Вернутся к фанфику
Часть 4. Квиддич
21 мая 2024, 23:03На следующий день, когда солнце уже клонилось к закату, Эммелин с трудом добрела до спальни после изнурительных уроков. Каждое движение давалось ей тяжело, как будто невидимый груз тянул её к земле. Войдя в комнату, она, не снимая обуви, рухнула лицом вниз на кровать. Ощущение мягкой подушки под щекой и шорох простыней едва не усыпили её на месте. Всё тело ныло, будто она провела день на тренировке по квиддичу, а в голове гулко стучали мысли о предстоящем вечере.
Лили сидела у окна с книгой на коленях. В её руках лёгкое движение страницы прервалось, как только она услышала звук шагов Эммы. Подняв глаза, Лили посмотрела на подругу — усталость была написана на её лице, глаза были полуприкрыты, а волосы растрепаны. Лили, с её врождённой заботливостью, не могла сдержать лёгкого беспокойства.
— Всё в порядке? — спросила она тихо, отрываясь от книги и сдвинув на лоб сползающие очки.
Эмма, не поднимая головы с подушки, лишь промычала что-то нечленораздельное в ответ, но этого было достаточно, чтобы Лили поняла: усталость взяла верх. Через час должна была начаться игра по квиддичу — матч Слизерина против Пуффендуя. И хотя Эмма не была в команде, она всегда любила наблюдать за матчами, это было её небольшим спасением от тяжёлых мыслей.
Едва заставив себя перевернуться на спину, Эмма с тихим стоном поднялась с постели. Лень словно обволакивала её, удерживая на месте, но желание отвлечься было сильнее.
Лили, продолжая следить за ней взглядом, всё ещё не могла выкинуть из головы мысли о недавних разговорах. Её настораживало общение Эммы с Регулусом Блэком. Слухи о младшем Блэке всегда были неоднозначными, и Лили не могла не беспокоиться. Сириус, брат Регулуса, часто отзывался о нём с явной горечью и презрением. Но что именно связывало Эмму с этим загадочным слизеринцем, оставалось тайной.
Эмма, отбросив сомнения, переоделась в свои любимые синие джинсы и белую толстовку, которая слегка мешковато сидела на её худощавой фигуре. Подойдя к зеркалу, она безразлично поправила блондинистые локоны, которые непослушно спадали на лицо. Крабик, едва державший волосы, был последним штрихом к её небрежному образу.
— До вечера, — пробормотала она, не оборачиваясь к Лили и махнув рукой на прощание. Стук её шагов в коридоре быстро стих.
Коридоры Хогвартса, обычно полные жизни, теперь были почти пусты. Большинство студентов отправились отдыхать после долгого дня, и лишь изредка можно было встретить однокурсников, направляющихся на трибуны квиддича. Игра обещала быть захватывающей — Пуффендуйцы против Слизеринцев, вечные соперники в честности и коварстве.
Когда Эмма добралась до трибун, она с облегчением села на свободное место, поджав под себя ноги. Вокруг уже начинали собираться ученики, большинство из которых болели за свои факультеты. Слизеринцы, как обычно, выделялись в толпе своими зелёными шарфами и нахальными улыбками, которые только подчеркивали их уверенность в победе.
Внезапно позади неё раздался голос, полный нахальной насмешки:
— О, какие люди! Где же ты потеряла своего верного щенка Сириуса?
Эмма медленно обернулась, и её взгляд наткнулся на Рабастана Лестрейнджа, стоявшего чуть позади. Его ухмылка растянулась по лицу, глаза сверкнули от удовольствия от своей подколки. Эмма сжала зубы, но внешне старалась не показывать, насколько он её раздражает.
— А ты что, Эйвери отпустил тебя одного погулять? — холодно бросила она в ответ, не отводя взгляда от его серых глаз.
Лестрейндж поморщился, но ничего не сказал. Вместо этого он скользнул на сиденье позади неё, продолжая сверлить её взглядом. Эмма перевела дыхание, стараясь не обращать на него внимания. Рабастан всегда был таким — надменным, полным чувства превосходства. Слизеринцы вроде него всегда считали себя выше других, и ей казалось, что для них не было ничего важнее, чем унизить кого-то, особенно тех, кто был близок к Блэку.
Эмма перевела взгляд на поле. Вдалеке игроки двух команд готовились к началу матча. В ушах раздавался гул голосов, предвкушающих игру, но мысли Эммы блуждали где-то далеко. Она надеялась, что азарт и напряжение матча помогут ей отвлечься от проблем, которые она не могла решить.
Боковым зрением Эмма заметила, как на трибуну грациозно запрыгнул Регулус Блэк, словно ветер подхватил его в этот момент. Он выглядел собранным и сосредоточенным, его тёмно-зелёная форма ловца Слизерина плотно облегала плечи, подчёркивая атлетическое телосложение. В этом облике было что-то неуловимо привлекательное — смесь холодной уверенности и скрытой напряжённости, как будто за его спокойными глазами скрывалась буря. Их взгляды встретились на мгновение, и в этих серых глазах мелькнула искра — короткий, почти неуловимый сигнал. Регулус коротко кивнул ей, как будто между ними было какое-то негласное соглашение. В следующее мгновение он уже направился к своей команде, не оглядываясь.
Эмма почувствовала, как сердце сделало чуть быстрее обычного удар, но тут же одёрнула себя. Она попыталась сосредоточиться на игре, но в её душе уже зародилось какое-то странное беспокойство, которое она не могла объяснить.
Свисток судьи пронзил воздух, как раскат грома перед бурей. Метлы взметнулись ввысь, и игроки разлетелись по полю с такой скоростью, что казались размазанными силуэтами. Внимание всех зрителей сразу же приковано к мелькающему золотому снитчу — маленькому, почти невидимому, но настолько важному для исхода игры. Эмма, как и все, устремила глаза на поле, стараясь отвлечься от внутреннего напряжения, которое не отпускало её с тех пор, как она увидела Регулуса.
С первых минут стало ясно: Пуффендуй не собирался сдаваться без боя. Их игроки действовали с неожиданной агрессией, умело блокируя подачи Слизерина. Загонщики Пуффендуя, с яростью, более свойственной слизеринцам, пускали бладжеры в сторону соперников. Эмма невольно сжала кулаки, наблюдая, как Регулусу приходится лавировать между этими железными шарами. Бладжеры пролетали так близко, что ей казалось, что она сама чувствует этот свистящий поток воздуха.
Внезапно раздался громкий треск, как будто воздух раскололся на части. Один из бладжеров с силой ударил по метле охотника Слизерина, отправив его в пике. Метла закрутилась, словно сорванный лист на ветру. Эмма вздрогнула и вскрикнула, но слизеринский охотник, проявив невероятное самообладание, сумел выровнять полёт в последний момент. Но квоффл уже был потерян.
Игра становилась всё более напряжённой. С каждым новым броском или атакой эмоции на трибунах накалялись до предела. То и дело на поле вспыхивали стычки между игроками, и судья только чудом удерживал матч от полного хаоса. Эмма продолжала нервно поглядывать на часы, ощущая, как время утекает сквозь пальцы, а счёт на табло всё ещё оставался ничейным. Её взгляд беспокойно скользил между игроками и трибунами, пока в какой-то момент она не заметила сидящего вдалеке Северуса Снейпа.
Снейп, с его вечно растрёпанными волосами, выглядел типично отрешённым. Он склонился над пергаментом и что-то увлечённо писал, абсолютно не обращая внимания на происходящее вокруг. Эмма с лёгкой усмешкой подумала, что даже в такой момент, когда все глаза прикованы к игре, он умудряется оставаться в своём мире. Её внимание едва начало рассеиваться, как вдруг трибуны взорвались оглушительным криком.
Эмма резко перевела взгляд на поле, а затем вверх — и её сердце моментально провалилось в пропасть. Регулус, потеряв контроль над метлой, падал вниз, словно камень, сброшенный с высоты. Время замедлилось. Она встала, будто всё происходило в каком-то жутком сне. Толпа вокруг зашумела, но все звуки казались приглушёнными, как будто её окружал стеклянный купол. Не раздумывая ни секунды, Эмма начала пробираться сквозь людей, не замечая ударов локтями и толчков, и с ужасом смотрела, как Регулус приближается к земле.
Когда она наконец достигла места падения, Регулус уже лежал на земле, и над ним суетились преподаватели. Его лицо было изранено, кровь текла тонкими ручейками из порезов на щеках и лбу. Он слабо стонал, и этот звук пронзал её сердце, как нож.
— Регулус! — вскрикнула Эмма, подбегая к нему. Её голос дрожал, а сердце билось так, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди.
Профессор Макгонагалл, стоявшая рядом, спокойно, но твёрдо заговорила:
— Мисс Бальмен, не волнуйтесь. Его немедленно доставят в лазарет. Всё будет хорошо.
Эмма, не слушая её слов, продолжала вглядываться в лицо Регулуса, и её тревога никуда не исчезала. Она чувствовала его боль, словно это было её собственное тело, лежащее на холодной земле. Без раздумий она последовала за профессорами, когда они подняли его на носилки и понесли в сторону замка.
Шаг за шагом она не отрывала взгляд от Регулуса, её мысли были спутаны и замкнуты только на одном — что с ним будет? Её сердце сжималось при каждом его стоне, каждый тяжёлый вздох отзывался в её груди, как эхо. Когда его наконец уложили на койку в лазарете, она опустилась рядом, скрестив руки на груди, и, не мигая, наблюдала, как Мадам Помфри разворачивает свои лечебные зелья и мази.
Время шло медленно. Часы тянулись, как вязкая патока, и Эмма не могла сказать, сколько времени она просидела рядом с Регулусом. Мадам Помфри не раз подходила и, пыталась уговорить её уйти, но Эмма была непреклонна. Она не покинет его, пока не убедится, что всё будет в порядке.
Наконец, спустя долгие часы, она услышала слабый голос:
— Эмма?
Она мгновенно вскочила и подалась к нему, взяв его руку. Регулус попытался улыбнуться, но у него это вышло слабо и болезненно.
— Ты всё это время здесь? — прохрипел он, чуть приподнимаясь на койке.
— Конечно, — ответила она, слегка улыбнувшись, убирая с его лба выбившуюся прядь.
Регулус с трудом шевельнул губами, будто хотел что-то сказать, но сил явно не хватало. Он снова закрыл глаза, и на мгновение Эмма испугалась, что он потерял сознание. Но его рука слабо сжала её пальцы, и она вздохнула с облегчением.
— Неделя, — наконец проговорила она, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Мадам Помфри сказала, что ты здесь пробудешь неделю. У тебя несколько сломанных рёбер.
Регулус открыл глаза и хмуро взглянул на неё, а потом попытался было приподняться, но тут же вскрикнул от боли и снова рухнул на подушки. Эмма осторожно положила руку ему на плечо, мягко, но твёрдо заставляя его лечь обратно.
— Лежи, — тихо сказала она, её голос был пропитан заботой, которая сейчас становилась почти осязаемой. — Ты должен отдыхать, Регулус. Весь мир подождёт.
Регулус слабо хмыкнул, но его лицо снова исказилось от боли.
— Неделя… это слишком долго, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы. — Я не могу позволить себе так долго валяться в постели. У нас важные тренировки, впереди ещё много матчей…
— И ты успеешь вернуться в строй, — заверила его Эмма, её глаза мягко светились теплом, которое она дарила только ему. — Но сначала тебе нужно выздороветь. Я буду приходить к тебе каждый день, приносить новости и следить за тем, чтобы ты ничего не упустил.
Регулус посмотрел на неё с благодарностью, его взгляд стал чуть мягче, чем обычно, как будто напряжение на мгновение отпустило. Он на секунду закрыл глаза, и, казалось, на его лице промелькнула тень облегчения. Эмма видела, как усталость медленно побеждает его, и аккуратно отпустила его руку.
— Отдыхай, — прошептала она. — Я скоро вернусь.
Она осторожно поднялась, ещё раз окинув взглядом Регулуса, который уже начинал проваливаться в сон. На его лице читалась болезненная гримаса, но дыхание стало ровнее.
Выходя из лазарета, Эмма почувствовала, как её окутал прохладный вечерний воздух, принося с собой запах влажной травы и прелых осенних листьев. Прощальный свет солнца окрашивал небо в пастельные оттенки, и, несмотря на беспокойство за Регулуса, она ощутила лёгкое облегчение. Он был в безопасности, и теперь его жизнь зависела от времени и заботы Мадам Помфри.
Эмма медленно шла по пустым коридорам Хогвартса, гулко отдаваясь в ушах своим шагам. Мысли её вертелись вокруг всего, что произошло. Она пыталась осмыслить, что же это такое за чувство, которое каждый раз всплывало, когда она видела Регулуса. Это было больше, чем просто дружба, но признаться в этом себе Эмма боялась. Она знала его больше, чем другие — за этой холодной маской скрывалась уязвимая душа, которая, казалось, нуждалась в поддержке.
Когда Эмма вошла в гостиную Гриффиндора, там царила приглушённая тишина. Комната была полупустой, лишь несколько ребят сидели у камина, поглощённые своими делами. В углу сидел Римус, держа в руках книгу, но его внимание было явно рассеянным. Сириус же лежал на диване, раскинувшись, как кот, безмятежно читающий газету.
Эмма опустилась на диван рядом с ними, тяжело выдохнув. Всё внутри её кричало от напряжения и усталости, но вместо этого она лишь молчала, сцепив руки на груди. Несколько минут никто ничего не говорил, пока Сириус, не оторвавшись от своей газеты, наконец не бросил в её сторону:
— Где ты была?
В его голосе сквозило раздражение, которое мгновенно всколыхнуло в Эмме гнев. Она резко подняла голову, посмотрев на него с вызовом.
— Где я была? — повторила она, пытаясь сдержать накатившую волну эмоций. — Сириус, твой брат чуть не разбился на поле! У него сломаны рёбра, а ты даже не знаешь об этом! Я просидела с ним два часа, пока он не очнулся, а ты сидишь здесь и даже не поинтересовался, как он!
Сириус, казалось, окаменел от её слов. Газета медленно опустилась, и на его лице отразилось шокированное выражение. Несколько мгновений он просто молчал, пытаясь переварить информацию.
— Что? — его голос стал приглушённым, а в глазах вспыхнула тревога. — С ним всё в порядке?
Эмма, стиснув зубы, медленно поднялась с дивана, глядя на него так, будто не знала, стоит ли продолжать разговор. Её сердце колотилось, а в груди всё ещё бурлила злость, но она заставила себя успокоиться.
— С ним всё нормально, — сухо ответила она. — Но тебе стоит самому это узнать.
Она отвернулась, направляясь к лестнице в свою спальню, не дожидаясь ответа. За спиной она слышала, как Сириус вскочил с дивана, но Эмма не оглядывалась. В этот момент она просто не хотела видеть его реакцию.
Эмма быстрыми шагами поднималась по винтовой лестнице в свою спальню, чувствуя, как с каждой ступенькой её гнев немного утихал, уступая место изнеможению. Она не понимала, что именно сейчас заставило её сорваться на Сириуса, ведь не могла же она действительно винить его за то, что случилось с Регулусом. Но факт оставался фактом: он никак не интересовался братом, и это заставляло её нервничать.
Закрыв за собой дверь, Эмма подошла к кровати и без сил упала на неё, уткнувшись лицом в подушку. Комната была тихой и спокойной, но её мысли хаотично кружились, не давая отдохнуть. Она пыталась понять, почему отношение Сириуса так задело её, хотя раньше она не особо обращала на это внимание. Братья Блэки всегда враждовали, и Сириус часто высказывался о своём брате не самым лучшим образом, но сегодня это почему-то стало личным.
В голове снова всплыл образ Регулуса: его бледное лицо на больничной койке, слабое дыхание, полузакрытые глаза. Эмма ощутила, как в груди заколотилось сердце. Она понимала, что не может оставаться равнодушной к нему, но признаться себе в этом было страшно.
Прошло несколько минут, прежде чем кто-то осторожно постучал в дверь. Эмма тяжело вздохнула и нехотя поднялась с кровати, направляясь к двери. Открыв её, она увидела на пороге Римуса. Он выглядел обеспокоенным, его обычно спокойное лицо было напряжённым.
— Можно? — тихо спросил он, глядя на неё с лёгкой укоризной.
Эмма лишь кивнула и сделала шаг в сторону, пропуская его в комнату. Римус прошёл внутрь и закрыл за собой дверь, затем сел на краешек её кровати, с интересом наблюдая за её реакцией. Она осталась стоять, скрестив руки на груди, ожидая, что он скажет.
— Ты была очень резкой с Сириусом, — наконец начал он, не осуждая, но с мягким укором в голосе. — Я понимаю, что ты сейчас переживаешь за Регулуса, но всё же…
Эмма покачала головой, чувствуя, как в ней снова закипает раздражение.
— Римус, — сказала она, резко оборвав его. — Ты не понимаешь, о чём говоришь. Я два часа сидела рядом с Регулусом, думая, что он может никогда не очнуться. И всё это время Сириус… — она замялась, чувствуя, как горло сжимает от эмоций. — Он не просто не знал, он даже не заботится. Как он может быть таким равнодушным к собственному брату?
Римус молча выслушал её, не перебивая. Когда она закончила, он вздохнул и провёл рукой по волосам, обдумывая свои слова.
— Сириус заботится о Регулусе больше, чем ты думаешь, — тихо сказал он. — Но у них слишком много неразрешённых конфликтов. Иногда им обоим проще не замечать друг друга, чем пытаться наладить отношения. Я не защищаю его, просто… это сложнее, чем кажется.
Эмма несколько секунд молчала, пытаясь осмыслить его слова. Она знала, что вражда между братьями Блэками длилась уже давно, но никогда не задумывалась, насколько глубоко всё это сидело в них. Она видела лишь внешнее — острые, язвительные комментарии, постоянное раздражение — но, возможно, под этим скрывалось что-то более сложное, что она не могла понять.
— Я просто… не могу смотреть, как он игнорирует это, — прошептала она, опустив взгляд в пол. — Регулус нуждается в помощи, а Сириус ведёт себя так, будто ему всё равно.
Римус подошёл ближе и мягко положил руку ей на плечо.
— Ты должна понимать, что для Сириуса это всё очень болезненно, — сказал он. — Он не умеет правильно выражать свои чувства, особенно когда дело касается семьи. Может, ему нужно больше времени.
Эмма слабо кивнула, чувствуя, как её злость постепенно угасает. Она знала, что Римус прав, но это не делало ситуацию легче.
— А ты? — вдруг спросила она, поднимая на него глаза. — Как ты справляешься с таким количеством сложных ситуаций? Ты всегда такой спокойный, уравновешенный…
Римус усмехнулся, но в его улыбке не было радости.
— Я просто научился жить с этим, — тихо ответил он. — Все мы носим свои собственные тяжести, Эмма. У каждого своя битва.
Эмма кивнула, понимая, что сейчас, возможно, она была слишком поглощена своими мыслями, чтобы видеть, через что проходят другие.
— Спасибо, Римус, — тихо сказала она. — За то, что ты всегда находишь нужные слова.
Он тепло улыбнулся и встал, собираясь уходить.
— Постарайся отдохнуть, Эмма. Всё это можно обсудить позже, когда эмоции улягутся, — добавил он, направляясь к выходу.
Когда дверь закрылась за ним, Эмма ещё долго сидела в тишине, обдумывая их разговор.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!