Вернутся к фанфику
13: Запретный лес
4 июня 2024, 02:38 Том Риддл,
Ваше наказание пройдёт в воскресенье, 22 ноября, в 11 часов вечера, с профессором Слагхорном. Встреча в кабинете профессора Слагхорна в подземельях. Оденьтесь потеплее.
— Профессор Г. Меррифот
— Значит, ты и впрямь схлопотал наказание? — спросил Норрис, глядя из-за плеча Тома. Чёртова сова бросила записку в его кофе, а потом стырила его хлеб и улетела. Тома бы это разозлило, если бы он не отвлёкся на письмо. Он никогда не получал почты. Все его друзья смотрели, как он его открывает.
Новости о том, что Том и Гермиона заработали наказания, быстро разлетелись по всей школе. Их стычка не то чтобы была тайной — несколько учеников помладше оказались свидетелями, и молва пошла уже вечером.
— Ты уже и так знал, Норрис, — почему ты делаешь вид, что удивлён?
— У тебя никогда не было наказаний!
— Я вполне осведомлён о своём послужном списке.
— Так что случилось? Она попыталась разбить и твой нос тоже?
Норрис взвизгнул от пинка Абраксаса под столом:
— Прекрати ковыряться в говне.
— Он не сказал нам, и я…
— Есть причина, почему я не рассказал, Эйвери! И у меня нет никакого намерения рассказывать.
Глаза Гермионы метнулись в его сторону, когда она оторвала их от собственного уведомления о наказании. Их взгляды встретились, и в то же мгновение её выражение лица накрыла волна ярости, а потом она отвернулась.
С самой их стычки она изо всех сил избегала его. Проблема заключалась в том, что он не мог решить, хотел ли он, чтобы она продолжала, или нет. Он чувствовал пустоту в душе каждый раз, когда она отводила взгляд или намеренно уходила в противоположном направлении. Он отказывался глубже копаться в своих чувствах на этот счёт. Не сейчас.
— Надеюсь, тебе не придётся тоже отбывать наказание с ней. Я провёл три часа, пока она мной командовала, показывая, как чистить полки. Какая же она, всезнающая сука.
— Хм-м… — ответил Том, слушая вполуха. Девчонка многое знала. Не только по части учёбы. Ей было известно о Томе и зáмке такое, что она никак не могла знать.
Из какого будущего она появилась?
***
Чем дальше тянулись часы после обеда, тем сложнее Тому было сосредоточиться в классе. Только так он смог объяснить, почему дьявольские силки обвили своими склизкими путами его ногу. Мало того, это ещё заметил Райнхардт, и от простого взмаха его палочки растение утонуло в ярком свете и отступило в тень. Том состроил мину, махнув палочкой в сторону омерзительного растения, поднял его над землёй и отлеветировал в бочку, приложив чуть больше силы, чем нужно. Профессор Бири поручил ученикам собрать дьявольские силки из пещер во время их послеобеденного урока травологии. Он собирался сварить с ними медицинскую мазь. Проблема заключалась в том, что у дьявольских силков была смертельная хватка, которой они стискивали всё в зоне своей досягаемости. — Не забывайте о заклинании солнечного света. Эти растения могут подобраться исподтишка, маленькие мерзавцы! — прокричал профессор Бири. Том не видел его, но его голос отражался по всей влажной, тёмной пещере. — Чёртовы сорняки! — ругнулся Норрис, вызвав слабое заклинание света на нападавшего монстра. Оно было недостаточно сильным, чтобы растение даже дрогнуло. Абраксас помог ему выпутаться. То, как путы ползали по земле, напоминало Тому змей. Они издавали странный шипящий звук. Он гадал, не общались ли они каким-либо образом посредством звука. На парселтанге это не значило ничего толкового. Они всегда нападали, когда их жертва меньше всего этого ожидала. Из тени и темноты. Когда же жертва понимала, что в ловушке, было уже слишком поздно. Том вздохнул и вернулся к задаче. Он предпочитал работать в одиночку. Он исполнил ловкую магию, чтобы рядом с ним всегда держалась сфера солнечного света, а он бы без усилий отправлял заклинаниями дьявольские силки в бочку сбора. По крайней мере, обычно ему бы не составило никакого труда столь обыденное задание, если только его мысли не занимали ебучие кудрявые ведьмы. Поручит ли профессор Бири то же самое на уроке Гриффиндора и Рейвенкло? Умеет ли Гермиона отпугивать дьявольские силки? Что, если она пострадает? Он едва увернулся от приближающейся лозы. Нужно сосредоточиться! — Райнхардт, направь свой свет туда! — сказал Норрис. Райнхардт подвинулся. Абраксас и Норрис ползали по полу, ругаясь под нос, и собирали образцы дьявольских силков. — Это работа для прислуги — торчать в этой мерзкой пещере и собирать эти поганые сорняки, — сказал Абраксас. Мальчик лишь жаловался с тех пор, как они зашли в грот. Обычно Тому не составляло труда прекратить нытьё Абраксаса, но его разум казался слишком переполненным, чтобы уделить ему внимание. Пронзительный крик заполнил воздух, когда какая-то фигура врезалась в Райнхардта, почти сбив его с ног. — Прости! — взвизгнула Джулия Браун. Она покрылась густо-розовым цветом от того, что её удержал Райнхардт. — Ненавижу эти склизкие растения! — её растрёпанные светлые волосы усеивали крошки грязи, напоминавшие о падении, случившемся в начале урока. — Как и все мы, — пожал плечами Райнхардт. Том наблюдал, как глаза Джулии становились шире. Будучи оглушённая присутствием Райнхардта, она замерла на месте, не в состоянии пошевелиться. Райнхардт отпустил её и направил свой свет обратно на Норриса и Абраксаса: — Будь осторожна, Джулия, — сказал он хриплым голосом. Джулия выглядела на грани обморока: — Спасибо… — она зажгла свою палочку и поспешила к группе девушек из Хаффлпаффа. Они встречались в прошлом году, и Джулия избегала Райнхардта после их расставания. Но она всё ещё наблюдала за ним. Краснела, когда он бросал взгляд в её сторону. Несмотря на своего нового парня из Рейвенкло, ей всё ещё был небезразличен Райнхардт. Это знала вся школа. — Напомни, почему ты расстался с ней? — спросил Норрис. Том обратил внимание на короткую паузу в ответе Райнхардта; — Она не нравилась мне так сильно, как я ей, — пожал он плечами. Он выглядел почти разочарованным. — И что? Она горячая штучка. Никто не говорит, что она должна нравиться, — фыркнул Абраксас. — Том регулярно ебёт Вальбургу и ненавидит её, — добавил Норрис. — Меня не впутывай, Эйвери, — сказал Том сквозь стиснутые зубы. Позволить им узнать о Вальбурге было ошибкой. Норрис замолчал после короткого извинения. Том был очень вспыльчивым в последнее время. Не составляло труда спровоцировать его взрыв. — И она всё равно по тебе сохнет, — сказал Абраксас, вернувшись к разговору о Райнхардте и Джулии. — Ты мог бы хотя бы стрясти пару лет неплохого секса от неё. — Да, тебе не нужно на ней жениться, — сказал Норрис. — Просто брось её, когда подвернётся что-то лучше. Абраксас согласно кивнул. Райхард посмотрел на своих друзей пустым и отрешённым взглядом. А потом уронил свою палочку. Чернота заполонила их угол пещеры. Единственным источником света была маленькая сфера возле Тома, её тусклое сияние подсвечивало окружающую обстановку. Она горела достаточно сильно, чтобы удерживать дьявольские силки на расстоянии для Тома, но не защитила бы никого другого. — Райхардт, какого чёрта? — проревел Абраксас. — Оно сцапало меня за ногу! — ругался Норрис. Том закатил глаза. Он выпустил шарик солнечного света из своей палочки и отправил в трёх мальчиков. Несколько лоз выпустили слабые писки, но этого было недостаточно для их полного отступления. Это было намеренно. Том хотел увидеть, как страдают Абраксас и Норрис. Это приносило ему странное удовлетворение. Норрис вздрогнул от усика растения, медленно поднимающегося по его телу. Абраксас достал свою палочку, но дьявольские силки поймали его за руку жёсткой хваткой. Выражение лица Райнхардта оставалось бесстрастным, пока он поднимал свою упавшую палочку. Он даже сделал вид, что какое-то время копается, пока не схватил её и не призвал солнечный свет обратно, чтобы освободить своих друзей. Норрис и Абраксас слишком отвлеклись, чтобы продолжить любые разговоры о Джулии. Том подозревал, что Райнхардт нарочно уронил палочку. Но не был уверен зачем.***
Воскресным вечером Том зашёл в кабинет Слагхорна в шерстяном пальто и шарфе, как было велено. Гермиона уже была там, а её волосы были собраны в растрёпанный пучок на макушке с несколькими обрамляющими лицо медово-каштановыми локонами. На ней были ало-золотой шарф Гриффиндора, обёрнутый вокруг её тонкой шеи, и длинное серое пальто. Она не поздоровалась с зашедшим Томом, лишь вернула внимание обратно на Слагхорна, рассказывающего ей что-то о своих важных связях в больнице Святого Мунго: предлагая ей помощь для начала её карьеры целителя. — Спасибо, — сказала она. В первый раз за неделю он услышал её голос. Она даже не вызывалась ответить на вопросы в классе. Гермиона строчила заметки на нумерологии, ни разу на него не взглянув. Защита от Тёмных искусств была не лучше. На зельеварении она заканчивала свою работу с подавленным выражением лица. И, несмотря на всё это, работала она чертовски хорошо. — Мистер Риддл! Как раз вовремя, мой мальчик! Можем выдвигаться — нам нужно обойти достаточно угодий! — он подошёл к Тому и от души ударил его по спине. — Ладно, я объясню, что мы будем делать, по дороге. Пойду только схожу за флягами и сумками — и садовым ножом… да, — он поковылял прочь из комнаты, оставив Гермиону и Тома наедине. Между ними растянулась тишина, пока Том осматривал трусливого льва, изучающую свои ботинки: — Я не видел тебя в библиотеке, — сказал он. — Хм-м. — Ты в последнее время тихая. — Хах. — Сама не своя. Она покачала головой. Он не был уверен, соглашалась она с этим или отрицала. Он подошёл ближе. Под её глазами залегли тёмные круги. Из грустного, подавленного взгляда пропала искорка. Она выглядела бледной. Её нижней губе хорошенько досталось от её зубов. Как же он хотел укусить эту губу… — Ты избегаешь меня, — он чуял запах яблок и мёда, чувствовал его на своём языке. Какой же она будет потрясающей на вкус. — А чего ты ждал, Риддл! Ты напал на меня! — огрызнулась она. А вот и искорка. Вышла поздороваться с ним. Том скучал по этому огню в её глазах. Он хотел, чтобы они его поглотили. Ему уже было неважно, что пламя сожжёт его заживо. Слишком долго она не показывала ему никаких признаков жизни. Не задумываясь, он потянулся и обхватил её лицо ладонями, проведя большим пальцем по щеке в веснушках: — Кто научил тебя окклюменции? У неё перехватило дыхание, а на коже появился цвет. Спотыкаясь, она сделала шаг назад. — Что? — спросила она с придыханием. — Впервые кто-то силой выставил меня из своего сознания. Кто… — Вы снова ссоритесь? — спросил Слагхорн, зайдя внутрь с ящиком бутылок. — А я так надеялся, что это будет приятный вечер. Коснуться её было плохой идеей — но, по крайней мере, в её взгляд вернулась искра. Румянец окрасил щёки. Одно прикосновение, и к ней вернулась жизнь… он хотел провести руками по всей её коже. Заставить жизнь вернуться в каждый дюйм её тела с… — Нет, мы не ссоримся, — сказала Гермиона, бросив на Тома усталый взгляд. — Хорошо… да, очень хорошо, — Слагхорн не уделял ни малейшего внимания. — Я готов! Слагхорн взмахнул палочкой в сторону груды ящиков. Они поднялись с земли и парили возле него. Он передал большие сумки Тому с Гермионой, чтобы они надели их через плечо. В каждой были пустые бутылочки, в которые они должны будут складывать растения. Они следовали за Слагхорном по территории, продуваемые холодным ноябрьским ветром, но всё было решаемо с пальто и парой согревающих заклинаний. Гермиона возле него проделала то же самое. — Мы будем собирать различные ингредиенты для зелий: травы, грибы — всё такое. Но самое главное, мы должны добыть водоросли, потому что сегодня полнолуние. — Собираете варить Оборотное зелье, профессор? — спросила Гермиона. — Ничто мимо Вас не проскочит, а, мисс Грейнджер? Да, я варю Оборотное зелье со своими учениками Ж.А.Б.А. Мы томили златоглазок почти три недели и теперь готовимся к следующим шагам. Все остальные лакомые ингредиенты, которые мы сможем найти, — просто бонус. Они прошли мимо крайней границы леса. Том часто приходил сюда, чтобы отрабатывать тёмную магию. Никто не тревожил его, потому что лес был под запретом, а животные в нём — отличные мишени. — Следите за тем, чтобы оставаться вместе. Держите палочки наготове: никогда не знаешь, кого тут встретишь. А — самое главное — подписывайте бутылочки! Нам же нельзя перепутать ингредиенты! Вы мои два самых блистательных ученика. Я бы больше никому не доверил подобное задание! — мужчина вёл себя, будто они оказывают ему услугу, а не отбывают наказание. «Люмос», — сказал Слагхорн. Гермиона и Том повторили за ним. Они продолжали продвигаться вглубь леса, переступая через корни и пеньки — деревья постепенно становились гуще. В лесу было темно, хоть глаз выколи, не будь у них света от палочек. Временами Том слышал шелест листвы или хлопанье птичьих крыльев. Слагхорн подпрыгивал от каждого шороха, но Гермиона выносила всё стоически. На губах Тома заиграла улыбка. Решил показаться его храбрый маленький лев. Она держала голову высоко поднятой, пока они продвигались через деревья, не удостоив его и взглядом. Тому хотелось её улыбок, но она отказывалась ему их дарить, тогда он решил согласиться и на злость. Он бы даже довольствовался слезами, несмотря на то, что от них у него скручивало внутренности. Её игнорирование было подобно ножу, режущему его по-живому. Он не мог этого вынести. Ему нужно было, чтобы она посмотрела на него. Заметила его. Дала ему любую хуйню. Хоть что-нибудь! Иногда Слагхорн подзывал кого-то собрать какой-то образец, пока другой бы подписывал флакон. Даже тогда Гермиона удостаивала его взглядом только по необходимости. Эта ведьма уже сидела у него в печёнках. Он следил за каждым её движением. За покачиванием её бёдер, когда она шла впереди него. За топотом её ног, отражающимся от лесной подстилки. За её пальцами, перебирающими бахрому шарфа. Ей постоянно нужно было его поправлять, потому что к нему цеплялись листья и ветки. Восемь раз, если быть точным. Том ждал возле неё, пока она наклонилась, чтобы собрать белладонну. Слагхорн прогуливался впереди, продолжая поиски. — Как ты научилась окклюменции? — снова спросил он. Она посмотрела на него с отражённым светом палочки на лице, отчего глубокий цвет её глаз стал ещё более яркого карамельного оттенка. Будто в её взгляде танцевали кристаллы. У неё были невероятно длинные ресницы. Её глаза осмотрелись из-под них, заметив вдалеке Слагхорна и что он был слишком далеко, чтобы услышать: — Я научилась сама — у меня был… друг, который изучал окклюменцию. Пока он это делал, я научилась нескольким техникам. Мне показалось, это может быть полезно. Друг? Что ещё за друг? Он шаркал ногами по грязи, его разрывало от желания спросить об этом «друге». Он перекатывал этот вопрос по своему сознанию. Она была сногсшибательной ведьмой. Том видел, что остальные мальчики это замечают. Логично, что у неё были прошлые отношения. Может, даже прямо сейчас… В его мысли вторгся Куфф. Его блудные ручонки и жеманная улыбка. Девушка вроде неё должна видеть его насквозь. Чёртов мудак. — Ты думала, что можешь встретить кого-то, кто использует на тебе легилименцию? — Вероятность есть всегда, — пробормотала она. — А ты не собираешься спросить, как я научился легилименции? — спросил он с ухмылкой. — Нет. — Нет? — Нет. Не думаю, что я хочу знать ответ, — Гермиона выпрямилась и внимательно изучила его. Она была права: ей не захочется узнать ответ — хотя не то чтобы он скажет ей правду. Том научился легилименции, используя её на своих друзьях и летом на уличных бродягах. Он приглашал их в приют под видом ночлега, используя проклятие паралича, отрабатывал магию, накладывал Обливиэйт и отправлял их восвояси. — Ты ведёшь себя так, будто уже знаешь ответ. — Я могу предположить или мне не стоит этого говорить? В прошлый раз, когда я что-то предположила, ты напал на меня. Он предпочёл на это не отвечать. Слагхорн уходил от них всё дальше. — Нам нужно догнать его, — сказала она со вздохом. В прогулке по лесу ночью были свои преимущества. За последний час она шесть раз споткнулась, и Том с удовольствием помогал ей удержать равновесие. Он мог ощутить её тонкую талию. Прижать на мгновение, пока помогал ей устоять на ногах. Возможно, ей не всегда была нужна помощь, но он не собирался упускать возможность. Ему даже достались сдавленное «спасибо» и лёгкая улыбка. Ничего и близко не такое ослепительное, как та, которой она удостоила его у озера, но он счёл это прогрессом. Пиздец он жалок. Добравшись до поляны у маленького пруда, они остановились. Слагхорн прижал палец к губам и жестом показал, чтобы они молча потушили свет своих палочек. Он приземлил ящики и мельком выглянул на лужайку, скрытую под кронами деревьев. Гермиона подкралась к нему. — Ох! — Том услышал, как воздух вырвался из лёгких Гермионы. Там опасность? Это добавит остроты их вечеру. Он подвинулся, чтобы посмотреть из-за их плеч и увидел сияющую золотую фигуру, пьющую воду из пруда. Единорог. Не просто единорог, а жеребёнок. Обычно, где жеребёнок, там неподалёку и мать. Но этот единорожек казался одиноким. Золотистая шерсть отражала лунный свет. Возможно, мать тоже наблюдала из-за деревьев? Это вряд ли. Единороги инстинктивно избегали открытых пространств, потому что их так легко заметить. Их шерсть сияла золотом в юности и серебром с возрастом. Очевидно, этот был слишком маленьким, чтобы выработать инстинкты. Без матери у единорога не было направления. Тому могло было стать жаль существо, если бы это его достаточно заботило. Но его не заботило. — Он один, — прошептала Гермиона, подходя к такому же выводу, что и он. — Да… возможно, его мать рядом, — вслух размышлял Слагхорн. Подходить к одинокому жеребёнку с матерью неподалёку — нарываться на неприятности. — Сомневаюсь. Мать бы никогда не позволила своему малышу бродить одному по открытой местности. Либо у неё травма, либо она мертва, — сказал Том. Он пытался сдержать зевок. Должно быть, уже второй час ночи. Гермиона была в ужасе: — Он не выживет сам по себе! — задохнулась она. Единорог обнюхивал зелень вокруг пруда в поисках еды. — Он бы не ушёл далеко от своей мамы, — сказал Слагхорн, — или тела матери, если она и впрямь мертва. Он будет оставаться рядом с ней, в каком бы она ни была состоянии. Она должна быть неподалёку, — золотое существо что-то пожевало, а затем выплюнуло растение обратно. Оно разочарованно фыркнуло. — Он прекрасен, — прошептала она. Том взглянул на него вновь. Был ли он прекрасен? Он мог заметить привлекательность золотистой шкуры. Блестящего рога. Ей это нравилось? Существо понюхало другие растения, негодующе топнув копытами. Он ускакал обратно в гущу деревьев на дальней стороне поляны. Слагхорн вскочил: — Вы двое оставайтесь здесь. Вокруг пруда множество ингредиентов для сбора! А я пойду за жеребёнком на поиски матери! — и прежде чем кто-то из них смог ответить, уже побежал за затухающим золотым светом. — Подождите! Профессор! — Слагхорн не обратил внимания на Гермиону, в недоумении наблюдающую за уходом профессора. Теперь они были одни. Том знал, что делал Слагхорн. Он хотел найти мёртвую мать и вырвать её рог и немного шерсти из хвоста. Он может собрать кровь, в зависимости от того, насколько свежа туша. Проклятье крови единорога сработает только если выпить её после того, как самостоятельно убил единорога. Тогда же её магия была и наиболее сильна. Том проследовал за Гермионой на поляну. Она распустила волосы из пучка и начала проводить по ним пальцами — вытаскивая веточки и листья, которые в них зацепились. Том потянулся, чтобы помочь выудить несколько, чувствуя шелковистые пряди между своими пальцами. — Неужели он правда нас тут оставил? — Страшно, мисс Грейнджер? — Нет! Но это достаточно небезопасно! Мы ученики! Том закатил глаза и бросил свою сумку на землю. Без Слагхорна, заглядывающего ему через плечо, ему больше не нужно было искать ингредиенты. Гермиона с интересом за ним наблюдала. — Что ты делаешь? — Сижу. — Почему? — Потому что мне не очень-то импонирует собирать ингредиенты для зелий. — Он может заметить, что мы не достигли успехов за всё время, что его не было! — Гермиона скрестила руки на груди и нахмурилась. Том сомневался, что Слагхорн станет проверять, но, просто чтобы задобрить ведьму, снова встал, вытащил палочку и указал на край поляны, где заметил большой участок водорослей. Несколько заклинаний и манящих чар спустя, и у него было два полных ящика растения возле него. — Вот, я собрал достаточно водорослей, чтобы ему хватило на многие годы, — может, это не самые аккуратно собранные образцы, но и они хорошо сработают. Она взглянула на кучу, а затем её блестящие глаза устремились на него. Он надеялся, что она сядет с ним. На этой поляне с лунным светом, сияющим сквозь лесные деревья, она выглядела ещё более чарующей. Он хотел обхватить её, поцеловать её, прижать к мягкой земле и убрать все барьеры между ними. Гермиона всё чаще проникала в его сны. Многие ночи он просыпался, тяжело дыша. Даже в ярком свете дня его воображение не знало границ, живо рисуя её образы в его сознании. Особенно, когда она садилась возле него на нумерологии, и его окружал её запах яблок и мёда. Бесчисленное число раз Том представлял, как трахает её на этой парте. Проникает в неё, пока она не примется дрожать под ним. Пока он не кончит глубоко в ней. Он залезал под парту и широко расставлял её бёдра, и заставлял её кончить ему на язык — снова и снова, пока она не начинала кричать для него. Она молила о большем. Она хотела, чтобы он ни за что не останавливался. Он ни за что и не хотел останавливаться. Это было самое эротичное зрелище. Она была наваждением. Фантазией, от которой он был зависим… А затем он возвращался на землю и понимал, что это и впрямь было наваждение. Всё это было лишь фантазией. Он больше не мог оставаться сосредоточенным в классе. Что бы он ни делал, его мысли возвращались к ней, замечая каждое изменение в её позе, её запах, как вздымалась и опускалась её грудь от дыхания. Норрис и Абраксас были слишком зациклены на себе, чтобы заметить, как сильно он отвлекался, но не Райнхардт, который не раз давал ему пинка, чтобы вернуть его мысли в настоящее. Эта ведьма могла быть его. В его сознании она уже была. Просто она этого пока не знала. Скоро она поймёт. Гермиона выглядела неуверенно, её взгляд метался по кругу. — Садись, Грейнджер. — А что, если он вернётся? — Тогда мы скажем ему, что были слишком заняты сбором всех этих водорослей, а потом тебе стало нехорошо и потребовалось отдохнуть из-за внезапной головной боли. — Почему мне? Потому что я девушка? — она скрестила руки на груди, выглядя оскорблённой. — Нет, потому что Слагхорн не усомнится, что тебе, как женщине, стало не по себе. Разгадай ложь, Грейнджер. — Очень самонадеянно с твоей стороны. — Если ты хочешь продолжать собирать травы и грибы, как хорошая девочка, я тебя останавливать не буду. Я просто предлагаю альтернативу, — он достиг своей цели. Она, фыркнув, села. — Ладно! К сожалению для него, она села слишком далеко. Он не мог чувствовать её тепло. Время шло быстро. Он наблюдал за ней, как она смотрит на поверхность пруда. Она задрожала, когда воздух остыл ещё больше, и достала палочку, чтобы произнести ещё одно согревающее заклинание. Может, это станет для него предлогом оказаться ближе. Он встал и нашёл большой лист, который трансфигурировал в одеяло. Он увеличил его достаточно, чтобы оно могло накрыть их обоих. Вернувшись к ней, он набросил его ей на плечи и сел рядом, чтобы тоже в него завернуться. Вот. Так-то лучше.····★·* ゚⁂ ゚*·★····
Гермиона была благодарна одеялу, но удивилась, когда Риддл сел возле неё, чтобы разделить его. Одеяло было тёплым, и он тоже — она решила не жаловаться. — Спасибо, — откинулась она, позволив ладоням погладить мягкую траву. Его пальцы коснулись её. — У тебя ледяные руки, — ответил он тихим шёпотом. Он сжал её пальцы в ладони. У неё перехватило дыхание. Что происходит? Никто из них не делал резких движений. Холод был ей ненавистен. Она потуже обернула одеяло вокруг себя и прижалась к нему поближе. Он был таким тёплым… — Моя мама говорила, что я ходячая сосулька. — Ты скучаешь по ней. — Да… — она старалась не думать об этом. Потому что сомневалась, что когда-либо увидит всех снова. — А ты скучаешь по своей матери? Он фыркнул: — Сложно скучать по кому-то, кого ты не знал. — Ой… Ну да, — она знала, что он вырос в приюте, но не подробности. Возможно, ей не следует задавать ему таких личных вопросов. Он был не из тех, кто любит делиться. К её удивлению, он сам выложил всю информацию: — Она умерла во время моих родов, — его голос сочился презрением. — Я не знал её, — внезапно показалось, что он её ненавидит, будто он хуже относится к своей матери из-за её смерти. Разозлится ли он, если задать ему больше вопросов? — А твой отец? Долгое время он молчал. Достаточно долго, чтобы она начала гадать, пропустил ли он её вопрос мимо ушей: — Его я тоже никогда не встречал. — Ох, — она знала, что его отец — магл, но не представляла, что он поделится с ней чем-то подобным. Он тяжело вздохнул, прежде чем посмотреть на неё снова: — А что насчёт твоего отца? — спросил он. — Он — эм… — внезапно у неё пересохло во рту, и она прочистила горло. — Он всегда видел хорошее во всём. До безумия оптимист. Он говорил, что хочет оставить мир лучше, чем нашёл его… — Думаешь, он это сделал? — Я знаю, что сделал. Риддл обернул свою ладонь вокруг её, проводя большим пальцем по внутренней стороне запястья так, что это было почти слишком интимно. Со стороны деревьев раздался шорох. — Чёрт. — Это было быстро… — расстроилась ли она? Она отложила эту мысль для будущего изучения. Шорох усилился, за ним послышались шаги. — Риддл… Это точно профессор Слагхорн? Он выпустил её ладонь и в ту же секунду стоял на ногах, но держал палочку убранной, глядя в темноту среди деревьев. Гермиона, покачиваясь, поднялась, размышляя, стоит ли ей достать палочку. Топот стал громче. Затем она поняла, что это копыта. Из леса вышли три фигуры. У них были торсы голых мужчин, приделанные к телу лошади. — Кентавры! — заикалась Гермиона, пятясь. Риддл вновь обхватил её за талию, чтобы не дать ей упасть. Его пальцы скользнули вдоль её руки и переплелись с её. От этого прикосновения её сердце забилось быстрее. У идущего впереди кентавра были длинные белёсые волосы, собранные в лёгкую косу, и светло-игреневая шкура. Существо сзади ринулось вперёд, обогнув остальных. Волосы этого были чёрными и распущенными по плечам. Густые кустистые брови украшали его лицо, а луна отражалась от его полуночно-чёрной шерсти и покачивающегося хвоста. У него в руках было копьё, за которым настороженно следила Гермиона. — Ученики из школы, Ронан! — объявил он рыжему с каштановым телом кентавру. Ронан был заметно младше двух своих компаньонов. — Что вы делаете в нашем лесу? — спросил Ронан презрительным голосом. Блондин молчал, с интересом разглядывая Гермиону. — М-м-мы просто… — слова застряли у Гермионы в горле. — Мы отбываем наказание с профессором Слагхорном, — спокойно сказал Риддл. Как он может быть таким расслабленным? Ронану и тёмному кентавру не понравился ответ. Они топнули копытами. — Вы проникли на нашу территорию! Уходите немедленно! — Но наш профессор! — Прочь! Самый большой, с иссиня-чёрной шкурой, заговорил следом: — Единственная причина, почему вы ещё живы, — мы не причиняем вреда детям! Ваше присутствие нежелательно! — Гермиона не собиралась сообщать им, что технически была совершеннолетней. — Подождите! — сказал Риддл, чтобы утихомирить бушующих кентавров. Блондин продолжал смотреть на Гермиону, затем принялся изучать звёзды. Наконец, он всмотрелся в какое бы там ни было небо, что он смог увидеть сквозь деревья. — Прочь! — повторил тёмный кентавр, направив на них копьё. Риддл был готов выхватить палочку, проклясть кентавров и покончить со всем. Может, он так бы и сделал, если бы Гермиона не протиснула свои пальцы, чтобы переплести с его. Она чувствовала его пульс, отбивающийся так же быстро, как её, но успокаивающийся, стоило ей провести большим пальцем по его запястью в такой же интимной манере, как до этого он сделал с ней. Он несколько раз вдохнул. Что-то в этом её успокоило. — Мы не можем уйти без нашего профессора. Мы не знаем дороги, — сказал Риддл. Это было ложью. Они могли выбраться, если необходимо. — Кирнан! — сказал Ронан, двигаясь в сторону ящиков с ингредиентами. — Они собрали зелень из нашего леса! — как выяснилось, это был смертельный грех, потому что глаза Кирнана блеснули гневом, он подошёл к ним и опустил на них копьё. Гермиона хотела сделать шаг назад, но тёплая рука Риддла, переплетённая с её, крепко держала её на месте. Его пульс так и не ускорился. Он выглядел спокойным и собранным, будто держал ситуацию под полным контролем. — Подожди, Кирнан, — мягким голосом заговорил блондин, перекрывая гневный топот копыт. Его голубые глаза неотрывно и пугающе пронзительно смотрели на Гермиону. — Дирмад? — воин с копьём попытался спорить. — Вот эта не совпадает с нашим миром, — мягкие слова привлекли взгляд каждого из кентавров к Гермионе, а затем они все запрокинули голову к небу. Ни Гермиона, ни Риддл не двигались, пока ждали вердикта кентавров от звёзд. Наконец, все посмотрели на Гермиону: — Как необычно, — сказал тот, кого звали Кирнан. Риддл и Гермиона обменялись непонимающими взглядами. Заметив это, Ронан пояснил: — Юпитер на одной линии с полной луной, — очевидно, это не имело никакого значения ни для кого из людей. — Точно. Мы не хотели нанести вред вашим землям, — начал Риддл. — В этих лесах опасно ночью, — сказал Кирнан, возвращая внимание к Риддлу. — Мы пришли с профессором Слагхорном. Он скоро вернётся, — продолжил Риддл. Гермиона больше не обращала внимания. Она думала о том, что сказал Дирмад про её несовпадение с этим миром. Что именно он под этим имел в виду? Почему он изучал её, будто она была головоломкой, которую он не мог разгадать? Риддл сжал её пальцы, вернув в настоящий разговор. Он кивнул ей, а затем отпустил руку, чтобы показать кентаврам ящики с собранным материалом. Том включил обаяние на всю катушку, улыбаясь в нужный момент, слушая и выражая сочувствие разочарованию кентавров. Риддл использовал свой собственный вид магии, чтобы обезвредить опасную ситуацию. Ей стоит быть за это благодарной. Ронан и Кирнан проследовали за Риддлом к собранным запасам, оставив Гермиону с Дирмадом. — Эм… простите. У крупного кентавра были настолько светлые волосы, что казались почти белыми. Он был выше неё как минимум на две головы, его льдисто-голубые глаза смотрели на неё с интересом, словно заворожённые её способностью говорить. Риддл отвлёкся — это её шанс. — Что Вы имели в виду, когда сказали, что я не совпадаю с этим миром? — спросила она его. Он моргнул, а затем снова уставился в небо. Он так часто смотрел на звёзды с этой поляны, что она гадала, как он до сих пор не запомнил их расположение. Ведь звёзды не могли подвинуться так сильно с его последней проверки. Прошло почти пять минут наблюдений Дирмада за небом. Она хотела поторопить его. Риддл может вернуться в любой момент. Она взглянула на них, чтобы оценить положение дел. Кентавры критиковали их за то, что они забирают ресурсы из леса. Риддл спокойно воспринимал каждый взрывной стук копыт, словно не замечая их. Гермиона затряслась бы от страха, если бы её так встретили. Она взглянула на звёзды, будто ожидая увидеть в небе что-то кроме пятнышек света. В них не было ничего познавательного. Может быть, если бы они выстроились в ряд и начертали какое-нибудь слово, она смогла бы его истолковать. — Ты не совпадаешь с этим миром, — повторил Дирмад. — Что Вы имеете в виду? Он выдержал необычайно долгую паузу. — Звёзды говорят мне, что тебе здесь не место. Однако наша встреча была предсказана. — В смысле? — она не собиралась казаться раздражённой, но никогда не проявляла большой терпимости к прорицаниям. — Были знаки. В снах и водах. Ты не из этого мира. — Да, но, я знаю, я… — она осмотрелась, чтобы убедиться, что Риддл не мог подслушать. Он стоял по другую сторону поляны. Ему так хорошо удалось их обаять, что теперь они показывали Тому полезные травы для сбора. Как ему удалось очаровать группу разъярённых кентавров, для Гермионы всегда будет загадкой. Она вновь повернулась к Дирмаду, продолжавшему наблюдать за звёздами. Он не выглядел убеждённым в том, что увиденное им реально. — Я из будущего, Дирмад, — это привлекло его внимание. Он повернул голову в её сторону, и его длинная белая коса упала на плечо. — Всё так запутано, если честно, но я застряла здесь… — она смолкла от того, что он покачал головой. — Ты не из будущего этого мира. — Вы хотите сказать, что я так повредила течение времени, что моё будущее никогда не случится? — она чувствовала удары сердца о свою грудную клетку. Ей следовало этого ожидать. Пять месяцев существования здесь, конечно, приведут к некоторому изменению будущего. Он вновь покачал головой. Она нахмурилась, желая, чтобы он дал ей прямой ответ. — Скажи мне, Гермиона Грейнджер, — начал он. Она даже не потрудилась спросить, откуда он знает её имя. — Какая самая яркая звезда на небе? Она не могла разглядеть небо сквозь ветки. Но она знала ответ с уроков: — Сириус, — сказала она. Дирмад снова покачал головой: — Звёзды, под которыми ты родилась, не существуют в этом мире, но в совершенно другом месте. Какого дьявола он имел в виду? Гермиона чувствовала, как в её ногах собирается напряжение: — Как мне вернуться в моё время? — спросила она, пытаясь подступиться к проблеме с другой стороны. Он снова забросил голову, чтобы изучить звёзды. Её это начинало раздражать. Просто ответь уже на вопрос! Риддл оставался по другую сторону пруда с кентавром, но на неё давило его надвигающееся возвращение. У неё оставалось мало времени. — Тебе нужно спрашивать не о времени, а о месте, — так же медленно, осторожно ответил он. Гермиона принялась размышлять над этим. Её мысли неслись сквозь все возможности, казалось, целую вечность. Это заняло полных пять минут, за время которых вернулся Риддл. Он снова переплёл свою ладонь с её, но её разум был слишком занят, чтобы заметить это. — Ой! Кирнан, Дирмад! Как приятно вас видеть! — из-за куста показался румяный и радостный Слагхорн. Он заметил копьё в руке у одного из кентавров и поспешил проверить Риддла и Гермиону. Убедившись, что они невредимы, он отчётливо вздохнул от облегчения. — Твои ученики были одни. Вам нужно идти, — сказал Кирнан вместо доброго приветствия. — Ночью в лесу небезопасно, — сказал Ронан, топнув копытом так резко, что Слагхорн подпрыгнул от неожиданности. — Ох! Да! Вы правы! Очень небезопасно, мы пойдём. Спасибо, что присмотрели за детьми. Надеюсь, они не доставили много хлопот, — сказал Слагхорн, поспешив к ним. Гермиона заметила, что он держит обе руки в карманах, которые выпирали под странными углами. Он что-то нашёл, следуя за единорогом? Он нашёл его маму? Время спросить не казалось подходящим. — Хлопот? Так это же он бросил нас, ёбаный жирный… — Риддл! — шикнула на него Гермиона. Она забыла, что они всё ещё держались за руки, и вырвала руку, чувствуя, как пылают её щёки. Его лицо помрачнело, но он ничего не сказал. — Всё в порядке, — сказал Дирмад. В первый раз он посмотрел куда-то ещё, кроме Гермионы или неба, с тех пор, как зашёл на поляну. — Лес небезопасен для детей, Слагхорн, ты должен это знать, — сказал Ронан сочащимся негодованием голосом. Эти кентавры уже встречали Слагхорна. — О да, Ронан, в лесу очень опасно. Я рад, что вы пришли. Так мило с вашей стороны! — бормотал Слагхорн. На лицах Ронана и Кирнана не было ничего милого. Дирмад смотрел с любопытством. — Скорой вам дороги домой, — сказал Ронан, кивнув Риддлу, будто они были старыми друзьями. Гермиона зацепилась за его использование слова «домой». Вернётся ли она когда-нибудь домой? Риддл отрывисто поблагодарил их. Гермиона взяла трансфигурированное им одеяло и завернулась в него. Он неотрывно смотрел на неё: его глаза темнели, а лицо начало хмуриться. Он засунул руки в карманы, будто больше не знал, что с ними делать. Всю дорогу обратно в замок он был гораздо угрюмее.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!