Вернутся к фанфику
2: Больница магических болезней и травм им. Святого Мунго
15 мая 2024, 19:57Она жива? Она выжила? Что произошло? Она чувствовала боль. Сущую агонию. Были ли страдания в смерти? Её окружала темнота.
Гермиона уставилась на ровный белый потолок. В воздухе тяжело повисла тишина. Она услышала шаги в отдалении. Что-то шаркало рядом с ней. Заговорил приглушённый голос. Она не могла его разобрать. Она чувствовала себя слишком слабой, чтобы посмотреть.
Затем кто-то закричал. Резкий, высокий крик заставил дрожать стены. Он отражался в её голове. По мере того, как глушащее чувство в её ушах уходило прочь, визг становился громче и более пронзительным.
Она кричала.
Невыносимая агония поглотила всё её естество, вынуждая её издать ещё один сворачивающий кровь вопль. Звук эхом отражался от стен, отскакивал обратно в её барабанные перепонки, будто насмехаясь над её болью. Её тело бесконтрольно тряслось. Каждое нервное окончание горело огнём, начавшимся в глубине её души. Мир вокруг неё слился в одно пятно, и она могла сосредоточиться лишь на невыносимой пытке.
Остановите это. Пожалуйста, остановите это. Она не могла продолжать. Она не может этого вынести.
Перед ней появилось лицо. Она его не узнала. Этот человек взмахнул палочкой. Она взвыла.
Кто-нибудь, остановите огонь!
У неё не получалось сложить слов. Разве они не видели пламя? Почему никто не тушит его?
Свет ослепил её зрение, и всё стало чёрным.
***
Гермиона встала так резко, что женщина на стуле возле неё практически упала с места, драматично вздрогнув. Она чувствовала себя так, будто бежала многие часы. Она сморщилась от пульсирующей боли в левом бедре. Её тело будто было побитым и покрытым синяками. А ещё она была в замешательстве… Где, чёрт возьми, она находится? Они с Гарри были на помосте, когда её задело проклятье. Она упала через завесу? Это вряд ли было возможно. Она бы умерла, если бы это случилось. — Вы проснулись — мама, она проснулась! Гермиона села на кровати с чистым белым бельём. На прикроватной тумбочке возле неё стояла батарея флаконов зелий всевозможных форм и размеров. Девочка, возможно, девяти или десяти лет, подпрыгивала вверх-вниз возле её кровати, пока ведьма средних лет сворачивала газету и отложила её на свои коленки, а затем бросила на девочку суровый неодобрительный взгляд. — Бриджет! Успокойся, ты её пугаешь! И тревожишь остальных пациентов! — женщина отчитывала ребёнка заносчивым тоном, напомнившим Гермионе миссис Уизли. Гермиона не узнавала маленькую девочку. У неё были волнистые светлые волосы, зелёные глаза и грязь на левой щеке. На ней было мятое голубое платье до колена, белые гольфы и лоферы. На единственной другой кровати в комнате лежал мужчина. Он бесстрастно уставился в потолок. Гермиона таращилась, осознав, что мужчина не двигался. Он даже не моргал. Он выглядел практически… в оцепенении. — Мама, нам нужно позвать целителя! Разве нет, мама? Да? — сказала Бриджет, раскачиваясь на носочках. — Да, так и сделай. Давай, иди, — следуя её указанию, девочка удалилась практически бегом. — Закрой за собой дверь! Мозг Гермионы попытался разобраться в недавних событиях и собрать воедино, как она вообще сюда попала — Чт… — её голос сорвался. Она поперхнулась и закашлялась, пытаясь смочить губы пересохшим языком. — Вот, дорогая, выпей что-нибудь. Тебе станет легче, — сказала женщина. Она вытащила палочку и с парой заклинаний передала Гермионе стакан воды. У неё были светлые волосы, как у Бриджет, но она уложила их элегантным пучком. Россыпь веснушек играла на её щеках и носу. Гермиона с благодарностью приняла стакан: — Где я? — удалось ей произнести. Казалось, будто она уже много лет не пользовалась своим голосом. Сколько же она здесь находится? — В Больнице магических болезней и травм Святого Мунго. Как тебя зовут, дорогая? У меня не было времени… — Я не могу здесь оставаться! — Гермиона сбросила ноги с кровати. Ей нужно было вернуться в Министерство магии! Возможно, в Хогвартс, но не оставаться здесь! Ей нужно было найти Гарри, Рона или Невилла! В живых ли Луна? Удалось ли Джинни вырваться с её покалеченной лодыжкой? — Тебе нельзя вставать! — ахнула женщина. Гермиона дёрнулась слишком быстро. Она почти скатилась с кровати на пол. Болезненный укол в боку, на который она не обращала внимания, превратился в жгучее пламя, пронизывающее её тело. Женщина её поймала и оттолкнула обратно на матрас. — Ты ранена! У тебя же травма. Тебе пока ещё нельзя уходить! — Мои друзья, они в порядке? — Гермиона пыталась отмахнуться от женщины, но её конечности казались слишком слабыми. — Что случилось в Министерстве? — В Министерстве, дорогая? — Гарри Поттер, Вы знаете Гарри Поттера?! — Не могу сказать, что я знаю это имя. Пожалуйста, перестань вертеться, ты устраиваешь сцену! — за исключением пациента в оцеплении, вокруг не было ни души, чтобы засвидетельствовать их разговор. Но всё равно она сдалась и упала обратно на подушки. Не знает Гарри Поттера? Кто не знает имени Гарри Поттера? Она почти собиралась спросить женщину, но вернулась довольная собой Бриджет. — Целитель сказал, что он сейчас придёт, — она практически пела. Должно быть, это была мама Бриджет. У них были одинаковые светлые волосы, прямые носы и зелёные глаза. У них даже были одинаковые пухлые губы. — Спасибо, Бриджет. — Ч… что случилось? — спросила Гермиона. Она несколько раз прочистила горло, чтобы облегчить дискомфорт. Жжение в боку стихло — оставив её с не таким отвратительным, но всё ещё ужасающим чувством, что её проткнули ножом. — Вы упали в обморок, — сказала Бриджет. Она казалась слишком воодушевлённой. — Патрик решил, что Вы умерли. Он сказал, Вы умерли в «Дырявом котле» и вернётесь призраком, чтобы пугать меня в моей спальне, после того как мы Вас похороним, но я сказала ему… — Бриджет, пожалуйста, сядь, — мама девочки снова вытащила свою палочку и наколдовала стул рядом со своим, на который девочка села с раздражённым фырканьем. — Я Габриэлла. А как тебя зовут, дорогая? — спросила женщина. Гермиона попыталась улыбнуться, но её лицо казалось жёстким. Возможно, это больше сошло за гримасу боли, а не благодарную улыбку, которую она имела в виду. — Гермиона. — Да, Гермиона, ты весьма дезориентированно пришла в «Дырявый котёл» где-то два дня назад и выглядела, очевидно, покалеченной, а потом ты упала в обморок. Тебя ранило какой-то очень тёмной магией. Как она оказалась в «Дырявом котле»? Она была в Министерстве. — Я была одна? — Да, ты не сообщила нам особенно много информации до того, как свалиться без чувств. Мы тут же доставили тебя сюда. Бриджет и я проводили с тобой дни. Мой сын, наверное, прибудет позже, — женщина улыбнулась ей. Где Гарри и Рон? Где Невилл, Джинни и Луна? Выбрались ли они из Министерства живыми? Были ли они ранены? Они тоже здесь оказались? — Вы проснулись! — раздался ликующий голос. Крупный мужчина с седой бородой и лысеющей головой ворвался в палату. — Я целитель Альберт Сплин! — он говорил так громко, что Гермиона гадала, слышал ли его мужчина в оцепенении. — А теперь, когда Вы проснулись, Вам стоит начать принимать зелья, идите по порядку, всего их семь, выпейте сейчас же все и сразу, — он поспешил от кровати к тумбочке, оттолкнув Габриэллу и Бриджет своей достаточно внушительной филейной частью. Его полный живот не стеснял его проворных движений. Он откупорил и передал ей зелье. Гермиона вздохнула, таращась на маленькую бутылочку с узким горлышком и круглым основанием. По её опыту, лучше всего было проглатывать их залпом и стараться не чувствовать вкуса. Это не остановило её от неприятного кислотного чувства липкой слизи, сползающей по её горлу. Она сдержала рвотный позыв, когда оторвала полупустую бутылку от губ, но целитель Сплин явно не был намерен давать ей передышек. Он выхватил флакон из её руки и силой влил в рот, запрокинув её так, чтобы у жидкости не было другого выбора, как стечь в желудок. Она кашляла и брызгала слюной, её глаза наполнились слезами. Габриэлла что-то говорила целителю, чего Гермиона не могла разобрать сквозь своё удушье. Он ответил, а затем вернулся к Гермионе. — Молодец — теперь это, — он начал выливать жидкость в рот до её готовности. На вкус она была как имбирь и грязь, — поможет Вам с болью от тёмной магии, а теперь вот это… — не давая ей возможности восстановиться, своими большими руками он пихнул ей в лицо фиолетовую бутылку, а его зычный голос отражался в её голове. Её тело снова заболело. В боку закололо — не болезненно, но неприятно. — Вот это хорошо подходит для очищения от тёмной магии, это моя специальность. К сожалению, мы не смогли определить, какое проклятие Вас поразило, но у нас есть идея — сейчас, сейчас, не прекращайте пить, выпейте всё. Я понимаю, что на вкус это не очень приятно, не придумал, как улучшить вкус. Отлично! Отлично! Теперь вот это — давайте и его закончим! Он снова попытался опрокинуть содержимое квадратной фляги в горло Гермионы до того, как она вырвалась из его рук с перекошенным лицом: — Благодарю за помощь, но я могу сама, — грубый мужчина. Она решила, что ей не особенно нравился целитель Сплин, несмотря на его добрые намерения. — Ладно, — он выглядел достаточно смущённым её внезапным проявлением характера, но быстро оправился от этого, — это должно помочь Вам с тупым, жгучим ощущением, которое у Вас появляется от тёмной магии, ещё один из особых рецептов моего изготовления. Очень эффективный. Они продолжили с некоторой большей сердечностью, пока за ними наблюдали Габриэлла и Бриджет. Бриджет комментировала различные снадобья и красивые бутылочки, а Габриэлла не произнесла ни слова. Гермиона выпила зелье, которое позже опознала как Укрепляющий раствор, а затем он передал ей зелье для детоксикации, хоть целитель Сплин не прояснил, что это значит, когда она его спросила. Последним было классическое Бодроперцовое зелье. К несчастью, побочным эффектом был валящий из ушей дым, что Гермионе пришлось переносить на протяжении оставшегося осмотра Альберта Сплина — на потеху Бриджет. Он поднял край её рубашки, обнажив уродливый, похожий на паутину фиолетовый шрам, который распространялся из середины её бедра. Некоторые участки разлагались, став почти чёрными на вид. Поднимающиеся лучи шрама протягивались к её пупку и рёбрам, а некоторые оборачивались за спину. Бриджет глазела с широко раскрытым ртом и глазами круглыми, как блюдца. Габриэлла прошипела, чтобы она вела себя прилично. Девочка либо не услышала её, либо проигнорировала свою мать. Было сложно сказать. — Надеюсь, с этими зельями он перестанет распространяться, — сказал громкий мужчина, но, стоит отдать ему должное, немного ласковее. — Перестанет распространяться! — тревожно произнесла Гермиона. — Он не залечится? — Боюсь, что нет. Шрамы от проклятий — коварные штучки, — сочувственно сказал целитель Сплин. Гермиона нахмурилась, подумав о ярко выделяющемся на лбу шраме Гарри. Она была благодарна, что этот будет легко скрыть. Чего она ожидала? Надвигалась война. Маловероятно, что она уйдёт на тот свет без единой царапины. Но война ещё даже не началась, а она уже собирала физические сувениры на память на своём теле. Она нахмурилась, глядя на гротескную отметину на теле. — А что насчёт боли? — спросила она. Он наколдовал банку и открутил крышку, за которой скрывался бальзам. Он пах как настойка растопырника, которую Гермиона часто использовала на порезах Гарри после наказаний у Амбридж. Он нанёс смесь по краям шрама. Гермиона зашипела от боли, но затем странный зуд успокоился. — Очень болит? — спросила Бриджет. Она встала и наклонилась над кроватью, чтобы посмотреть, как целитель наносит бальзам. — Иногда, — сказала Гермиона в надежде стереть взволнованное выражение с брови Бриджет. — Не знаю, что произойдёт, — ответил целитель Сплин, завинчивая крышку обратно на мазь и ставя её на прикроватную тумбочку возле неё. По ней разлилось приятное онемение. Когда она взглянула вниз, шрам выглядел не таким красным и раздражённым, а некрозные чёрные участки подёрнулись плёнкой фиолетовой кожи. Гермиона наблюдала за ним в ожидании, что ещё он скажет. Габриэлла заговорила первой: — Что Вы имеете в виду, «Вы не знаете»? — Поскольку мы не смогли определить, какое проклятье ударило по ней, мы не можем быть уверены, какое ей требуется лечение. Вы знаете, какое заклинание они использовали? — спросил мужчина. Гермиона вспомнила фиолетовый свет, магию из палочки Долохова, но слов не было. Она навела на него немоту за секунду до того, как он набросился на неё. Гермиона покачала головой, отчего мужчина нахмурился только сильнее. — Не зная, мы, к сожалению, вынуждены заниматься лечением только на базовом уровне. Боль, возможно, вернётся. Мы продолжим давать Вам это зелье для притупления эффектов тёмной магии, и Вы сможете наносить целебный бальзам так часто, как требуется, — он поднял вторую бутылочку и передал ей. Зелье в ней было на вкус как имбирь и грязь. Она сморщилась. — Вы должны остаться ещё на одну ночь, но мы убедимся, что у Вас будет достаточное количество до отправления, — сказал он и развернулся, чтобы уйти. — Подождите! — крикнула ему вслед Гермиона. — А что насчёт моих друзей, Рона Уизли и Гарри Поттера? — спросила она. — Они, наверное, тоже здесь… — мужчина начал качать головой до того, как она закончила вопрос. — Мы не имеем права разглашать, кто поступил или не поступил в больницу, но между нами, я не знаю ни одного из этих имён, — он критически наблюдал за её выражением лица, пока она смотрела на него в шоке. — Единственные Поттеры, которых я знаю, — Флимонт и Юфимия Поттер, — добавил он. — Однако не думаю, что у них есть дети. Он дружелюбный малый. Изобрёл снадобье «Простоблеск» для волос несколько лет назад — отличная штука. — У Вас нет волос, — рассмеялась Бриджет. — Да, ну и что, — он вышел, с щелчком закрыв за собой дверь. Гермиона откинулась на подушки. Флимонт и Юфимия? Имена звучали знакомо… Как и снадобье «Простоблеск», Гермиона использовала его на Святочном балу в прошлом году. Его продавали уже целую вечность. К тому же, никто будто не знал, кто такой Гарри Поттер. — У тебя есть кто-то из семьи, чтобы мы с ними связались, Гермиона? — спросила Габриэлла. Она снова развернула газету. Взгляд Гермионы остекленел, пока она собиралась с мыслями. Флимонт и Юфимия Поттер… Эти имена. Где она слышала эти имена? — Я… — её слова смолкли. Её родители… почему никто не сказал им, что она здесь? Почему у её кровати сидит незнакомка? Флимонт и Юфимия Поттер? — Габриэлла, могу ли я посмотреть газету? — Габриэлла немного удивилась внезапной смене темы разговора, но свернула «Ежедневный пророк» и передала Гермионе без единого слова. Бриджет была занята изучением пустых флаконов из-под зелий и нюхала содержимое, корча разные рожицы отвращения. Гермиона ожидала найти статью о битве в Министерстве на первой полосе «Ежедневного пророка». Она согласилась бы на пренебрежительную статью о её личной жизни в Хогвартсе. Возможно, там очередное скандальное заявление о Гарри Поттере. «Пророк» никогда не устаёт от них. Большими жирными буквами на первой полосе значилось: «МИНИСТЕРСТВО НЕ БУДЕТ ВМЕШИВАТЬСЯ В ВОЙНУ МАГЛОВ!» Эти слова подкрепляло разрушенное здание с подписью: «Остатки разрушения Магловского Лондона». Гермиона продолжила читать. «Вот уже почти три года маглы воюют друг с другом, их конфликты распространяются по континентам, впутывая практически весь мир. Война раскинулась так широко, что привела к смертям и разрушениям по всему магловскому миру. Даже волшебники не смогли избежать перекрёстного огня войны. Ведутся непрекращающиеся обсуждения, стоит ли магическому сообществу участвовать в их раздорах. "Определённо нет, — сказал Септимус Малфой, выдающийся член Визенгамота. — Если маглы хотят уничтожать свои города и убивать друг друга, мы должны позволить им. Нас это никак не касается". Многие люди уверены, что вовлечение в войну нарушит Статут о секретности, подписанный в 1689 году. Другие категорически против такого мнения. "Хоть мы и не вовлечены в войну напрямую, уничтожаются города, в которых мы живём, — говорит Донаган Элвин, сотрудник отдела магического правопорядка. — Некоторые из нас маглорождённые, и у них есть семьи, пострадавшие от войны. Волшебный мир не может закрывать на это глаза". Визенгамот собрался прошлым вечером, чтобы обсудить текущую войну и возможные последствия. Хоть наш корреспондент и не присутствовал на заседании, судя по всему, дебаты были жаркими, поскольку несколько членов получили сглазы во время собрания. Дарлониус Хедгенс не мог перестать отбивать чечётку, долго оставаясь не в состоянии добраться до каминной сети и вернуться домой. Позже вечером Марбл Макнэлли прогуливалась по Косому переулку с летучими мышами, вылетающими из её ноздрей (см. фото на стр. 6). В итоге было принято решение, что волшебный мир не будет вмешиваться в дела войны маглов. "Вовлечение в магловскую войну строго противоречит Статуту о секретности, — заявил Министр магии Леонард Спенсер-Мун, разрешивший "Ежедневному пророку" взять эксклюзивное интервью (см. стр. 10). — Если мы хотим сохранить свою независимость и анонимность, мы должны оставаться в стороне от международной войны маглов". Он завершил своё заявление с объявлением, что каждый волшебник, кто примет участие в войне, обязан это делать без использования магии, иначе он рискует оказаться в Азкабане на двадцать лет (продолжение на стр. 6)». Когда Гермиона закончила читать статью, её лицо горело. Это неправильно. Это не может быть правильно. Её глаза устремились на край газеты. Год… 17 июня 1942 года. Гермиону затошнило. Нет, её и впрямь стошнит. Она не почувствовала себя лучше после опорожнения содержимого пустого желудка в из ниоткуда наколдованное Габриэллой ведро. Она вернулась назад во времени! Она упала через завесу, это был не сон. Но вместо того, чтобы отправиться в загробный мир, она отвела её в прошлое! — Ты в порядке, Гермиона? — спросила её Бриджет, пока Габриэлла держала для Гермионы ведро, ожидая окончания её рвотных позывов. — Я… — она запнулась. Она была не в порядке. Ничего не было в порядке. Ей казалось, что весь её мир рушится. — Я в порядке. — Не очень-то убедительно, дорогая, но всё равно хорошая попытка. Гермиона постаралась улыбнуться, но вместо этого она продолжила извергаться в ведро. — У тебя есть кто-то из семьи, кто бы о тебе беспокоился? Тебе, наверное, стоит им написать. — Э-э… — она силилась придумать ответ, но лишь выдавила: — Мои родители мертвы. — Понятно… Гермиона посмотрела на свои дрожащие пальцы. Впервые у Бриджет не нашлось комментария. Она прыгнула обратно на свой стул и сидела молча. — Ну… У тебя есть кто-то ещё из семьи? — снова попробовала Габриэлла. — Нет, только я, — сказала Гермиона. Это заявление больно по ней ударило. Она почувствовала это в своём пустом желудке. Её глаза расширились. Она задыхалась, а затем разразилась рыданиями. Габриэлла придвинулась, чтобы сесть на край кровати Гермионы, и позволила ей плакать на своём плече. Её родителей здесь не было. Гарри и Рона не было в живых. Никого. Не было никого, к кому она могла бы обратиться. Её сокрушило одиночество. Она потеряла всё. Она перенеслась на пятьдесят два года в прошлое. Что ей теперь делать? Она плакала, задыхаясь своими слезами, и не трудилась их вытирать, потому что их так быстро заменяли новые. — Всё будет в порядке, дорогая… — пробормотала Габриэлла. Она пыталась утешить Гермиону так, как могла только мать, поглаживая её по спине и произнося успокаивающие слова, в которых не было смысла. Бриджет достала коробку носовых платочков, которую Гермиона приняла. Она не спросила, откуда они взялись у ребёнка. — Ты можешь остаться с нами, Гермиона! — взвизгнула Бриджет. Она прыгала и хлопала в ладоши от радости. — Бриджет, успокойся! — Я… я… — она шмыгала носом, — не могу так поступить, — наконец сказала Гермиона. — Чепуха, у нас полно места в «Дырявом котле»! — сказала Габриэлла, приглядывая за своей слишком возбуждённой дочерью. Снова полились слёзы, Гермиона пока не могла говорить. Но когда ей удастся, она была полна решимости принять их милосердное предложение.***
Гермиона проснулась от неожиданности. Кто-то кричал. Её бок тупо саднил, но это можно было вытерпеть. Не боль разбудила её ото сна: это был крик. Оцепеневший мужчина больше не был в оцепенении. Его спина выгнулась, а лицо представляло ужасающую смесь страха и агонии. Мимо неё пронеслась тень и наклонилась над кричащим мужчиной. Гермиона села. Палочка целительницы осветила лицо женщины с заколотыми назад волосами, склонившейся над мужчиной. Он не мог с ней общаться, пока она с ним разговаривала. Он продолжал кричать в бездну, и от этого по спине Гермионы проносились мурашки. От этого кровь стыла в жилах — он наполнял её беспокойством. Другая целительница вошла в палату для помощи. «Аделаида, достань зелье, скорее!» Женщина развернулась на пятках и снова ушла. Другая женщина провела палочкой и включила свет. Гермиона рассмотрела волшебника средних лет — его лицо было красным и полным муки — пот капал с бровей. Его спина скручивалась, а конечности искривлялись. Льдисто-голубые глаза были широко распахнуты. Это было ужасающее зрелище. В палату на подмогу пришёл мужчина с женщиной по имени Аделаида. Два часа Гермиона смотрела, как три целителя ухаживали за мужчиной. Жаль, что они не поместили её в другую палату, куда-то, где её бы не так… выбивало из равновесия. Мужчина умирал. Что-то убивало его изнутри. Его крики становились всё более сиплыми. Целителям с трудом удавалось вливать в него зелья. Особенно, когда его тошнило. Они переключились на наложение целебных заклинаний, чтобы облегчить его боль, в надежде, что он сможет выпить зелья, — это не помогло. Это был один из тех случаев, когда могла бы помочь магловская медицина. Гермиона немного знала о медицине, но она гадала, могла ли быть какая-то польза от введения зелий через капельницу. Особенно с учётом того, что он не мог прекратить кричать достаточно долго, чтобы успеть хоть что-то проглотить. Крики смолкли, но целители не помогли ему. Напряжение в его теле усилилось. Палату наполнили звуки удушья, а его глаза выкатились, и лицо приобрело неестественный оттенок. Гермиона хотела отвернуться. Ей стоило отвернуться. Ей не стоило смотреть на это. Она не хотела видеть конец жизни мужчины. В течение следующих двух минут шум прекратился. Жёсткость покинула его тело. Гермиона не смогла уснуть той ночью. Время приближалось к четырём утра, когда она попросила зелье Сна без сновидений, чтобы помочь ей бороться с собственным напряжением в мышцах. Это зелье редко использовалось из-за того, что оно вызывало привыкание, но Аделаида выдала ей маленькую дозу без возражений. Её выражение лица было полно сочувствия, когда она передала бутылочку. Её выписали на следующий день, и не было большего облегчения, чем покинуть это место. Что-то в её палате казалось неправильным после того, как она стала свидетелем такой трагедии. Как он и обещал, целитель Сплин выдал ей достаточно зелья и приказал написать ему напрямую, если её запас будет подходить к концу. Габриэлла внимательно слушала инструкции целителя, как души не чающая мать. Она улыбнулась Гермионе, помогая ей поднять её немногие пожитки. «Всё будет хорошо, Гермиона. Мы что-нибудь придумаем».Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!