Вернутся к фанфику
9: Под капюшоном дементора
24 мая 2024, 20:17Гермиона надеялась избежать Риддла после их стычки в учебной кладовой, но удача не была на её стороне. Ей пришлось встретиться с ним после обеда на нумерологии, её любимом предмете. Она зашла в класс одна, потому что никто из её друзей не выбрал этот факультатив. И теперь, пока она осматривала комнату, в её желудке разверзалась дыра.
За каждой партой в классе сидело по два ученика. Осмотревшись, она заметила, что только рядом с Риддлом было пустое место.
Разве он не был популярным и любимым многими? Почему он сидит один?
Она с уверенностью подошла к незанятому стулу и сбросила свои вещи на парту. Она ожидала от него язвительного комментария. Что он продолжит своё демонстративное неодобрение, начатое ранее. Вместо этого он с безразличием взглянул в её сторону, а затем снова уставился в пустоту перед собой.
Тишина. Это ей подходит.
Несколько раз за урок она почувствовала, как он смотрит на неё. Его выражение лица ничего не выдавало. Чего он рассчитывал достигнуть, рассматривая её своими тёмными, завораживающими глазами? Само его присутствие рядом с ней отвлекало. Она сосредоточила все свои силы на конспекте.
Первый месяц учёбы прошёл без происшествий. Пока что она ответила на двадцать два вопроса против восемнадцати Риддла — не то чтобы она считала. Она становилась «девушкой со всеми ответами» к большому раздражению Риддла и потехе Гасси. Её репутация следовала за ней даже сквозь время.
И всё же она была настроена пройти этот год спокойно, без драмы, которой её обычно встречал Хогвартс. Она надеялась, что найдёт способ, как вернуться в своё время до того, как он откроет Тайную комнату. Тогда ей не придётся переживать нравственную дилемму о том, чтобы остановить его, мысль о которой тяжело давила на её сознание.
Ей нельзя изменять ход времени сильнее, чем она уже сделала.
Она проводила почти каждый вечер за исследованием любой темы, хоть как-то связанной с путешествием во времени, и всё безуспешно. С каждой книгой, которую она возвращала на полку, она боролась с чувством обескураживания, которое грозилось поглотить её целиком. Ей нельзя сдаваться! Гермиона уже играла в эту игру! Она снова и снова прочёсывала библиотеку в поисках ответов на невозможные вопросы. Как когда искала «Николаса Фламеля» в первый год, как когда рыскала по полкам в поисках способа дышать под водой на четвёртом курсе.
Она усердно записывала каждую деталь, которая могла бы оказаться полезной. Этого хватило на полстраницы нацарапанного мусора. Она надеялась, что найдёт что-то из истории женщины, отброшенной назад на целый век. Когда она вернулась в своё время, её тело постарело после преодоления пути. По слухам, она прибыла гниющим и разлагающимся трупом, умерев от голода в начале путешествия.
Гермиона вздохнула, уставившись в книгу. Она рассчитывала, что может избежать этой ошибки, но в тексте не было чёткой информации о том, как женщина вернулась в будущее. Гермиона записала её имя в надежде, что оно всплывёт ещё где-то.
Сдвоенный урок защиты от Тёмных искусств занимал всё время после обеда по пятницам. Гасси присоединилась к Гермионе за её партой, жалуясь о преодолении горы домашней работы.
— Я знаю, что это пятый курс и у нас будут экзамены, но это безумие! У меня все выходные займёт одно только эссе для профессора Бири о лечебных растениях! К тому же я должна была помочь Арчи с отбором в команду по квиддичу!
— Ты даже не в команде. Зачем ты помогаешь ему? — спросила Гермиона, ставя свой портфель на пол. Гасси села возле окна. Она утверждала, что смотреть на улицу помогает ей думать. Её отсутствие записей и невнимательность на уроках говорили об обратном. И всё же каким-то образом Гасси удавалось сдавать свои предметы. Гермиона подозревала, что большую роль в этом играл Аластор.
— Ой, мне нравится помогать, — сказала она. Арчи был капитаном в этом году в позиции загонщика. Он не был самым старшим игроком команды с учётом шестикурсницы Минервы, но он присоединился на втором курсе, а она — на четвёртом, что давало ему больше опыта. Она не возражала и утверждала, что ей и без этого есть чем заняться. Минерва работала над особенным проектом с Дамблдором. Когда её о нём спрашивали, она становилась закрытой и туманной, избегая любых деталей.
— Тебе даже не нравится квиддич!
— Я такого никогда не говорила!
— Хорошо, назови пять команд квиддичной Лиги, — Гермиона решила не упоминать, что вряд ли сможет сама назвать пять.
— Пожалуйста! Ирландия, Англия, Болга…
— Это страны, а не Британские или Ирландские команды Лиги.
— Я знаю! Я ещё не закончила.
— Если ты хочешь продолжать перечислять страны, не стану тебе мешать.
Гасси сердито посмотрела на неё:
— Ну, есть «Пухленькие Пушки» и «Мангуси Монтроза», или правильно «Мангусы»… «Мангуси» — есть вообще такое слово?
— Полагаю, ты имеешь в виду «Пушки Педдл» и «Сороки Монтроза»? — ухмыльнулась Гермиона.
Гасси выразительно надула губы:
— Я так и сказала!
— Я вполне уверена, что ты только что разговаривала о мангусях.
— Хм-м, да? Странно, — Гасси хлопала своими длинными красивыми ресницами и перебросила свои отливающие золотом волосы через плечо.
Гермиона рассмеялась и закатила глаза. Она не понимала, что останавливало Арчи и Гасси от официальных отношений. Почему она встречалась с Игнатиусом Пруэттом, если он ей был неинтересен? Она почти не говорила о нём, и Гермиона не видела, чтобы они проводили время вместе.
Она врала? Зачем ей об этом лгать?
Ученики заполнили класс, и последней зашла пожилая профессор Меррифот с седыми волосами до талии, заплетёнными в её извечную косу. Её тёплый взгляд изучал каждого ученика. Она была высокой с широкими, мужеподобными плечами и огромным носом, на котором устроились самые толстые очки, когда-либо знакомые человечеству.
— Сегодня обсудим дементоров, а затем перейдём к сглазам. На странице сто сорок четыре вы найдёте изображение дементора, — по классу раздались звуки переворачиваемых страниц, когда ученики раскрыли свои учебники. — Эти существа в плащах больше всего известны как охранники волшебной тюрьмы Азкабан.
Гермиона уставилась на изображение дементора в своём учебнике. Плащ закручивался вокруг бесформенного тела, парившего в странном коридоре. Даже просто на фотографии по ней распространялся ледяной холод. Она услышала его хриплое дыхание возле себя.
— Августа, у тебя есть вопрос?
— Что под капюшоном дементора? — спросила Гасси.
— Никто не знает…
— У них пустые глазницы, глубокие и затенённые, — сказала Гермиона. Она почувствовала отчаяние на языке, ощутила холод до самых костей. Эти пустые глаза преследовали Гермиону в воспоминаниях. Они появлялись в её снах — её кошмарах.
Она сглотнула, прежде чем продолжить:
— Их лица практически похожи на скелет, но на них струпья кожи и зияющие дыры вместо рта, которые они прижимают к твоим губам, чтобы высосать душу из тела.
— Фу! — содрогнулась Гасси.
Профессор Меррифот рассматривала Гермиону с интересом:
— Ты раньше встречалась с дементором, Гермиона? — спросила она. Гермиона покраснела. Она не подумала о том, как многое выдаёт, отвечая на вопрос Гасси.
Нет смысла об этом лгать. Она коротко кивнула.
Том Риддл внимательно изучал её. Он будет использовать этих существ… Он будет использовать этих отвратительных, поганых, ужасающих монстров и получать от этого удовольствие.
Она отвернулась от него.
— В первый раз слышу, чтобы кто-то описал дементора без капюшона, — Гермиона увидела его лицо, когда он опустил капюшон для поцелуя, когда ей было всего четырнадцать, и она выжила, чтобы рассказывать об этом. — Значит, полагаю, ты сможешь и описать, как чувствуется присутствие дементора.
Гермиона не была уверена, ждёт ли от неё ответа Меррифот или нет. Это не было похоже на вопрос.
Когда тишина затянулась на мгновение дольше, чем казалось допустимым, Гермиона выдохнула, попытавшись стряхнуть холод с кожи:
— Они питаются вашим счастьем. Высасывают весь свет из мира вокруг вас. Воздух становится ледяным, звёзды гаснут, и остаётся лишь тьма. Дементор, вы, отчаяние и тьма.
Потом вы услышите хриплое дыхание и замрёте от страха. К вам вернутся ваши самые худшие воспоминания. Вы почувствуете себя пустыми, лишёнными надежды. Будто вы больше никогда не будете счастливы, будто вообще нет даже смысла жить.
Холод становится сильнее, когда они приближаются. Ужасающие воспоминания становятся более живыми. Вы почувствуете, что задыхаетесь. Ваше тело онемеет и ослабеет по мере того, как они будут вытягивать вашу силу и волю. Рано или поздно вы упадёте в обморок, и ваше сознание покинет вас.
Она глубоко вздохнула, потерявшись в воспоминаниях ночи, когда они с Сириусом и Гарри встретились с группой дементоров:
— Последнее, что я помню, как дементор опускает свой капюшон и наклоняется ко мне… и те глаза.
Последовавшая за этим тишина тяжело опустилась на класс. Гермиона слышала, как колотится в ушах сердце, и считала вдохи. Она избегала мыслей о том дне. С тех пор Гермиона вспоминала его только в кошмарах. Профессор Меррифот прочистила горло:
— Это… Это отличное описание дементора.
— Подождите! — заговорил Арчи. — Вы хотите сказать, что заключённые в Азкабане так и живут всё то время, пока они там?
— Да, — сказала Меррифот.
— Разве смерть не лучше? — спросил он. Гермионе пришлось согласиться. Если бы она осталась в этом состоянии на долгое время, она бы молила о смерти. — Даже если у них ограниченное заключение, они сойдут с ума! — ужаснулся Арчи.
— Ну, они заключённые… — пожала плечами Соня, другая девушка из Гриффиндора.
— Но это пытка!
— А тебе какая разница? Какое это имеет значение? Они заключённые! — сказала одна из слизеринок, чьё имя Гермиона не знала.
— Что думаешь, Арчи? — был вопрос Меррифот.
— Разве заключение — недостаточное наказание? — спросил Арчи. Несколько учеников согласно забормотали, но другим было не по себе. Риддл смотрел перед собой, будто ему никогда ещё в жизни не было скучнее.
— Кто, по-твоему, тогда должен охранять тюрьмы? Авроры? Они заняты, — сказал Аластор. На его лице появилось тоскливое выражение, когда он погрузился в воспоминания о своей собственной семье. Оба его родителя были аврорами. Он сказал Гермионе, что они редко бывали дома, и его вырастил семейный домашний эльф.
— Может, нам тогда нужно больше авроров.
— А ты будешь их обучать?
— Может, и буду.
— И что ты тогда будешь делать с дементорами? — сказал Райнхардт. — Вот выпустишь ты их из Азкабана, а дальше что? Дашь им жить свою жизнь, как им вздумается? Это не кажется безопасным.
— Ну…
— И вот ты выпускаешь их, и они отправляются в Лондон. Маглы заметят летающую повсюду страшную мерзость в капюшоне, — Райнхардт наклонился на своей парте, сверху вниз глядя на Арчи.
— Вообще-то, — встряла Гермиона. У неё начинала болеть голова. — Маглы не видят дементоров, — этот факт стал большой темой для дебатов на судебном заседании Гарри. Он призвал Патронуса, чтобы отразить двух дементоров, напавших на них с кузеном во время летних каникул.
— Это правда, — добавила Меррифот. — Есть истории о том, что дети маглов с волшебными способностями видели дементоров. Им требовалось раннее вмешательство Министерства.
— Правда? А что они тогда видят? У маглов от них ничего нет? — спросила Гасси.
— Не совсем, — сказала Гермиона. — Они чувствуют холод, отчаяние — все эффекты дементора, но они не видят, что существо перед ними вот-вот высосет их душу через рот.
— Перестань рисовать для меня эти образы! — Гасси провела руками по лицу.
— Не знаю, что мы будем делать с дементорами после того, как уберём их из Азкабана, — признал Арчи, возвращаясь к предыдущей теме, — но то, что мы делаем сейчас, — неправильно.
— Я согласна с Арчи, — сказала Гермиона, потирая виски. Риддл наблюдал за ней всё время, что она говорила. Он анализировал её. Изучал её. От его близости, сидящего за соседней партой, она чувствовала себя вывернутой наизнанку. — Мы мучаем их без малейшей возможности защитить себя. Мы намеренно заставляем людей чувствовать себя безнадёжно, когда они и так в безнадёжной ситуации, — выдавила она.
— Точно, потому что ты всё это пережила на своей шкуре, — растягивал слова Малфой, его голос прямо-таки сочился снисхождением.
— Я не говорила, что была в Азкабане, только то, что встречалась с дементорами раньше.
— Да, потому что мир за пределами Азкабана прямо-таки кишит дементорами.
— Хочешь сказать, мы даём уголовникам палочки? — спросила слизеринка, выразительно указав взглядом на Гермиону.
— И как, по-твоему, они бы себя защитили, если бы могли? — спорил Малфой.
— Патронусом.
— Я знаю заклинание Патронуса! В смысле, большинство волшебников даже не могут вызвать Патронуса! Этому учат только на уровне Ж.А.Б.А. и даже не проверяют на экзамене, потому что некоторые волшебники никогда не смогут его вызвать!
— Это правда так сложно? — спросил Арчи.
— Это заклинание чистого счастья, — сказала Гермиона. — Тебе нужно представить своё самое счастливое воспоминание, пока ты не почувствуешь его в себе, когда будешь вызывать заклинание. Сильный Патронус принимает особенную форму для каждого из вызвавшего его волшебника.
— Например?
— Мой сова, — заметила Меррифот.
Это ошеломило Гасси.
— Интересно, а какой бы был у меня? — спросила она в основном у себя самой.
Гермиона пожала плечами:
— У меня выдра.
— Серьёзно! — Малфой ударил рукой по столу так, что все подпрыгнули. — Сначала ты говоришь, что встречалась с дементорами, а теперь пытаешься всех убедить, что умеешь создавать Патронуса!
— Умею.
— Да ты трепло, Грейнджер! Тебя видно насквозь!
— Мистер Малфой! — вскрикнула Меррифот. Гермиона залилась краской. Она кусала губу и сжимала зубы. Она не станет ввязываться. Не станет доводить до крайности. Её голова разрывалась от боли.
— Ты пришла сюда как к себе домой! Будто ты не какая-то официантка-замухрышка из паба!
— Мистер Малфой, довольно!
Всё её тело гудело. Пальцы на ногах сжимались. Гермионе нравилась её работа в «Дырявом котле». Это не было её карьерой мечты, но она спасла её. Она отказывалась быть приниженной за это. Будто бы это делает её хуже других.
Она прерывисто задышала, уставившись на парту. На страницу раскрытого перед учебника с преследовавшим её образом дементора. Темнотой. Плащом.
— Да кто ты вообще такая?! Откуда ты взялась?
Меррифот что-то сказала, но её слова были неразборчивы. Она могла расслышать только крики Малфоя. Его жёсткий тон. Ошеломлённую тишину класса. Хриплое дыхание дементора.
— Да ты пустое место, прикидывающееся кем-то особенным!
Она была выше этого. Лучше него. Она не даст ему себя одолеть. Дементор не выиграет в этот раз. Она не позволит ещё одного провала. Она не станет просто там лежать, когда он снимет капюшон. Ледяной холод. Пустые глаза…
— Насколько нам известно, ты мерзкая грязнокровка!
На этих словах её крепкая хватка разрушилась. Гермиона встала. Она направила свою палочку на Малфоя.
— Экспекто Патронум! — её серебряная выдра вылетела на волю и проплыла по кабинету, будто рассекая воду. Она кувыркнулась и повернула, покачивая перепончатыми лапками и усиками.
Лёгкие Гермионы расправились от воздуха, пока она смотрела, как её Патронус танцует среди учеников.
Она громко захлопнула книгу в лицо дементору. Профессор Меррифот так и не обрела дар речи. И что ей теперь делать? По её лицу расползался жар, пока она осознавала, что только что произошло.
Гермиона схватила учебник и направила палочку на дверь, махнув головой выдре, чтобы та следовала за ней. На этом она вылетела из класса с остатками своего достоинства.
Урок всё равно уже почти закончился. Может, её ждёт наказание? Да уже не в первый раз.
Разве Филч не рассказывал что-то о том, что в Хогвартсе раньше использовали розги и кандалы? Лучше об этом думать.
Выдра плыла возле неё кругами. Успокаивающее тепло накрывало Гермиону с Патронусом под боком. Её шаги становились легче, а головная боль стихала, чем дальше она отдалялась от класса. Она зашла за угол и направилась по лестнице в гостиную. Она решила приступить к домашней работе, заданной на выходные. Позже она найдёт профессора Меррифот и извинится.
Да… Это она и сделает…
— Миледи! Каково было Ваше приключение сегодня? Вы узнали новую информацию, пока работали под прикрытием?
— Эм-м… — спустя месяц Гермиона всё ещё не могла привыкнуть к сэру Кэдогану. — Это был плохой день.
— Какая жалость, — вздохнул сэр Кэдоган, — но всё же, Вы выжили и сможете быть свидетелем тех ужасных событий, так что не всё потеряно!
Гермиона не могла с этим спорить. Несмотря на всё произошедшее, она всё ещё была жива… фигурально выражаясь.
Она произнесла пароль, и портрет распахнулся, чтобы пустить её внутрь. Лишь сев за стол в гостиной, она поняла, что забыла портфель в классе.
***
— Гермиона, ты должна была остаться, чтобы увидеть лицо Малфоя после того, как создала Патронуса! — с усмешкой сказал Арчи. — Впечатляющая магия, — сказал Аластор. — Твоя выдра такая славная! У неё есть имя? — спросила Гасси. Её друзья завалили её вопросами в гостиной после урока. — Эм… Нет, у неё нет имени. — Нам нужно назвать её! Нужно придумать что-то хорошее! Я неравнодушна к имени Августа, но и Гасси подойдёт. О! Как насчёт Гас-Гас? Оно миленькое, а раз твоя выдра такая миленькая, думаю, оно подойдёт. — Профессор Меррифот разозлилась? — спросила Гермиона. Группа обменялась взглядами, а затем заговорил Аластор: — Я бы не сказал «разозлилась». — Скорее удивилась, — добавил Арчи, — и ещё восхитилась. — Это была впечатляющая магия, — с благоговением повторил Аластор. Гермиона не была уверена, как это трактовать. Её ждут неприятности? Её же исключат, да? — Гасси, у тебя мой портфель? — Что? — Мой портфель. Я оставила его возле своего стула в классе. — Ой, я не видела его, — пожала плечами Гасси. — Может, он всё ещё под партой, — предположил Аластор. Гермиона нахмурилась, уставившись на горящий огонь. Затем встала: — Что ж, я пошла за ним.····★·* ゚⁂ ゚*·★····
Том бросил портфель Грейнджер на кровать и перевернул, чтобы открыть застёжку. Он не собирался его хранить. Она получит его назад… после того, как он посмотрит содержимое. Он заметил, что он был магически расширен внутри, что было незаконно. Она даже облегчила его, чтобы носить с собой побольше. Умный маленький лев. Он ухмыльнулся. Может, загнать её этим в угол? Но это было слишком мелочно даже на его вкус. Он вытащил бутылочки чернил и охапку перьев — в основном потрёпанные, охапку пергамента, скучный и обычный набор любого портфеля в Хогвартсе. На дне она сложила стопку из шести книг. Две из них были учебниками, а четыре — из библиотеки. «Пески времени», — прочёл название Том. Она пыталась узнать о путешествиях во времени? Он мог оценить притягательность. Возможно, ему тоже стоит это почитать. Он отбросил книгу в сторону и взял следующую. «Волшебные тайны управления временем» и «Пародия путешествия в прошлое: Когда вмешательство во время идёт не по плану» — ему стала заметна отчётливая тенденция. Последняя книга отличалась от остальных. Обложка была такой старой и потрёпанной, что название уже было не разобрать. Ему пришлось открыть первую страницу, чтобы узнать, что это была за книга. «Завеса — барьер между жизнью и смертью». После быстрого изучения он определил, что книга была выпущена почти пятьсот лет назад. Библиотекарша хранила эти старинные издания в подсобке библиотеки, потому что ученики обращались к ним лишь изредка. Том каждый день видел Гермиону в библиотеке, сидящей за его любимым столом, на который идеально падал лунный свет. Она была там так часто, что Тому так и не удалось отвоевать своё место назад. Но Том наблюдал, ожидая, пока она даст ему подсказку о своих тайнах. Когда она читала, она поглаживала пёрышки своего писчего пера. Именно поэтому почти все её перья выглядели потрёпанными и лысыми. Когда она была погружена в свои мысли, она поджимала губы и смотрела на луну, будто та может дать ей ответы на её вопросы. Когда она злилась, она кусала свои губы. Бледно-розовая губа становилась опухшей и красной. Том не мог оторвать взгляд… Её губы… Он хотел, чтобы это его зубы впивались в них, чтобы от его зубов её губы припухали. Он отказывался признавать, в каком виде они являлись к нему во сне. Ему нужно было понять, что скрывала эта девушка! К большому раздражению Тома, он заметил, что Куфф с недавних пор стал захаживать в библиотеку. С тех пор как он понял, что она там, Куфф начал находить предлоги, чтобы к ней присоединиться. Том не был уверен, что именно его бесило: существование Куффа в целом или то, как девушка ему улыбалась — вся из себя с сияющими глазами, краснеющими щеками и искренней улыбкой. Том представлял, каково это, если бы она смотрела так на него… Но вместо этого, когда она замечала Тома, её тело каменело, и все следы улыбки смывало прочь. От этого ему казалось, что он приближается к разгадке того, что она прячет. Что она держит его на расстоянии вытянутой руки, чтобы он не раскрыл её. А когда он решил, что уж теперь его ничего о ней не может удивить, она обернулась и призвала блистательного Патронуса. Она правда встречала дементора? Её описание казалось правдивым, его нельзя было вычитать в книге. Том провёл пальцами по волосам. Эта девушка была сущей головоломкой. В каком же аду она жила до того, как появиться здесь? В чём её секрет? Дверь распахнулась настежь, и внутрь зашёл разъярённый Абраксас, за которым следовали Райнхардт и Норрис: — Меня оставляют после уроков три блядских раза! — проорал он. Том засунул пожитки Грейнджер обратно в портфель и крепко закрыл его. — Мне вменили наказание, и, готов поспорить, этой суке ничего не будет! Нет, она же чертовски идеальная! — Сомневаюсь, — сказал Райнхардт, пока Абраксас нахаживал круги по спальне. — Она так взбесилась! Тебе повезло, что она опять не сломала тебе нос, — рассмеялась Норрис. — Завали ебало, Норрис! Гермиона взбесилась. Больше, чем взбесилась… Она показалась полностью сломленной. — И что, что у тебя наказание? Это не так и плохо! — сказал Райнхардт, сурово взглянув на Норриса. — И Патронус был классный, выглядел мощно, — сказал Норрис, будто это был самый лучший день в его жизни. — И ещё умеет призывать Патронуса?! Просто умора! Что за игры у неё? — продолжал Абраксас. Том набросил портфель на плечо и вышел. Пусть Райнхардт разбирается с истерикой Абраксаса. Ему надо поймать маленького льва. К его приятному удивлению, ему не пришлось выслеживать львёнка. Скорее, она сама пришла к нему, хмурясь на ступеньках, ведущих в подземелья. Он одарил её лучезарной улыбкой. Одной из своих лучших. От которых у девушек текли слюни, что он признавал совершенно омерзительным. — Какое совпадение, мисс Грейнджер! Я как раз собирался Вас найти, чтобы вернуть портфель! — Хватит пороть чушь, Риддл! Профессор Меррифот сказала, что ты взял мой портфель. Мне интересно, почему, — её нос сморщился в очаровательном сердитом виде. Лев думал, что умеет кусаться, но у неё даже не получалось устрашающего рыка. — Ты забыла его. Я просто его возвращаю, — он поднялся по ступенькам. Даже стоя на ступеньку ниже, он был выше неё, по крайней мере, на дюйм. Он стоял достаточно близко, чтобы разглядеть её веснушки сквозь краску, от злости заливающую её щёки. — А, значит, ты не засунул нос в мои вещи, как какой-то придурок? Он приподнял бровь. Вот ещё одна новинка для него, его ещё не назвали придурком. Разве он придурочный? Ужасающий, пугающий, страшный… Всё это Том слышал в шёпоте вокруг него… Но чтобы его называли придурком? — Так сложно поверить, что я просто пытался быть галантным? — он снял портфель с плеча и протянул ей. — Да! — она схватила лямку с драматичным фырканьем. Развернувшись на пятках, она отправилась восвояси. Её инстинкты говорили ей правду о нём, но его раздражало, как легко она видела его насквозь. Он упорно работал над своим имиджем. — О! Мисс Грейнджер, — она остановилась, но даже не повернулась к нему. — Впечатляет, как Вы можете уместить шесть книг в такой маленькой сумке. Я бы хотел научиться Вашему трюку. Она ничего не сказала в ответ, продолжив идти в Большой зал, но сначала Том услышал, как маленький лев рыкнул от бессильной досады. — У тебя всё в порядке, Том? — позже спросил его Райнхардт, когда Том сидел рядом с ним за ужином. Тому было странно, что Райнхардт спросил его об этом. А потом он понял, что улыбается.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!