Pt.7

      Вону открывает глаза тогда, когда за окном все еще полная темнота и лишь несколько фонарей позволяют ему мельком разглядеть свою комнатку. Его все еще сильно клонит в сон, и он ему безоговорочно поддается, кутаясь в плед сильнее и пряча в нем свои замерзшие ноги.       Следующее пробуждение ему дарит раздражающий звон будильника. Появляется желание вырубить его и вернуться снова в объятия мягкой подушки, но прогулять очередной день на работе уже просто непозволительно, поэтому с тихим стоном, преодолевая огромное количество собственных «не хочу», омега все-таки поднимается с постели.       Его взгляд цепляется за посуду в мойке, и в голову возвращаются воспоминания о вчерашнем вечере, однако, единственное, чего он вспомнить не может — то, когда ушел от него Ким Мингю. Осознание быстро его настигает, и становится стыдно за то, что он вот так просто уснул, пока гость все еще находился в его квартире. Обязательно нужно будет извиниться за это перед альфой, но пока что время есть только на сборы, поэтому все посторонние мысли быстро выветриваются из его головы.       Все, как всегда, рутинно — умыться, привести лицо и волосы в порядок, одеться во что-то классическое и дозволенное на рабочем месте, проверить все электроприборы и выйти. На улице становится холоднее все больше с каждым днем, и сегодня он надевает легкое пальто до самых щиколоток и шерстяной, слегка колючий шарф, который ему прошлой осенью подарил отец — сам связал.       Холодный воздух неприятно стягивает ноздри и мигом пробирается под одежду, заставляя Вону немного вздрогнуть. Рядом со своей квартирой уже стоит Мингю и тут же, заметив вышедшего омегу, тянет быстрее в свои крепкие объятия. Это казалось бы очень странным поведением, если бы так же быстро альфа не прошептал ему в самое ухо:       — Только что во двор заехала незнакомая машина, и кто-то из нее выглядывает каждую минуту, рассматривая твою дверь.       Вону тихо вздыхает — ему обидно. Поганец Ханёль уже успел приставить к нему слежку. Чон неуверенно поднимает руку и приобнимает младшего в ответ, позволяет ему показательно поцеловать себя в макушку, и от этого густо краснеет — неожиданно.       Они медленно перебирают ногами по коридору, держась за руки, и Вону пытается краем глаза разглядеть лицо человека, пристально наблюдающего за каждым его действием. Рассмотреть получается не сразу, но совсем скоро он узнает в этом шпионе водителя Го Ханёля, который, словно преданный щенок, всегда и всюду лез, стоило только дать ему команду.       Оказавшись в салоне уже знакомой машины, Чон почувствовал некое облегчение, но до последнего старался играть роль влюбленного в Мингю человека. Когда Ким ловко выехал со двора на душе окончательно стало спокойно, и сколько бы раз Вону не смотрел в зеркало заднего вида, к счастью, никто за ними не следовал и, кажется, даже не пытался. Возможно, водитель заметил все взгляды омеги на себе и решил скрыться.       — Прости, что я вчера уснул, — вдруг говорит Вону, повернув голову в сторону альфы.       — Не извиняйся, — улыбается Мингю и на секунду переводит взгляд с дороги на старшего. — Ты так мило сопел.       Вону смущен, но еще больше смущен Мингю, потому что понял, что сморозил. Кажется, он слишком вжился в роль молодого человека омеги, что даже выйти из нее вовремя не успел.       Машина останавливается как всегда у главного входа, и Ким настоятельно просит омегу с ним связаться в случае чего, на что последний лишь привычно кивает и машет ладонью на прощание.       Двери в кафе уже открыты, но только для персонала, от чего улыбка появляется на его лице сама по себе. Быть честным, Вону даже немного соскучился по работе за эти несколько дней, поэтому приступить к ней решил сразу же.       Джису сегодня выглядит менее обеспокоенным, но что-то все равно его мучает, какие-то вопросы и домыслы, которые он, как и обычно, не решается озвучить сразу.       Несмотря на то, что Чон действительно затосковал по рабочим будням, этот день казался слишком насыщенным и тяжелым. Но омега все равно старался держаться молодцом: бегал от стола к столу, носился по залу, помогал всем гостям, успевая при этом еще и уборку какую-то совершать. Однако, последней каплей, заставившей Вону буквально взвыть, стал никто иной, как его бывший, явившийся сюда, как ни в чем ни бывало. На лице омерзительно-довольная улыбка, в глазах хитрый блеск, а в руках злосчастный букетик, который он, к слову, держит при себе, никому его не вручая.       Обслуживать его хотелось меньше всего на свете, поэтому Вону умоляюще просит Джису подменить его именно с этим столом, на что Ханёль заметно фыркает. Хон не имеет понятия, кто это, зачем он пришел и почему омега подобным образом на него реагирует. Альфа вообще-то обладает прекрасным складом ума, но почему-то именно сейчас какая-либо логика оперативно покинула его голову.       Надежды Вону на то, что Го покинет заведение сразу же, как поймет, что ему он абсолютно не интересен, разбились окончательно только спустя два часа, в течение которых альфа не сводил с него глаз, старался как-то дотронуться и начать разговор. Скоро два часа превратились в три, три — в пять, а там уже и до закрытия считанные минуты.       Все это время Чон чувствовал себя некомфортно на собственной же работе, которую, вообще-то, очень любил. Остаток вечера из-за этого удушающего его альфьего напора все валилось из рук, разбивалось и ломалось. И Ханёль все это прекрасно видел и понимал, но сидел до самого конца и действовал омеге на нервы намеренно.       — Ненавижу тебя, — шепчет Вону так, чтобы его услышал только Го, и первым выходит на улицу.       — Твои любимые розы, — игнорируя слова Чона наглым образом, Ханёль с милой улыбкой протягивает ему тот самый букет, который весь день держал рядом с собой. — Могу я тебя подвезти?       — Ты совсем что ли оглох? — Вону хмурит брови и отворачивается к альфе спиной, даже не глянув на несчастные цветы.       Розы. Вону ненавидит розы — они колючие, а еще быстро вянут. Он сам такой же, возможно, поэтому так их сильно и невзлюбил.       Вону любит больше полевые цветы, те, что собирал сам каждую неделю на полях в своей родной провинции. Ромашки, одуванчики, дикие тюльпаны — вот, что дарит ему тепло.       — Могу я тебя подвезти? — уже сквозь зубы, немного озлобленно шипит Ханёль. — Не ответишь — затащу в машину насильно.       — Я жду своего альфу, — отвечает с нажимом Вону и разглядывает одну за другой проезжающие машины, молясь на то, чтобы Мингю подъехал как можно скорее.       Джису, внезапно оказавшийся позади, немного ошеломленно смотрит на своего коллегу, а после на альфу, стоящего рядом с ним. То, что он не замечал в течение целого дня, вдруг одним скопом поразило его мысли, и он наконец-то понял абсолютно все. Хон уже было собирался шагнуть вперед, чтобы закрыть собой омегу и послать куда подальше настырного и незваного гостя, но тот успел приблизиться к нему быстрее.       — Кого ты обманываешь, Вону? — чуть припевая с издевкой, спрашивает Ханёль. — Мы оба прекрасно знаем, что он не твой альфа.       — Не знаю, что у тебя на уме, Го Ханёль, но это больше не мои проблемы, — омега одаривает его брезгливым взглядом. — Хватит мешать мне жить.       — Я хочу показать тебе настоящую жизнь без проблем, — альфа аккуратно обхватывает ладонь Вону своей, и тот ему это позволяет всего на секунду.       — Как же быть, если единственной проблемой в моей жизни являешься только ты? — в глазах Чона неподдельная грусть и сильная усталость, а на губах болезненная улыбка. — Избавишь меня от себя?       Еще секунда, и Вону бы позорно расплакался, снова, но вовремя его в сторону отвел Джису, одарив впавшего в ступор Ханёля недобрым взглядом. Хон крепко обнял Чона, шепча едва слышно, что тот большой молодец.       Не проходит и минуты прежде, чем за спиной Вону раздается сигнал машины. Мингю приехал как раз вовремя, он немного непонимающе выглядывает в приоткрытое окно и, заметив рядом с Вону и его коллегой уже знакомое ему лицо, вылезает из автомобиля. Альфа слегка зол, что этот человек снова рядом с Вону и, кажется, ему досаждает, поэтому широкими шагами идет в их сторону.       — Вону-хен, ты в порядке? — спрашивает он попутно, но дойти так и не успевает.       Чон спешно переступает к альфе и крепко его обнимает, чуть ли не сбивая с ног, а вот с адекватных мыслей сбить смог точно и окончательно. В ступоре каждый из присутствующих, даже сам Вону от собственной смелости.       — Ты, — он говорит достаточно громко, чтобы это услышал Ханёль. — Наконец-то ты приехал, Мингю-я, я так по тебе соскучился!       Щеки Вону багреют от этих слов, и он активно пытается спрятать лицо в чужом плече. Кажется, будто он пытается разозлить этими сценами бывшего и показать ему, как он счастлив, хоть и наигранно, однако, единственное, что подталкивает омегу к подобному — желание избавиться от присутствия Ханёля в своей жизни раз и навсегда.       — Правда соскучился? — голос Мингю звучит немного надломленно от волнения, и только после до него доходит, что задал этот вопрос от собственного любопытства.       — Джису-хен, пока, — почему-то игнорируя вопрос альфы, Вону широко ему улыбается и тянет за собой Кима к машине. — Поспешим домой?       — Пока, — немного заторможенно отвечает Хон и вопросительным взглядом провожает пару.       Правда ли это или ложь для бывшего — он этого абсолютно не понимает, потому что глаза Вону и Мингю ярко заблестели, стоило им только увидеть друг друга. Хотелось бы ему знать правду, но раз омега не рассказал об этом еще вчера, значит, считает, что в этом нет необходимости. Но Джису все же понаблюдает за происходящим, и если что — сам задаст вопросы.       Однако, Джису не единственный, кто засомневался в правдивости своих предположений — Ханёль, молча наблюдавший за нарисовавшейся перед ним картиной, тоже заметил что-то между этими двумя, только вот, что — неясно. Но они точно не выглядят парой в отношениях, и уж тем более теми, кто успел бы заделать ребенка.       Он срывается к своей машине, с громким хлопком закрывает дверь и давит на газ, на большой скорости подъезжая к Вону. Альфа немного опускает стекло и, склонив голову, щурится.       — Я уверен, что вы двое даже ни разу в щеку друг друга не чмокнули, — с некоторой издевкой, словно самая ядовитая змея, шипит Го. — Ребенок мой, и я добьюсь того, чтобы ты вернулся ко мне.       Чон не успевает даже рот открыть, как вместо машины видит перед собой только поднявшуюся от колес пыль. Он и не сомневался в том, что Ханёль не поверит ни единому его слову, но эту игру в возлюбленных не планировал останавливать, не сейчас.       Ха, игру, опять лишь игру в отношения. Вону опять наступает на одни и те же грабли, только в этот раз ситуация куда сложнее — беременность — это скорее приговор в его ситуации, нежели просто статус. Со своими мыслями нужно срочно что-то делать: проветривать голову, словно душную комнату, и вспомнить о том, что никто не будет брать за него и его действия ответственность. Мингю лишь невольный свидетель и участник всей этой истории — он ему никогда и ничего не обещал.