Чёрный целлофан / Неловкое молчание

— На ботинки мне наблюёшь — с тебя двадцать кесов! — Раздалось откуда-то снизу в сторону коридора. — Как он на них наблюёт, долбоёб? — Послышалось прямо над ухом. — Они у тебя на ногах, ты не снял вчера, потому что «они за двадцать кесов, я буду ходить в них всю оставшуюся жизнь». — Бля-я-я, то есть вы мне тут ещё и натоптали? — Третий голос со стороны окна. Первым, на чём удалось сфокусироваться, разлепив глаза, были рыжие волосы Егора, сидевшего на полу перед диваном. Перед диваном, на котором сам Женя полусидел-полулежал, впечатавшись щекой в угол подлокотника. Над ним, опираясь на спинку, стоял Марат. У открытого балкона, с пачкой сигарет и зажигалкой, — Дис. Голова загудела, стоило её поднять, а на щеке явно ощущалась вмятина. Когда из глубины квартиры послышалось, как содержимое чьего-то желудка выходит наружу, Женю тоже замутило. Как и всех остальных, судя по лицам. — Ладно, Дис, мы погнали, — с усилием проговорил Марат и свесил голову из-за дивана. — Жек, прости, там девчонки, такси… Макс с ними внизу ждёт. — Мы тебя будить не хотели, — вставил виновато Егор, повернувшись. — Да и не знали, в какую тебе сторону… Женя и сам, в общем-то, не знал, поэтому промычал что-то утвердительное. Полностью сел, зажмурившись от боли в висках, неприятно поводил сухим языком по нёбу, пошевелил затёкшей рукой. Дис бросил на него озадаченный взгляд, словно забыл, что парни пришли вчетвером. Кивнул в сторону коридора. — Туалет там. Женя встал, проводил взглядом Марата с Егором, когда в дверном проёме показался очень помятый парень — вроде бы тот, который вчера кинулся на него за Дисом. — Ден, я там немного промазал мимо толчка… — Блять, я тебя выебу! — Крикнул ему Дис, только собравшийся закурить. Положил сигарету рядом с банкой на подоконнике и вздохнул, оборачиваясь на Женю. — Не парься, щас всё уберём. Топай на кухню пока, вода в холодосе на нижней полке. Осушить разом всю бутылку не получилось — от холодной воды сводило и зубы, и горло. Оставалось цедить её маленькими глотками, смотря в окно. Оно выходило во двор, где вскоре показался тот самый парень, которого выворачивало в туалете. Женя подумал, что тот назвал Дениса Деном… Может, его называли Дисом только в универе? Или это какой-нибудь его близкий друг. Или вообще родственник. На мысли, что они могут просто спать, Женя потряс головой, снова разглядывая обозримые окрестности. Егор и Марат у подъезда спорили, кто сядет посередине в такси. С третьего этажа слышно не было, но, судя по тому, как они заталкивали друг друга в салон, ситуация была именно такой. Погода была не очень. Пасмурно. Отрезвляюще прохладно, смотря по одежде редких прохожих — они кутались в капюшоны и прятали в рукава кисти рук. Необычно для второй половины мая… Уже двадцатое, как-никак. Хотелось позавтракать, но сначала нужно было найти место для ночлега: хотя бы определиться с частью города, чтоб не пришлось мотаться туда-сюда и зря тратить деньги. Загуглить список гостинок и хостелов подешевле Женя решил на свежем воздухе, поэтому пошёл сначала в туалет, прежде убедившись, что там чисто, а затем направился к входной двери. Дис вышел проводить с пакетом пустых бутылок и шваброй-щёткой в руках. — Слушай, ты же Женёк? — Уточнил, на что Женя кивнул, внутренне съёжившись от этой формы имени. Так звал отец. — Можешь выбросить, если не трудно? Парень протянул пакет. — Ладно. — Женя вцепился в чёрный целлофан. Случайно коснулся пальцев Диса и почувствовал тепло, то же, что вчера так долго не уходило с колен. — У тебя капюшон вывернулся, — заметил Дис и поставил швабру к стене, — дай поправлю. Не успев ничего ответить, Женя почувствовал руки над своими плечами и близость, которую не в силах был выдержать с невозмутимым лицом. По телу пробежала дрожь то ли отвращения, то ли какого-то странного волнения. От Диса эмоция не утаилась — он вопросительно выгнул бровь. — Это слишком по-гейски, — признался Женя. Попытался скрыть неприязнь в голосе. — Ага, я же гей, — развёл руками парень. — Я всё делаю по-гейски. Женя развернулся, приготовился сунуть ноги в старые кроссы… В прихожей была одна только пара обуви. Не его. — Где мои ботинки? — В душе не ебу, — пожал плечами Дис. — Ща поищем. Спроси у своей троицы, может, они помнят. Женя сунул руку в карман и… Телефона там тоже не было. Пакет с бутылками упал на пол, громко звякнув.

***

— Пиздец, у тебя реально такой маленький… Ёб! — На Диса, сидевшего перед Женей на корточках, упала случайно задетая локтем швабра. — Я думал, ты угораешь! Какой это размер? Тридцать шестой? — Тридцать девятый, — понуро ответил Женя, стоя в носках рядом с огромными кроссовками Диса. На контрасте с такой обувью ноги парня казались детскими, хотя ростом он был меньше всего на полголовы. — Да, на пять размеров мы тебе шнурки не затянем… В результате поисков удалось выяснить, что в ботинках Жени ушёл кто-то из девчонок: на вешалке обнаружился пакет с чужими чёрными кедами тридцать седьмого размера. А девчонок было много — не считая Лики, у которой был соответствующий росту сорок второй, и Дарьяны, что точно была на каблуках, приходили ещё три приятельницы Диса. И четверо забегали под утро погреться, оказавшись рядом во время ночной прогулки, но их Дис поимённо не помнил — это оказались знакомые Паши, того, что блевал полчаса назад в туалете. А Паша был вне зоны доступа. Как и Егор, в доме которого остался Женин телефон. В памяти восстановилось желе из текилы и голосовые сообщения отца, что спровоцировали полёт чуда техники в угол дивана. Дальше была коробка пива… — Блять, ну и что мне делать? — А ты сильно куда-то торопишься? Выходной же, — Дис орудовал шваброй в прихожей и коридоре, сметая песок в аккуратную кучу. — Нет, но… Женя снова вспомнил, что спешить ему совершенно некуда. Оставаться не хотелось тоже, но придумать внятную отговорку мозг был сейчас не в состоянии. Приходилось злиться, что ничего толком от него не зависит. — Тогда посиди до вечера, отоспятся все, тот, кто спиздил, тоже отоспится… Точнее, та, — парень смёл всё в совок, аккуратно вытряхнул в пакет с бутылками. Посмотрел исподлобья на грустного и злого Женю. — Я всем написал, если чё, точно найдутся. Пиццу вчерашнюю будешь? — А если не найдутся? — Ну, блять, схожу, новые тебе куплю. Спизженное в моём доме — моя ответственность. Женя поплёлся на кухню, сел на высокий барный стул и принялся рассматривать квартиру при свете дня, пока Дис перекладывал в тарелки обветренные куски «Маргариты» и ставил в микроволновку. Кухня была уютной, с не самым дорогим, но точно новым ремонтом и на удивление чистой для одинокого парня. Хотя, судя по тому, как тот сметал крошки со столешницы обратно в коробку, удивляться было нечему. За таким своеобразным завтраком в неловком молчании Женя понял, что ситуация не так уж и критична. Остаться на некоторое время в чужой тёплой квартире, пусть без вещей и связи, определённо было не самым худшим вариантом дня. В конце концов, не придётся тратить деньги на еду. — А ты реально такой прям дохуя гомофоб или притворяешься? — Забирая грязные тарелки, поинтересовался Дис. — Я не гомофоб. — Ага, но с одного горла со мной пить не будешь, — усмехнулся Дис. — Всё ясно. — Что «ясно», блять? — Лучше быть открытым гомофобом, Женёк, чем латентным толерастом. С этими словами парень поставил посуду в раковину и покинул кухню. А Женя решил, что лучше бы сейчас мёрз по пути в Мак, чем слушал подобные недофилософские нравоучения, лишённые всякой логики. Ещё и снова это «Женёк» давило на больное и потому сильнее выбешивало. Ко всему прочему, голова так и не перестала с утра болеть, дискомфорт в горле не проходил, и во всём теле ощущалась неприятная слабость. Только разболеться не хватало… Парень дошёл до большой комнаты с диваном, от сна на котором до сих пор ломило тело, осмотрелся. Светло-серые стены с равномерно раскиданными по ним рисунками и постерами, неоновая лента под потолком, над головой светильник с чёрным плафоном. Кресло у стены, ковёр в виде виниловой пластинки на бежевом ламинате, небольшой комод напротив дивана и плазма. И много света, несмотря на то что вместо окна здесь был балкон — дома тот был вечно завален всяким хламом почти до потолка, не пропуская даже прямые солнечные лучи. По пути сюда Макс говорил, что квартиру Дису подарили родители после развода, чтобы ему не пришлось выбирать, с кем оставаться. В подробности никто не вдавался, но Женю всё равно кольнуло завистью, ведь из-за развода своих он мог, наоборот, лишиться жилья — занятые делёжкой, оба родителя постоянно влезали в долги. Женя собрался пойти обратно на кухню, но столкнулся в коридоре с Дисом, вышедшим из душа. — Я пойду поработаю… Диван, телик — всё в твоём распоряжении, — бросил он руку Жене на плечо, ведя обратно в гостиную. — На кухне бери, чё найдёшь. Ты заторможенный какой-то… Ща плед и подушку тебе выдам, отсыпайся тоже. Как Дис в спальне сел за компьютер с двумя мониторами и надел большие наушники, Женя пронаблюдал, задержавшись в дверном проёме. И зачем-то прокручивал это действие в голове, пока шёл обратно к дивану и устраивался головой на подушке. Позже все мысли смешались и превратились в тревожный сон: бег босиком по сырому холодному асфальту от отца, чья тень нависала над парнем меж цветных вспышек диско-лампы, молодая, ещё без морщин на вечно опухшем лице мама, которую он пытался догнать… И отчего-то Дис, вышедший из душа без футболки, который пытался поймать Женю полотенцем.