрашенных мужиков по телевизору, а после рассказов дяди, который отправился в места не столь отдалённые ещё до Жениного рождения и откинулся, когда тот был в пятом классе, другого отношения к геям сформироваться и не могло. Он их не трогал, а они не трогали его. Но жить с таким в одной квартире было для него… чересчур. Только в самом крайнем случае. Останется на ночь, если останутся остальные, а утром — в хостел. Или всё-таки в Мак? До вечера людей там мало, можно пару часов цедить кофе по какой-нибудь акции, а заселиться только на ночь будет дешевле… — Жек, ну не висни! Он обнаружил, что последний топчется в прихожей. Поставил коробку, надел убитые, треснувшие ещё зимой кроссы, взял банки и вышел.

***

— «Затыкает рот поцелуем, чтобы заглушить стоны»… Ну не понимаю я этого прикола! — Лика, высокая синеволосая девушка с третьего курса, из группы Диса, одной рукой помешивала трубочкой пиво в банке, а другой трясла перед лицом Дарьяны — Жениной однокурсницы. — Они, блять, не в курсе, как голосовые связки работают? Или он свой язык ей целиком в глотку захуярил и дыхание перекрыл? Дарьяна тихо смеялась, постоянно заправляя за ухо прядь чёрного каре, откусывала иногда микроскопические кусочки печенья, которое ела уже полчаса, и периодически обеспокоенно смотрела на Женю. Женя крутил в руке бутылку фруктового пива и смотрел на стекло. На звонки и сообщения родителей стало плевать, он медитативно водил по гладкой поверхности пальцем, наблюдая за отражением разноцветных огней диско-лампы и человеческих силуэтов, количество которых решил не считать. Просто слушал и впитывал беззаботное веселье вокруг себя. — Или «она садится к нему на колени», а «он…», какого-то хуя, «…смотрит на неё сверху вниз». У него, типа, аномально длинный торс? Или у неё короткий? Чё за цирк уродов? Лика вздохнула, схватила пачку сигарет со стола и протиснулась через группу парней на балкон, а её молчаливая собеседница пересела ближе к Жене. — Ты статистику не сдал? — А? — Женя поднял голову. Из-за музыки Дарьяну, тихую по определению, было почти не слышно. — Не сдал статистику? — Наклонилась девушка ещё ближе, и прядь из-за уха снова выскользнула. — Ага. — На пересдачу пойдёшь? — Пойду. — Тараканов вроде добрый сейчас… Женя хотел было спросить, кто такой Тараканов, пребывая в полной уверенности, что статистику вела женщина, но вспомнил вдруг про насекомых в одном из самых дешёвых хостелов, куда пару раз с матерью сбегал от отца посреди ночи. Надо было на всякий случай посмотреть, пока трезвый, есть ли в округе какая-нибудь адекватная ночлежка. Он потянулся было за телефоном в карман, как вдруг… — Отъебись, бля, от меня, животное! — На колени Жени рухнул парень, а за ним бросился второй с попыткой что-то отобрать. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул? Так можно и слюнями обойтись! Женя брезгливо сморщил нос, попытался оттолкнуть обоих, но побоялся случайно получить в глаз какой-нибудь частью тела — очень уж активно они боролись. Первый сбросил второго на пол, продолжая отбиваться пинками, когда русые волосы, спадавшие на его лицо, разлетелись в стороны. Тут Женя заметил сверкнувший на свету циркуляр в губе. Это был Дис. Парень на полу пробубнил что-то вроде «ну и соси», поднялся и пошёл к толпе, в которой Женя разглядел Макса, переливающего из стакана в стакан что-то зелёное. — Сори, бро, — невозмутимо кинул Дис, вставая следом, и подкинул в руке вытянутый флакон, судя по всему, смазки. — «Пиздец», — подумал Женя, поразглядывал отражения в бутылке ещё немного, пока с коленей не исчезло неприятное тепло чужого тела, и пошёл за Маратом. Смотреть, что там намешал Макс из водки и не пойми откуда взявшегося «Тархуна». А дальше были только зелёные пузырьки, синие волосы Лики и куча других разноцветных пятен от диско-лампы.