Вернутся к фанфику
ch 13. soft
13 сентября 2024, 21:16Время около четырёх. Минги, привалившись к холодному стеклу неотложки, потирает висок и пытается заполнить карту последнего пациента вот уже около десяти минут. Ему беспокойно, и волку — тоже, но он пытается взять себя в руки и внушить себе, что ничего страшного не случилось.
Он вышел с больничного три дня назад, и возвращение в рабочий ритм, пускай и не такой загруженный, как раньше, не было чем-то тяжёлым. Но сегодня в какой-то степени важный день.
Сегодня — неделя, как Юнхо живёт с ним. Неделя с его выписки и две — с того дня, когда Минги нашёл его на холодном полу ванной. И сегодня, как Минги знает, у Юнхо была встреча с психотерапевтом около полудня.
И сегодня Минги пропустил от Юнхо три звонка после этого, а теперь он не берёт трубку.
До конца рабочего дня ещё два часа, и вечером они приглашены в ресторан по случаю дня рождения Чонхо, который был вчера, но у Минги, если честно, нет никакого желания идти никуда, кроме дома. Чтобы удостовериться, что с Юнхо всё в порядке, обнять его и вдохнуть поглубже его тёплый солнечный запах.
Минги вздыхает. Их отношения — если их вообще можно назвать таковыми — стали несколько… странными. Очевидно, что Юнхо сделал какие-то выводы из произошедшей ситуации и пока ещё не совсем информативных посещений доктора, и Минги его изменениям, безусловно, радовался, и всё же он не мог не думать о том, что всё происходит слишком стремительно и резко.
Да, жить с Юнхо было действительно комфортно. Минги даже мог бы сказать — слишком. Теперь его ждали дома всегда готовая — пусть и заказанная — еда, густой запах хлопка и тихий звук работающего телевизора, по которому Юнхо смотрел всякие научные шоу и документальные фильмы про животных. На нижней части брючин теперь всегда красовалась шерсть кошки, которая хоть и продолжала выглядеть сварливой, всё же ластилась о щиколотки по возвращении Минги домой. Вся ванная комната теперь была заставлена всякими бутылочками, тюбиками, банками и склянками с кремами и непонятной чепухой, названий которой Минги даже никогда не слышал. Полки холодильника пополнялись кошачьими паштетами и угощениями, на стенах гостиной появились гирлянды, а на полках — супергеройские фигурки из Лего и коллабораций с разными брендами.
И всё это за считанные дни стало таким привычным и необходимым, что Минги невольно задумался, как он вообще жил раньше один в такой огромной квартире и не чувствовал её пустой без Юнхо.
Юнхо, что стал до невозможности тактильным. Может, он и был таким раньше, но Минги не проводил с ним должного количества времени уже очень давно. Теперь, когда Минги возвращался домой уставший после работы, его всегда ждали долгие, безмолвные объятия на диване гостиной, пока Юнхо продолжал смотреть выпуски про смешных собак и попугаев. Вероятно, это была постоянная программа этого канала в это время, потому что Минги уже успел выучить приветственную мелодию и даже напевал её себе под нос в душе.
Юнхо обнимал его вечером перед сном и утром, если видел до работы. Перебирал его волосы, если Минги засыпал на диване, и клал ладони на плечи при любой возможности, подходил со спины и устраивал голову на плече Минги, наблюдая, как тот готовит, цеплялся за кончики пальцев и игрался с серебряным браслетом на запястье, который Минги практически никогда не снимал. После первого урока вождения в школе на соседней от их квартиры улице Минги ждал восторженный рассказ длиной около часа о том, как это здорово — завести машину самому и тронуться с места. Минги с улыбкой наблюдал за Юнхо, глаза которого блестели и переливались жёлтыми огоньками гирлянды, а запах становился всё слаще и слаще с каждой минутой подробного рассказа. Юнхо, казалось, был счастлив заняться чем-то, о чём давно мечтал, и такое приподнятое его настроение не могло не радовать Минги. Он с удовольствием слушал всё, с чем Юнхо был готов поделиться с ним, впитывая все его эмоции и всё больше думая о том, что Юнхо действительно хочет измениться.
И всё же наряду с этим Минги не мог избавиться от ощущения, что те вещи, которые были направлены на него самого, всё-таки имели какой-то другой подтекст. Долгие взгляды, что он ловил на себе временами, меняющийся в его присутствии запах, более открытые домашние майки и шорты — Юнхо, казалось, старался привлечь к себе внимание не только объятиями, но и визуально тоже. И Минги, конечно, не мог сопротивляться ни своему влечению, ни интересу своего волка, потому что теперь, когда Юнхо был так близко, его инстинкты самосохранения, казалось, либо отключились, либо решили благодушно не вмешиваться.
Если раньше Минги мог контролировать себя и свои мысли, думая, что своей привязанностью он когда-нибудь сведёт их обоих в могилу, мог возводить границы вокруг себя, чтобы уберечь от дальнейших разочарований, то теперь это стало практически невозможно. С каждым днём ему становилось всё сложнее убедить себя, что действия Юнхо могут нести разрушающий характер для их будущего. Всё сложнее становилось думать, что Юнхо делает это только ради Минги. Всё сложнее было заставить себя отвернуться или разорвать объятия, потому что мысль о неискренности намерений вспыхивала всё реже. Минги ещё как-то мог справиться с самим собой, но вот волк порой начинал бушевать, если Минги не подпускал Юнхо достаточно близко, и тогда уже не получалось сдерживать его, как раньше.
Волк становился всё громче и настырнее, требовал всё больше, и Минги просто сдавался, надеясь, что всё останется в порядке как можно дольше. Потому что этот островок безмятежности вызывал привыкание, а Минги так и не мог найти в себе силы поговорить с Юнхо.
А теперь, когда Юнхо перестал брать трубку, чувства будто снова выкрутило на максимум.
Вдруг что-то случилось? Может, сеанс у психотерапевта прошёл не удачно? Может, Юнхо было неспокойно в этот день, и ему требовался альфа, чтобы прийти в норму? Может, он снова пошёл на мост, несмотря на своё обещание не возвращаться туда?
Минги не знает. Минги не знает, и это незнание потихоньку истощает его.
— Доктор Сон.
Минги рассеянно смотрит в сторону голоса. Водитель — приземистый мужчина-бета — продолжает держать руку на его плече, за которое тормошил мгновение назад.
— Вы в порядке? У нас вызов, что-то Ёндынпхо сегодня балует, уже шестой за сутки.
Да, Минги в курсе, потому что только на его смену пришлось четыре вызова из этих шести. И всё бы ничего, если бы это был просто район, но отчего-то вселенная к Минги сегодня не так благосклонна, как хотелось бы.
Именно в этом районе находится его квартира. И сегодня Минги, кажется, оказался в своём худшем кошмаре из всех возможных, потому что не отвечающий на звонки Юнхо не может не вызывать самые страшные мысли на каждый вызов в этот чёртов район. Даже если этот страх длится всего несколько мгновений до того, как Минги уточнит адрес, это всё равно заставляет его нервничать сильнее обычного.
Он пробует звонить Юнхо ещё раз, но, слыша очередной автоответчик, зло сбрасывает трубку и на секунду думает вызвонить Ёсана, чтобы попросить его доехать до дома. Впрочем, волк, вдруг немного затихший, как будто всем своим существом говорит Минги, что всё в порядке, и ему не о чем волноваться.
И Минги в который раз доверяется ему, отправляясь на вызов и стараясь успокоиться хоть каплю.
Он нетерпеливо шарит по карманам куртки, ища ключ-карту, и когда у него, наконец, получается это сделать, он облегчённо выдыхает. Последний рубеж.
Квартира встречает его теперь уже непривычной тишиной и темнотой — лишь в глубине Минги видит мерцание жёлтых лампочек на шторах в гостиной. Чуи не встречает его у порога, и дома не пахнет ничем съестным, что, на самом деле, немного настораживает. В голове Минги произвольно возникают картинки из прошлого — квартира Юнхо, грязная кошка, лицо того мудака, который преследовал Юнхо и которого Минги избил до вывихнутой челюсти и сломанного носа.
Он быстро скидывает ботинки и быстрым шагом обходит всю квартиру — начиная с ванной и заканчивая кухней. В гостиной на диване лишь смятый плед и книга с вложенной туда цветастой закладкой, на кухонном столе — недопитый бокал красного вина. Запах Юнхо чувствуется отчётливо — кислинка мелиссы тревожит рецепторы на языке, вызывая слюну, и Минги сглатывает.
— Юно? — уже теряя терпение, он стучит об косяк двери в чужую спальню и некоторое время ждёт ответа. — Ты дома?
В ответ тишина, но дверь приоткрыта. Это, в целом, не является чем-то странным, потому что даже Минги уже привык оставлять двери куда-либо открытыми из-за кошки. Поэтому, постучав ещё раз, он заглядывает внутрь.
И не находит ничего.
Минги чувствует, как в нём потихоньку начинает набирать силу паника. Он видит на кровати ворох белья, в котором он даже со своего места может разобрать вещи, развешанные им же неделю назад по вешалкам в шкафу Юнхо, и не понимает.
Юнхо нет дома, и, кажется, перед уходом он либо что-то искал, либо собирал что-то с собой.
У Минги по спине пробегает холодок. Сладковатый вкус груши не успокаивает равно как и безмятежный по какой-то причине волк.
Он набирает номер Юнхо прямо тут, стоя в дверях его комнаты, не представляя, что ему делать и куда бежать, кроме, пожалуй, самых страшных и очевидных вариантов. Почему-то в голове ни одной мысли про Уёна, или магазин, или прогулку с Чуи, которой всё так же не наблюдается, — лишь ледяной безжизненный мост и квартира, в которую Юнхо больше не хочет возвращаться.
Но гудки неожиданно прерываются, потому что звонок принимают. На том конце провода полнейшая тишина, хотя Минги кажется, что он слышит дыхание.
— Юно? Ю, где ты? — Минги сам свой голос не узнаёт. Он звонкий и дребезжащий и звучит неестественно высоко для обычного низкого баса.
— М-м-м, чего?
Минги тушуется и смотрит ещё раз, правильно ли он набрал номер, но нет, на экране — заученные наизусть цифры, имя и приветственные смайлики на контакте Юнхо. Тон на том конце слегка недовольный и… сонный?
— Ты в порядке? — спрашивает Минги ещё раз. — Где ты, Юнхо?
— О, чёрт, — Юнхо — и именно его теперь Минги отчётливо слышит в трубке — вдруг ругается. — Я, э-эм, дома?
— Я дома, Ю, и тебя тут нет, — хмурится. — Я звонил тебе весь день, потому что увидел пропущенные от тебя.
— Вот дерьмо…
Юнхо сбрасывает. Минги ещё миг чувствует лишь растерянность, но уже спустя секунду понимает, что злится. Даже не на себя, что снова поддался тревожности, а на Юнхо, который, очевидно, неожиданно начал врать ему, ещё и подставившись так глупо.
Он нажимает кнопку набора ещё раз и входит в гостиную — ровно в тот момент, как дверь его спальни распахивается, и на пороге показывается весь взъерошенный, слегка отёкший и абсолютно заспанный Юнхо с Чуи на руках. Вслед за гудками в трубке Минги слышится тихая вибрация телефона Юнхо, зажатого в его ладони, и они смотрят друг на друга буквально мгновение, прежде чем Юнхо начинает стремительно краснеть.
Проходит ещё секунда, и Минги осознаёт, что на Юнхо надета его толстовка — огромная даже для самого Минги она практически прикрывает домашние шорты и достигает кончиков длинных пальцев. Чуи начинает вырываться, и Юнхо отпускает кошку, отчего животное, кувыркнувшись в воздухе, всё же приземляется на лапы и спешит мимо Минги на кухню.
— Прости, я… — Юнхо стягивает с себя толстовку через голову. Его волосы от этого смешно пушатся и топорщатся в разные стороны, и он комкает вещь, прижимая её к груди. — Я постираю. Я звонил, чтобы спросить, могу ли я взять что-нибудь из твоей одежды, — он делает шаг навстречу к стоящему столбом Минги, лишь сильнее обличая свои алые щёки и уши. — После сеанса мне стало беспокойно, потому что мне захотелось увидеть тебя, и омега не затыкался, вот я и…
Он прерывается. Смотрит пристыженно, вскинув брови домиком, и шагает ещё раз.
— Прости меня, Минки, я больше не буду заходить в твою комнату. Ты поэтому так злишься на меня?
Его виноватый, надтреснутый голос и влажные глаза словно вырывают Минги из оцепенения. Воздух наполняется затхлостью.
Так вот почему волк был спокоен. Потому что с омегой всё действительно было в порядке, а Минги снова просто поддался панике. И он снова напугал своими эмоциями Юнхо, который теперь будет думать, что ему запрещено брать что-либо в этой квартире.
— Чёрт, да я просто испугался, — Минги быстро пересекает гостиную и обнимает Юнхо, окончательно сминая свою толстовку между ними. — Я подумал, что что-то случилось, — трётся щекой о мягкие волосы. — Подумал, что ты ушёл.
— Ну, куда я мог уйти, Минки, — бубнит Юнхо ему в плечо. Минги ничего не отвечает, только обнимая крепче, на что Юнхо судорожно выдыхает. — Да, я понимаю, что ты ещё не можешь мне верить. Мне жаль, что я опять заставил тебя волноваться, — отстраняется. — Я успокоился и уснул, а теперь вся твоя постель пахнет мной. Я поменяю.
— Нет, подожди, — Минги хватает его за руку. — Мне плевать, что ты берёшь мои вещи и спишь в моей кровати, если тебе так хочется, Ю, — пытается посмотреть Юнхо в глаза, но тот прячется, снова надевая толстовку. — Тебе не обязательно спрашивать разрешения для этих вещей — тебе вообще не нужно спрашивать ничьё разрешение, если тебе хочется сделать что-то. И я разозлился, потому что подумал, что ты обманул меня, — Минги надавливает указательными пальцами на закрытые веки, понимая, что звучит отвратительно. — Ты сказал, что ты дома, но я буквально находился в твоей комнате и… Ты ничем мне не обязан, Юно, и я не имею права злиться на тебя, но да, я разозлился, — он чувствует горечь на языке. Вспоминает вдруг про блокаторы, которые не пил уже около месяца и к которым, кажется, всё же стоит вернуться. — Ты можешь ходить, делать, общаться с кем угодно, хотя, признаться, это волнует меня. Потому что я уже чуть не потерял тебя однажды, но всё это никак не связано с…
Он смолкает, проглатывая слово ревность, застрявшее в глотке. Это не ревность, это хренова тревога, от которой Минги теперь не отделается без чьей-нибудь помощи. И такие, пусть и непреднамеренные, выходки Юнхо её лишь подпитывают.
— Эй, Минки, — Юнхо убирает ладони Минги от его лица и заменяет их своими. — Я хочу, чтобы ты запомнил одну вещь, хорошо? — снова трёт большими пальцами по щекам. — Пообещай, что постараешься поверить хотя бы в неё.
Минги, чувствуя тепло рук Юнхо на собственном лице, теряет всю остаточную злость и неуверенность. В тёплых медовых глазах плещется мягкость, и Минги может буквально ощутить её через прикосновения Юнхо к своей коже — ласково и нежно. Его взгляд сам по себе опускается на губы Юнхо — яркие даже в полутьме и чуть скривившиеся в улыбке.
— Я — твоя пара, нравится тебе это или нет, — неожиданно говорит он, и уголки его губ приподнимаются выше. Минги заторможенно моргает, припоминая свои же слова, и опять смотрит Юнхо в глаза. — Я принадлежу тебе. Мой омега принадлежит твоему альфе. Даже если мне только предстоит принять всё это в себе, я хочу, чтобы ты помог мне с этим. Это чертовски сложно — пытаться принять то, от чего я бежал всю жизнь, но я стараюсь. Стараюсь изо всех сил, Минги-я, — он прислоняется лбом ко лбу Минги и немного подаётся вперёд. — Потому что ты тоже принадлежишь мне. И когда в моих руках находится такое, мне просто необходима чья-то помощь. Ты обещал мне, что я не буду один, поэтому, пожалуйста, прими тот факт, что теперь я всегда буду рядом.
Минги уверен, что слышит неправильно больше половины из того, о чём говорит ему Юнхо. Этого просто… не может быть. Волк внутри взволнованно подёргивает хвостом и тянет носом воздух — словно тоже не веря, что это происходит. Да, Минги и сам говорил Юнхо что-то подобное несколько раз в течение прошедшей недели, но слышать это от него самого…
Он молча смотрит на Юнхо в ответ, не зная, ни как правильно реагировать, ни что конкретно сказать. Что из того, что Юнхо только что сказал, — правда?
Едва ли половина. Сердце болезненно сжимается оттого, что Минги не может заставить себя поверить в слова, которые он, наверное, хотел услышать когда-то больше всего на свете. И пусть это не признание в любви, Минги чувствует, что на самом деле это — ещё больше.
— Я постараюсь, — лишь отвечает он тихо. В ушах шумит кровь, и в груди всё же теплится что-то, что продолжает согревать, но не обжигать. Он замечает, что взгляд Юнхо изучает его внимательно снова, чувствует подступающую к нёбу сладость. — Нам стоит поторопиться, если мы хотим успеть вовремя, — и сбегает — снова — как трус в жалкой попытке спасти свою душу от разочарования.
— М? — оторопело спрашивает Юнхо, будто на автомате. — Что?
— Нас ждут в ресторане, — Минги выпутывается из объятий Юнхо и кивает на телефон в своей руке. — Чонхо.
— М, — короткий кивок. — Да, точно. Ресторан, — Юнхо прокашливается и неловко отходит в сторону, кутаясь в толстовку Минги. — Так я, м-м-м, пошёл собираться?
— Я заскочу в душ, — Минги тоже кивает. — Буду готов через двадцать минут.
Он запирается в ванной и трясёт головой, чтобы выгнать оттуда все неуместные мысли.
Ему определённо стоит позаниматься своим самоконтролем, и ему определённо не стоит смотреть на Юнхо так близко, если он не хочет проблем на свою глупую голову.
Минги так — так — сильно хочет верить Юнхо, что становится физически больно. Но поставить две недели против десяти лет невзаимности не позволяет ни мозг, ни тот самый пресловутый инстинкт самосохранения, который сейчас, к счастью, всё же сработал, хоть сегодняшняя ситуация и доказывает лишь то, что Минги думает слишком много и что далеко не всё то, что мерещится, становится явью.
Он шарит взглядом по своим полкам, отыскивая нужную баночку, которую заметил совершенно случайно на прошлой неделе, и высыпает в ладонь несколько таблеток блокаторов. Он, наверное, ещё пожалеет об этом, но ему чертовски необходима свежая голова.
Иначе он упадёт ещё глубже.
Он оправдывает себя всеми возможными способами, но всё же чувствует вину за то, что ведёт себя подобным образом. Ему одновременно хочется и запрыгнуть в эту пучину с головой, как уже сделал это альфа, и остаться на расстоянии, потому что раны от былых действий Юнхо ещё слишком свежи. И в то же время Минги не сопротивляется мягкому, но настойчивому вниманию Юнхо и сопротивляется своим собственным чувствам — отголоски обиды дают о себе знать мерзким зудом под кожей.
Минги одновременно хочет поверить Юнхо, дав ему время и шанс открыться самому, и не хочет верить, что всё, чего заслуживает он сам, — это грёбаная жалость и желание угодить.
Внутренний волк начинает сердиться, несмотря на подавители. Ему явно не нравится, что Минги так отчаянно не принимает попыток Юнхо сблизиться — разве это не то, чего ты хотел, глупый человек?
Да, Минги глупый. И он обязательно поговорит с Юнхо сегодня же, потому что следовало сделать это ещё, кажется, в больнице.
Может быть, тогда Юнхо немного сбавит обороты и прекратит делать то, что ему, возможно, не по душе, и они просто начнут притираться друг к другу в их естественном темпе. Если, конечно, Юнхо сам не обидится на Минги за то, что он молчал так долго.
Минги, глядя в зеркало, поправляет галстук напоследок и натягивает пиджак, оставляя его распахнутым. Он собирается расслабиться и насладиться этим вечером с друзьями, ему следует отложить тревожащие его мысли на потом.
Он выходит из комнаты и доходит до спальни Юнхо, чтобы тихо постучать.
— Готов? Пора выдвигаться, такси подъехало.
Минги поправляет запонки в петельках рукавов и надевает туфли. Он не очень любит подобные мероприятия, потому что вся эта красивая одежда хоть и выглядит отлично, всё же доставляет больше дискомфорта. Она давит, душит и стесняет, и обычно под конец всяких официозов у Минги чешется всё тело от рубашек и брюк, обтягивающих все его выдающиеся и не очень места, словно липкая лента.
Юнхо что-то отвечает ему, но Минги не разбирает, продолжая стоять в коридоре и разглядывать себя в отражении. Вроде, он выглядит приемлемо в этой чёрной рубашке и таком же чёрном костюме. Белый, тиснёный серебристой вышивкой платочек торчит в кармашке и привлекает к себе всё внимание. Минги хмурится, цепляясь за него взглядом и подумывая убрать к чёртовой матери, но не успевает, потому что Юнхо появляется на пороге своей комнаты, и Минги теряет вообще всякую связь с реальностью.
Он не припомнит, когда видел Юнхо — да и видел ли вообще — в подобном образе. В таком великолепном, в меру мягком, но абсолютно притягательном. Белая блуза с воротником-стойкой и рядом перламутровых пуговиц, чёрные, слегка расклешённые классические брюки. Ничего лишнего и вычурного, и в то же время сам Юнхо кажется во всём этом каким-то неземным.
Широкие шифоновые рукава, сужающиеся к запястьям манжетами с такими же жемчужными пуговицами, делают его похожим на лебедя. Тонкая шея, затянутая в высокий воротник, лишь усиливает это ощущение, и Минги пялится так — так — ужасно, что сам чувствует, как его рот приоткрывается.
Немного подкрашенные глаза щурятся, и когда Юнхо легко улыбается, Минги замечает на его щеках очень деликатный, приятный блеск.
— Я выгляжу хорошо? — всё же спрашивает Юнхо и заправляет волосы за ухо. Оно, насыщенно-красное, на фоне белой рубашки кажется раскалённым куском свинца.
Минги кивает чуть погодя и шумно вдыхает. Свежий, привычный запах хлопка перебит каким-то цветочным ароматом — Минги не может понять, что это, но ему определённо нравится. Даже искусственный, он всё равно очень идёт Юнхо — что-то весеннее, игривое и ласковое.
— Бесподобно, — отвечает наконец Минги, когда его молчание затягивается. — Будешь там самым красивым.
Юнхо цокает языком почти незаметно и, немного отталкивая Минги от зеркала, подходит ближе. Цепляет на левую сторону груди маленькую, аккуратную брошь из чёрных камней и серебра и разглаживает невидимые складки на животе, крутясь на одном месте и рассматривая себя со всех сторон.
— Вот. Так мы выглядим, как пара.
Он делает шаг назад, к Минги, сравниваясь с ним плечами, и немного наклоняется к нему, чтобы взять за руку. Сейчас, когда Минги в своих туфлях, а Юнхо босиком, они одного роста, но их комплекция абсолютно противоположна. С одного только взгляда на них можно понять, что утончённый, хрупкий и миловидный Юнхо с его узкими плечами и бёдрами — омега, пусть и выше других омег по росту. Мощь, которая исходит от фигуры Минги и его тяжёлого, тёмного взгляда, тоже ни с чем не перепутать. В его крупной ладони прячутся тонкие пальцы Юнхо — бледные и холодные. Теперь ему предстоит ещё долго восстанавливаться после того, как он потерял большое количество крови — приём препаратов железа, сбалансированный рацион и капельницы с раствором раз в три дня, которые Минги ставит ему дома.
Они — словно чёрное и белое. На фоне Юнхо Минги кажется грозным и даже, пожалуй, опасным, хотя сам Минги едва ли мог охарактеризовать себя подобным образом. Но Юнхо — такой воздушный и лёгкий — всё же дополняет его, немного смягчая.
И они, как и сказал Юнхо, действительно смотрятся парой. Минги от таких мыслей бросает в жар. Глядя на них в отражение, можно подумать, что они если и не были созданы друг для друга, то подогнаны по многим параметрам на заводе-изготовителе, чтобы потом сойтись, как кусочки паззлов.
Минги не может оторвать взгляда от Юнхо — восхитительного, очаровательного и до невозможности красивого. Волк, придавленный дозой блокаторов, даже сейчас умудряется подмахивать хвостом и скулить.
Минги хочет Юнхо обнять до хруста в рёбрах. Хочет ощутить тепло его кожи, хочет почувствовать его худощавое плечо под своим ухом, хочет провести подушечками пальцев по ключицам и обвести ямку между ними по кругу. Хочет увидеть, сколько места занимают его широкие ладони на талии Юнхо — кожа к коже. Хочет пересчитать позвонки кончиком языка от загривка до поясницы и хочет поцеловать под коленом — там, где у Юнхо есть шрам от велосипеда.
Ещё никогда Минги не позволял себе думать об этом так глубоко.
Мозг плавится.
Почему без волка контролировать себя стало наоборот сложнее?
— Господи, да ты краснеешь, как подросток, — Юнхо сгибается пополам, чем отвлекает Минги от своих горячих, постыдных мыслей. — О чём ты там думаешь, м? — он хихикает, прикрывшись ладонью, и сам выглядит не лучше — теперь красные не только его уши, но и щёки, и те части шеи, которые видны из-под воротника.
— О тебе, — Минги смущённо отводит взгляд. — Я всегда думаю о тебе и особенно, когда ты находишься рядом, — продолжает он и перехватывает ладонь Юнхо крепче. Тот перестаёт смеяться, хотя на его безупречном лице всё ещё читается веселье. — О чём я ещё могу думать, когда ты, кажется, задумал сразить половину Сеула и меня в том числе своей красотой?
Юнхо закашливается. Теперь очередь Минги смеяться и наслаждаться зрелищем, и, наверное, со стороны они оба похожи на глупых, несуразных юнцов.
— Паршивец, — Юнхо прикладывает ладони к алым щекам. — Пойдём уже, мы и так опаздываем.
— Ты первый начал.
— А тебе что, десять лет? — он обувается. — Не ожидал от вас такой низкой подачи, доктор Сон.
— Привычка, — Минги пожимает плечами. — В моей команде игрок ростом с табуретку, мне приходится подстраиваться.
Юнхо замирает, на секунду даже хмурясь, а потом снова заливается хохотом на весь коридор, когда они выходят из квартиры. Минги улыбается своей же шутке.
— И как тебе не стыдно так низко шутить, Минки, — громким шёпотом произносит Юнхо, округляя глаза. — А что, если он узнает?
— Не беспокойся, он плохо слышит с такой высоты.
Они продолжают смеяться, пока спускаются на лифте и доходят до такси. Минги отпускает ещё пару шуточек про Хонджуна и его маленький рост, чем заставляет Юнхо схватиться за своё плечо в очередном приступе смеха. Они усаживаются на заднее сиденье автомобиля, и хотя Минги всегда чувствует себя здесь, как в консервной банке, предпочитая переднее кресло, сейчас он без лишних раздумий садится рядом с Юнхо. Тот сразу приваливается к боку и кладёт руку ему на бедро, и эта милая особенность, с которой Минги уже успел свыкнуться, всегда вызывает в его сердце какой-то трепет.
Прямо сейчас он мог бы сказать, что счастлив. Тревога немного поутихла, мысли относительно Юнхо развеялись благодаря шуткам и непринуждённой атмосфере между ними. Минги нужно просто расслабиться и плыть по течению, не забывая иногда выныривать на поверхность и делать глоток свежего воздуха.
Он будет доверять себе. И он будет доверять Юнхо, даже если над этим придётся поработать.
Минги смотрит исподтишка на профиль Юнхо, на огни проезжающих мимо машин, отражающиеся на его лице. Смотрит, как он поджимает свои красивые, графичные губы, как прикусывает мягко нижнюю и словно жуёт её передними зубами. Как хмурится мимолётно и тут же приподнимает брови, будто в его голову приходят одновременно тысячи мыслей. Слышит, как плавно меняется его запах — от более пресного к сладкому, и от приторного к кислоте. Как возвращается обратно, трансформируясь из травянистой мелиссы в землистый хлопок.
Минги накрывает ладонь Юнхо, продолжающую спокойно лежать на его бедре, своей. Юнхо поворачивается к нему лицом и ведёт подбородком вверх, беззвучно спрашивая.
— Ничего, — Минги качает головой. — Просто до сих пор не могу поверить, что вправе смотреть на тебя вот так.
Говорит правду. Как он может обвинять Юнхо во лжи, когда сам не обличает и половины?
— Это оказалось приятно. Твоё… внимание, — отвечает Юнхо с небольшой задержкой. — На самом деле я не могу не думать о том, что, возможно, если бы я не был столь категоричен, всё не зашло бы так далеко. Может, если бы я дал тебе шанс, всё было бы в разы проще? — он улыбается совсем чуть-чуть, но выглядит расстроенным.
— Может быть, — соглашается Минги. — А может, и нет. И мы никогда уже этого не узнаем. Всему своё время, Юно. Если бы это произошло, но что-то пошло не так, ты бы думал, что твоё решение было неправильным. Или даже если бы всё было в порядке, ты бы всё равно задавался вопросом — а что было бы, если? И так до бесконечности. Теперь ты там, куда привели тебя все твои действия до этого момента. Ты многое переосмыслил, и, быть может, именно это тебе и было необходимо, даже если случилось что-то страшное? Не думай об этом, — он сжимает ладонь Юнхо. — Просто живи. Сделай хоть раз что-нибудь для себя.
Выбери себя, а не меня.
Я не буду просить больше.
— И ты будешь рядом? — еле слышно за шумом машин спрашивает Юнхо.
— Если это правда то, чего ты хочешь, Юно, — Минги сглатывает неприятный, склизкий ком. — Если это твоё желание, а не попытка расплатиться со мной.
Почти и чуть-чуть невовремя, потому что портить вечер не хочется. Но Юнхо, на удивление Минги, не выглядит встревоженным, или раздосадованным, или напуганным. Он только кивает молча несколько раз и протискивает вторую ладонь под руку Минги, присаживаясь поближе.
— Я много думал над этим. Поэтому я надеюсь, что у меня получится принять себя хотя бы отчасти, — он кладёт голову на плечо Минги. — Я ненавидел себя так сильно, Минки. Ненавидел всё, что было во мне, и теперь, когда вся моя жизнь перевернулась с ног на голову, я чувствую себя пустым. Я и раньше был пустышкой, но сейчас… это ощущение усилилось. И единственное, что мне помогает чувствовать хоть что-то, хотеть хоть чего-то и наполняться хоть какими-то эмоциями, это ты. То, что у меня всегда было, и то, что я никогда не ценил так, как должен был. Доктор Ким учит меня жить заново, и я рад, что мой чистый лист начинается именно с твоего почерка, Минги-я, хотя… — его голос смолкает, потому что автомобиль подбрасывает на кочке. — Хотя сейчас мне кажется, что ты бываешь не рад этому.
— Это не так, — Минги немного тянет его на себя, вынуждая приподняться от плеча и посмотреть себе в глаза. — Но мне всё ещё сложно поверить в твои слова, это правда, — собирается с мыслями, коря себя за то, что собирается сказать, но понимая, что затягивать ещё больше — не вариант. — Я читал твой дневник, — во рту сухо. — И я знаю о твоём намерении наплевать на себя и отдать всё мне. И я не хочу быть тем, что тебе приходится терпеть, даже если тебе становится легче от этого. У меня тоже есть пределы, Юно, и я устал жить с мыслью, что всё, чего я заслуживаю от тебя — это чувства жалости и долга.
Юнхо коротко кивает и поджимает один уголок губ. Вот теперь он действительно выглядит расстроенным. Цветочный аромат духов перемешивается с затхлым запахом сырой земли и практически растворяется в нём.
— Я думал о чём-то таком, — кивая ещё раз, Юнхо отворачивается. — Всё размышлял, где находятся границы твоего доверия. Но я не думал, что… — он прочищает горло. — Всё… так, — Юнхо нервно перебирает пальцы Минги и прокручивает браслет на его запястье. — Я заслужил.
— Ты не сердишься? — оторопело уточняет Минги, понимая, что Юнхо снова его удивил. — За то, что я прочитал твои записи?
— Ах, это, — Юнхо бросает на него взгляд из-под чёлки. — Я знал.
Минги от неожиданности садится прямо и поворачивается корпусом к Юнхо, чтобы видеть его лицо получше. То есть всё это время…
— Дневник пах тобой очень сильно тогда, в первый раз. Когда ты привёз его мне в больницу, — торопливо объясняет Юнхо. — И… твои слёзы, они… есть там. На записях. Это не мои, я никогда не плачу, пока пишу, — он усмехается, взглянув на Минги ещё раз. — Да и знаю я тебя лучше, чем ты думаешь, Минки. Ты был слишком спокоен, когда я рассказал тебе то, что уже писал в дневнике. А когда ты не ожидаешь чего-то, ты обычно выглядишь… вот… — он неопределённо машет рукой около Минги, — так. Как сегодня перед выходом. Как сейчас.
Минги стыдливо поджимает губы, ощущая, как по позвоночнику и щекам прокатывается жар.
— Прости меня, Ю. Тогда… думаю, нам нужно время? Раз уж мы разобрались с тем, что меня волнует. И тебя, — поглаживая пальцами по костяшкам, Минги снова тянет руку Юнхо ближе к себе. — Если ты действительно думаешь, что готов к этому. Если ты хочешь, Ю, то я помогу.
— А ты? — тихо спрашивает он, и Минги на секунду словно оказывается в прошлом. В больничной палате, залитой солнечным светом, где Юнхо задал точно такой же вопрос, но Минги, кажется, ответил неправильно.
Он смотрит выжидающе. Минги кашляет в кулак, чувствуя, как краснеет.
— Это может показаться тебе простым, но на самом деле я привык жить с мыслью, что я люблю тебя на расстоянии. И когда ты такой, как сейчас, мне стоит привыкнуть и к этому тоже. И, как оказалось, сделать это сложнее, чем кажется. Мозг не готов принимать тот факт, что человек, которого я желал так долго, вдруг просто… рядом, — он потирает заднюю сторону шеи. — Всё это неловко и странно.
— И тем не менее ты не ответил на вопрос, — брови Юнхо сходятся на переносице.
— Хочу ли я получать столько внимания от тебя? — спрашивает Минги, на что Юнхо, чуть погодя, слабо кивает. — Хочу. Если это искренне, Юно, потому что я не уверен, хватит ли у меня сил справиться с этим, если это игра.
Горечь моментально забивается в нос. Минги задерживает дыхание, наблюдая, как с лица Юнхо пропадают всякие эмоции.
— Я… — начинает он почти беззвучно, но запинается. — Я понимаю, что не заслуживаю твоего доверия, Минки, но, пожалуйста, хотя бы… Немного. Я правда стараюсь. Да, я действительно хотел сделать так, как и написал. Поверил, что это сможет помочь. Подумал, быть может, если я дам твари внутри себя оплот чего-то безопасного, она заткнётся, — Юнхо подтирает костяшкой под носом, и Минги замечает, в свете фар, что его глаза наполнены влагой. — Но пока я сидел там, на холодном полу своей ванной в луже крови, я всё думал, что к этому привело, и как на самом деле глуп я был в борьбе со своей ненавистью, потому что в конце концов это не привело ни к чему совершенно. Я говорил, что ненавижу сущность внутри меня, которая была капризной и нервной, которая требовала альф постоянно, обещал, что никогда не дам ей то, что ей так хотелось, но в то же время продолжал думать, что это и есть моё предназначение. Быть подстилкой. Не иметь ничего. Не заслуживать. Быть второсортным мусором, когда всё, что мне требовалось, это один раз на самом деле оказаться в дерьме? Я отказывался от всего, потому что думал, что шлюха вроде меня не имеет права ни на что в этом мире, и всё это время только ты верил в меня, Минки. Та самая безопасность, которая была со мной все долгие, ужасные годы потери себя самого. Когда я не нужен был даже самому себе, у меня всегда был ты. И я всё ещё уверен, что не заслужил ничего из того, что ты даёшь мне, но я верю тебе. Себе — нет, но тебе — абсолютно во всём. Сейчас я иду к этому решению день за днём, и это ни черта не легко. Я потерян. Я потерян, но каждый день я ищу себя, чтобы встречать тебя с работы и видеть, как ты радуешься мне. Чувствовать, что я нужен. Это не только ради себя, Минки, и тишины в моей голове. Чувствовать тебя рядом это… естественно и спокойно. И куда более необходимо, чем я думал. У доктора Кима есть некоторые мысли на этот счёт, и я постараюсь разобраться с этим, чтобы всё рассказать тебе.
Машина мягко останавливается, будто ожидая конца монолога Юнхо. Ещё несколько секунд они молча смотрят друг другу в глаза, пока водитель не начинает ёрзать на сидении. Минги выходит из машины и, оббежав её, открывает дверь со стороны Юнхо, тут же подавая ему руку.
Юнхо же в свою очередь привычно не расцепляет их ладони, когда машина уже уезжает, и зябко ёжится. Минги лишь сейчас замечает, что тот только в своей рубашке, хотя на улице уже практически середина октября.
— Мы же идём внутрь, — говорит Юнхо, когда Минги снимает с себя пиджак и накидывает ему на плечи. — Не нужно, я всё равно сижу дома. Даже если заболею, не страшно.
— Тебе нельзя болеть, — Минги запахивает полы пиджака у него на груди и застёгивает верхнюю пуговицу. Смотрит на Юнхо, волосы которого развеваются на вечернем ветру, и наклоняется, чтобы поцеловать в щёку. Впервые вот так, лицом к лицу. — Спасибо, что поделился. И Юно, — он тянет Юнхо за руку, когда тот, смущаясь, отворачивается. — Не смей называть себя так. Я буду драться с тобой, если ты будешь и дальше оскорблять самого близкого мне человека.
— Ладно, — Юнхо легко улыбается. — Не обещаю, но постараюсь.
Юнхо берёт Минги под локоть, и сейчас, когда ветер разносит весь аромат духов подальше, Минги может чувствовать чуть кисловатый запах волнения Юнхо.
— Расслабься. Это же Чонхо и Ёсан, они тебя не съедят, — они заходят в богато украшенное ложе ресторана, куда их пригласили. — Ёсан, конечно, чуть головы за нас не пооткусывал, но нас с тобой это не касается.
— Всё равно, это… Я бы чувствовал себя спокойнее перед тремя альфами голый, но здесь… — Юнхо заметно бледнеет. — Прости.
— Ты выглядишь великолепно, Ю, — Минги разворачивает его к себе лицом. — Я не знаю здесь никого, так же как и ты, так что просто будь рядом со мной, и всё, ладно? И давай без этих твоих... альф, — он морщится, ощущая неприятный привкус во рту.
— Больше никогда, — тушуясь, Юнхо нервно дёргает Минги за руку. — Давай постоим так минутку.
Минги, ощущая дуновение прохладных потоков воздуха к чуть запотевшей шее и вискам, подходит ближе к Юнхо. Тот весь подбирается, кутается в пиджак, становясь похожим на маленького воробья, и прижимается кончиком носа к воротнику.
— Хочешь, я обниму тебя? — несмело спрашивает Минги, перекатываясь с носка на пятку.
Он не очень уверен в своей просьбе, потому что не знает, как Юнхо воспримет сейчас подобное проявление чувств, но тот сам ныряет ему в объятия, как только Минги предлагает.
Нос Юнхо холодный и влажный, и от этой крошечной точки на шее колючие мурашки разбегаются по всему телу. Минги ёжится от щекотки и чуть наклоняет голову, прижимая Юнхо теснее.
— Твой нос такой холодный, — высоко тянет он, на что Юнхо чуть смещается. Теперь Минги чувствует на своей коже не только кончик носа, но и губы, и то, как сладко Юнхо пахнет, только доказывает его довольство. — Эй, ну щекотно, — ворчит он, когда Юнхо явно нарочно тычет ему пальцами в рёбра.
— Спешу заметить, что вы опаздываете.
Минги вздрагивает вместе с Юнхо в своих руках. Его инстинкты в последнее время вообще стали ни к чёрту, только если это каким-то образом не касается Юнхо.
Ёсан смотрит на них, слегка сощурив свои красивые, большие глаза и сложив руки на груди. Его тёмные волосы, чуть подкрученные на концах, ложатся на плечи, небесно-голубая шёлковая рубашка под ними создаёт контраст и делает всего Ёсана почти что нереальным. Линии мягкие и утончённые, чёрный жилет стягивает талию и незаметно переходит в брюки. И, даже выглядя таким по-настоящему нежным, он всё равно остаётся альфой. Крепким, сильным и властным.
Юнхо делает маленький шажок назад, от Минги, но тот притягивает его обратно.
— Извини за опоздание, я задержался на работе, — говорит он. Омега Юнхо всё ещё отдаёт кислотой, и так как Минги не может никак повлиять на него своим альфой, он пытается сделать это как человек. Обнимает за талию одной рукой и, наклонившись к уху, шепчет ещё раз: — Расслабься.
Спина Юнхо напряжена, и он, кажется, совсем не дышит.
— К чему столько официоза? — Минги подталкивает Юнхо, вынуждая шагать рядом. — Ты же не любишь такие мероприятия.
Ёсан кривится в лице, отчего его маска холодности тут же спадает, превращая в обыкновенного, уставшего от рабочей недели человека.
— Сейчас важные торги идут, Чонхо хочет выходить на рынок Японии. Всякие деловые дядьки, сам понимаешь. Был повод, и Чонхо решил этим воспользоваться, — Ёсан прокручивает корпус вправо и влево, хрустит шеей так, что слышно даже с места, где стоят Минги и Юнхо. — Вы, в целом, не опоздали, потому что даже меня в какой-то момент перестали представлять всяким шишкам. Сан утащил Чонхо ещё где-то, — он поднимает левую руку и, отодвинув рукав, смотрит на часы, — сорок минут назад? Потому что приехали поставщики интимной косметики из Таиланда. Не спрашивай, — отмахивается он, фыркая, когда Минги округляет глаза. — Я с Уёном ещё пытался какое-то время говорить, а потом он увидел шоколадный фонтан и…
— Стоп.
Юнхо вдруг отходит от Минги и берёт Ёсана за руку — ту самую, с часами.
— Ты знал? — спрашивает он, глядя на Минги, но тот лишь непонимающе хлопает глазами в ответ. — Это помолвочное кольцо, Минки!
— О.
Минги переводит взгляд на Ёсана, который, вырвав свою ладонь из пальцев Юнхо, теперь кажется немного смущённым. Он поправляет за ухом и без того идеально лежащую там прядь волос.
— Ну, вообще-то нет, — тихо прокашливается он. — Это обручальное.
— Какого чёрта? — возмущённо произносит Минги, и Ёсан закатывает глаза. — Вы расписались?
— А вы, кажется, наладили отношения и теперь вместе? — переспрашивает он, морща свой маленький, аккуратный нос.
— Мы не вместе, — отвечают одновременно и даже умудряются не покраснеть.
Выражение лица Ёсана говорит о том, словно его вот-вот стошнит.
— Вы поженились, — шикает на него Юнхо. Он настолько взволнован и рад, что Минги от сладости груши хочется пить.
Отношения между Юнхо и этой парой друзей всегда были намного теплее и мягче, нежели с Сонхва и Хонджуном. Может быть, вторые слишком прониклись ролью родителей, а может, теперь уже чета альф вопреки своим статусам всё же была более благосклонна к Юнхо и принимала в нём многое просто потому, что он был важен для Минги.
Минги не особо задаётся этим вопросом — ему просто нравится тот факт, что Чонхо и Ёсан общаются с Юнхо на равных, и Ёсан даже периодически вытягивает его на прогулки, не забывая про всякие праздники и подобные мероприятия. Наверное, Ёсан, видя метания Минги, даже если и был недоволен чем-то, что делал Юнхо, всё равно считал и его своим другом в том числе.
— Да, мы поженились. Просто формальности, — Ёсан пожимает плечами, но вытягивает левую ладонь тыльной стороной вверх и выпрямляет пальцы, демонстрируя кольцо. — Это вообще просто медицинская сталь. Мы шли мимо какого-то магазина, и я предложил Чонхо зайти на минутку. Померили первые попавшиеся, через неделю расписались. Приятно иметь связи в департаменте. А вы что, обжились там? Как тебе уроки вождения, Юно?
— Нет, стой, что за хрень, — Минги хлопает Ёсана по ладони, мельтешащей перед его лицом. — В смысле — вы поженились? А я?
— М, — Ёсан издаёт смешной звук и улыбается. — Надо было тебя третьим позвать? У нас такое еще не разрешено, пупсик.
— Хотя бы сказать мне можно было, ну? — видя, что Юнхо начинает тихонько хихикать в ладонь, Минги обиженно надувается.
— Детка, мы даже родителям не говорили.
— Да ваши родители вообще не знают даже, что вы есть друг у друга! — возмущается громко Минги. — Вы просто ужасны.
— Не ругайся, — Юнхо виснет на его плече и берёт за руку. — Просто порадуйся за них.
— Нет, — Минги скрещивает руки на груди. — Не буду я радоваться. Я вообще вот ради торта приехал. И тебя показать.
— А чего меня показывать, — смеясь, Юнхо наваливается ещё сильнее. — Я же не экспонат какой.
— Нет, ты только самый красивый, и всё.
— Господь, меня сейчас стошнит.
Минги замахивается и даёт Ёсану щелбан в лоб, неприкрытый чёлкой. Тот не успевает отреагировать быстро, поэтому Минги остаётся безнаказанным и показывает другу язык, прячась за Юнхо.
Он, конечно, за друзей рад, но потом потребует всех подробностей. Даже если он далёк от сплетен и очень тесной вовлечённости в жизни друзей, такое он всё же пропустить не может. Ёсан и Чонхо были вместе уже около шести лет и никогда не стремились к браку, считая его издержками и делом привычки. Поэтому когда они уже просто начали говорить об этом, это стало для Минги искренним удивлением. А теперь официальная регистрация, ещё и проведённая в тайне.
— Вы же не собираетесь заводить детей или что-то типа такого? — на всякий случай уточняет он, пристально глядя на Ёсана, уже успевшего что-то начать рассказывать Юнхо.
— Ну, по крайней мере не в ближайшее время. Брак это отличный способ уладить некоторые моменты с бумагами, наследством и главенством в компании, и сейчас, когда мы собираемся на иностранный рынок, это будет полезным, — Ёсан наконец провожает их внутрь ресторана, встав между Юнхо и Минги и подхватив их под локти. — Я смогу быть официальным представителем наряду с Чонхо. Это удобно.
— Удобно, — фыркает Минги. — Вы двое просто невозможны.
— Уверен, тогда тебе будет, что сказать им, — Ёсан указывает рукой на стоящих чуть поодаль от всех Сана и Уёна.
Они, попивая шампанское, о чём-то переговариваются и смеются, и Минги может слышать заливистый звонкий хохот Уёна, раздающийся на весь зал. Привычная картина — Сан, чей взгляд буквально прикован к своей паре, даже, кажется, не моргает, настолько он вовлечён в то, что Уён рассказывает ему. Уён же в свою очередь каждой своей клеточкой тела расположен к Сану — его мимолётные, но частые касания, его искристый смех и лёгкие наклоны головы, его пальцы, периодически ложащиеся на грудь Сана и сжимающие пуговицы на рубашке.
— А что с ними? — Минги продолжает пялиться, не понимая тоже, а потом вопросительно смотрит на Юнхо.
Тот только пожимает плечами и скользит взглядом сначала по своим друзьям, а потом по Ёсану.
— А им для оформления материнства тоже нужно свидетельство о браке. Вот подойдите и узнайте, как у них дела, пока я найду своего великолепного мужа и расскажу, что я устал задыхаться в этом сраном жилете и торчать около входа, словно хостес в вип-клубе.
Выражение его лица снова становится сосредоточенным и прохладным. Его ровная, грациозная походка, ловкое лавирование между людьми и маленькие прикосновения к спинам гостей в попытке привлечь внимание — все это превращает его из нифмы в хищника. Это чувство довольно иррационально, но Минги не может отрицать очевидного.
— Подойдём? — Юнхо взволнованно поглядывает на друзей из-за плеча Минги. — Я, если честно, не совсем в курсе, о чём говорит Ёсан.
Минги лишь немного наклоняет голову и снова обхватывает Юнхо за талию, подталкивая его. Уён, стоящий к ним лицом, быстро замечает их и сразу же прерывает Сана, приложив палец к его губам. Широкая улыбка красуется на его лице, превращая глаза в тёмные щёлочки, и он начинает улюлюкать на весь зал ещё до того, как Минги и Юнхо подходят достаточно близко.
— Какие люди соизволили явиться! — Уён, впихнув в ладонь Сана полупустой бокал с шампанским, хватает с находящегося рядом с ними столика два точно таких же фужера и протягивает их подошедшим. — Это штрафные.
— Мы же не на попойку приехали, — Минги кривит губы, но делает глоток холодного, сухого шампанского.
— Плевать, нам всем это необходимо, — отмахивается от него Уён. Он приподнимается на носочки и клюёт Юнхо в щёку — быстро и ласково.
— Хорошо выглядишь, Юно, — Сан трогает Юнхо за плечо и улыбается тепло. Его глаза тоже сощурены совсем как у Уёна, и это сходство делает их удивительно похожими на лис или фенеков.
Юнхо вместо ответа кивает, но Минги замечает, как меняется его запах. Начинает искриться и играть, будто пузырьки в том же шампанском, которое он только что выпил. Он обнимает его чуть крепче, и Юнхо заметно расслабляется.
Был бы волк здесь, он был бы доволен, но сейчас это самое довольство чувствует только Минги — обволакивающее и горячее.
— Что у вас за новости? — нетерпеливо спрашивает Юнхо, переводя взгляд с Сана на Уёна и обратно.
— Уже успели растрепать, — Уён сверкает чёрными глазами в приглушённом свете зала. — Да ничего необычного, думаем вот о небольшом торжестве недели так через две. Этим бюрократам нужны бумажки, — он закатывает глаза. — Как будто без этого свидетельства я не человек. То есть по их логике я могу залететь от первого попавшегося члена, будучи без жилья и работы, и всё будет нормально, но если я хочу воспользоваться услугами суррогатной матери, мне обязательно нужен брак с мужем и подтверждёнными доходами — чего, блять?
— Уён-а, — Сан смотрит на него с упрёком, но Уён раздражённо складывает руки на груди и громко цокает языком. — Мы же всё равно были помолвлены.
— Просто они меня бесят своими тупыми правилами, не в самом факте брака дело! — восклицает Уён. — Дело принципа.
— Ни хрена не в этом дело, — на этот раз возмущается уже Юнхо. — Разве это не что-то важное? Вы как будто поход в магазин обсуждаете, а не собственную свадьбу.
— Потому что это неважно, — давит Уён, и Минги краем глаза замечает, как Сан отводит взгляд.
Ему наверняка не по душе многое, что говорит Уён, но он его слишком любит, чтобы возникать. Даже такая мелочь, как доминантность его омеги, уже послужила началом некоторому разладу в его семье — родителям Сана не нравится ни его выбор партнёра, ни подробности его вторичного пола, ни стремление Уёна развиваться. То, что они были помолвлены уже пару лет, но всё никак не торопились официально закреплять статус супругов за собой, тоже не добавляло очков в их пользу. И отчаянное сопротивление Уёна заводить детей наоборот добавляло масло в кипящий огонь.
Но тем не менее Сан стойко выдерживал все поездки в родительский дом и сейчас стремился как можно больше отделять свой собственный бизнес от бизнеса отцов, чтобы чувствовать меньше давления. Во многом Минги Сана понимал, хотя они были не очень близки.
— Что вы так переполошились? Ну, распишемся мы. Расписались эти двое, — Уён неопределённо машет рукой над своей головой. — Сначала с собой разберитесь, а потом поговорим.
Юнхо обиженно отворачивается от Уёна, чем, на самом деле, даже немного удивляет Минги. Он не думал, что подобные вопросы могут его действительно волновать, потому что вряд ли Юнхо, у которого в целом есть проблемы с восприятием себя, задумывается о чём-то типа брака.
Может быть, думает Минги, он не совсем прав в своих выводах.
— Эти разговоры меня утомляют, — ворчит Уён и отпивает шампанское. — Ну, на грудинку мы вас точно позовём, но когда — не знаю. Так что вы там, как уживаетесь?
— Недели через две поговорим, как разберёмся, — с сарказмом тянет Юнхо, тоже делая несколько глотков из фужера.
— Гляньте, какие обидчивые, — Уён, несмотря на атмосферу, хлопает Юнхо по плечу. — Ну, хотя бы сроки есть, уже хорошо.
Минги давится шампанским, ощущая, как в носу начинает щипать. Глаза немного слезятся, и он моргает несколько раз, глядя на краснеющие уши Юнхо.
— А ты чего и не воняешь даже, — наклоняясь к Минги, Уён принюхивается. — Взял в заложники и успокоился, что ли?
— Уён! — Сан снова пихает его под рёбра.
Минги их отношения порой очень веселят, потому что Сан всегда представляет собой что-то типа огромной сдерживающей силы для маленького и подвижного Уёна. И, наверное, имя своего драгоценного омеги Сан произносит чаще, чем дышит.
Минги нервно сглатывает, думая, как бы перевести тему, но Уён — снова — делает это за него.
— Да я шучу. Не разорился на цветах ещё, м? А то я каждый день уже замучился от него фотки получать и выслушивать писки.
— Знаешь, что, ты мне не нравишься, — Юнхо наконец поворачивается лицом к Уёну, который от своего звонкого хихиканья аж успел раскраснеться. — Я просто делюсь с другом приятными событиями, в отличие от него.
— Ты хвастаешься, — Уён прячет усмешку за прозрачной стенкой фужера, через которую, конечно, всё прекрасно видно. — А сухоцветы ты ему свои показывал?
Как бы странно это ни звучало, но Минги заинтересованно наблюдает, как Юнхо продолжает покрываться алыми пятнами от смущения и обессиленно хватать воздух ртом.
— Какие ещё сухоцветы? — спрашивает он, не отводя взгляда от Юнхо. Тот мнётся и глядит в ответ круглыми блестящими глазами, отчего у Минги возникает лишь желание спрятать его ото всех и зажать в углу.
Хорошее шампанское. Плохой алкоголь.
— Уён, нет, — успевает сказать Юнхо, но Уён делает шаг в сторону, уходя за столик.
— А он все твои цветочки собирает в коробки. Стеклянные такие, типа коллекционных. Как у вашего доктора Пака для Лего, — скучающим тоном объясняет он и салютует свежим фужером. — Не благодари.
— Почему я вообще общаюсь с тобой? — Юнхо опрокидывает в себя остатки шампанского и берёт новое. — Ты невыносимый засранец.
— Нет, ты любишь меня. И его… цветочки, — он усмехается.
Минги, ощущая потребность как-то поддержать Юнхо, перемещает ладонь с поясницы на талию, ближе к животу, и буквально прижимает к своему боку. Видимо, для Юнхо это всё-таки важно, а Уён снова трещит без умолку и болтает обо всех вещах, которые сам считает незначительными.
— Это мило, — бормочет Минги на ухо Юнхо и мягко целует в висок. — Не слушай его.
Юнхо фыркает. И хотя его внешний вид, кажется, выражает недовольство, запах продолжает источать спокойствие и пузырящуюся на языке сладость.
Они продолжают переговариваться до тех пор, пока к ним не подходит Чонхо и не говорит, что пора рассаживаться по местам. Они все сидят за одним столиком, и впервые за долгое время Минги позволяет себе выдохнуть. Ему всё ещё кажется, что что-то пойдёт не так, если он выпьет лишнего, но теперь, когда между ним и Юнхо всё поменялось, когда он хоть немного, но понимает беспокойство Юнхо и знает некоторые его мысли, когда они оба стараются над чем-то, что, возможно, когда-то перерастёт в настоящие, полноценные отношения — и Минги от одной только этой мысли бросает в жар, — он чувствует себя лучше. Ощущает себя свободным.
Юнхо сидит рядом и общается с Ёсаном, Чонхо, порядком уставший, пытается вникать во всё, что объясняет ему Сан, Уён то и дело вставляет свои пять копеек в разговор Ёсана и Юнхо. Минги просто молча пьёт шампанское и наблюдает за своими друзьями исподтишка, радуясь, что они сейчас все вместе. Радуется, что может немного отвлечь Юнхо от своих тяжёлых мыслей. Радуется, что может отвлечься от них сам.
Думает о том, что надо бы пригласить всех в гости и отзвониться хёнам с предложением как-нибудь выпить вместе. Он откидывается на спинку стула, гладит кончиками пальцев шов на брюках Юнхо, который даже не обращает на это внимания, полностью увлечённый беседой. Его глаза блестят немного по-другому, не так, как обычно. Это из-за алкоголя, Минги знает, потому что сам выглядит наверняка точно так же.
Лёгкое опьянение кружит голову. Минги завидует непринуждённым, ничего не значащим касаниям Сана к Уёну, завидует тому, как лежит рука Чонхо на плече Ёсана. И он очарован Юнхо настолько, что готов ждать сколько угодно времени, если его тоже ждёт что-то подобное в будущем с Юнхо.
Его Юнхо.
Во рту вяжет, как от зубной пасты. Несмотря на то, что волк спит, феромоны всё ещё чертовски сильно слышатся и в воздухе, и на языке. Юнхо косится на него, делая вид, что оглядывает зал, и поджимает губы.
— Ты чего? — он наклоняется близко, врываясь своей грушевой сладостью в личное пространство Минги, который лишь качает головой. — Ты пахнешь не так, как обычно.
Минги пожимает плечами.
— Думаю о всяком, — говорит он. — О тебе.
— Да, я уже понял, — Юнхо ему — и Минги не очень хочет в это верить — подмигивает, отворачиваясь.
Минги выпивает залпом своё шампанское, понимая, что отвлечься от Юнхо ему тоже стоит, хотя в текущей ситуации это не представляется возможным от слова совсем. Он встаёт из-за стола под рассеянные взгляды друзей и выходит на маленький балкончик.
Музыка, которая, оказывается, всё это время играла в зале, практически стихает, и Минги с удивлением обнаруживает тишину на улице, от которой сначала даже закладывает уши. Он втягивает носом холодный воздух октября, закрывая глаза, и подёргивает плечами. Пиджак так и остался у Юнхо, но возвращаться за ним Минги уже не будет.
Он постоит так чуть-чуть и подождёт, пока шампанское ударит посильнее. Самую каплю — немного — ему хочется забыться.
— Нехорошо себя чувствуешь?
Сначала голос, потом запах, а затем и сам Юнхо оказывается рядом. Минги ощущает его всем собой, хотя волка нет.
— Просто дышу воздухом, — отвечает он, продолжая стоять с закрытыми глазами. Ему надо срочно перевести тему, потому что Юнхо наверняка заметил, что с внутренней сущностью что-то не так. — Не замёрзнешь?
— М-м-м, может, я хочу, чтобы ты меня согрел. — Минги слышит хруст под каблуками чужих туфель и всё-таки открывает глаза. Улыбающийся уголками губ Юнхо сразу попадает в поле его зрения и, не успевает Минги потянуться к нему, уже встаёт рядом, спиной к груди.
Минги обвивает его руками, чтобы согреть, как тот и попросил, и кладёт голову на плечо. Слыша приглушённую в зале музыку, он начинает покачиваться из стороны в сторону под ровные, медленные биты. Затем, буквально спустя несколько секунд, он останавливается.
— Хочешь потанцевать? — разворачивает Юнхо к себе лицом и обнимает за талию. — Я веду.
Юнхо улыбается шире. Закидывает руки на плечи Минги, обнимает за шею. Их движения немного нелепые и даже в какой-то степени наивные, но отсутствие пространства между ними всё же делает момент интимным. Спиной Минги чувствует холодный ветер, а животом — жар, исходящий от Юнхо. Они легонько качаются и переступают, двигаясь по кругу, сдерживая смех от взглядов друг на друга.
Юнхо близко. Если Минги наклонится чуть сильнее, он уткнётся кончиком носа ему в шею или в ухо, что он и делает через мгновение. Он дышит глубоко, чувствуя собственное сердцебиение в глотке и слыша дыхание Юнхо совсем рядом со своим лицом.
— Ты очень красивый, — шепчет Минги, доворачивая голову, целует Юнхо куда-то в челюсть и старается не думать о большем.
— Ты говорил, — Юнхо еле слышно смеётся. Минги ощущает короткие выдохи своей грудной клеткой. — Но спасибо. Это… приятно.
— И скажу ещё не одну сотню раз, — Минги фокусируется на глазах Юнхо — блестящих и искристых. — Чёрт, не смотри на меня так, — он отворачивается, чувствуя не столько смущение, сколько возбуждение. — У меня всё меньше сил тебе сопротивляться.
— Есть смысл? — тихий смех оседает практически на губах. Минги дуется, глядя на ночной город позади Юнхо, и старается собраться с мыслями. — Ладно-ладно. Я понял.
— Я, правда, не могу, Юно. Это… сложно. Вот так сразу.
— Я рад, что ты меня выслушал, Минки. И всё в порядке. Да, иногда я, — он коротко облизывается, а Минги, находящийся буквально в двух сантиметрах от этих розовых и притягательных губ, готов, кажется, считать барашков, лишь бы только заставить себя успокоиться. — Иногда я думаю о том, что мне хочется быть ещё ближе. Чувствую эту потребность внутри себя. Но по правде говоря, и я, и доктор Ким склоняемся к тому, что это просто этап в восстановлении? Конкретно сейчас. Что-то с гормонами, наверное, так тебе будет понятнее.
Минги кивает. Конечно, это имеет смысл. Гормональный фон возвращается в норму после ужасной встряски, и сейчас Юнхо могут преследовать перепады настроения, плаксивость и излишняя потребность во внимании.
— Поэтому я рад, что мы поговорили, — продолжает он. — Кто-то должен сдерживать суку внутри, если меня она не слушается.
— Альфе жутко не нравится, когда ты называешь себя так. Это ощущается странно, но я всегда чувствую его недовольство, — Минги морщит нос. — Это не упрёк, просто забавный факт.
— Только из уважения к тебе и твоему альфе я постараюсь не делать этого, — Юнхо закатывает глаза. — При тебе.
— Нужно с чего-то начинать, — Минги улыбается. В голову вдруг приходит такая глупая, но элементарная мысль. — Пойдёшь со мной на свидание?
Юнхо перестаёт качаться.
— Чего?
— Пойдём на свидание. Со мной, — объясняет Минги так, словно это непонятно. — Цветы, подарки, ресторан. Можем сходить в кино.
— Цветы и подарки у меня и так есть практически каждый день, Минки, тебе не стоит тратиться ещё больше.
— У-у-у, не начинай. Я заеду за тобой в следующий четверг, как тебе? — Минги спрашивает ради приличия. Он знает, что в этот день у Юнхо нет ни занятий по вождению, ни сеансов у доктора Кима. Но Юнхо отчего-то мнётся несмело, и Минги быстро теряет весь свой игривый настрой. — Что не так?
— Нет, всё так, — быстро оправдывается Юнхо. — Просто, ну… Я не уверен, буду ли свободен.
— У тебя есть планы? Мы можем выбрать любой другой день, если дело только в этом, — облегчённо выдыхая, Минги возобновляет движение. — Я посмотрю расписание на следующей неделе.
— Скорее всего, я буду свободен. Я не знаю. Я скажу тебе завтра или послезавтра, хорошо? — Юнхо пододвигается ближе. — Что мне надеть?
— Я скажу тебе, — Минги хмыкает. — Подумаю, куда мы можем сходить, и мы обсудим этот момент. Просто приходи.
— Ладно. И, Минги, — Юнхо кладёт ладонь ему на щеку и проводит большим пальцем от крыла носа к уголку глаза, — мне нравятся тюльпаны. Белые.
Прислонившись лбом ко лбу Юнхо, Минги смеётся.
— Хорошо. Я запомню.
Они танцуют в полном молчании и переглядываются время от времени, забывая дышать. Минги думает, что он, возможно, сошёл с ума, потому что в это поверить намного легче, чем в то, что Юнхо находится рядом с ним — доверчивый, тёплый и ласковый, как весеннее солнце.
Его солнце.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!