Вернутся к фанфику

3: "Дырявый котёл"

16 мая 2024, 15:51
— Но я хочу поехать в Хогвартс! Я не могу? — Нет, — Габриэлла схватила дочь и вырвала письмо из её рук, бросив его Патрику, который поспешил его поймать. — И не рассчитывай, что я не видела беспорядка, который ты устроила на кухнях этим утром! О чём ты думала… — Это не я, мама! Честно! — Ещё и врёшь! — Габриэлла тащила Бриджет в сторону кухонь, продолжая читать ей нотации по дороге. Патрик сиял, глядя на своё письмо, и осторожно открыл клапан, достав содержащийся в нём пергамент с деталями о его зачислении в Школу чародейства и волшебства Хогвартс. Он обернулся, чтобы показать его по-прежнему стоявшей на лестнице Гермионе. — Ты училась в Хогвартсе, Гермиона? — спросил Патрик, передавая Гермионе своё письмо. Да… — Нет. Мои родители учили меня на дому. — Почему? — спросил Патрик, садясь с Гермионой за столик в углу. До открытия паба оставалось ещё двадцать минут. Патрик провёл рукой по своим тёмно-русым волосам и широко улыбался, глядя на письмо. — Мы часто переезжали, — сказала она. Она знала, что люди будут интересоваться, откуда она. Где она научилась магии. Почему у неё нет семьи. Она рассказывала всё в общих чертах, чтобы не возникало вопросов. — Мама говорит, что они с папой учились в Хаффлпаффе. Думаешь, я буду в Хаффлпаффе? — Гермиона в первый раз услышала, как Патрик упомянул отца. Бриджет сказала, что он умер несколько лет назад. — Наверное… — Гермиона пробегалась глазами по списку книг, узнавая только около половины названий. Возможно, многие из книг её собственных школьных лет ещё не были изданы. После рассылки школьных писем «Дырявый котёл» столкнулся со значительным наплывом дневных посетителей. Гермиона работала больше обычного. Это отвлекало её от того, как сильно она завидовала Патрику — который пойдёт покупать школьные принадлежности. Это отвлекало её от того, как сильно она скучала по своим друзьям. Как сильно она скучала по своим родителям. Как бы ни была к ней добра Габриэлла, никто не мог заполнить некоторые пустоты внутри неё. Ей нужно просто держаться достаточно долго, чтобы убедиться, что зияющая пустота не расширится ещё больше и не поглотит её целиком.

····★·* ゚⁂ ゚*·★····

Том шёл по улицам Магловского Лондона, презрительно рассматривая брусчатку. Он ненавидел лето, но теперь оно было немного более терпимым, потому что он оставался в заброшенном приюте. В первое лето после Хогвартса он вернулся в дом, полный большего количества кричащих детей, чем могла справиться миссис Коул. Ему пришлось делить комнату с Морти, восьмилетней занозой в заднице, которого до Хогвартса Том бы не преминул поставить на место. Том считал дни, пока сможет вернуться в школу. Следующий год был хуже. Когда Том сошёл с поезда, он встретил ожидающую его миссис Коул. Она тут же затащила его на другой поезд, который отвёз их в сущие ебеня. Она вручила ему противогаз и сообщила, что приют в Лондоне был закрыт, потому что какой-то парень из Германии собирается их бомбить. Том выбросил противогаз, как только женщина отвернулась. В первом доме было семеро других сопляков, и все они делили маленькую мрачную комнатушку. От него ждали, что он будет собирать дикие ягоды и жить на скудных объедках. Не прошло и пары недель, как семья потребовала, чтобы Тома куда-нибудь перевезли. Следующий дом был похожей крысиной норой, но с новыми лицами. Старуха, живущая в третьем доме, попыталась выпороть Тома ремнём, когда он попросил её «отъебаться» за то, что она потребовала от него копать свиное дерьмо. После этого она его не беспокоила. По правде, она на него больше и не смотрела. До конца лета старуха ходила на цыпочках вокруг Тома — утверждая, что он как-то был связан с огнём, спалившим половину её лица. Как сказал ей Том, бывают и несчастные случаи. Что, строго говоря, правда. Что он не потрудился добавить, так это, что иногда несчастные случаи — вовсе не случаи. Когда он отправился в Хогвартс первого сентября, он сказал миссис Коул, что позаботится о других приготовлениях на лето, и что не нужно его забирать. Она с облегчением избавилась от него. С тех пор он её не видел. Теперь Том жил в заброшенном приюте, в котором вырос. Он научился обходить ограничения Статута об использовании магии несовершеннолетними. Всё, что ему было нужно, — наложить оберег против обнаружения магии вокруг приюта. Единственным риском было, что Министерство заметит исходное заклинание — но этого не случилось. Он наложил несколько оберегов на приют, чтобы отвадить взломщиков и всяких бездомных бродяг. После этого он проводил время, практикуя магию, разучивая заклинания и занимаясь, чем пожелает. Еда никогда не была проблемой, потому что Том убедил нескольких домашних эльфов из Хогвартса появляться с блюдами несколько раз в неделю. Было не так вкусно, как в школе, но и отнюдь не плохо. В прошлом году Том слышал гораздо больше сирен, ревущих в Лондоне. Они объявляли о бомбардировках от этого немецкого задрота. Том добавил несколько дополнительных барьеров, щитов и оберегов, чтобы удостовериться, что магловские бомбы не подорвут его во сне. Затем он наложил заклинание Немоты на всё здание, чтобы заглушить сирены, взрывы и крики. Они докучали. В конечном итоге он проводил бóльшую часть времени, шатаясь по улицам Косого переулка. «Дырявый котёл» располагался далеко от приюта, но это было куда лучше, чем проводить летние дни в Магловском Лондоне. Он не вписывался туда — в этот грязный, разодранный войной, отвратительный Лондон. Он был лучше этого. Выше этого. Каждый день проходил в одинаковой убогой тусклой манере, пока он вновь не садился на поезд. Он достал письмо из школы, когда подходил к пабу, и просмотрел новый список книг. Его карман оттягивали монеты пособия, предоставляемого Хогвартсом, и дополнительных пособий сопляков-первогодок, которые он у них украл, а потом наложил на них Обливиэйт. Прозвенел колокольчик, когда Том зашёл в паб и сел за укромным столиком возле края комнаты, где он ожидал Абраксаса Малфоя и Норриса Эйвери. Он сложил руки и вновь принялся перечитывать список школьных принадлежностей. У него было достаточно галлеонов на всё. Если он немного ужмётся, то сможет даже купить несколько новых мантий. Он посмотрел на время, когда подошла официантка: — Вам что-нибудь принести? Девушка была достаточно красивой, примерно его возраста. У неё были ровные зубы и кудрявые коричневые волосы, которые она заколола сзади. На ней был чёрный фартук, обёрнутый вокруг её тонкой талии, и пыльно-голубое платье до колена с чёрными чулками. — Сливочное пиво, — размеренно сказал он. Он одарил её одной из тех улыбок на одну сторону, от которых женская половина Хогвартса слеталась на него, как кошки на тепло. Том мог соблазнить любую женщину. Ему просто надо было найти, на какие кнопки девушка предпочитала, чтобы он нажимал. Ему нравилось заставлять девушек краснеть. Особенно, когда он распалял их своими непристойными, игривыми замечаниями, а в конце бросал их. Она кивнула, но, к его разочарованию, не покраснела. Возможно, к этой нужен другой подход? Да пожалуйста. Её взгляд упал на письмо в его руках и на конверт. Приклеенная к лицу улыбка сползла, как поникший на солнце листок. Её глаза рассматривали конверт. Том наблюдал за ней с любопытным взглядом. Что же делала девушка? — Том Риддл? — она прошептала его имя так тихо, что он не смог бы разобрать, что она сказала, если бы не следил за её губами. Он скрестил руки на груди и сузил глаза, глядя на девушку: — Мы знакомы? — Нет, простите, я принесу Вам сливочное пиво! Тому показалось, что её слова прозвучали немного чересчур жизнерадостно, будто она неохотно выжимала их сквозь губы. Он же не знал девушку? Он отмахнулся от этого и вернулся к чтению списка книг, пока ждал Абраксаса и Норриса. Иногда он поднимал взгляд и замечал, что девушка смотрит на него, но в том, что девушки таращатся, не было ничего необычного. Он знал, о чём думали девушки, когда видели его. У него были тёмные, почти чёрные вьющиеся волосы, зачёсанные набок, и бездонные карие глаза, которые контрастировали с бледной кожей. Пухлые губы сходились идеальной дугой Купидона, а прямой нос был слегка курносым, что однажды он услышал описанным как «миленький» своими одноклассницами. Его привлекательность только выросла с возрастом, когда челюсть стала твёрже, а в глубине глаз появился проблеск таинственности. Помогало и то, что он был высоким для своего возраста и выделялся в толпе сверстников. Он всё это знал. Он использовал свою внешность с выгодой для себя. Но официантка не бросала на него похотливых, ухмыляющихся взглядов, как другие девушки. Скорее, она выглядела испуганной. Будто она уже его боялась, хотя она его даже не знала. В этом был бы смысл, будь она слизеринкой, но она была незнакомкой. Ему бы не хотелось узнать, что Слизерин распускает о нём слухи. Это нужно подавить. Он вновь свернул письмо и сверился со временем на настенных часах. Через две минуты они опоздают. Хорошо бы им не опаздывать. Его челюсть сжалась. Девушка вернулась с кружкой пенного сливочного пива и улыбнулась ему, будто он был лишь одним из посетителей паба. Что бы ни напрягало её раньше, отступило. Он сердито смотрел, пока она с ним любезничала и спрашивала, хочет ли он чего-нибудь ещё, будто читала по бумажке. Он покачал головой. — Том, это что за прелестное создание? — Абраксас Малфой подтянулся в последние секунды. Он провёл рукой по своим платиновым волосам и тщательно рассматривал официантку, раздевая её взглядом. — Миледи, я Абраксас Малфой, — растягивал он слова в своей отличительной манере, взяв её руку и приложив костяшки к своим губам в каком-то джентльменском жесте. От его движения рукой волосы выглядели взъерошенными, что, он настаивал, женщины считали сексуальным. Он посмотрел на неё своими серебристо-серыми глазами так, отчего, Том знал, девушки млели. Она колебалась с ответом. — Гермиона, — девушка казалась взволнованной. Серьёзно? Абраксас разволновал эту девушку? Этот парень был туп, как флоббер-червь. Ни грамма интеллекта в этой светловолосой голове. — А к этому полагается фамилия? Вспышка раздражения исказила её лицо. Абраксас был слишком дремучим, чтобы заметить. — Грейнджер. — Мисс Грейнджер, как приятно с Вами познакомиться, — он улыбнулся ей своей самой обворожительной улыбкой. Должно быть, она заметила дорогие ботинки из драконьей кожи и карманные часы из чистого золота. Абраксас Малфой сочился деньгами. Он использовал их как оружие. Абраксас подержал руку девушки лишь немного дольше позволительного правилами приличия, и она вырвала её: — Что я могу для Вас принести, мистер Малфой? — спросила она с выражением будничного безразличия. — Пожалуйста! Зови меня Абраксас! Мне бы не хотелось, чтобы мы оставались на «Вы». — Конечно. Что я могу тебе принести? — спросила она, не заглатывая наживку. Абраксас приподнял светлую бровь и ответил на её вопрос. Когда он сел, он развернул стул и посмотрел девушке вслед с живым интересом. — Должно быть, она неместная, — сказал он, приклеив взгляд к девчонке Грейнджер. — С чего ты взял? — Она не обратила внимания на фамилию Малфой, — он сузил глаза, глядя на неё. Том знал этот взгляд: Абраксас принял вызов. Он не интересовал девушку, и он это исправит. Том твёрдо решил не вмешиваться. Не обращать внимания на девушку и оставить их наедине с каким бы то ни было отвратительным флиртом, который планировал Малфой. Ему не следовало думать о том, почему девушка так бурно отреагировала на его имя и как избегала его взгляда. Грейнджер вернулась с кружкой Абраксаса и её служебной улыбкой на лице. Не успела она поставить стакан на стол, Абраксас потянулся и забрал его у неё из рук, позволив своим пальцам задержаться на её. — Могу я заманить тебя к нам? — спросил Абраксас, голос которого сочился обольщением. Норрису бы лучше появиться поскорее. Тогда они смогут уйти, и Тому не придется наблюдать этот омерзительный брачный танец. — Я на работе, — она извинительно пожала плечами — но даже отдалённо не выглядела сожалеющей. — Ни минутки в плотном графике, чтобы посидеть с нами? — его рука снова потянулась и погладила её по костяшкам пальцев. — Боюсь, не сейчас, — она убрала руку из его досягаемости. — Как насчёт завтра вечером? Её застигли врасплох. Абраксас смотрел на неё глазами побитого щенка. Когда она взяла себя в руки достаточно, чтобы стереть выражение удивления с лица, оно стало осторожно-нейтральным. — Ты зовёшь меня на свидание? — спросила она. — Это неясно? Да, я приглашаю тебя со мной поужинать. — Я работаю завтра вечером, — она выдавила болезненную, деланную улыбку. Он выглядел радушным с Грейнджер, пока она не ушла, и тут же стал оскорблённым. — Играет в недотрогу, — сказал он. Он сделал большой глоток из своей кружки и ударил ей по столу. — Да. Где, блядь, носит Норриса? — Может, подойти с другого угла? — пробормотал он, и на его лице растянулась ухмылка. — Если всё, чего она хочет, — работать… — он больше не разговаривал с Томом. Том сердито смотрел на Абраксаса, который не уделял ему ни чуточки внимания. Его взгляд следил за Грейнджер, переходящей от столика к столику. — Малфой, — сказал Том. Это всё, что ему требовалось сказать. Абраксас посмотрел на него, повернувшись спиной к пабу. — Точно, где Норрис? — спросил Абраксас, его голос звучал взволнованно, пока он пытался отвлечь Тома от его нарастающего раздражения. — Опаздывает. — Ой… — Абраксас нервничал. Они болтали, пока допивали свои напитки. Никто из них не был вовлечён в разговор. Когда девушка вернулась, Абраксас встал и подошёл к ней поближе. — Почему ты здесь работаешь, мисс Грейнджер? — спросил он её вкрадчивым тоном, от которого она покраснела. Она постаралась отступить, но он придавил её руку к столу. — Это работа, мистер Малфой, — сказала она раздражённо. — Думаю, я попросил тебя называть меня Абраксас. — Я бы предпочла так не делать, если Вы не против. — Мы могли бы встречаться. Тебе не понадобится эта работа, вообще никакая работа, — сказал он со снисходительной ухмылкой. — Так уж получилось, что мне нравится эта работа, — она в третий раз вырвала руку от Малфоя. Её выражение лица потеряло остатки делового дружелюбия, а её глаза метали кинжалы в Абраксаса. С беспечной походкой прибыл Норрис. Он не заметил ссоры между Грейнджер и Абраксасом, с раздражением плюхнувшись возле Абраксаса. — У отца дерьмовое настроение, — сердился он, а затем заметил Грейнджер возле них с выражением негодования и бурлящего раздражения. Она попыталась вновь налепить на себя дружелюбную улыбку, но это скорее выглядело, будто у неё ужасно болит живот. Абраксас нахмурился. Норрис оставался в неведении. — Эй, ты здесь работаешь? Принеси мне сливочного пива, а? Девушка хмыкнула и, обойдя стол, скрылась, прежде чем Абраксас успел сделать ещё одно движение. Через минуту она пришла с ещё одной кружкой сливочного пива, которую без слов поставила на стол. — Ты опоздал, — всё, что сказал Том, глядя на свои карманные часы, показывающие двадцать минут второго. За столом воцарилась оглушительная тишина. — Да, отец задержал меня… — И поэтому ты опоздал на двадцать минут, Эйвери? Потому что папочка ебать как злится! — Том был не в настроении. Этим утром он проснулся от ёбаной сирены — в последнее время перестал заглушать приют каждую ночь. Сирены не срабатывали всё лето! А потом он шёл целый час, чтобы сидеть здесь и наблюдать гротескный флирт Абраксаса со странной девушкой. Двадцатиминутное опоздание Норриса стало последней каплей терпения Тома. — Я… — Норрис будто был в ужасе, отчего Тому стало немножко лучше. — Прости меня. — Ты знаешь, что не так-то просто получить моё прощение. Заканчивай пить и пошли. Норрис поспешил залпом выдуть своё сливочное пиво, поперхнувшись в конце. Абраксас уже достал свой внушительный мешочек денег и трахал взглядом симпатичную шатенку-официантку, пока она подходила к ним. Все встали, и Абраксас, протягивая ей монеты за выпивку, улыбнулся скорее зловеще, чем очаровательно. Когда она обхватила монеты ладонью, Абраксас схватил её за запястье и притянул ближе. — Там, где я их взял, есть гораздо больше, если ты захочешь уединиться со мной в комнате наверху, — сказал он, растягивая слова в попытках звучать обольстительно. Прежде чем Том успел хотя бы моргнуть, она сжала кулак и врезала им прямо промеж глаз Абраксаса. Абраксас взвыл. Он услышал характерный хруст ломающегося носа и вздохи окружающих зрителей. Гермиона Грейнджер, официантка из «Дырявого котла», только что ударила Абраксаса Малфоя и сломала ему нос.

····★·* ゚⁂ ゚*·★····

Второй раз в своей жизни Гермиона ударила Малфоя. Может, конечно, это и случилось с разницей в пятьдесят два года, но она выяснила, что быть раздражающим, нечутким, самодовольным червяком — это часть генетического кода Малфоев. Так было с Драко и Люциусом. А раз уж теперь она встретилась с дедушкой Драко, Абраксасом, ей пришлось признать, что он нравился ей ничуть не больше, чем его будущие потомки. Ей понадобилось какое-то время, чтобы понять, что именно она сделала. Она ударила Абраксаса Малфоя во время работы! Не важно, насколько он этого заслуживал, она ударила посетителя и, судя по виду, сломала ему нос. Кровь просачивалась сквозь пальцы Малфоя, которыми он закрывал своё лицо. — Ах ты, сука! — прошипел он. — Я… — у неё не было слов. Она шагнула назад, неотрывно глядя на Тома Риддла, на вид потешающегося над ситуацией. Удивительно, учитывая, что он выглядел таким раздражённым до этого. Ему доставлял удовольствие сломанный нос друга. Садистский придурок. — Думаешь, ты можешь ударить Малфоя, и тебе это сойдёт с рук? — он подошёл ближе. Она заметила Эдгара, бармена, наблюдавшего с неподдельным интересом. Он снова и снова протирал пивную кружку, решая, нужно ли ему вмешаться. Некоторые посетители паба вытаращились на них, а остальные старались не смотреть в их сторону. Уволит ли её за это Габриэлла? Ей была нужна работа. Это всё, что у неё было. Она здесь жила. Она строила свою жизнь, и всё началось с её работы и крова в «Дырявом котле». — Ты заплатишь за это, — это было обещанием. — Я прослежу, чтобы ты, блядь, расплатилась, — Малфой подошёл ближе, сжимая руки в кулаки. Риддл наблюдал за ней под впечатлением. Его полные губы растянулись в улыбке. Гермиона подумала о том, чтобы извиниться. Это было бы ложью. Она не сожалела об ударе Малфоя. Она бы вытащила палочку и вылечила его сломанный нос — заклинание было достаточно простым. Единственной проблемой оставалось, что ей всё ещё нужно было купить новую палочку, и она не была уверена в правилах, учитывая, что она так и не закончила школу. — Тебя уволят с твоей никчёмной работы, ты, бесполезная шлюха! Она сделала то, что сделала бы старая Гермиона, когда с ней были Гарри и Рон. Она выпрямила спину и собралась с духом: — Отвяжись, Малфой, ты это начал, а я просто закончила. Проваливай. — Пизда чёртова! — Я не потерплю, чтобы со мной обращались, как с обычной потаскухой. Прояви уважение или покинь это заведение. Ему это показалось смешным. Он прижал её к столбу и наклонился ближе, прошептав на ухо так, чтобы никто не услышал: — Тебе нужно уяснить своё место, мисс Грейнджер. Я Малфой, и я получу то, что я хочу, — он провёл пальцами по её бедру. Она схватила его за плечо свободной рукой и оттолкнула его. Он задом споткнулся о свои аляпистые ботинки из драконьей кожи и нахмурился. Зря она это сделала. Ссориться с Малфоем было пустой затеей. Она повернулась к нему спиной без единого слова, надев на себя маску храбрости. Лишь крепкая хватка монет, которым Абраксас с ней расплатился, выдавала её напряжение. К счастью, он заплатил до того, как она ударила его. Сейчас он бы не заплатил. Она направилась к банкетному залу, который пустовал, за исключением особых случаев для особых гостей, или когда Габриэлла считала, что им нужно расширить основной зал. — Только попробуй съебаться, сука! Мой отец… — Абраксас, оставь её, — сказал Риддл. Его вкрадчивый голос прорезал напряжение в комнате. — Не влезай! — Я сказал, оставь её, Малфой! Оставь её в покое. Сейчас же, — в тоне Риддла была очевидная угроза, от которой по спине Гермионы пробежал холодок, хотя она и не была направлена на неё. Малфой уж точно это услышал, потому что он больше не сказал Гермионе ни слова. Она воспользовалась возможностью поспешно удалиться. Что только что произошло? Она распахнула двери банкетного зала и проскользнула внутрь, стаскивая фартук и глубоко вздохнув. Почему-то фартук вокруг её талии будто сдавливал её дыхание. После трёх минут хождения туда-сюда и глубоких, расслабляющих вздохов, чтобы успокоить свои натянутые нервы, дверь вновь распахнулась, и проскользнул Эдгар. Мужчина ничего не говорил, наблюдая, как Гермиона мерила шагами комнату. Его выражение лица оставалось безмятежным. Гермиона больше не могла этого вынести. Она нарушила тишину: — Мне нужно уйти? — спросила она задыхающимся голосом. — Что? — Думаешь, у меня ещё есть работа? — Гермиона остановила своё расхаживание и взглянула прямо на Эдгара. — Конечно, у тебя есть работа! Габриэлла не уволит тебя! — глаза Гермионы расширились. — Когда миссис Лонгботтом рассказала мне, что он сказал тебе, меня и самого потянуло врезать паскуде. Он практически такой же ужасный, как его отец. Лонгботтом? Гермиона гадала, была ли она родственницей Невилла. Она выбросила отвлекающую мысль из головы. — Его отец? — О да, Септимус Малфой — чёртов ублюдок и сила, с которой надо считаться. Не говори никому, что я сказал. Может, мне он и не нравится, но его хранилище утопает в галлеонах, и у него есть друзья на высоких постах. Гермиона вздохнула. Она здесь почти месяц, а уже завела себе видных врагов. Она плюхнулась в мягкое кресло, нахмурившись. Кресло выглядело удобным, но в жизни было бугристым и от него слегка пахло плесенью. Двери банкетного зала распахнулись снова, и внутрь зашла Габриэлла с сочувственной улыбкой: — Его уже нет, — сказала она, — кажется, его друг уладил ситуацию, и он ушёл. Том Риддл помог ей? Какой же это был странный мир. Эдгар кивнул Габриэлле и вышел обратно в паб, чтобы вернуться за барную стойку. Габриэлла заняла освободившееся место возле Гермионы, продолжая заверять её, что у неё всё ещё есть работа и кров. Дверь снова распахнулась, и вбежала Бриджет: — Гермиона! Я слышала, ты врезала Абраксасу Малфою! Жаль, что я этого не видела! — Бриджет, — сказала Габриэлла с выражением строгого недовольства, которое бы посоперничало с Молли Уизли. — Ты правда сломала ему нос? Я слышала, что у него сломан нос! — новости быстро разлетались по «Дырявому котлу». — Я, э-э… — начала Гермиона. Борьба покинула её организм. — Бриджет, оставь её в покое! — Мам! — Хватит ныть, Бриджет! Ты слишком взрослая для этого. Уходи. — Я хочу… — Позже, Бриджет, иди, помоги Эдгару. Гермиона наблюдала, как младшая девочка так драматично надула губы, что Гермиона заволновалась, не отвалится ли её нижняя губа. Топая, она вышла из комнаты с раздражённым фырканьем. Габриэлла улыбнулась Гермионе, но улыбка не затронула её глаз. Она была полна сострадания, и под ней Гермиона чувствовала изнеможение. — Мне пора уходить отсюда. Отдыхай, сколько требуется, дорогая, — сказала Гермиона. Дверь со щелчком закрылась. Она слишком устала, чтобы беспокоиться. Гермиона была не в состоянии справиться с сегодняшними событиями. Даже если она сохранила свою работу, согласно Габриэлле, не было гарантий, что Малфой не предастся какой-то мести. Займётся ли он самим бизнесом? Накажет «Дырявый котёл» за дурной проступок Гермионы? Если бы это был Драко Малфой, в этом можно было бы сомневаться. Он бы не хотел публичной огласки, но Гермиона не знала Абраксаса. Ей лишь оставалось надеяться, что слово Риддла было законом, и того, что он сказал Абраксасу оставить её в покое, было достаточно. Странно, что она в этом рассчитывала на Волдеморта. Она решила не углубляться в эту мысль. От неё она может сойти с ума.

····★·* ゚⁂ ゚*·★····

Волшебник средних лет сидел в тёмном углу «Дырявого котла», потягивая маленький бокал огневиски. Бармен тут же узнал этого волшебника и лично его обслужил. Но это не был светский визит: волшебник пришёл по делам. У него были письмо, которое нужно доставить, и вопросы, на которые он хотел узнать ответы. Девушка обслуживала столики. Он наблюдал, как она принесла напитки Абраксасу Малфою и Тому Риддлу. Норрис Эйвери присоединился к компании позже. Он наблюдал, как она становилась всё более возбуждённой после каждой остановки у их столика. Затем Абраксас притянул её за запястье, и девушка ответила ему ударом в нос. Мужчина всё это видел, и на первый взгляд казалось, не был удивлён подобным взаимодействием. Лишь когда девушка ушла, а Том выводил Абраксаса из «Дырявого котла», он вышел из тени. Том заметил его первым. — Профессор Дамблдор, — поприветствовал Том, ничуть не испытывая восторга от встречи с ним. Норрис учтиво кивнул, его взгляд метнулся к Тому. Абраксас ничего не сказал, но промычал в знак приветствия. — Добрый день, мальчики. Надеюсь, вы не попали в неприятности? — никто не ответил. Том нахмурился, а Абраксас всё ещё зажимал кровоточащий нос. — Позвольте мне, мистер Малфой, — сказал Дамблдор, доставая свою палочку. «Эпискеи… Тергео», — пробормотал он, и два заклинания привели к тому, что кровь стёрлась, а нос залечился. Иногда носы, вылеченные магией, так никогда больше и не выглядели, как положено, но Дамблдор должен был признать, что блестяще справился в этот раз. Возможно, это была одна из его лучших работ. — Спасибо, — сказал Абраксас, хоть он ничуть не звучал благодарным. Он говорил в нос, будто у него была ужасная простуда. — Без проблем. Вам, мальчикам, пожалуй, стоит идти, — это не было предложением. Лицо Риддла стало жёстче, но он кивнул и схватил Малфоя за руку, вытаскивая его в сторону Косого переулка. Норрис следовал за ними. Дамблдор смотрел им вслед, чтобы убедиться, что мальчики ушли, пока не направился к банкетному залу. У него было письмо, которое нужно доставить.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!