Вернутся к фанфику

11: Желание сердца

30 мая 2024, 03:50
Гермиона просмотрела все названия книг в запретной секции. Затем она решила, с каких начать. Она взяла «Тайны наитемнейшего искусства», «Разрушение пространства и времени: Управление неизвестным» и «Исследования вероятности обратимости фактических и метафизических эффектов естественной смерти с особым вниманием к реинтеграции сущности и материи». — Теперь ты копаешься в запретной секции? — Том наклонился над её столом, когда она вернулась со своими находками. Он был похож на одну из древних статуй греческого бога. Стройные, но очерченные мышцы, идеально заострённые черты лица, невероятно прекрасный. Она ненавидела его за это. — Чего ты хочешь, Риддл? — Ничего особенного, просто… поговорить, — его глаза вспыхнули. От чего-то в этой реакции ей стало неуютно. В его словах сквозил потаённый замысел. — Если тебе ничего не нужно, то уходи. — Хм-м, это общественная библиотека, Грейнджер. — Я прекрасно осведомлена, где нахожусь, — она ударила книгами по столу несколько сильнее, чем собиралась. — Я подумал, что сегодня посижу с тобой, — он одарил её своей самой обаятельной улыбкой. Он что, рассчитывал, что она поблагодарит его за честь посидеть с ним в библиотеке? Она вздохнула: — Чего ты хочешь? — Я сказал тебе… — Ты солгал. Его широкая улыбка упала с лица. Он был так близко. Ближе, чем было допустимо. Она заметила тёмно-серую сталь в его зрачках, глубокий дымный цвет, который мог затянуть её, если она не будет осторожна. Её жажда сделать шаг назад противоречила её необходимости удерживать контроль. Она отказывалась поддаваться. — И что же делает Вас настолько уверенной, что я солгал, мисс Грейнджер? — Чего ты хочешь? — спросила она в третий раз. — Я тоже заинтересован больше выучить о василисках, раз тебе необходимо знать, — от этого она приподняла бровь. Конечно, он заметил, как она упомянула василиска. Он всегда наблюдал. Слушал. Она молчала. Её взгляд оставался приклеенным к нему, в полной боевой готовности к любому резкому движению. Вернулась прекрасная улыбка. Его дымно-серые глаза сияли, пока он проводил рукой по волосам таким привлекательным жестом, что она была уверена, что он его репетировал. Большинство девушек сейчас бы начало пускать слюни. На поверхности Том Риддл выглядел мечтой любой девушки: умный, красивый, уверенный, с ноткой тёмной тайны, оставляющей в неведении. Гермиона не была просто «любой девушкой». Она понимала глубину его тайны, и насколько тёмной могла быть его тьма. — Я надеялся убедить тебя позволить мне присоединиться к твоему исследованию, — сказал он. Если бы она не знала его лучше, то могла бы ему поверить. — Я предпочитаю работать в одиночку, — она даже не пыталась скрыть враждебность в своём голосе, её слова сочились ядом. Он взглянул на кипу книг, затем снова на неё: — Не думаю, что хоть одна из них поможет в этом вопросе, — показал он жестом на стопку на столе. — Слагхорн был рад помочь мне в изысканиях всех моих научных интересов, — сказала Гермиона, одарив его самой милой улыбкой, но оставляя взгляд жёстким. — Точно… — он изучил её лицо, а затем схватил верхнюю книгу из стопки. Он перевернул её, чтобы прочитать название. — «Тайны наитемнейшего искусства», — пробормотал он. Изменение выражения его лица было молниеносным. Что-то зловещее образовалось в изгибе его губ и ставшем диком взгляде. Она выхватила том обратно, пока он не успел в нём ничего прочитать. Эти книги не должны попасть в злые руки, а руки Тома Риддла уж точно были злыми. Он выглядел разъярённым. Воздух трещал от напряжения, его глаза расширились от гнева: — Ты изучаешь весьма тёмную магию, Грейнджер, — процедил он сквозь зубы. — Да было бы тебе известно, я расценила, что василиски, да и вообще все змеи — омерзительные создания, которых я бы предпочла избегать любой ценой. Том застыл, оскалившись. Она практически ощущала вкус его растущей ярости на языке: — Неужели? — Да, — фальшивое дружелюбие между ними испарилось. — Думаю, Вы недооцениваете змей, мисс Грейнджер, — он сделал шаг ближе. Слишком близко. Эта близость была невыносима, почти заставляя задыхаться. Его тёплое дыхание оседало на её лице. Её сердце бешено забилось, пока она пыталась сохранить самообладание. — Они не дали мне повода считать обратное, — усмехнулась она. Она хотела сделать шаг назад, создать какое-то расстояние между ними, но что-то удерживало её на месте. Напряжение в воздухе было осязаемым, и она не могла отрицать, что её к нему тянуло, хоть он и внушал ей ужас. — Они могут удивить Вас. — Не думаю, что спрашивала Вашего мнения по этому вопросу, мистер Риддл. С неё хватит его игр. Он всегда овладевал ей своим магнетическим присутствием. Ей нужно было сбежать куда-то, где он не сможет играть. — Знаешь что, Риддл, можешь оставить стол себе. Я прочитаю эти книги в запретной секции, — она подняла свою стопку и удалилась, оставив Тома сердито ворчать ей вслед. Гермиона выбрала место, которое невозможно было увидеть из остальной библиотеки. Ей не сосредоточиться с наблюдающим за ней Томом. Усевшись на пол, она принялась за домашнюю работу. Вскоре её бёдра протестующе заныли. Ей пришлось беспрестанно менять положение своих конечностей, чтобы они не затекали. В конечном итоге она исподтишка вызвала амортизирующее заклинание, что дало ей некоторое облегчение, но её бок продолжал гореть. Она провела рукой по шраму в надежде успокоить боль. Если бы Риддл оставил её в покое, она бы не сидела здесь, пытаясь заниматься на полу! Почему он так одержим ею? Почему она не может проучиться в Хогвартсе и одного года без происшествий? Выкинув из головы все мысли, она сосредоточилась на исследовании. Стопка книг лежала рядом с ней нетронутой. Она взяла одну из них и приступила к работе. Она быстро обнаружила, что в основном эти книги о тёмной магии, омерзительных заклинаниях и странных теориях. Не успела она углубиться в них, как решила, что они бесполезны. Наконец, она остановилась на «Разрушении пространства и времени: Управлении неизвестным» и достала из сумки свои заметки. Эта книга показалась ей многообещающей. Надежда расцвела в ней, как хрупкий цветок, наполнив её чувством возможности. В течение следующих двух недель Гермиона в первый раз полностью прошлась по всей запретной секции. Она нашла подробное описание того, как создаются маховики времени. В одной из книг описывалось, как наложить чары обратного хода. Сложная, смелая магия. Чтобы изготовить маховик времени, ей нужно было раздобыть пески времени. Для приобретения хотя бы грамма этого вещества потребуется половина состояния Малфоев. Даже если бы она раздобыла песок и создала маховик времени, проникнуть дальше в прошлое не станет для неё большой помощью. Ей пришлось бы манипулировать устройством, чтобы оно отправило её в будущее. Она поэкспериментировала с этой возможностью, прежде чем решила перейти к более практичным идеям. Самой интригующей вещью, которую она нашла, была теория о том, что использование контрпроклятия вместе с заклинанием, обращающим время вспять, должно передвинуть время вперёд. Пробовать это, не имея опыта, было бы опасно, и значит, ей понадобится маховик времени. Но хоть что-то. Она открыла для себя теории о формировании альтернативных реальностей при вмешательстве во время. Гермиона старалась не задумываться об этом. Неужели она сама формирует альтернативную реальность своим вмешательством? Она прогнала эту мысль из головы. В нынешней ситуации она мало что могла с этим поделать. Прошёл Хэллоуин, а у неё не было ни новых зацепок, ни книг для изучения, ни дополнительных секций для исследования. Она снова стала хвататься за всё, что попадалось под руку, только теперь она читала тревожные книги о тёмных искусствах, а не детские книжки о путешествующих во времени гиппогрифах. В душе поселилось уныние. А чтобы усугубить неприятную ситуацию, её прóклятый шрам начал беспокоить как никогда прежде. Обычного субботнего зелья уже не хватало, чтобы продержаться всю неделю. В среду она проснулась с горящим и пульсирующим боком. В четверг боль стала настолько невыносимой, что пришлось принимать следующую дозу. Целитель Сплин сказал, что такое может случиться: симптомы могут меняться, а дозировка может нуждаться в корректировке. Она отправила ему письмо, и он ответил дополнительной порцией зелий и пожеланиями всего хорошего. — Гермиона… всё в порядке? — спросила её Гасси однажды за ужином. — Всё хорошо, — Гермиона положила порцию кукурузы на свою тарелку. — Ты уже неделю сама не своя, проводишь всё время в кровати. Ты даже не ходишь в библиотеку! Арчи и Аластор переглянулись, молча размышляя, стоит ли им присоединиться к разговору. — Всё было несколько странно. — Мне кажется, будто я тебя больше и не вижу… — сказал Арчи. — Знаю, что ты не любишь обсуждать своё чтение, но что случилось? Она вздохнула и начала перекатывать кукурузу по тарелке: — Я не нашла того, что искала… — Ты прочитала всю библиотеку, включая запретную секцию! — заспорила Гасси. — Я знаю. — Можешь посмотреть в книжном магазине, — предложил Аластор. Гермиона подумала над предложением, но поняла, что у неё нет возможности пойти в магазин, а даже если бы и была, то она была ограничена в средствах. — Не думаю, что это осуществимо. — А что, если я посмотрю в семейной библиотеке! — предложил Арчи. — Мы все можем проверить свои дома, — сказала Гасси. — Ни у кого из нас нет обширной домашней библиотеки. Сомневаюсь, что в них будет что-то, чего нет в Хогвартсе, — сказал Аластор. Возможно, он был прав. Жаль, что у неё не было доступа к библиотеке семьи Малфой. По слухам, это была самая большая библиотека волшебников в Великобритании и, возможно, во всей Европе. — Ребята, я ценю это. Правда. Я скоро найду новую зацепку. Всё будет хорошо. — Ну… В любом случае, я поищу на рождественских каникулах. Я пришлю тебе по почте список всего, что похоже на темы, о которых ты читала… Если что-то найдётся, — пожала плечами Гасси. — И я, — в унисон сказали оба мальчика. Гермиона была тронута до глубины души своими друзьями. Только сила воли не позволила её хрупким эмоциям разразиться ревущими слезами. — Знаешь, что нужно Хогвартсу? — прохихикал Арчи. — Волшебная комната, полная безграничных книг, которые можно полистать, — Гасси и Аластор закатили глаза. Гермиона уставилась на него. Волшебная комната, полная книг… Волшебная комната в замке… С книгами… Волшебная комната… И тут её осенило. Через час Гермиона стояла перед гобеленом с изображением Барнабаса Вздрюченного, обучающего троллей балету. Они работали над пируэтами, и успехи были настолько чудовищны, насколько можно себе вообразить. Вместо того чтобы смотреть на гобелен, она с интересом уставилась на скучную каменную стену. Почему она не подумала об этом раньше? Место встреч ОД производило кипы книг. Гермиона читала их! Было логично, если она попросит об этом у Выручай-комнаты, другие книги тоже магически появятся в ней. Её сердце гулко билось в предвкушении. Ей нужно пройти перед стеной три раза и глубоко задуматься о том, чего хочет… Довольно просто. Она крепко закрыла глаза и сосредоточилась. Мне нужно место с кучей книг. Мне нужно место с кучей книг. Мне нужно место с кучей книг. Когда её глаза распахнулись, перед ней проступила огромная сияющая дверь. На её лице растянулась улыбка, и она побежала ко входу с удовлетворённым взвизгом. Она ждала, что войдёт в великолепную библиотеку со всеми книгами, которые знало человечество. Она думала, что там будут ряды и ряды стеллажей с приставными ступеньками и стремянками, позволяющими ей добираться до верхних уровней. В её воображении там будет потрясающая люстра, и мягкие кресла, и большие деревянные столы. Идеальный тёплый свет и высокие окна. Место прямиком из фантазий. Она увидела не это. Сначала Гермиона подумала, что Выручай-комната каким-то образом неправильно поняла её запрос. В ней были гигантские, поднимающиеся к потолку, стопки сломанной мебели и разных других предметов. Там были старые потрёпанные книги, перемешанные с бумажками и прочим мусором. В сводчатом потолке были огромные окна, позволяющие проникать внутрь лунному свету. Пыльный, затхлый запах в комнате усиливал зловещую картину. Но её ненасытное любопытство одержало верх, и она прошлась по случайному проходу, осматриваясь по сторонам. Стулья, столы, обшарпанные шкафы разной степени потрёпанности были аккуратно уложены друг на друга в стопки. Должно быть, магия удерживала их от того, чтобы обрушиться. Она нашла разбросанные бутылки старых зелий, некоторые из них выпарились до желеобразного состояния. Нашлась и куча проржавевших ножей и мечей. К стене был прислонён топор с чем-то коричневым, размазанным по лезвию, и Гермиона предположила, что это была кровь. Это заставило её вздрогнуть, но она продолжила путь. Там были тысячи книг, но в них не было никакой организации. Ей понадобятся годы, чтобы понять, какие стоят прочтения. Она подошла к груде томов, которые покрывал щедрый слой пыли. Очистив грязь своей палочкой, она просмотрела названия: «Заклинания для учеников», «Продвинутое зельеварение», «1000 магических растений и грибов». Эта кипа выглядела как древние учебники, которые забросили бывшие ученики. Она подобрала несколько, которые понадобятся на будущих уроках. Если она никогда не вернётся домой, по крайней мере, это поможет ей с её сложным материальным положением. Гермиона продолжала поиски в кажущейся бесконечной комнате. В другой кипе она обнаружила книгу под названием «Пространственно-временной континуум: Прощупывание неизведанного», которая показалась ей многообещающей, и ещё одну «Изучение будущего», в которой заподозрила учебник по прорицаниям. Она засунула обе книги в портфель, чтобы изучить позже. Свернув за угол, Гермиона остановилась перед массивным сооружением, скрытым тяжёлой тканью, защищавшей его от грязи. Она заметила золотые опоры, удерживающие что бы то ни было скрывающееся внутри. Осторожно подойдя к нему, на покрытии обнаружилось отражение пыли. Что-то жуткое пронеслось в её душе, чувство тревоги. Несмотря на это, она схватила ткань в горсть и потянула её, увидев под ней большое изящное зеркало. В отличие от других предметов в комнате, это зеркало было в первозданном состоянии. Совершенно потрясающая и сложная работа. Как в музее. Его золотая рама сверкала в лунном свете, как свежеотполированный металл. Стеклянная поверхность была безупречной, без единого пятнышка. Кто мог спрятать это в месте, о котором никто не знал? Зачем скрывать нечто столь великолепное? Она сделала шаг назад и изучила своё отражение. — Как ты сюда попала? — произнёс голос из-за её спины. Сердце Гермионы попыталось вылететь сквозь её рёбра. Она подпрыгнула и обернулась, ахнув от удивления. На неё смотрел Том Риддл, и во взгляде его суженых глаз читалось подозрение. Он скрестил руки на груди. Её пальцы чесались, как сильно им хотелось погрузиться в его растрёпанные волосы. Быть таким красивым должно быть преступлением… Она мысленно дала себе пощёчину, чтобы вернуться в реальность. Том Риддл застукал её в Выручай-комнате. Она была новой ученицей, которая здесь всего лишь чуть больше двух месяцев! Гермионе нельзя знать о Выручай-комнате. Она не думала, что он тут появится! Её желудок сжался. Температура воздуха повысилась, так как её охватило беспокойство. Она постаралась вести себя естественно: — Думаю, так же, как и ты, если только нет других входов в это место, о которых я не знаю. Она проклинала свою удачу. Риддл и так относился к ней настороженно. Он наблюдал за ней, как сокол, кружащий над своей добычей в ожидании неверного движения. — Не пизди мне. Никто не знает об этом месте, — сказал он. — Очевидно, в этом ты ошибся. — Я не ошибся! — он выглядел оскорблённым. Его взгляд стал ещё более сердитым. — Интересно, я спокойно нашла это место. — Да, и я спросил, как. А ты не смогла ответить на вопрос. — Вообще-то, ты спросил меня, как я сюда попала, и на этот вопрос я ответила, — она не хотела набиваться в личные враги Волдеморта, но у этого парня был талант играть на её нервах. — Чёрт побери, как же ты, ведьма, бесишь! — казалось, он был близок к тому, чтобы вытащить палочку и проклясть её. Она дала заднюю, пока не успела зайти слишком далеко: — Слушай, я просто наткнулась на эту комнату. Я даже не уверена, что это! — И ты рассчитываешь, что я поверю в эту хрень? — он сжал кулаки. — Ладно, ты намекаешь, что у меня был другой способ найти это место? — она скопировала его позу, бросив на него тяжёлый сердитый взгляд и скрестив руки на груди. Она была уверена, что не создавала такое же угрожающее впечатление, как Риддл. Он выглядел прямо-таки ужасающим. Всё в нём кричало об опасности. Несмотря на это, в глубине души она знала, что он не причинит ей вреда. Она не могла понять, почему была так в этом уверена. Возможно, от того, как он наблюдал за ней все эти месяцы, ещё до того, как она поступила в Хогвартс. Он хотел от неё чего-то и ещё не получил этого. Риддл не ответил на этот вопрос, но издал тихий звук «хм-пф», раздавшийся как смесь стона и кашля. Он сохранял свою угрожающую позу. Конечно, он перегородил единственный путь к выходу. — Почему ты здесь, Грейнджер? — Я наткнулась на это место и теперь исследую его, — сказала она, придерживаясь своей простой выдумки. Он фыркнул. Она проигнорировала это. Тишина растянулась между ними, заполнив каждый угол обширного пространства вплоть до сводчатого потолка. Его дымчатые глаза вспыхнули, показавшись серебряными в лунном свете. — Что ж… А ты здесь зачем? — спросила Гермиона, разряжая напряжение. — Не твоего ума дело. — Знаешь что? У тебя нет никакого права задавать мне вопросы, потому что это и не твоего чёртова ума дело! — она повернулась к нему спиной, махнув рукой, чтобы изучить зеркало. — Ой! — задохнулась она. — Что? — Это зеркало… — её слова оборвались. — Что! — снова сказал Риддл, подходя ближе к ней и вставая рядом. Она сердито посмотрела на него: — Почему ты такой брюзгливый? — Что? — он показался удивлённым, руки упали по бокам от него. — Это всё, что ты теперь можешь сказать? — Я вполне уверен, что это был первый раз, когда кто бы то ни было назвал меня… брюзгливым, — сказал он, выглядя не столько разозлившимся, сколько удивлённым. Возможно, забавляющимся. — А как тебя обычно называют? Может, придурком? Риддл фыркнул, но не ответил на её вопрос. Когда она подумала над этим, она поняла, что он скажет. Никто не обзывал его и оставался безнаказанным. Он властвовал со страхом. Он требовал беспрекословного подчинения, и любой намёк на своенравие ждали пытки или смерть. Может, он пока ещё не достиг этих крайних методов, но этот человек был внутри него. Так почему он позволяет ей так свободно разговаривать с ним? И почему вообще она этим занимается, зная всё, что он мог с ней сделать? Была ли она настолько уверена, что он не тронет её? Она оставила для себя пометку изучить эти мысли позже. — Оно называется «Зеркало Еиналеж», — сказала она, глядя на надпись, вырезанную на верху зеркала. — Ты знаешь это зеркало? — Не совсем… Но я слышала о нём. — Гарри и Рон рассказывали ей о нём. Гарри видел в нём свою семью вокруг него, а Рон — себя старостой школы и капитаном команды по квиддичу. Позже зеркало стало главным ключом к получению Гарри философского камня до Волдеморта… того же Волдеморта, который стоял перед ней сейчас… Она вздрогнула от внезапного холодка, пробежавшего по ней. — «Ацдре соге овт еиналеж оноц илёов тенюа выза копя»? — пробормотал Риддл, зачитывая надпись, простирающуюся по верхнему своду большого, резного зеркала. — Это задом наперёд, как изображение в зеркале, — сказала Гермиона. Он метнул на неё взгляд, вновь вернувшись к изучению слов: — «Япок азыв аюнет» — нет, не то… — он перечитал пару раз. — «Я показываю не твоё лицо, но желание твоего сердца», — он обошёл её, чтобы встать перед стеклом, изучая отражение. Гермиона не могла рассмотреть то, что Риддл видел для себя. Лишь человеку, стоящему перед зеркалом, открывались его желания. Она наблюдала, как его глаза расширились, а челюсть отвисла от шока. У неё возникло искушение спросить, но она придержала язык. Зная то, что она знала о Волдеморте, и каким человеком он станет, она могла лишь представить, какие ужасные вещи отразились для него. Внезапно он подскочил к ней: — Ты видела то, что видел я?! — кричал он на неё. Его бешеная реакция лишь подтвердила, какими вероломными должны быть его потаённые желания. — Нет, — сказала она, покачав головой, — и ты не сможешь увидеть мои, — она подошла к зеркалу и посмотрела на отражение. За ней стояли её родители. Рон и Гарри. Невилл, Луна, Джинни, Фред, Джордж, даже Крукшенкс. Призрачные фигуры заняли фон её отражения. Каждый, кого она потеряла в будущем, смотрели на неё в ответ, улыбались ей, махали, будто скучали по ней так же сильно, как она по ним. Её мама обвила своей рукой её талию и с любовью её обняла, и Гермиона была готова поклясться, что почти почувствовала тепло её руки. Она потянулась к ней, но почувствовала лишь свою хлопковую рубашку. Её глаза наполнились слезами. Она перевела взгляд с зеркала на мальчика, который с интересом разглядывал её. Капелька сбежала и скатилась по щеке. Его глаза не отрывались от её пальцев, пока она вытирала предательскую слезу. — Что ты видишь? — спросил он её с таким же энтузиазмом, как профессор Биннс читал лекции о восстаниях гоблинов. Его выражение лица говорило об обратном. Он наблюдал за ней так, словно пытался вскрыть её душу. Он должен был понимать, насколько личным был этот вопрос. — Если я расскажу тебе, что вижу, ты расскажешь мне, что увидел ты? — Конечно. — И будешь честен? — Абсолютно. — Лжец, — к её удивлению, он не злился, как в последний раз, когда она обвинила его во лжи. Он тихо рассмеялся себе под нос. Кривая улыбка пересекла его лицо, отчего сердце Гермионы пропустило удар. Ну почему он настолько красивый?! — Ты достаточно быстро предположила, что я лжец. — Как вижу, так и называю, — сказала Гермиона. Она не была уверена, что говорила достаточно громко, чтобы он услышал. Она вновь посмотрела в зеркало. Чувства нахлынули на неё, как внезапная волна, разбившаяся о берег. Она жаждала быть с ними. Быть рядом с ними, прикасаться к ним, разговаривать с ними. Почему-то ей было неприятно видеть их снова… но не иметь их рядом. — Что ты видишь? — когда он спросил в этот раз, это прозвучало больше как приказ. Будто он требовал ответа. Она сжала губы в тонкую линию, прежде чем сказать: — Я вижу себя сидящей перед тёплым камином с новой книгой. — Хм-м… И тебя так затронула эта сцена, что проступили слёзы? — Конечно, это очень хорошая книга. Рон что-то прошептал Гарри, и они оба рассмеялись. Она видела, как они это делали несчётное число раз. Джинни хмурилась в сторону Фреда и Джорджа, когда они наклонили головы друг к другу, размышляя над новой шалостью. Во взгляде Луны была её отличительная мечтательность, пока она осматривала комнату, не взаимодействуя ни с кем вокруг. Он фыркнул и покачал головой: — Ладно, сделка есть сделка. Раз ты сказала мне о своих отражённых желаниях, думаю, я расскажу о своих. Она приподняла бровь и рассматривала его, затаив дыхание, в ожидании продолжения. — Я вижу, как ем конфеты из большого пакета. — Большой пакет конфет? — это, пожалуй, был самый абсурдный ответ, до которого он мог додуматься. — Конечно, всем нравятся конфеты, а я никогда не пробовал волшебных сладостей. — Ага, и твоё сердце желает ничего больше, чем конфет. — Они такие вкусные на вид, — он ухмыльнулся. — Ты — я, — она, заикаясь, сделала глубокий вдох. — Я знала, что ты солжёшь. — Хочешь сказать, что говоришь правду? Рыдаешь оттого, как смотришь, что читаешь хорошую книгу? — Я не рыдала… — проворчала она. Одна слезинка не считается за рыдание. — Что ты действительно увидела? — он всё ещё не отводил свой пытливый взгляд. Она чувствовала себя как на ладони. Стоя перед зеркалом, которое показывало то, чего она страстно желала, и Томом, поглощающим её. — Почему ты хочешь это узнать? — Просто хочу, — он выглядел жадным. Изголодавшимся. — И почему я должна тебе сказать? — Потому что я вежливо попросил. — Мне показалось, что ты требовал ответа. Лишь то, что ты мне не угрожал или не добавил пары «ласковых», не считается вежливым. Он простонал, сказав что-то вроде «несносная ведьма», драматично закатив глаза. Гермионе хотелось рассмеяться. — Ладно! Не могли бы Вы, пожалуйста, сказать мне, что Вы видите, Ваше высочество? — он низко, театрально поклонился, закончив движение взмахом руки и сделав шаг назад. Гермиона моргнула. Лишь лёгкая дрожь её верхней губы выдавала её веселье. — Хм-м. Лучше, — размышляя, она скрестила руки на груди, — но я бы предпочла, чтобы ко мне обращались «моя самая благородная и интеллектуально меня превосходящая королева». Он таращился на неё с открытым ртом, совершенно потеряв дар речи. Гермиона не выдержала. Она разразилась хихиканьем. Даже суровый взгляд Тома сменился лёгкой улыбкой. Потребовалось около минуты, чтобы её смех успокоился достаточно для обретения речи: — Ладно, хорошо, — выдохнула она, на секунду закрыв глаза, чтобы вернуть самообладание. Когда она снова их открыла, она подвинулась, чтобы посмотреть в зеркало. И все были там. Окружив её. Всё веселье померкло, и опустилось гнетущее настроение. Она облизнула сухие губы: — Я вижу своих родителей по обе стороны от себя. Маму и папу. Будто они живы. Они улыбаются мне… Поддерживают меня… Я скучаю по ним, — она не стала добавлять, что там же были и все её друзья. Она убрала лишние детали, чтобы не вызывать слишком много дополнительных вопросов. — Ты сирота? — Да, — она посмотрела на него как раз вовремя, чтобы заметить, как его глаза чуточку расширились от шока. Он провёл рукой по волосам, сильнее взлохмачивая тёмные пряди. От этого он стал только красивее. Это невыносимо раздражало. Она отвела от него взгляд, вернув его к зеркалу. Родители стояли возле неё. Как якорь. Они поддерживали её, даже когда она была не в своём времени. Луна повернула голову, с интересом уставившись прямо на неё. В этот раз взгляд её глаз отличался. Будто Луна могла действительно увидеть Гермиону перед Зеркалом Еиналеж пятьдесят лет назад. Она сглотнула, прежде чем вновь взглянуть на Риддла. Он молчал так долго, что ей нужно было убедиться, что он всё ещё был там: — Ну? — Что? — спросил он. Он больше не смотрел на неё, но перед собой, глубоко погрузившись в мысли. — Расскажи мне что-то правдивое, — прошептала она. Он напрягся, не глядя на неё. Наконец, он подошёл к ней, и Гермиона сделала шаг в сторону, чтобы Риддл встал напротив зеркала. Повис зловещий гул тишины, Гермиона не могла определить беспокойство, растянувшееся между ними. Бледный лунный свет отражался от бледной кожи Риддла. Взгляд его глубоких, дымчатых глаз метался по всему зеркалу, останавливаясь на вещах, которые Гермиона не могла увидеть. Она поняла, что делает то же, что он делал раньше. Она таращилась на него, пока он изучал себя в зеркале, пытаясь прочитать его меняющиеся выражения лица, его язык тела. Гермиона отвернулась и принялась рассматривать разные части окружающей их комнаты, замечая больше деталей и мебели, собранных здесь за многие годы. Как долго они простояли так с Риддлом, она не была уверена. Может, лишь пять минут, но, может, и тридцать. Время будто бы теряло своё значение по мере уходящих секунд. — Я вижу себя… — сказал он, остановившись, чтобы обдумать слова. — Я вижу себя в положении, где никто никогда больше не сможет снова меня недооценить. Она приподняла бровь: — Думаешь, люди тебя недооценивают? — Именно так. Она задумалась над этим. Лишь несколько недель тому назад он предупредил её, чтобы она не недооценивала змей. Она отнюдь не недооценивала его. В глубине души он вселял ей ужас, но также было и трепещущее волнение в груди всякий раз, когда он был рядом, которое она отказывалась признавать. Она подошла ближе, чтобы посмотреть в зеркало вместе с ним. Его взгляд продолжал блуждать по стеклу, оценивая в его отражении желания своего сердца. Их руки касались друг друга, когда они стояли плечом к плечу. Она ощущала его невероятный аромат кедра и мяты. Ни один из них не сделал ни шагу, но звук его резкого вдоха заполнил тишину. Она видела только их двоих, стоящих перед кучами старого мусора и выброшенного барахла. Они вдвоём, окутанные лунным светом в мрачной комнате. Она хотела снова увидеть свою семью… своих друзей… она хотела прикоснуться к ним. Гарри часами смотрелся в это самое зеркало, глядя на свою семью, наблюдая, как они окружают его, заставляя чувствовать себя не таким одиноким в этом мире. Теперь она это понимала. Будто услышав её мысли, Риддл сделал маленький шаг в сторону, позволив Гермионе вновь оказаться посередине зеркала. В ту же секунду все появились. Губы её папы растянулись в маленькой улыбке, пока он поправлял очки на носу. Она видела, как он делает это тысячи раз. Она понимала привлекательность провести часы, уставившись в отражение. Это никогда и близко не заполнит пустоту в её душе, но это было лучше, чем ничего. Гермиона пробыла здесь около пяти месяцев. Ей нужно задуматься, что, возможно, она останется здесь до скончания своих дней, и постепенно двигаться в будущее. Было ли это лучше? Видеть их, зная, что на самом деле их здесь не было? Может, это было лучше… Может, это было хуже. Она поняла, что Риддл по-прежнему прижимается к её боку. Его тёмный взгляд был прикован к её отражению. Он выглядел готовым что-то сказать… Его поза была жёсткой, глаза сузились. Его выражение лица было настолько напряжённым, что Гермиона с трудом могла сосредоточиться на окружающих её близких. Словно здесь находился лишь он один. Гермиона тяжело вздохнула, вдохнув ещё больше его восхитительного аромата. Она вернула взгляд к зеркалу и заметила Луну. Её губы шевелились, она что-то говорила, глядя прямо на Гермиону. Гермиона повернула голову вбок, рассматривая свою подругу в попытках сосредоточиться на её лице. Луна обогнула отражающихся перед ней людей и подошла ближе. По мере приближения её отражение становилось всё больше, загораживая тех, кто стоял позади неё. Глаза Гермионы сузились, когда она попыталась разобрать слова. Всё будет хорошо, Гермиона.

····★·* ゚⁂ ゚*·★····

Его рука была так близко к ней. Он хотел почувствовать её кожу, хотел узнать, была ли она такой же мягкой, как выглядела. Были ли её длинные пальцы такими же нежными, какими казались. Ему нужно было знать. Он был прекрасно осведомлён, что в комнате были лишь они двое. В месте, о котором никто больше не знал. Совершенно одни. Он хотел её… Он хотел её так отчаянно, что это сводило его с ума. Осознание выбило воздух из его лёгких. Его челюсть сжалась. Почему ему потребовалось так много времени, чтобы это понять? Вся эта одержимость, наблюдение за ней, попытки разгадать её секреты. Он хотел эту девушку. Он хотел эту умную, загадочную, красивую ведьму с её понимающим взглядом и чистой душой. Вот в этом он был уверен. Девушка была хорошей, как ангел, посланный из какого-то магловского рая. Она была чистотой в его чернильно-чёрной жизни. Он испортит её, опорочит её, разрушит эту чистую душу, которая засасывала его, как мотылька в огонь. Несмотря на это, он хотел поглотить её. Он хотел её так, как не хотел никого другого. Так, что не понимал себя. Если он думал, что ему станет легче после такого откровения, то ошибался. Вместо этого он стоял, крепко прибитый к месту возле девушки, не в силах от неё отойти. Не готовый увеличить расстояние между ними. От её тела исходило тепло, как нежная ласка. Он хотел чувствовать этот жар везде, он хотел дышать с ней одним воздухом. Попробовать каждый дюйм её кожи на вкус. Они были одни… Он мог поиметь её здесь… Поиметь на пыльном полу среди груд мусора. В его мыслях проносились тысячи возможностей. Он думал о том, каково это — держать её у своего тела. Целовать её взасос. Трахать напротив этого зеркала желаний, которое было столь удачно названо. Это будет восхитительно. Он горел, пока смотрел на неё. Его дыхание стало поверхностным, а руки подёргивались от жажды сорвать с её тела каждый предмет одежды. Она ничего не спрячет от него, когда он будет её трахать. Это будет невероятно… Будет ли одного раза достаточно? Он не представлял, что остановится после одного раза. Первый раз, когда он её возьмёт, будет быстрым, его отчаянием завладеть ею. Затем он сделает всё медленно. Будет изучать каждый её дюйм, пока не найдёт все места, приводящие её в неистовство. Всаживать в её скользкое тепло, пока она не прокричит его имя. Овладевать ею снова и снова, пока они оба не будут истощены и удовлетворены. Он хотел сохранить в памяти её лицо, когда она кончит с его членом внутри. Прекрасное зрелище… Он представлял это раньше много раз. В своих мечтах. В одиночестве своей кровати по ночам. Он больше не хотел этого представлять. Сделает ли она это? Может ли он? Он знал, что может. Блядь… Он может. Он был пиздец как готов. Её большие невинные глаза смотрели на свою семью в зеркале. Её щёки покраснели. Лунный свет отражался от неё практически неземным нимбом, будто сияющая чистота самой её души светила изнутри. В его груди что-то сжалось. Выебать её не обратится страстью и экстазом. Она будет с ним драться. Ему придётся её заставить. Она возненавидит его. В итоге ему будет легко принудить её к покорности. А потом он предаст её воспоминания забвению. Она ничего не будет помнить. Никогда не поймёт, что произошло… От этой мысли в его желудке образовалась зияющая дыра. Поиметь её вот так — принудить её — было недостаточно. Это не удовлетворит его жажду. Он хотел, чтобы она хотела его в ответ. Он жаждал услышать своё имя на её губах. Ему нужно было почувствовать её руки на себе и увидеть удовольствие и желание, отражавшееся на её лице при взгляде на него. Она будет кричать. Она будет драться с ним. Она его возненавидит. Она шмыгнула возле него, отвлекая его от зловещих мыслей. Она издала странный задыхающийся звук. Он с любопытством посмотрел на неё, пытаясь понять, что она делает. Спустя мгновение, это стало очевидно, потому что она заплакала. Мокрые слёзы блестели на её щеках, а её тело скрючилось. Она обхватила себя вокруг талии. Какого чёрта? Он сделал что-то не так? Почему она плачет? Что ему нужно сделать? Сильный, красивый лев, который всегда мог постоять за себя, превращалась в лужу слёз. Никогда в своей жизни он не утешал никого, кто плакал. Обычно он вызывал слёзы и уходил прочь с мрачным удовлетворением. Эта девушка пробуждала в нём желания, с которыми он не знал, что делать! Он переминался с ноги на ногу, а его ведьма подняла руки и потёрла свои опухшие глаза. Он молил, чтобы её слёзы прекратились. Чтобы она снова улыбалась. Разве люди иногда не утешают других прикосновениями? Позволила бы она ему прикоснуться к себе? Он хотел обнять её… Сможет ли он прикоснуться к ней? Чтобы это выглядело невинно? Он вытянул руку вперёд и положил на её плечо. Она вздрогнула, почувствовав давление, но не отстранилась. А дальше что? Медленным, колеблющимся движением его рука обхватила её спину. Это выходило за пределы его естества. Она заставляла его сомневаться в каждом своём движении. Всё ли он делал правильно? Она не отстранялась. Возможно, это было многообещающе. В следующее мгновение она повернулась к нему. Он обхватил её руками, а она плакала у него на груди, смачивая слезами рубашку. Действуя инстинктивно, он запустил руку в её волосы и погладил её вдоль по позвоночнику. Её кудряшки были мягкими, а тело стройным. Она идеально подходила ему. Тёплая и нежная в его объятии. И этот чёртов запах. Хрустящие яблоки и сладкий мёд. Он хотел в нём искупаться. Он зарылся носом в её волосы и вдыхал её. Когда он был так близко, то почти мог почувствовать опьяняющий аромат на языке. По его венам разлился жар. Этого было недостаточно. Этого никогда не будет достаточно. Ему нужно было больше, но он также не мог вынести её слёзы. Злость бурлила в дыре в его животе. Его пальцы вцепились в её блузку, и он сдержался от необдуманной глупости. Почему она расплакалась? Это же не из-за него? Он ничего не сделал, чтобы вызвать такую реакцию. Это, должно быть, зеркало. Том подумывал разбить это чёртово зеркало. Ему нужно, чтобы она перестала плакать! Её плечи затряслись об его тело. Её пальцы сжимали ткань его рубашки. Как долго они так стояли? Луна уже была высоко в небе. Её всхлипы превратились в хныканье, которое затем успокоилось до шмыганья. Может, в итоге это было правильным действием. Как оно могло быть неправильным? Какая она маленькая… Что он там делал? — П-прости… — За что? — Я — я просто… — она отступила назад и вытерла щёки в веснушках. Затем она посмотрела на него широко распахнутыми глазами, а её взгляд был полон… Чего-то… Она это тоже чувствовала? Магнетическое притяжение между ними высасывало воздух из его лёгких. Даже с красными глазами и испещрённой слезами кожей она оставалась красивой. А ещё там были её губы. Сочные, розовые, пухлые губы, влажные от её слёз. Он не мог оторвать от них взгляда. Он был зачарован. В полном восторге. Он представлял, каково будет вылизать их дочиста своим языком. Сделать их красными своими зубами. Он хотел уничтожить её. — Я пойду спать! — она бросилась прочь, огибая его. — Подожди! Что? Она не ответила. — Гермиона! Когда он ринулся за ней, то уже потерял из виду среди куч мусора. Он провёл руками по волосам, застонав. Что, чёрт возьми, только что произошло? Она пропитала всю переднюю часть его рубашки. От неё пахло яблоками и мёдом.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!