Pt.4

      Сердце Вону по-больному запрыгало в его груди, и ноги будто отказались держать на себе весь его небольшой вес. Дыхание сбилось напрочь, а перед глазами появилась полупрозрачная пелена слез, которую очень удачно скрывали собой очки, на линзы которых падал теплый свет фонарей.       — Уходи, — едва выговаривает омега и дрожащей рукой пытается вбить в дверной замок код.       — Вону, давай поговорим, — не прекращает человек, делая смелые шаги в его сторону. — Тебе не кажется, что заканчивать наши отношения вот так — немного глупо? Мы все-таки взрослые люди.       — Я сказал, уходи! — уже чуть громче просит Вону, опустив голову.       Незваный гость цокает языком и немного раздраженно выдувает воздух ртом. Вону очень сильно хочет уйти, очень хочет спрятаться. Прямо сейчас он все еще не готов разговаривать с этим человеком, потому что может натворить еще больших глупостей.       В какой-то момент ему кажется, будто он скучал, но травмирующие душу воспоминания развеивают глупые мысли и чужие слова, обрушенные на него, словно снежная лавина. Омега понимает, что нет, он не скучал, но почему-то все эти дни, проведенные один на один со своим разбитым сердцем, он ждал лишь того, что перед ним искренне извинятся. Но, похоже, Вону абсолютно забыл, а, быть может, и вовсе не имел понятия, что за человек на самом деле стоит сейчас перед ним и так по-отвратительному улыбается.       Когда-то Вону был по уши влюблен в эту улыбку, готов был следовать за этим голосом куда угодно и выполнять все, о чем его просил этот человек.       — Малыш, давай попробуем вернуть то, что у нас было? — не оставляет попыток альфа и подходит к Чону все ближе и ближе.       — Вернуть что? — тихо усмехается подобному предложению Вону и не сдерживает крупную слезу в уголке глаза, которая тонкой струей ползет вниз по щеке. — Го Ханёль, просто уйди и забудь о том, что мы когда-то были знакомы, хорошо?       Говорить подобное больно, учитывая, что какие-то остатки чувств и эмоций сердце Вону все еще хранит в себе, но обида за себя берет вверх и отважно делает все за омегу. Нельзя поддаваться этому альфе снова, нельзя идти у него на поводу.       — Будешь рассказывать ребенку о том, что его отец космонавт? — тон альфы сменяется на более грубый и он несдержанно хватает своего бывшего любовника за плечи. — Я всего лишь хочу, чтобы ты доверился мне в последний раз.       — Какому ребенку? — Чон поднимает взгляд на Ханёля и говорит вещи, которые даже в качестве лжи звучат и произносятся с ужасной болью. — Я избавился от него, как ты того и просил.       — Не ври мне, Вону.       Вону тошнит. Тошнит от присутствия своего бывшего, от его слов, от его действий, от его мерзкого запаха сандала. Омега хочется вырваться из чужих рук, сковавших его движения, и сбежать прочь, убежать настолько далеко, насколько это возможно. Но альфа априори сильнее, в особенности в данный момент, когда Чон едва ли держится на ногах.       Вону шипит просьбу отпустить его, но чужие ладони лишь сильнее сдавливают его хрупкие тонкие плечи. Го явно не собирается заканчивать их разговор таким образом, настроившись лишь на победу. Ему нужно вернуть все, он должен вернуть себе Вону и того ребенка, что сейчас носит омега под сердцем.       — Вону? — за спиной слышится голос Мингю, в которой проскакивает нота беспокойства, и Чон незамедлительно поворачивает голову в его сторону, умоляюще глядя в глаза. — Ты знаком с ним?       — Молодой человек, Вам лучше не вмешиваться, — с преувеличенно доброжелательной улыбкой отвечает вместо Вону Ханёль и пытается сделать несколько шагов назад, утягивая за собой омегу. — Мы с моим женихом сами разберемся, правда, Вону-я?       В глазах Чона одна за другой сменяются эмоции, от удивления до жгучего страха. Он качает головой из стороны в сторону, давай таким образом знак на отрицательный ответ. Дыхание от таких слов сперло еще сильнее, еще немного и Вону точно задохнется прямо здесь.       — Господин, я разговаривал не с вами, — снова вмешивается Ким все еще вежливо и уверенно переставляет ноги вперед. — Вону, вы знакомы?       Сам Вону, кажется, вовсе забыл, как разговаривать. У него стойкое ощущение того, что через секунду он точно упадет в обморок, или его сердце, бешено скачущее от пят к горлу, перекрывая возможность вдохнуть, остановится здесь и сейчас.       Звук шагов Мингю с каждой секундой становятся все ближе, и вот он уже стоит позади, молча ждет ответа от омеги на свой вопрос. Ощутив его пристальный взгляд затылком, Чон находит в себе силы сделать небольшой глоток кислорода и нервно сглатывает.       — Знакомы, — шепотом отвечает Вону, замечая на губах своего бывшего довольную улыбку, и тут же добавляет. — Но находиться рядом с ним и вести какой-либо диалог не хочу.       — Малыш, Вону, — Ханёль выпускает из своих рук омегу и дует губы. — Мой Вону, ты же прекрасно знаешь, как сильно я люблю тебя. Наш ребенок должен расти в полной семье.       — Нет никакого «нашего» ребенка, — с очередной порцией режущей боли произносит Вону. — Ни моего, ни твоего. Нет никакого больше ребенка!       Мингю смотрит на эту ситуацию с большим удивлением и довольно быстрым пониманием. Догадаться о том, что прямо перед ним отец ребенка Вону — проще простого, но саму суть их сложившегося конфликта не получится у Мингю уловить. Омега врет, и на то есть причины, но эта ложь слишком очевидна для всех здесь присутствующих.       Ханёль начинает заметно злиться, он отходит еще чуть дальше, накрывая свое лицо ладонями, дабы не взболтнуть чего лишнего и не испортить все еще сильнее.       — Я же знаю, — напряженно вздохнув, Го подходит снова непозволительно близко. — Знаю, что ты врешь. Я знаю, что ты регулярно посещаешь врача, что никакого аборта не делал и не собирался. В конце концов, твой запах так и кричит мне о том, что ты носишь ребенка.       — Следил за мной? — без какого-либо серьезного интереса уточняет Вону, хотя с самого начала понимал, что приставить к нему слежку Ханёлю ничего не стоило. — Даже если я и беременный, то не от тебя, Го Ханёль.       — От кого тогда, а? — мужчина фыркает, уверенно закатив глаза.       — От меня.       Участники конфликта в немом шоке поворачиваются на голос подошедшего альфы, на лице которого нет никаких эмоций. Мингю, хоть этого и не показывает, но сам в невольном ступоре. Он не понимает: кто только дернул его за язык, для чего он влез в чужие выяснения отношений, зачем бездумно ляпнул это «что-то».       Ханёль немного склоняет голову, вопрошающе разглядывая фигуру Мингю почти целую минуту, а после, цокнув недовольно, собирается уходить. Остановившись рядом с Кимом, альфа еще раз смотрит на его сердитый профиль и спешными шагами убирается с площадки. Он это так просто не оставит, все равно рано или поздно добьется своего.       Го перепрыгивает сразу через две-три ступени, чтобы поскорее оказаться на улице, и первым делом зажимает между губ сигарету, которая все это время ждала своей минуты за ухом.       — Как все прошло? — рядом с ним, словно из тени, появляется высокий и немного полный мужчина около сорока лет, и поджигает табачный край сигареты зажигалкой. — Согласился?       — Нет, — с несдержанной грубостью рявкает Ханёль и выпускает из легких режущий горло едкий дым.       — Вам бы поторопиться, время закончится быстрее, чем вы думаете, — высказывает свои мысли старший и, заметив озлобленный взгляд на себе, тут же замолкает. — Простите.       — Заводи машину, Намсон, — шипит сквозь зубы Го, скуривая длинную сигарету всего за несколько тяг.       Тем временем общий коридор все еще был заполнен удушающей тишиной, разбивавшейся только тяжелым дыханием Вону, который еле сдерживал себя от попытки впасть в сильную панику. Его взгляд еще минуту назад зацепился за трещину на полу, которую он раньше никогда не замечал, и прямо сейчас эта трещина казалась ему зеркалом его души, что с каждой секундой разбивалась на все более меньшие осколки.       Мингю молчит, потому что боится сморозить еще одну глупость, а Вону — потому что ему нечего сказать. Он скован сильным страхом, и в голове, кроме мыслей о том, что Ханёль знает о сохранившейся беременности, больше ничего нет.       Эта история началась больше года назад, когда Чон за очередной посиделкой с друзьями в ресторане, уловил на себе пристальный взгляд. Альфа сидел за соседним столиком в компании бокала вина, и когда Вону, бегло пройдясь глазами по просторному залу, вдруг заметил дружелюбную улыбку на его лице, сердце омеги пропустило удар.       — Присоединитесь ко мне? — чуть хрипло спросил его Ханёль.       И Вону бездумно согласился.       С того дня Го Ханёль появлялся рядом слишком часто, и с каждым разом Вону все больше и больше тонул в своих несокрушимых чувствах к этому человеку. Он увяз в нем, и его все устраивало — ему хотелось захлебнуться в альфе, быть рядом с ним всегда. Го Ханёль был болотом, из которого просто так у Вону не получилось выбраться.       За тот долгий год они так ни разу и не обсудили, кем друг другу приходятся, поэтому омега сделал вывод сам, который впоследствии стал ошибочным.       Увидев на тесте вторую едва ли заметную полоску, Вону был в смятении, но где-то глубоко в груди расплылось тепло счастья. Его не беспокоило ничего абсолютно, и, наверное, этот тест был сделан просто, чтобы увидеть отрицательный результат и забыть об этом.       Ханёль тогда находился в Японии, куда его в качестве своего представителя на конференции отправил отец. Вону казалось, что это идеальная возможно подготовить милый сюрприз, в котором он рассказал бы о том, что их ждет пополнение. Он особо себе не представлял реакцию альфы, но скандала уж точно не ожидал.       — Делай аборт, — без капли сомнений и угрызения совести сказал Го, как только увидел положительный тест.       — Что? — с легкой улыбкой недоумения переспросил Чон, надеясь, что ему просто послышалось.       — Мне не нужен этот ребенок, — лицо альфы не отображало никаких эмоций, и от того становилось еще обиднее. — О каких детях может идти речь, Вону? У секс-партнеров не рождаются дети. Ты был неаккуратен с контрацепцией.       «Секс-партнеры». Так вот каков их статус.       У Вону не нашлось никаких слов в ответ на это заявление и обвинение, как будто ошибку совершил он один. Ошибку.       С того дня они не виделись, не списывались, не созванивались. Омега долго бился в истерике, совсем не понимая, как ему быть дальше во всей этой сложившейся ситуации. На эмоциях он действительно собирался сделать аборт, даже пришел на консультацию, но, только переступив порог поликлиники, он передумал и принял твердое решение рожать. Это не только ребенок Ханёля, это и его малыш, который ни в чем не провинился и не заслужил такой для себя участи.       Ошибка — это то, что Вону связался с таким гнилым человеком, не ребенок.       И вот, спустя несколько месяцев, никак не объявляя о себе, альфа появляется у его дома, там, где его приютили и дали кров, рассказывает что-то о каких-то отношениях, которых между ними никогда не было, называет его «женихом» и не стыдится ни за одно свое слово. О чем вообще говорил этот человек?       — Вону, — голос Мингю вылавливает Чона из воспоминаний, и тот издает громкий, несдержанный всхлип.       Щеки и глаза горят от слез, которые он, видимо, пускает уже не первую минуту. Омега поднимает взгляд на Кима и безмолвно о чем-то просит, о чем-то, чего сам не понимает.       Альфа немного неуверенно и осторожно обнимает Вону, аккуратно перед этим стянув его очки, легонько прижимает к себе и в успокаивающем жесте перебирает его жесткие волосы на затылке. Он чувствует, что ему нужно что-то сказать, но слова никак не подбираются, он ничего не понимает.       — Мне жаль, что ты стал свидетелем этой сцены, — шепчет через слезы Вону, впервые обращаясь к Киму неформально, и крепко сжимает в ладонях края чужого пиджака. — Никто не должен был видеть это.       — Не думай об этом, — в ответ тихо говорит Мингю и вздыхает. — В конце концов, это я, кажется, сделал все хуже своими словами.       Вону мотает головой, щекоча затылком подбородок альфы.       — Спасибо, что вступился, — Чон вылезает из объятий альфы и рукавами вытирает с щек всю влагу. — На завтра я возьму отгул на работе, поэтому езжай утром в то время, когда тебе будет комфортно. — сглотнув комок в горле, Вону все еще дрожащими руками открывает свою дверь. Из-за спешки замок не поддается с первого раза, но как только у Вону получается отпереть дверь, он в последний раз бросает взгляд на альфу через плечо, бормочет: — Доброй ночи, Мингю, — и громко захлопывает за собой.       — Позвони, если вдруг нужна будет моя помощь, — добавляет Ким, поджав губы, когда ключ изнутри щелкает на несколько оборотов.       Ночь будет тяжелой однозначно. И Вону точно уверен, что все это — только начало его проблем.