Pt.5

      Утром на работе Вону так и не появился, в ночи предупредив о внезапном отгуле только лишь хозяина. Полночи он провел под контрастным душем, пытаясь остудить и упорядочить поток мыслей, который с каждым мгновением погружал его все в больший приступ тревоги, а оставшиеся до рассвета часы крутился в постели, пытаясь уснуть.       Джису, который беспокоился об омеге даже тогда, когда тот находился рядом, был сильно удивлен, потому что о таком Вону обычно предупреждал заранее. Позже удивление быстро переросло в небольшой страх, когда количество проигнорированных звонков перевалило за десяток. Желание подорваться и поехать навестить коллегу росло в геометрической прогрессии, и единственное, что держало его на месте за барной стойкой — неимение адреса младшего. Так получилось, что за эти два месяца о месте жительства Чона не знал даже их директор, что не может не расстраивать.       — Джису-я, раз написал, значит, живой, — пытается его успокоить хозяин, но как угомонить возбужденного на поиск ответов альфу?       — Ладно, подождем до завтра, — с тихим вздохом отвечает Хон, но понимает, что будет думать об этом весь оставшийся день.       Тем временем, сам Вону тихо сходит с ума от тошноты, мучающей его последние несколько часов. Если до этого его мутило только от запахов еды, то прямо сейчас его рвет даже от воды. Голова ужасно болит, и складывается ощущение, будто всю ночь перед этим он был участником ужасной попойки с не самым лучшим ее концом.       Возможно, стоило бы вызвать скорую или самому дойти до ближайшей больницы, но сильный стресс и больше суток без сна накладывают очевидный отпечаток на его состояние. Не хватает сил, даже чтобы доползти от унитаза до кровати.       Все его мысли напрочь заполонены Го Ханёлем и тем, на что он готов пойти, чтобы сделать все так, как нужно только ему. Раньше, ослепленный крепкими чувствами к этому человеку, Вону не замечал странностей, но после того, как их отношения внезапно обрушились, он понял, как много ему врали, как много скрывали и не договаривали.       Ханёль же в это время думал далеко не о Вону — его волновала судьба одной лишь никчемной бумажки с очень важным содержанием.       — Делай хоть что-то, — вдавливая несчастный окурок в прозрачную пепельницу, строго говорит взрослый альфа. — Иначе все его наследство перейдет в руки волонтеров.       — Отец, ты же прекрасно знаешь, что в любых вопросах я всегда добиваюсь своего, — с легкой, слегка натянутой улыбкой отвечает Ханёль и повторяет действие с сигаретой за родителем.       Младший альфа покидает комнату сразу же, оставляя отца одного.       Чуть больше двух месяцев назад, как раз после того, как Вону сообщил о своей беременности, семья Го получила грустное известие о том, что дядя Ханёля, всю свою жизнь проживший в полном одиночестве, скончался. Сама новость никого не шокировала, поскольку омега долгое время сильно болел, но вот завещание, составленное еще задолго до его кончины, заставило удивиться всю семью.       Ныне покойный Мин Доёль завещал все свое имущество и деньги на счетах своему дорогому племяннику — Го Ханёлю. Но все не так просто, и каждая строка в документе имела свои подводные камни и смысл.       — «Ханёль, мой любимый племянник, — считывал Ханёлю с листа нотариус, пока тот был в изумлении. — Всю свою жизнь я растратил на кого-либо, кроме самого себя. Я не женился, не родил детей, не почувствовал семейного тепла, и, быть честным, всегда завидовал твоему отцу — моему брату. Моя жизнь была тяжелым грузом для меня, и я не хочу, чтобы под старость лет ты почувствовал то же самое.»       — Что это значит? — в недоумении спросил Го, пытаясь понять, что именно имел в виду старый омега.       — Господин Мин Доёль завещал все Вам, но вступить в наследство Вы сможете при условии того, что женитесь и родите ребенка в ближайший год, — мужчина средних лет протянул парню файлы с документами и письмом. — Если срок пройдет, то все имущество Вашего дяди уйдет на благотворительность.       — Вот же хитрый старик, — альфа усмехнулся над сложившейся ситуацией, но мысленно уже находился в процессе воплощения всех условий в реальность.       О Чон Вону и его беременности Ханёль вспомнил не сразу, только спустя какое-то время. Этот омега никогда не был для него кем-то важным, всего лишь один из тех, с кем можно было скоротать вечер и ночь.       Альфе пришлось немного поднапрячь своего водителя, чтобы тот выяснил все, что касается самой беременности и ребенка. Ему казалось, что вернуть доверие омеги будет легче легкого, все-таки, как оказалось, его любили, но все стало сложнее после недавней ночи. Он совсем не ожидал, что его отвергнут еще до того, как он попробует объяснить все.       Все, что он придумал бы находу.       День проходит для Вону незаметно. Когда он находит в себе силы выползти из ванной в комнату, за окном уже было темно — не глубокая ночь, но уже что-то близкое к этому. В дверь неожиданно стучат, и омега лишь краем глаза смотрит на видеодомофон, где на экране можно увидеть взволнованное лицо Мингю. Он неразборчиво что-то говорит, но Вону не чувствует даже желания вслушиваться, не то что отвечать или уж тем более открывать дверь.       Он сильно благодарен альфе за заботу и беспокойство, которое идет в его сторону, но прямо сейчас единственное, чего он хочет — это побыть одному, чувствовать на себе только своей запах, не слышать ничего, кроме тишины.       Ким немного еще возится у двери и быстро уходит, негромко хлопая своей дверью. Он позволяет Вону снова ощутить на себе одиночество в полной мере, и уже спустя одну короткую минуту омега, вымотанный этим ужасным днем, засыпает.       Утро наступает со звоном будильника, заведенным на одно и то же время в течение всей недели. Чон слегка приоткрывает глаза, чтобы посмотреть на циферблат, и тут же погружается обратно в сновидения, в которых он по-настоящему счастлив.       Он стоит на берегу моря — кажется, это пляж в Пусане, на улице немного прохладно, поэтому пришлось накинуть на плечи тонкое пальто. Ветер приятно обдувает его со всех сторон, заползает под одежду и превращает укладку во что-то неряшливое на голове, но это абсолютно не волнует. Брызги соленой воды попадают на лицо, оставляя разводы на линзах очков, и это вызывает теплую улыбку.       — Папа, — рядом раздается детский голос, и омеге приходится слегка склонить голову, чтобы посмотреть на очаровательного пятилетнего мальчика рядом с собой. — Давай я протру тебе очки?       Вону коротко кивает с широкой улыбкой и аккуратно протягивает ребенку очки. Мир моментально теряет свою четкость, но это абсолютно не избавляет от нагретого в груди счастья.       — Совон-а, ухаживаешь за папой? — чей-то до боли знакомый голос окутывает его с ног до головы.       Омега пытается разглядеть лицо мужчины, что без стеснения втянул его в свои объятия, но посаженное сильно зрение не позволяет даже собрать черты лица воедино.       В следующую секунду сон обрывается слишком резко и пугающе. В глаза болезненно ударяют лучи солнца и заставляют тихо простонать от неприятных ощущений. Вону подрывается в постели и спешно пытается разблокировать телефон, чтобы увидеть время.        — Вот черт, — хнычет парень, когда видит, что часы близятся к пяти вечера.       Чон выключает режим полета, который он поставил еще вчера из-за огромного количества внимания, и следит глазами за каждым новым появляющимся на экране уведомлением. Висит больше десяти пропущенных звонков от Джису только за сегодня, несколько сообщений от начальника с просьбой отчитаться за прогул без предупреждения и одно единственное от Мингю, в котором он написал: «Ты же в порядке?».       Первым делом он решает отзвониться хозяину кафе, придумывая странную причину, потому что правду он не может рассказать даже на малейшую долю, а тот только немного ругает его и просит не забывать предупреждать, он так же переживает за своего работника.       Мингю омега отвечает коротким: «Думаю, что завтра будет лучше». И только после набирает номер Хон Джису, который, кажется, переживал за него больше всех, судя по количеству звонков.       — Хен, прости, что вот так пропал, — сразу же тараторит в трубку Вону, как только телефон в руках вибрирует, оповещая о принятом звонке.       — Вону, — с громким вздохом говорит альфа. — Не делай так больше, хорошо?       — Я правда постараюсь, — младший на несколько секунд замолкает, пытаясь собраться с мыслями, но находит в себе силы продолжить только с тихим всхлипом. — Просто все произошло так неожиданно.       — Хочешь, чтобы я приехал?       Продолжать такой разговор по телефону кажется не самым лучшим решение, а в поддержке кого-то сильно близкого прямо сейчас Вону нуждается больше всего, поэтому почти сразу соглашается на такое предложение, заранее уточнив, не помешает ли эта поездка его работе, на что Джису спешит его успокоить тем, что у него сегодня выходной.       Хон обещает быть где-то через час, проверив точный маршрут до адреса, который ему выслали сообщением, и Вону бегло осматривает свою комнату. Вокруг ужасный беспорядок, разбросанные вчера на эмоциях вещи, еда в тарелках, к которой он так и не смог притронуться. Все это кричало о том, что сюда лучше гостей не приводить, тем более впервые.       Омега нехотя поднялся с постели и принялся за уборку, после которой у него оставалось всего десять минут на то, чтобы наконец-то умыться и переодеться во что-то более приличное. Сил ушло на чистоту не мало, но это стало неким лекарством, позволившим хотя бы на короткое время забыть о проблемах, внезапным комом свалившихся на его хрупкие, хоть и широкие плечи.       Из зеркала на него смотрит впервые за долгое время по-настоящему выспавшийся человек, возможно, даже немного переспавший, но это не кажется чем-то тяжелым, наоборот, тело будто в легкой эйфории.       Недолго у Вону получилось рассматривать свое отражение, внезапным писком его вдруг напугал звонок в дверь. Домофон показывал на экране в крупном кадре Джису. Альфа мягко улыбнулся и махнул в камере небольшим пакетом с какой-то едой, кажется, там его любимый самгетан, и это не может не радовать.       — Привет, — тихо приветствует альфу Вону, пропуская его в свою квартиру. — Хорошо добрался?       — Да, все в порядке, — старший обвел взглядом парня и сделал немного грустное лицо. — Что-то ты за эти дни еще больше похудел. Совсем не ешь что ли?       — Да как-то аппетита не было, — омега немного виновато дует губы, поглядывая на пакет, с которым пришел Джису.       — Ты говорил, что любишь этот суп, — Хон протягивает младшему еду и с улыбкой треплет его по волосам.       Вону тихо благодарит альфу и приглашает его сесть за собан , стоящий почти в самом углу. Еда была жутко манящей ровно до того момента, пока бокс с супом не был открыт. Тошнота снова подступила к горлу и кое-как дрожащей рукой омега отодвинул его от себя.       — Прости, — парень немного поморщился, чувствуя стыд за свое поведение, но Джису это мало волновало.       Альфа молча убрал пакеты подальше, чтобы их запах не мешал, и сел рядом с Вону, чуть приобнимая его за плечи. Омега почувствовал себя немного лучше уже через пару минут, но отчего-то говорить совсем не хотелось, хотя именно за этим он и попросил Джису побыть немного с ним.       — Расскажешь, что случилось? — неуверенно начал старший, стараясь не давить, но интерес и беспокойство брали свое.       — Отец ребенка объявился, — еле разборчиво и очень тихо произнес Вону. — Хочет сойтись.       — А ты не хочешь? — Хон не имеет абсолютно никакого понятия о том, кем является бывший Чона, что у них было и как все это смогло привести омегу к такой жизни.       — Он не хотел этого ребенка, сказал, что у секс-партнеров не могут быть дети.       Когда Вону задумывался о том, каково ему будет все это рассказывать кому-то, ему казалось, что он впадет в истерику с первого же предложения, но на деле — с каждым сказанным словом ему становилось все легче и легче. Он нуждался в подобном разговоре, ему было просто необходимо выплеснуть весь тот яд, убивающий его здравомыслие.       — Так значит, — альфа сделал небольшую паузу, чтобы правильнее выразить свою мысль и ею не смутить младшего, — у вас были только подобного рода отношения?       — Как оказалось, да, — Вону издал тихий, похожий на истерический, смешок. — Весь тот год я считал, что у нас настоящие теплые и романтические отношения, а для него я был не больше, чем просто секс-партнер.       — И что он хотел? — Джису все так же обнимает омегу и, кажется, с каждой секундой делает это крепче, потому что ему жаль Вону, хотелось скрыть этого доброго паренька от всех забот. — Чего он пытался добиться своим появлением?       — Не знаю, — Вону пожал плечами и в очередной раз тяжело вздохнул. — Он просил меня избавиться от ребенка еще совсем недавно, а пару дней назад пришел и начал рассказывать мне какие-то истории, в которых он будет растить его вместе со мной, — он громко смеется. — Я уверен, что это была всего лишь первая попытка. Он будет появляться здесь теперь намного чаще.       — Хочешь пожить у меня, пока он не оставит тебя в покое? — совсем как-то неожиданно и без стеснения предлагает альфа.       Вону удивленно вскидывает брови, переводя взгляд на старшего, и пытается найти в его выражении лица долю юмора, с которым он мог бы это сказать, но Джису и впрямь был серьезен.       Чон стыдливо опускает голову в пол и машет из стороны в сторону, давая таким жестом отрицательный ответ. Он принимает такое решение, потому что ему необходимо повзрослеть, наконец-то, научиться решать все проблемы собственными силами и перестать полагаться на кого-то. Единственный, кто должен нести ответственность за его жизнь — он сам.       Сегодня, если Го Ханёль снова появится на его пороге, он сможет дать отпор.