Вернутся к фанфику

14: Квиддич

6 июня 2024, 00:20
Группа вернулась в замок почти в три часа ночи. Гермионе нужно просыпаться на занятия уже через несколько часов. Её тело ныло от прогулки по лесу. Кожу усыпали царапины, а в волосах застряли листья. Она даже не потрудилась помыться — её глаза оставались открытыми лишь достаточно, чтобы рухнуть на кровать и провалиться в беспокойный сон. Несмотря на измотанность на следующий день, она не могла выбросить слова кентавра из головы. Не из этого мира… Уроки понедельника пронеслись одним размытым пятном. С каждым занятием её взгляд стекленел всё больше. Она не могла сосредоточиться. Она не могла думать. Её разум кружился от залётных мыслей. Тебе нужно спрашивать не о времени, а о месте. Он имел в виду то, что она думала, он имеет в виду? Но это невозможно! После ужина она взяла «Пространственно-временной континуум», который подобрала в Выручай-комнате, и отправилась в библиотеку, чтобы достать с полки «Разрушение пространства и времени: Управление неизвестным». Она посмотрела на книги под другим углом. Гермиона раскрыла обе и достала свои заметки, перелистнув на чистую страницу. Она начала с «Пространственно-временного континуума».       Многие выдвигают теории о том, что пространство может колебаться так же, как и время, что приводит к вопросу об идее многомерных путешествий. Изучение создания многомерных вселенных было ведущим направлением знаменитой исследовательницы Эстер Прайм. Она предположила, что изменение хода времени может создать новую временну́ю линию, в то время как исходная продолжит существовать. Она часто назвала это «разветвлением времени».       «Гипотетически, — считает исследователь и эксперт нумерологии Артемис Гобран, — точки важных решений мира могут создавать разветвления времени, существующие в тени друг друга». Он также предполагает, что каждое разветвление времени может происходить непрерывно, но при этом время не всегда течёт по той же линии, что другие миры. На основании этого можно предположить, что точка времени одной вселенной не всегда пересекается с точкой времени другой. Есть и другие аргументы в пользу того, что время может существовать одновременно, о чём говорит наша способность манипулировать им с помощью магии.       Путешествия между разветвлениями времени не были доказаны, но ведутся исследования на эту тему. Гермиона постучала пером по бумаге, растирая пух между пальцами, глубоко задумавшись. Разветвления времени? Это как параллельный мир? Она видела лишь редкие упоминания об этом, но всё оставалось на уровне теорий. Не было доказательств их существования. Она открыла контртитул, отметив, что книга была издана в 1882 году. Она перешла к другой книге, изданной в 1933 году. Гораздо более позднее издание. Возможно, ей есть что сказать. К сожалению, оказалось не так. Проведя час за чтением каждой страницы, Гермиона нашла во всей книге лишь одно небольшое упоминание, в котором говорилось об альтернативных вселенных и параллельных мирах.       Параллельные миры могут быть созданы, когда путешествие во времени используется для трансформации будущего. Знаменитая исследовательница Эстер Прайм ранее называла это «разветвлениями времени».       Ведутся споры, позволительно ли волшебникам изменять ход времени, ведь оба мира будут существовать параллельно. Однако изменение временнóй линии и создание параллельного мира создаёт хаос в нашей Вселенной, который нельзя обратить.       Путешествия между параллельными мирами остаются под вопросом. Наиболее известна своим заявлением о том, что она путешествовала из параллельного мира, который незначительно отличался от её, Каролина Уайт. Её считали сумасшедшей, и она долгое время находилась в больнице Святого Мунго. Никаких обоснованных утверждений о том, что такие путешествия возможны, сделано не было.       Были тонкие намёки на связь между параллельными мирами. В разговорах с призраками многие из них утверждают, что ощущают частичное существование в нескольких плоскостях. Считается, что это происходит из-за неполного пересечения миров, и призрак может существовать в нескольких параллельных мирах одновременно. Гермиона не осознавала, что задержала дыхание, пока обжигающий воздух не заполнил её лёгкие. Её руки тряслись. На неё обрушились волны тошноты. В тревожном расположении духа она выдернула остатки пуха из своего пера и рассыпала по столу. Если это параллельный мир. Её будущего здесь нет… Это был не вопрос неправильного времени… Она была в неправильном месте. Какая-то её часть это подозревала. Она замечала еле уловимые различия в этом мире. В глубине души она понимала, что что-то не так, но игнорировала знаки. Проще было жить в отрицании: представить, что у всего есть разумное объяснение. Но теперь она уставилась на раскрытую книгу с ошмётками пера, покрывавшими страницу, и не могла отбросить это в сторону. Она пересекла завесу, и её забросило в параллельную вселенную. Значит ли это, что пройти через завесу снова отправит её обратно? Она в этом сомневалась. Судя по всему, уже существует множество параллельных вселенных из-за её изменений в ходе времени. Разве они с Гарри не создали одну, когда спасли Клювокрыла и Сириуса? Может, ей стоит поговорить с Почти Безголовым Ником насчёт его мнения о существовании множества плоскостей. Ей нужно спросить его, когда она встретится с ним в следующий раз. Она спешно убрала беспорядок палочкой и собрала книги, остановившись для оформления одной книги из запретной секции. Гермиона зашла в туалет для девочек, чтобы перевести дух, пытаясь упорядочить мысли. Хорошо хоть там не было Миртл, выплакивающей глаза в углу. Она с опаской осмотрела краны. В этом туалете нет Тайной комнаты, а сэр Кэдоган охраняет башню Гриффиндора. Она отказывалась признавать остальные изменения в замке, но они там были. Прожигали её. По отдельности они ничего не значили, но вместе были доказательством, что она в параллельном мире. Разве самая яркая звезда на небе не Сириус? Тогда какая? Одно дело — путешествие во времени, даже если можно только отправляться в прошлое. Никто не выяснил, как пересекать альтернативные реальности. Многие даже не верили, что они существуют. Гермиона бы и сама в это не верила, если бы сейчас там не стояла живым доказательством. Она помыла руки, оттирая грязь из-под ногтей, оставшуюся после прошлого вечера в Запретном лесу. Эта прогулка всё изменила. Она сглотнула густой комок в горле. Ледяной холод пронёсся по ванной комнате, заставив её вздрогнуть. Воздух стал спёртым. Её кожу покалывало. Стены вокруг едва не рушились. Ей казалось, что она задыхается. Гермионе нужно было убираться. Её отчаянное желание сбежать усиливалось, пока дрожащие руки дёргали дверную ручку. Вырваться из уборной дало лишь временное облегчение. Она не принадлежала этому месту. Каждый шаг по лестнице казался изнурительным подвигом, усиленным дополнительным грузом её эмоций. Её сердце гулко билось в груди, быстрые удары эхом отзывались в ушах. Она тяжело дышала, пытаясь заглотить воздух, но даже заполнявший её лёгкие кислород не помогал. Десять минут спустя Гермиона распахнула дверь в Выручай-комнату, спеша к раскрытому и сияющему в лунном свете зеркалу. Она сказала себе, что не вернётся сюда. Она хотела избежать зацикленности на недостижимых вещах. Нереальных вещах. Она сдерживала обещание больше месяца, но её неустойчивые эмоции были слишком напряжены, чтобы продолжать сопротивляться влечению. Ей нужно было снова увидеть их, поговорить с ними, даже если они не смогут ответить. Гермиона опустилась на пол перед зеркалом, и её поглотило тошнотворное оцепенение. Она наложила быстрое заклинание немоты, на случай, если её снова настигнет Риддл. У него была привычка появляться, где бы она ни находилась. Посмотрев в отражающую поверхность, она увидела их: её семью и друзей, какими она их запомнила. И заплакала.

***

Гермиону заполонило чувство ужасающей безнадёжности. Поначалу исследование и изучение слишком занимали её, чтобы утонуть в жалости к себе. А теперь у неё не было направления. Земля была выбита у неё из-под ног, когда она упала сквозь завесу. Она думала, что ударилась о дно… Но нет. Всегда может стать ещё хуже. Нет, она потратила шесть месяцев на падение, думая, что всё в порядке, потому что она всё ещё не достигла земли. А теперь — да. Вот это уже дно. Следующим вечером она оказалась напротив Зеркала Еиналеж, наложив на себя и родных заклинание немоты. На сегодня у неё закончились слёзы. Луна заметила беспокойство Гермионы и села возле неё. Пока остальные изредка поглядывали в её сторону, Луна оставалась единственной, кто с ней общался. — И что теперь? — спросила Гермиона. У Луны была склонность к безумным решениям любой проблемы. Даже от абсурдного ответа ей станет легче. Ей нужно было что-нибудь. Хотя бы что-то. Луна пожала плечами. Гермиона нахмурилась. — Думаю, я могу вернуться сквозь завесу, — сказала Гермиона. Луна поразмыслила над этой возможностью. Завеса была единственной зацепкой Гермионы. В библиотеке было немного информации об Отделе тайн. Луна одними губами произнесла одно слово для Гермионы. Как? Она и сама об этом гадала. Она не могла снова зайти в Отдел тайн. Это место было слишком засекреченным. Даже если она проскользнёт туда каким-то образом, ей потребуется больше, чем беглое изучение завесы, чтобы найти ответы. — Может, я могла бы устроиться туда на работу невыразимцем? — высказала Гермиона. Это даст ей доступ к завесе. Она сможет её изучать. Луна медленно кивнула. Чтобы обеспечить позицию невыразимца, потребуются годы самоотверженности без гарантий успеха. Это была очень престижная должность. Она могла бы попробовать. И что тогда ей делать пока? Просто жить? Ходить на занятия, учить уроки и отдыхать с новыми друзьями? Работать в «Дырявом котле» всё лето? Гермиона не раздумывала о долгосрочных планах. Она надеялась, что ей не придётся. Она притянула колени к груди и начала размышлять, её глаза метались от человека к человеку в зеркале. Позади стоял огромный мужчина с буйными спутанными коричневыми волосами и бородой — Хагрид. Странно, что он появился, потому что был с ней сейчас в школе. Его всё ещё исключат? Внезапно она почувствовала прилив адреналина. Она села прямо, задержав взгляд на Хагриде, который болтал с Гарри и Роном. Это не её временнáя линия — может ли она менять вещи без последствий? Несколько раз за время исследований Гермиона находила упоминания о Тайной комнате. Она существовала в её реальности. А ещё была реакция Риддла на её упоминание василиска. Он тоже о ней знал, значит он всё ещё мог её открыть. Кто-то может умереть. Сначала она думала, что остановить Риддла приведёт к катастрофическим последствиям в её будущем. Она пыталась не обращать внимания на эту проблему. Её поглощало чувство вины от того, что она знала, что умрёт Миртл, а Хагрида исключат и полдюжины учеников окаменеют — она ничего не могла сделать. Но теперь всё было по-другому — она знала, что находится в параллельном мире. Она может остановить его. Она может найти комнату до того, как он её откроет, и убить василиска. Прошло несколько часов, и, наконец, Гермиона поняла, что ей нужно делать. Она поднялась на ноги, Луна с интересом наблюдала за ней. Несколько человек посмотрели в её сторону. — Если ничего другого не остаётся, я собираюсь оставить этот мир лучше, чем я его нашла… — её голос надломился. Отец одобрительно кивнул. Гермиона прочистила горло и слабо улыбнулась. Луна просияла, стоило Гермионе начать приходить в себя. Ей нужно было переключиться. Перестать заглядывать в своё прошлое, искать всё то, что она потеряла. Она не теряла надежды вернуться в свой мир. Если магия и научила её чему-то, так это тому, что всё возможно. Она колебалась, прежде чем уйти, её взгляд метался по каждому отражённому в зеркале человеку, запоминая их лица. Наконец, она сделала глубокий вдох, чувствуя, как напряжение в теле уходит, когда она выдыхает. — Прощайте, — пробормотала она в тишине, после чего повернулась на пятке и ушла. Она не собиралась возвращаться.

***

Ей нужно найти Тайную комнату. Василиск, скорее всего, всё ещё использует трубы. Туалеты были наиболее вероятным местоположением входа. Как она её откроет, когда найдёт? Гермиона гордилась своим обширным набором навыков, но он не включал в себя парселтанг. Она разберётся с этим, когда обнаружит Тайную комнату. Пока что ей нужно начать с изучения уборных. Всю неделю всё, о чём все могли говорить, был предстоящий матч по квиддичу между Гриффиндором и Слизерином. Это было приятным отвлечением от бесплодных исследований уборных. Гермиона уже обошла все доступные ей туалеты для девочек, но безуспешно. Она спросила Аластора и Арчи, был ли в каком-то из туалетов для мальчиков сломан кран. Оба пожали плечами и ответили что-то вроде: «Не думаю». Без возможности заставить их перепроверить для неё, она зашла в тупик. — Я добавлю тренировки в среду и четверг на этой неделе для игры в субботу, — сказал Арчи за завтраком утром вторника. Он забрасывал в себя еду, даже не глядя в тарелку, не замечая, что в половине случаев на отправленной в рот вилке ничего не было. Он просматривал записи прошлых матчей по квиддичу. — Можешь сказать остальным, Минерва? — их подруга-шестикурсница была ошарашена двумя дополнительными тренировками, но кивнула и встала, чтобы найти остальную команду. — Так много тренировок. Ты закончил эссе по травологии о дьявольских силках? — спросила его Гермиона. — Эм, не совсем. — Ты забыл об эссе, да? — глумилась Гасси. — Нет, я напишу его сегодня! — Зачем тебе столько тренировок? — спросила Гермиона. Иногда Гарри добавлял дополнительные часы перед большой игрой, но она не одобряла, когда они мешали учёбе. — Им нужно много тренироваться, потому что в прошлом году Слизерин их разбил, — сказала Гасси. — Нас не разбили, — огрызнулся Арчи. Даже Аластор рассмеялся. — Они выиграли с преимуществом в 240 очков, Арч — на мой взгляд, вас разбили, — сказал Аластор. — А что насчёт «Пушек Педдл»? Их тоже разбили, когда «Сенненские Соколы» обыграли их со счётом 350-10? — Чёрта с два! Это год перестройки! Все это знают, — проворчал Аластор. Квиддич был одной из немногих вещей, из-за которых они с Арчи ссорились, поскольку Арчи болел за «Сорок Монтроза», а Аластор — за «Пушки Педдл». — Год перестройки, как же! — Ладно, Арчи, а какая у тебя отмазка для проигрыша в 240 очков, потому что это не был год перестройки для Гриффиндора? — Аластор, ты ходишь по тонкому льду! — К тому же именно «Сороки» были в хвосте прошлогоднего сезона, а не «Пушки». Арчи громко захлопнул сборник игровых комбинаций и, гневно топая, покинул Большой зал, не сказав ни слова. Гермиона и Гасси переглянулись, а затем посмотрели на Аластора, сидевшего с лёгкой ухмылкой на лице. — Эм, — начала Гасси, — что это было, Аластор? — Он играет жёстче, когда злится. Если он будет лучше играть, у нас будет шанс обыграть чёртов Слизерин в субботу. Я не могу даже думать о том, что мы опять проиграем, — он забросил в рот печенье. Гермиона быстро поняла, что эта игра волнует всю школу. На уроках со Слизерином царило напряжение. Между Минервой и Винки Крóкеттом, капитаном Слизерина, вспыхнула драка, в результате которой обоим вменили наказания. В тот вечер Минерва бушевала в гостиной. Её задело сглазом нарывов, и на лице появились болезненные фурункулы. Противостояние от этого только усилилось. На Арчи из ниоткуда посыпался ливень сырых яиц. В среду на тренировку ни с того ни с сего явились слизеринцы и принялись кошмарить команду, пока между Арчи и Абраксасом не завязалась драка. Арчи был в ярости и заявил, что это была одна из худших тренировок в их жизни. В четверг Дамблдор наколдовал стол и стул на поле для квиддича, чтобы проверять эссе, пока идёт тренировка команды Гриффиндора. Когда пришли слизеринцы, Дамблдор им дружелюбно улыбнулся и вежливо спросил, может ли чем-то помочь. Этим вечером настроение Арчи было гораздо лучше. Даже Хаффлпафф и Рейвенкло принимали стороны. Казалось, что болельщиков у Гриффиндора и Слизерина было пятьдесят на пятьдесят. И хоть они и не принимали участия в травле, кто-то распространил значки, чтобы ученики разных факультетов могли показать, на чьей они стороне. Гермиона пыталась прятаться в библиотеке, чтобы избежать разговоры о квиддиче, но в итоге там появились Арчи и Гасси, а затем и Барнабас. Они с Арчи завязали жаркий спор об игре, потому что оба были загонщиками. Гермионе пришлось пересесть за другой стол, чтобы сосредоточиться. Барнабас присоединился к ней несколько минут спустя, и после этого они в тишине работали бок о бок. К наступлению субботы Гермиона уже не могла дождаться окончания игры. Она следовала за Гасси и Аластором к полю, и все они были одеты в красные шапки и шарфы, чтобы поддержать свою команду. — Арчи утром выглядел так, будто его вот-вот стошнит, — хмурилась Гермиона, поднимаясь на трибуну. — Ой, не переживай об этом! Он всегда такой перед каждым матчем! — Гасси практически подпрыгивала на носочках. Они пришли заранее, чтобы занять места в первом ряду, но вскоре к ним присоединилась вся школа. Гермиона редко видела настолько переполненные трибуны. Профессора заполнили преподавательскую ложу, сгрудившись вместе, чтобы посмотреть матч. Быстро окинув взглядом толпу, Гермиона заметила Риддла на другом конце поля, выражение лица которого выдавало его полную незаинтересованность. Он не потрудился украсить себя даже пятнышком зелени. Гермиона удивилась, что он вообще пришёл. Вся школа была здесь… Что означало… Замок будет пуст. По ней прошла волна возбуждения. Гермиона хотела проверить туалеты мальчиков самостоятельно. Вот её шанс! — Добро пожаловать на столь долгожданный матч, Слизерин против Гриффиндора! — рокотал голос Альфреда Хенсли над трибунами. Гермиона мало общалась с ним после знакомства в поезде. Хоть и часто пересекалась с Джулией Браун на их общих уроках. Я ваш комментатор, Альфред Хенсли! И вот команды появляются на поле! Команду Слизерина выводит капитан и вратарь Винки Крокетт! По слухам, Лукреция Блэк, охотник Слизерина, и Крокетт официально расстались после их крайне публичной ссоры… — Пожалуйста, оставайтесь непредвзятым, мистер Хенсли! — сказала профессор Меррифот. — Без проблем, — …после публичной ссоры на прошлой неделе. Свидетели сообщают об упоминании Лукрецией Блэк нового спутника. Новости об этом… — Альфред! Не могли бы Вы, пожалуйста, представить команду Гриффиндора?! Взгляд девушки с длинными рыжевато-пшеничными волосами из команды Слизерина метал в Альфреда ножи. Гермиона предположила, что это Лукреция Блэк. — Конечно, профессор! А теперь перед нами команда Гриффиндора с капитаном и загонщиком Арчи Лонгботтомом! Недавно Лонгботтома заметили в компрометирующем положении с… — Мистер Хенсли! — Я непредвзят! Я сообщаю сплетни об обеих командах! — Комментируйте матч, мистер Хенсли! Альфред попытался спорить, что матч ещё не начался. Он проиграл этот спор. Гермиона взглянула на Гасси. С её лица упала улыбка, она побледнела. Гермиона была уверена, что эти сплетни были неправдой. Никто никогда не упоминал, что Арчи с кем-то встречается. Но, опять же, разве Гасси не идёт на танцы с Игнатиусом Пруэттом, её предполагаемым давним парнем и женихом? Это была деликатная тема. Несколько мгновений спустя игроки оседлали мётлы и выпустили квоффл. — Игра началась! Квоффл у Гриффиндора, Макгонагалл делает пас Лесану, который передаёт его Изобель Макс — её сбивает бладжер от Малфоя. Выглядит больно. Вот почему я не играю в квиддич. Опасный спорт, но не могу отрицать, это захватывающе, когда кто-то ломает руку. Надеюсь, эта игра не разочарует — я же несерьёзно, профессор! Итак — Макс сбита и роняет квоффл после удара бладжером! Теперь квоффл у Блэк из Слизерина, девочки Блэк, не мальчика Блэка, просто чтобы разъяснить. Но их легко различить, потому что у неё рыжевато-светлые волосы, а у мальчика Блэка короткие тёмные — честное слово, они совсем не похожи. Думаю, они брат и сестра. Или они кузены? В школе так много Блэков, поэтому трудно… — Мистер Хенсли, пожалуйста, сосредоточьтесь на матче. — Я просто хотел убедиться, что нет путаницы о том, про кого я говорю! Вратарь Гриффиндора О’Хара отлично отбивает гол, у него «Комета-180» — прекрасная метла. Он получил её в прошлом году на Рождество — не волнуйтесь, профессор, я собираюсь говорить и о мётлах Слизерина, не только Гриффиндора! Изобель Макс получает квоффл, пас Макгонагалл — говорят, она теперь может превратиться в кошку, я просил её показать, но она отказалась, не уверен, почему — пас обратно Макс, и снова бладжер, отражённый Арчи Лонгботтомом, капитаном Гриффиндора. Какой полёт! Подача Макс — и — Гриффиндор забивает! Гриффиндор — 10, Слизерин — 0. Отличный бросок Изобель Макс! Все гриффиндорцы были вне себя от радости. Даже Гасси взбодрилась, как только игра началась, и кричала вместе со всеми. — Мяч у Слизерина! На этот раз у мальчика Блэка, опять же, вы должны их различить. Он предпочитает «Чистомёт-6», который известен своей скоростью в пользу точности, — говорил же, я и про мётлы Слизерина скажу. Я беспристрастен здесь. Он делает пас Булстроду — потрясающий манёвр мимо бладжера, — который делает пас обратно мальчику Блэку. Мальчик Блэк с квоффлом, а теперь кто — я не могу в это поверить! Мальчик Блэк уронил квоффл! Ну и ну! Ему, наверное, стыдно! — раздался громкий стон слизеринцев, а гриффиндорцы топали ногами и хлопали Макгонагалл, которая совершила эффектное пике и поймала квоффл. Макгонагалл ловит квоффл, а чем же занят Крокетт? Он в ярости. Он орёт на мальчика Блэка, оставив ворота без защиты для Гриффиндора! Ну и представление, ребята! Как здорово на это смотреть! К сожалению, мы не можем подслушать разговор, но девочка Блэк защищает мальчика Блэка перед их капитаном. Как я сказал ранее, девочка Блэк, конечно, бывшая девушка Винки Крокетта. У них всё было хорошо несколько недель назад, а потом они разразились потрясающей ссорой в Большом зале о мальчике, с которым её заметили. Личность этого юноши… — Хенсли! Матч! — Да, профессор, я просто добавляю немного красок. Какой сегодня захватывающий матч! Гермиона наблюдала, как Абраксас отправил бладжер в Макгонагалл, которой удалось его избежать, отчего она врезалась в Булстрода. В замешательстве Булстрод вырвал квоффл. — Это фол! Зовите судью! Судью! — кричал Аластор. Многие гриффиндорцы согласились. Пока разъярённые болельщики ревели за свою команду, ловец Гриффиндора Глиннис Гриффитс ушла в резкое пике с ловцом Слизерина на хвосте. Новый бладжер отправился в Гриффитс, и его отразил Арчи, но в этот момент Гриффитс упустила снитч из виду и резко остановилась, отчего ловец Слизерина в неё врезался. Во всём этом хаосе Гермиона воспользовалась шансом и выскользнула из толпы, её сердце бешено билось от предвкушения. Они уже начали пикировать за снитчем. Игра может закончиться в любой момент. Сколько туалетов у мальчиков? Наверное, столько же, сколько у девочек, — ей требуется проверить дюжину уборных. Ей нужно время. Всё зависело от того, как быстро поймают снитч. Гермиона надеялась, что он продолжит прятаться. Как жаль, что у неё нет мантии-невидимки. Она бы сейчас пригодилась. Гермиона направилась в замок и поспешила в туалет для мальчиков в подземельях, решив начать поиски снизу вверх. Она толкнула дверь и направилась прямо к кранам, не тратя времени на поиски спрятанных в укромных местах эмблем со змеями. Она проверила все раковины, убедившись в рекордное время, что все они прекрасно работают. Затем она вновь поднялась по лестнице и отправилась в уборную на первом этаже. Когда она добралась до туалета для мальчиков на втором этаже напротив туалета Миртл, у неё слегка сжалась грудь. Неужели всё так просто? Спрятать Тайную комнату в туалете для мальчиков рядом с туалетом для девочек, где она находилась в мире Гермионы? Она открыла дверь и повернула первый кран. Металл сопротивлялся движению, но в конце концов полилась вода. Она вздохнула и подняла голову, готовая перейти к следующему. Вместо этого её взгляд встретился с парой тёмных глаз в отражении зеркала. Она подпрыгнула и с испуганным визгом обернулась. Том Риддл возвышался над ней, его губы растянулись в зловещей ухмылке. Был ли он здесь, когда она вошла? Он не мог быть… Ведь так? — Доброе утро, мисс Грейнджер, какая удивительная встреча.

····★·* ゚⁂ ゚*·★····

Это было неожиданно. Когда он заметил, что она выскользнула из толпы и не возвращалась почти десять минут, он пошёл за ней. Можно подумать, Тому не было похрен на квиддич. Чёртова потеря времени. Удивительно, что Райнхардт вообще потрудился явиться на матч. Да и то, что Том тоже, если быть честным. Когда он вернулся в замок, он замешкался. Куда бы она пошла? Может, в библиотеку? Почему она хотела побыть одна? У неё уже был полный доступ к запретной секции. Он размышлял о её поведении на протяжении недели — после их ночи в лесу. Он видел её нечасто. Обычно он мог рассчитывать встретить её в библиотеке вечером за одним и тем же столом, погружённую в учёбу. Что она задумала? Он решил проверить библиотеку, чтобы убедиться. Он поднялся по лестнице и завернул в коридор. Подходя ко входу в библиотеку на втором этаже, он заметил, как маленький лев с пушистыми волосами открывает дверь в туалет мальчиков. Какого чёрта она там забыла? Он проскользнул внутрь, до того как за ней захлопнулась дверь. Она направилась прямиком к ближайшей раковине и повернула кран. Она зашла помыть руки? Туалет для девочек напротив. Он подошёл ближе, наблюдая, как она глубоко вздохнула, её грудь вздымалась и опускалась. Её карамельные глаза встретились с его в зеркале, и она практически выпрыгнула из своей кожи от шока. — Доброе утро, мисс Грейнджер, какая удивительная встреча. — Р-Риддл! Что ты здесь делаешь? — Это туалет для мальчиков, Грейнджер, думаю, ты уже знаешь, что я тут делаю, — звук бегущей воды эхом отражался от стен. — Главный вопрос, зачем ты сюда пришла? — Я… у меня тут встреча, — если её лицо станет излучать ещё больше жара, на её коже останется ожог. Но она выпрямилась и взяла себя в руки. — В туалете для мальчиков? — Да, это — эм — личная встреча. Какого чёрта? Она говорит правду? Был ли Куфф на матче или тоже ушёл? Это здесь она готовилась к скандальной встрече с ублюдком, из всех мест? Есть так много гораздо более подходящих размещений по всему замку: альковы, чуланы для мётел, пустые классы. Том никогда не ебал Вальбургу в чёртовом туалете, это слишком публично. Это поэтому он так мало её видел на прошлой неделе? Она ныкалась по углам с Барнабасом-хуевым-Куффом у него под носом? Он этого не позволит. Том подозревал, что она лжёт… но какая-то его часть не была уверена. Его это чертовски раздражало. Обычно ему отлично удавалось выявить лжеца. Она сбивала его с естественных инстинктов. — С кем ты встречаешься? — спросил он, пытаясь сдержать выплеск гнева. Она заглянула ему прямо в глаза, прищурившись: — Не твоё дело. — И всё же мне бы хотелось знать — с кем ты встречаешься? — Это должно было быть личным, — она подошла на шаг ближе к нему. Значит, она собирается играть с ним с позиции силы? Ему это по душе. Особенно, когда такие игры включали в себя соблазнительного львёнка напротив. — Ты здесь встречаешься с Куффом? — она снова покраснела. Был ли он прав, или она смутилась от предположения? — С чего ты это взял? — Потому что он трахает тебя глазами каждый раз, когда видит тебя, — сказал Том. В этом он был не лучше. У Гермионы отвисла челюсть, и она с трудом подбирала слова: — Что! Нет-нет, всё совсем не так! Том фыркнул и закатил глаза из-за этой невинной девушки: — Я уже знаю, что ты не дура, значит, ты наивная. — Что? — Нельзя быть настолько бестолковой, Грейнджер! — к её румянцу лишь добавился огонь, стоило ему подойти ближе к ведьме. — Куфф нагибал тебя над столом в библиотеке десятки раз, ебал тебя на недописанных эссе. Тянул тебя к стеллажам и прижимал к полкам, а ты обхватывала его ногами, пока он долбился в тебя. Он раздевал тебя, но медленно, потому что он фантазировал о твоих трусиках и лифчике. Иногда, он снимал их с тебя, а иногда трахал прямо в них. Он валил тебя на пол, трогая и пробуя на вкус каждый твой дюйм. А потом и твои бёдра, их тоже, какие тёплые, какие нежные они будут, обхватившими его голову. Ему нужно будет лишь повернуться, чтобы оставить засос на чувствительной коже, а потом он попробует тебя и заставит кончить себе на язык. Том не был уверен, говорил ли он до сих пор о Куффе. Грейнджер замерла, будто окаменела от его слов, как от василиска. Он рассмеялся над её неловкостью и провёл рукой по своим волосам. Её глаза были круглыми, как блюдца, а губы разомкнулись, пока она тяжело дышала — он был зависим от этого. — Когда вы расходитесь вечером, он возвращается в свою спальню и мечтает о тебе, трогая себя. Думает о том, как твои сиськи подскакивают, пока ты сверху. Представляет, какое у тебя лицо, когда ты кричишь от оргазма. Как твоё влагалище сдавливает его член, когда ты кончаешь. Когда, наконец, кончает он, он жалеет, что сделал это не в тебя. Глубоко в эту мокрую, узкую вагину, которая идеально вберёт всего его, — он уже точно больше не говорил о Куффе. Том направился к ней, сокращая расстояние между ними. Их тела соприкоснулись, её грудь проскользнула по его, когда она вдохнула. Её губы были так близко, лишь в одном вздохе от него. Он мог поцеловать её. Ещё чуть-чуть, и он мог завладеть ею, и это всё, чего он жаждал. Его руки сжались в кулаки, но он не двигался. Какая сладкая пытка. — Ох, — всё, что она сказала, а затем её голос смолк. Маленький вздох вырвался с её губ, призраком окружив его. Чёрт… Эта девушка переворачивала его мир с ног на голову. Ничего больше не имело смысла. Вся его интуиция, его умение прочитать человека — всё на ветер, когда дело касалось её. Он был так близко, что мог посчитать веснушки, разбросанные на её щеках и носу. Он хотел этого — знать каждый дюйм кожи этой девушки. Её язык высунулся, чтобы облизнуть эту её нижнюю губу. Настала его погибель: — На хуй всё! — простонал он, а затем его губы накрыли её, и всё, что он сдерживал, лавиной выплеснулось из него. Он хотел её. Он хотел её так сильно, что у него жгло внутренности. Она была везде, и ему всё было мало. Она опьяняла. Он хотел растаять на ней. Сначала она не двигалась, не отвечала на поцелуй, не дышала. Его сердце гулко билось о грудную клетку. Оттолкнёт ли она его? Она не хотела этого? Часть его уже не заботило, чего она хотела. Он был решительно настроен завладеть ею, нравилось ли ей это или нет. Она принадлежала ему. Он её разрушит. Уничтожит, чтобы она больше никому не досталась. Он расслабился и придвинулся ближе, стоило ей начать целовать его в ответ, обвивая её своими руками. Его язык проскользнул по щели её губ, требуя входа. Не успела она открыть рот, как он, не мешкая, обхватил ладонями её лицо, углубляя поцелуй. Он проводил своим языком по её, пробуя её на вкус. Райское ощущение. Наконец, он получил то, чего желал многие месяцы. Он представлял это так много раз: какой будет её кожа на ощупь, какой она будет на вкус, какие звуки она будет издавать. Его пальцы запутались в гриве её буйных локонов, и он крепко схватил её волосы в кулак. Вторая рука держалась за её бедро, удерживая её на месте, чтобы убедиться, что она не отодвинется. Ему нужно было, чтобы она знала, как сильно он её вожделел — что она с ним творила. Как он сходил от неё с ума. Каждый день ему казалось, будто он теряет себя всё сильнее. Ведьма преследовала его повсюду, куда бы он ни пошёл. Он собирался затащить её в свой тёмный мир. Осквернить её душу и навсегда приковать к себе. Его зубы прикусывали её нижнюю губу. Она стонала. Он вдыхал этот звук, толкая её, пока не прижал её к зеркалу. Не разрывая этот дикий поцелуй, он обхватил её задницу обеими ладонями и поднял на край раковины. Ему нужно, чтобы она была ближе. Раздвинула колени. Будет так просто задрать её юбку, отодвинуть в сторону трусики и погрузиться в неё. Почувствовать, как горячее, мокрое влагалище поглотит его. Блядь! Он простонал, когда ощутил давление её рук, скользнувших вверх по его груди. Она касалась его. Хотела его. Вес её пальцев жёг, как райское пламя преисподней. Он чувствовал её голод в отчаянии этого поцелуя. Они потеряют самих себя. С каждым движением языков, переплетением вздохов, касанием тел. Они задыхались друг напротив друга. Ему нужно больше! Больше её кожи, прижатой к нему. Больше хриплых стонов и сдавленных криков. Ему нужно было почувствовать мокрое тепло между её ног. Попробовать больше. Поглотить каждый её дюйм. Он схватил её колени и раздвинул их в стороны, прижавшись своими бёдрами к её. Она вздрогнула, когда почувствовала, каким он был твёрдым, придавив её всем своим телом. Какая же она горячая. Всё его тело гудело от электричества. Его ладони скользнули под джемпер, наслаждаясь жаром её кожи, стоило ему дотянуться до её талии. Остановит ли она его, если он опустится ниже? Если погладит её между невероятными, обхватившими его бёдрами? Если погрузит пальцы в её пламенное нутро, чтобы почувствовать, насколько она мокрая? Он хотел попробовать её на вкус. Он хотел, чтобы она кончила так сильно, что будет умолять его, чтобы он её трахнул. Она никогда не покинет его. От того, как он держал её талию, могут остаться синяки. Может, он оставит на ней отметины — он надеялся на это. Каждый раз, когда она будет смотреть в зеркало, она будет думать о нём. Вспоминать то, что между ними было. Она провела своими руками вокруг его плеч, запуская пальцы в его волосы. От этого движения она коснулась его ноющего члена. Оба простонали. Его член дёрнулся. Том почувствовал, что нарастает то самое стесняющее чувство. Она потёрлась о него снова — и снова. Между ними нарастало опустошающее трение. Поцелуй стал отчаянным. В нём смешались переплетающиеся языки и отражающиеся эхом стоны. Он был готов задохнуться в её губах. Он прижал её к своему телу, потеревшись о неё с удовлетворённым хриплым стоном. В ответ она пискнула. Он разорвал поцелуй и прижался своим лбом к её. Потрясающий румянец эротично заливал её лицо. Он выжжет этот образ в своей памяти. — Охуительно. Красивая, — сказал он вслух, не осознавая этого. Она взглянула на него с затуманенным взглядом и припухшими губами. Это сделал он. Всё это. Она была его. — Риддл… — выдохнула она, когда он поцеловал её вдоль челюсти. Мерлин, его имя, сорвавшееся с её губ. То, с каким придыханием она это сказала. Он рисовал в своих фантазиях, как это прозвучит, слышал в своих снах. Реальность оказалась гораздо слаще. — Такая идеальная… — он оставлял дорожку поцелуев вниз по её шее. Она наклонила голову, чтобы дать ему лучший доступ. Чуть выше точки пульса он прижался к ней, прикусывая и жёстко посасывая. — О, Мерлин! — простонала она между резкими вздохами. Он успокоил жжение своим языком. Останется синяк. От этой мысли его член стал лишь твёрже. — У тебя голос ангела, Гермиона. Его губы двигались по её коже, а руки проводили вдоль по спине. Мягкой. Нежной. Идеальной. Каждый её дюйм. Он вновь прижал её к зеркалу, изменив угол: — И ты моя! — прошипел он. — Ой! Я — м-хм, — они уже жёстко тёрлись друг о друга. Двигались в бешеном ритме. — Ты потрясающая, Гермиона, так чертовски хороша. Она крепко зажмурилась. Стонала с его именем на губах. Может, у него получится заставить её кончить. Он хотел это увидеть. Ему нужно было это увидеть. Желание поглотило его. Это будет прекрасно. Просто идеально. Ох уж эта ведьма. — Моя! — это было выше его сил. Её глаза распахнулись. Она была так близко… — Думаешь, с Лонгботтомом всё в порядке? — спросил голос из-за открывшейся двери. Том с Гермионой замерли, забыв, где они находятся. Сосутся в туалете для мальчиков. Это отвратительное место для траха. — С ним всё будет хорошо. Но ты потом видел Крокетта? Он вёл себя, будто гордится этим, — их вот-вот застукают. Гермиона тихонько вскрикнула и спряталась лицом в грудь Тома, будто пытаясь в нём исчезнуть. Он не был уверен, что она вообще дышит. Какая-то часть Тома хотела, чтобы они увидели. Чтобы все увидели, что эта ведьма его, но ещё он хотел закрыть её своими руками. Второй инстинкт победил, и он закрыл её своим телом насколько это было возможно. — Удивительно после того, как он — эм… — мальчик замер. — Том! — сказал один из них. Том свирепо посмотрел на двух обломщиков, прижимая Гермиону ближе. Они не смогут её увидеть оттуда, где стояли, но заметят её ноги, свисающие по бокам от Тома. Чем сейчас занимался Том, вопроса не стояло. — Пошли на хуй! — прорычал он на двух первокурсников из Слизерина. — П-п-прости! — на их лицах отразилась паника, пока они спешили прочь из уборной. Потом он их найдёт и сотрёт их память. Том сомневался, что они кому-то скажут. Им будет слишком страшно — и не зря. Как только дверь захлопнулась, Гермиона вырвалась из его объятий, поправляя растрёпанную одежду и доставая палочку, чтобы наложить на себя дезиллюминационное заклинание. Через несколько секунд она выскочила из уборной, оставив Тома наедине с его опухшими губами и воспоминаниями о её теле, прижатом к его.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!