Вернутся к фанфику

Часть 13. Подземелье

2 июня 2024, 13:23
Эмма собиралась уже ложиться спать, когда громкие крики из гостиной заставили её насторожиться. Убрав с лица непослушные пряди, она вздохнула и, откинув одеяло, медленно поднялась с кровати. Холодный пол неприятно щекотал её босые ноги, и она чуть поморщилась, пытаясь не обращать на это внимания. Девушка в голубой пижаме в полоску, слегка приподняв подол, чтобы не запнуться, бесшумно спустилась по ступенькам, стараясь не привлекать лишнего внимания. Когда Эмма вошла в гостиную, ей открылась сцена, похожая на бурю. Сириус и Джеймс стояли лицом к лицу, их глаза горели яростью, а их жесты выдавали всю силу ссоры. Эмма сразу заметила синяк под глазом у Сириуса и побелевшие от напряжения кулаки Джеймса. Сердце её забилось быстрее, от неожиданности она невольно остановилась на пороге. — Что происходит? — спросила она, нахмурившись. Её голос прозвучал резко, но на фоне шумного спора его почти не было слышно. Сириус и Джеймс на мгновение замерли, повернув головы к ней. Гнев Джеймса разразился, как буря, когда он, тыкая пальцем в друга, закричал: — Знаешь, что он сделал? — его голос дрожал от злости. Он заманил Северуса в хижину! И если бы не я, Римус бы его убил! Эмма с трудом переводила взгляд с одного парня на другого. Глаза Джеймса сверкали гневом, лицо было красным, а на правой руке виднелись опухшие костяшки. Каждое слово отзывалось в её сердце, как удар молота. Это было невозможно — она не могла поверить, что Сириус мог так поступить. Его легкомысленность внезапно казалась ей опасной и жестокой. — Это просто шутка! — Сириус вскинул руки, защищаясь. Его голос звучал вызывающе, но в глазах блестел страх — страх перед гневом друга и страх перед её реакцией. — Шутка? А если бы Лунатик убил Нюниуса? Ты хоть представляешь, что было бы? — Джеймс толкнул Сириуса в грудь, и тот отступил на два шага, едва удержав равновесие. Эмма чувствовала, как в её груди что-то сжимается. Она не могла больше молчать. Ощущая, как её голос дрожит от эмоций, Эмма произнесла: — Ну не убил же, — с сарказмом произнес Сириус, упрямо глядя Джеймсу в глаза. Его голос был низким и хриплым, словно он пытался удержать свои эмоции под контролем. — Пошел ты, — бросил Джеймс, развернувшись на пятках. Его гневная фигура исчезла за дверью спальни, хлопнув ей с такой силой, что у Эммы перехватило дыхание. Эмма стояла молча, скрестив руки на груди, её взгляд был прикован к Сириусу. В её голове не укладывалось, что Сириус и правда мог так поступить. Сердце её заколотилось сильнее, и она невольно сделала шаг назад. — Эмма, — окликнул её Сириус, подходя ближе. Его голос звучал умоляюще, он хотел объясниться. Он казался таким уязвимым, и это заставило её чувствовать себя неуютно. Она отступила на шаг. — Из-за тебя чуть не погиб Снейп, — её голос дрожал, наполненный гневом и болью. — Ты такой же жестокий, как и твоя семья, Сириус. Слова Эммы были как нож, они пронзили его сердце. Он всматривался в её глаза, пытаясь найти хоть каплю поддержки, но они были такими холодными, что он почувствовал, как что-то внутри него надломилось. Сириус ощутил, как боль в груди разливается, а дыхание становится трудным. Его мир, всегда казавшийся светлым и веселым, внезапно потемнел. Эмма молча развернулась и ушла обратно в спальню, оставляя Сириуса одного. В тишине гостиной он остался стоять, осознавая, что потерял что-то важное. Время казалось тянулось бесконечно. Сириус, наконец, заставил себя двигаться. Он медленно пошёл к камину и присел на ковёр, положив голову на колени. Его мысли метались между гневом на себя и беспокойством за Римуса. Неужели он действительно поставил друга в такую ужасную ситуацию? Внутри него бушевали эмоции, и он не знал, как с ними справиться. Тем временем, Эмма, вернувшись в спальню, долго не могла уснуть. Она металась в кровати, её мысли возвращались к тому, что она увидела в гостиной. Почему Сириус поступил так необдуманно? Как он мог подвергнуть опасности не только Снейпа, но и Римуса? Вся эта ситуация казалась ей нелепой и ужасной одновременно. Она знала, что Сириус всегда был вспыльчив и склонен к резким поступкам, но это было нечто иное. Его действия отразили в ней всю ту боль, которую она испытывала из-за его поведения. Утро окутало гостиную Гриффиндора тяжелым покрывалом молчания. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь запыленные окна, казались неуместными в этой атмосфере уныния. Студенты расселились за столом, уткнувшись в тарелки, словно пытаясь найти утешение в остывшей овсянке. Лишь редкие перешептывания нарушали тишину, подобно каплям дождя, падающим в глубокое озеро. Сириуса Блэка, заводилы и души компании, не было видно. Его отсутствие ощущалось физически, словно из комнаты исчез не просто человек, а источник тепла и света. Все были подавлены, и Эмма чувствовала, что тень, которую бросил Сириус своим поступком, лежит на них всех. Она сидела ссутулившись, рассеянно ковыряя вилкой омлет. Её золотистые волосы, обычно уложенные в идеальную прическу, сегодня были собраны в небрежный пучок, а под глазами залегли темные тени, выдавая бессонную ночь. — Мисс Бальмен, — раздался строгий голос Минервы Макгонагалл, разрезая тишину гостиной, словно удар хлыста. Эмма вздрогнула и подняла голову, встречаясь взглядом с профессором. В глазах Макгонагалл читалось неодобрение, смешанное с усталостью. Эмма чувствовала, как её охватывает тревога. — Да? — прошептала она, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Ваша рубашка снова не застегнута, юбка слишком короткая, а про туфли я совсем молчу, — Макгонагалл говорила ровным, ледяным тоном, от которого у Эммы по коже побежали мурашки. — После уроков останетесь убираться в кабинете зельеварения. Профессор резко развернулась и направилась к учительскому столу, оставляя за собой шлейф негодования. Эмма шумно выдохнула, чувствуя, как к горлу подступает ком обиды. Она понимала, что Макгонагалл права, но это не уменьшало горечи от несправедливости. — А я говорила, одевайся прилично, — раздался голос Лили Эванс, сидящей рядом. В её зеленых глазах читалось сочувствие, смешанное с укором. Эмма бросила на подругу раздражённый взгляд, её сердце сжималось от того, что весь мир, казалось, не понимал её. Она хотела бы крикнуть, но вместо этого просто произнесла: — Как монашка? Нет, спасибо, — пробормотала Эмма, чувствуя, как гнев постепенно вытесняет обиду. Её голос звучал раздражённо, но внутри неё бушевали более глубокие эмоции, словно шторм, готовый разразиться в любой момент. После уроков Эмма задержалась в кабинете зельеварения, стараясь навести хотя бы видимость порядка. Она стиснула зубы, наблюдая, как склянки с мутными жидкостями беспорядочно лежат на столе. Каждый предмет вызывал в ней раздражение, словно он был живым существом, решившим восстать против неё. Она аккуратно расставляла их по местам, протирая пыльные колбы и собирая с пола клочки пергамента с непонятными записями. В воздухе витал едкий запах сушёных трав и пролитых зелий, от которого у Эммы начинало кружиться в голове, но она продолжала работать, как будто это могло помочь ей заглушить собственные мысли. Наконец, закончив уборку, она с облегчением выдохнула и вышла из душного кабинета, но на неё тут же навалился могильный холод подземелья. Сырая, неприветливая атмосфера окутала её, заставляя поежиться. Эмма плотно запахнула мантию, словно это могло защитить её от нависшей над ней тьмы. Она никогда не понимала, как слизеринцы могут жить в этой мрачной, гнетущей атмосфере, где стены покрыты плесенью, а из углов веет могильным холодом. «Наверное, у них просто нет выбора», — подумала она, сворачивая в очередной коридор, пытаясь сосредоточиться на том, что её ждёт в будущем. Вскоре Эмма поняла, что заблудилась. Лабиринт подземелья казался бесконечным, коридоры петляли и разветвлялись, словно стараясь запутать её ещё больше. С каждой минутой страх обрастал её сердце, и она уже начинала паниковать, когда сзади раздался ехидный голос: — Какие люди в наших краях! Что, заблудилась, малышка? Эмма резко обернулась и увидела Эйвери, слизеринца с сальными волосами и неприятным выражением лица. Она закатила глаза и процедила сквозь зубы: — Не твое дело. Уже собираясь уйти, Эмма почувствовала, как чьи-то руки обхватывают её сзади и прижимают к сильной мужской груди. Сердце забилось чаще, а в голове зазвучала тревожная мелодия. Она попыталась вырваться, но хватка была слишком крепкой. — Ну куда ты? Мы еще не поговорили, — прошептал на ухо знакомый голос, и у неё от его дыхания по спине пробежали мурашки. Эмма слегка повернула голову и увидела Рабастана Лестрейнджа, ещё одного слизеринца, известного своим высокомерием и жестокостью. Он наклонился к ней, разглядывая с хищным блеском в глазах. — Отпусти меня, придурок, — прошипела Эмма, стараясь высвободиться из его объятий, но её голос звучал слабее, чем ей хотелось бы. — Как мы заговорили, без своих друзей-гриффиндорцев ты никто, — усмехнулся Эйвери, доставая палочку. Его губы изогнулись в улыбке, и в ней не было ничего доброго. Сердце Эммы забилось чаще. Она оказалась в ловушке, окруженная двумя слизеринцами, которые явно не собирались её отпускать. Эйвери провёл рукой по её одежде, его прикосновения были лёгкими, но они пробуждали в ней ледяной ужас. Пальцы скользнули вверх, задев её талию, и продолжили путь к шее. Эмма старалась скрыть дрожь, сделав максимально безразличное лицо, гордо подняв подбородок. Её сердце билось так громко, что казалось, его мог услышать каждый. — Извращенец, — прошипела она, смотря ему прямо в глаза. Её голос был полон презрения, но в глубине души она чувствовала себя уязвимой и беззащитной. Парень наигранно надул губы, пытаясь выглядеть обиженным, но его глаза оставались холодными и расчетливыми. Он медленно опустил взгляд на её ноги, как будто намереваясь унизить её одним только взглядом. Эмма почувствовала, как его прикосновения сменились чем-то более холодным и твёрдым. Он дотронулся палочкой к её ноге, её поверхность была гладкой и ледяной. Магическая сила, заключённая в этом предмете, придавала его действиям ещё более зловещий оттенок. Она почувствовала, как он начал поднимать палочку, заставляя её юбку подниматься. — Отпусти меня! — её голос звучал резко, почти пронзительно. Внутри неё разгоралась ярость, желание защитить себя и своё достоинство. Она отступила на шаг, стараясь вырваться из его захвата, но он ухмыльнулся, наслаждаясь её беспомощностью. Его глаза блестели от возбуждения, и он сделал шаг вперёд, снова приближаясь к ней. — Какого черта здесь происходит? — послышался знакомый голос, и Эмма выдохнула с облегчением. Рабастан тут же отпустил её, его рука словно обожглась. Эйвери быстро спрятал волшебную палочку, словно надеялся, что его действия останутся незамеченными. Регулус Блэк решительно подошёл к ним, его фигура сразу стала защитной стеной перед Эммой, закрывая её от неприятелей. Он излучал уверенность, и это придавалось ей сил. — Девочка заблудилась, хотели помочь, — сказал Эйвери, изобразив на лице невинность. Регулус сузил глаза, его взгляд был ледяным, как зимнее утро. — Пошли вон, — бросил он зло, не отводя глаз от обоих. Рабастан и Эйвери, осознав, что против Регулуса они ничего не смогут сделать, со злорадными усмешками удалились, их силуэты быстро скрылись в полумраке коридора. Эмма слегка дрожала, её пальцы невольно поправляли растрёпанные волосы, стараясь вернуть им прежний порядок. Она ощущала, как адреналин постепенно покидает её, оставляя после себя слабость и дрожь. — Эй, ты в порядке? — спросил Регулус, его голос был наполнен заботой и мягкостью. Он нежно осматривал её, его глаза пробегали по её лицу и телу, проверяя, нет ли повреждений. — Да, я… думаю, да, — ответила Эмма, пытаясь справиться с дрожью в голосе. Её глаза встретились с его, и в них она увидела искреннюю тревогу, которая согревала её сердце. Регулус провёл рукой по её плечу, успокаивая её, его прикосновение было тёплым и обнадёживающим. Он всегда был для неё опорой, и в этот момент она особенно остро ощущала, насколько он важен для неё. — Они больше не побеспокоят тебя, — сказал он твёрдо. — Я позабочусь об этом. Эмма кивнула, чувствуя, как её сердце постепенно успокаивается. Ей было достаточно знать, что Регулус рядом, чтобы обрести уверенность и спокойствие. — Спасибо, — прошептала она, её голос был слабым, но в нём звучала искренняя благодарность. Она знала, что без его вмешательства ситуация могла бы закончиться гораздо хуже. Регулус слегка сжал её руку, подбадривая. — Всегда рад помочь, — сказал он с лёгкой улыбкой, которая осветила его лицо. — Пойдём, я провожу тебя до комнаты. Они медленно пошли по коридору, их шаги эхом разносились по пустым стенам. Эмма чувствовала, как страх постепенно уходит, уступая место теплу и уверенности, которые приносило присутствие Регулуса. Они остановились возле картины, на которой была изображена пышнотелая дама в ярко-красном платье, вышитом золотыми нитями. Её губы растянулись в загадочной улыбке, а глаза, казалось, следили за каждым движением. Регулус нежно обнял Эмму, вдыхая аромат её волос — ваниль и яблоневый цвет. Этот запах был таким родным, таким успокаивающим. Он целое лето тосковал по ней, мечтая сбежать, как Сириус, чтобы хотя бы на мгновение увидеть её лицо или ответить на одно из двадцати писем, которые он помнил наизусть. Каждое слово, каждая запятая отпечатались в его памяти. Эмма крепко обняла его в ответ, уткнувшись носом ему в грудь. Её сердце бешено колотилось, а в горле стоял ком. Она так долго ждала этого момента, что боялась поверить в его реальность. — Я скучала, — прошептала она, прижимаясь к нему еще сильнее. — Я тоже, — ответил Регулус, гладя её по волосам. — Больше, чем ты можешь себе представить. — Мм, братец, — раздался насмешливый голос Сириуса за спиной. Регулус резко обернулся, и его глаза сузились от раздражения. — Вылез из подземелья? Эмма и Регулус отстранились друг от друга, словно застигнутые врасплох. Эмма нервно теребила край своей юбки, а Регулус сжал кулаки, пытаясь сдержать гнев. — А ты, я вижу, не пропал после побега, — процедил он сквозь зубы, стараясь не смотреть на Сириуса. — Как новая семья? Сириус усмехнулся, пряча руки в карманы брюк. Его глаза, обычно искрящиеся весельем, сейчас были холодными и отстраненными. — Получше, чем дома, — ответил он, и в его голосе прозвучала едва заметная горечь. Братья смотрели друг другу в глаза, и между ними словно протянулась невидимая нить напряжения. Воспоминания о прошлых ссорах, обидах и непонимании всплыли на поверхность, отравляя воздух вокруг них. — Ладно, осторожнее в следующий раз, Эмма, — бросил Регулус, не глядя на девушку, и поспешно удалился, оставляя за собой шлейф холодного парфюма. Сириус перевел взгляд на Эмму. Его губы дрогнули в слабой попытке улыбнуться, но глаза оставались печальными. — Еще обижаешься? — тихо спросил он, подходя ближе. Эмма всегда ненавидела ссориться с Сириусом. Его страдания причиняли ей почти физическую боль. Но сейчас она не могла простить ему то, что он сделал. — Да, — коротко ответила она и, не дожидаясь ответа, направилась в гостиную. Сириус последовал за ней, словно потерявшийся щенок. — Ну, Эмми, — пробормотал он, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Прости меня. Я был дураком. Эмма остановилась на лестнице, ведущей в спальню. В её сердце всё ещё бушевали противоречивые чувства, но сейчас ей было нужно лишь одно — уединение и время, чтобы осмыслить всё произошедшее.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!