Вернутся к фанфику

Часть 31. Выпускной

10 октября 2024, 22:02
Время близилось к выпускному — последнему дню, который старшекурсники проведут в стенах Хогвартса. В воздухе витало напряжение, смесь радости и грусти, как будто школа сама знала, что вот-вот потеряет своих лучших учеников. Девушки тихо обсуждали платья на выпускной, порой шепотом сравнивая фасоны и ткани, а парни скорее размышляли о том, с кем же пойти на этот последний бал. Вечер выдался спокойным. В гостиной Гриффиндора горел камин, отбрасывая мерцающие отблески на красно-золотые стены, создавая ощущение уюта и защиты. Компания мародеров, как обычно, собралась вместе, обсуждая экзамены и предстоящие события. Смех и шутки заполняли пространство, но Эмма вдруг почувствовала странную тяжесть, будто вечер захватил ее в свои цепкие руки. Она тихо поднялась с кресла, и, едва заметив, как никто не обратил на это внимания, отошла к окну. Снаружи ночное небо расстилалось, словно обещание чего-то неизведанного, но пугающе близкого. Эмма достала сигарету, чувствуя, как напряжение за день нарастает в ее теле. Ей нужна была пауза, хоть минутное отвлечение от суеты. Звуки за спиной приглушились, и, стоя у окна, она погрузилась в свои мысли, вдыхая холодный ночной воздух. Она слышала шорох шагов, но не обратила внимания, пока знакомый голос не вывел ее из транса. — Не найдется одной? — спросил Сириус, возникнув рядом, как будто невзначай. Его легкая улыбка почти пряталась за маской беспечности, но в глазах читалась напряженность, которую Эмма уловила сразу. Она молча достала сигарету из пачки, протягивая ему, не глядя в его сторону. Тишина между ними была не напряженной, скорее наполненной чем-то незавершенным, как будто все слова, которые они не сказали друг другу за эти годы, висели в воздухе, ожидая подходящего момента. — Спасибо, — тихо произнес он, прикуривая. Они стояли рядом, и молчание будто бы продлилось вечность, хотя прошло всего несколько секунд. Сириус нарушил его первым, но его голос прозвучал немного тише, чем обычно. — Неужели все закончится вот так? — его вопрос повис в воздухе, и он повернулся к Эмме. Она, словно вынырнув из своих мыслей, взглянула на него, встречаясь с его взглядом. — Как? — спросила она, пытаясь понять, что он имеет в виду, но ощущая, что этот вопрос гораздо глубже, чем кажется. — Мы с тобой… не общаемся. Я всегда хотел на выпускном видеть тебя рядом с собой, — его голос звучал непривычно искренне, и дым, медленно вырывающийся из его легких, казался продолжением его чувств — бесформенным, неуловимым, но ощутимым. Эмма усмехнулась, но в её улыбке было больше горечи, чем легкости. — Не всё бывает так, как хочешь, Сириус, — она нахмурилась, отворачиваясь обратно к окну, её глаза вновь устремились в чернильное небо. Казалось, оно разделяло её тоску. Он сделал шаг ближе, почти касаясь её плеча своим. Его голос стал ещё тише, почти шёпотом: — Прости, Эмми. Я дурак. Но, черт возьми, я не хочу, чтобы этот последний день в Хогвартсе прошел так. Хочу, чтобы мы снова были друзьями, как раньше. Чтобы все было как тогда. Сириус мягко развернул её к себе, и их взгляды вновь встретились. В его глазах она увидела не того самоуверенного парня, которого знала все эти годы, а друга, того, кто когда-то был ей близок. Мгновение тянулось бесконечно, прежде чем она медленно улыбнулась, уже более искренне. — Последняя шутка над Джеймсом? — её голос зазвенел знакомым озорством, словно между ними вновь возникла та самая связь, которой так не хватало. Сириус расплылся в широкой улыбке, и было в ней что-то такое, что напоминало старые добрые времена. — Обязательно, — ответил он, и в тот момент всё действительно стало как прежде, хотя бы на несколько минут. Ночь была тиха и погружена в полную темноту, лишь мягкий свет луны проникал в окна замка, окрашивая каменные стены Хогвартса в серебристые оттенки. Часы показывали далеко за полночь, когда Эмма и Сириус встретились в гостиной Гриффиндора. Они были в пижамах — Эмма в короткой шелковой с рубашкой, а Сириус в поношенных штанах и футболке. Лица их светились озорными улыбками, отражая предвкушение ночной авантюры. — Готова? — прошептал Сириус, его глаза блестели азартом, как у ребенка перед пакостью. — Да, — тихо кивнула Эмма, стараясь не разбудить портрет Полной дамы за их спинами, которая могла запросто поднять шум, увидев их ночное похождение. Они скользнули по ступеням, как тени, стараясь не издать ни звука, и вскоре оказались у двери спальни парней. Внутри было тихо, слышно лишь было размеренное дыхание их друзей. Сириус оглядел комнату, ища взглядом кровать Джеймса, словно высматривая добычу. Они медленно подошли к ней, тщательно выбирая шаги, будто по минному полю. Эмма присела на край, с трудом удерживая смех при виде того, как Джеймс, раскинув руки, беспечно дрых, даже не подозревая, что его ждет. Она достала черный маркер из кармана. В свете луны он блестел, как оружие в руках искусного мастера. Эмма сосредоточенно нарисовала Джеймсу густую монобровь, соединив его собственные брови в одну линию. Каждое движение маркера было как жест художника, и ей казалось, что она творит нечто величественное — ну, по крайней мере, смешное. Закончив с бровями, она нарисовала ему усики, изящно закрученные вверх. Сириус стоял рядом, подавляя смех, как мог, когда Эмма, с сияющими глазами, передала ему ярко-розовую губную помаду. Он осторожно накрасил Джеймсу губы, при этом хихикая как мальчишка, и пару раз обернулся на Эмму, чтобы разделить с ней эту смешную нелепость. — Я бы с ним пошел на бал, — едва сдерживая смех, пробормотал Сириус, наблюдая, как его друг приобретает совершенно новый образ. Эмма усмехнулась, представив, как Джеймс проснется утром и увидит своё отражение в зеркале. Они быстро завершили работу и двинулись дальше, как настоящие конспираторы, оставляя за собой только следы беспорядка. Ванная комната была следующей целью. Сириус достал из своей сумки пакет с зеленым порошком — краска, которую они собирались подсыпать Джеймсу в зубную пасту. Эмма открыла тюбик, аккуратно откручивая крышку, чтобы не оставить следов вмешательства. Сириус с довольной улыбкой высыпал внутрь половину порошка. — Утром у него будет ослепительная улыбка, — прошептала Эмма, прикрывая рот рукой, чтобы не рассмеяться вслух. — О да, — с предвкушением подтвердил Сириус, снова закрывая тюбик и ставя его на место. Они переглянулись, в их взглядах плескалось веселье, полное беззаботности. Этот момент был их маленьким бунтом, смелым шагом против приближающейся взрослой жизни. Их смех тихо разнесся по ванной, словно детский шепот, и они тут же поспешили выбраться из комнаты, стараясь не разбудить никого вокруг.

Утро выдалось на редкость шумным. Джеймс Поттер кричал так, будто его кто-то сбросил с метлы, и это было настолько неожиданно, что Эмма и Лили одновременно вздрогнули в своих кроватях. Эмма, которая знала, что за этим стоит, усмехнулась, в то время как Лили посмотрела на неё с тревогой и недоумением. — Что происходит? — спросила Лили, потирая глаза, её голос ещё был наполнен сонной хрипотцой. — Он заметил, — с довольной улыбкой прошептала Эмма, выскакивая из постели. Сердце у неё забилось быстрее от предвкушения, и, не теряя ни секунды, она бросилась к лестнице, ведущей вниз. Лили с удивленным и слегка возмущенным выражением лица последовала за ней, пытаясь понять, что, собственно, происходит. Когда обе девушки добрались до гостиной, перед ними развернулась полная картина последствий ночной авантюры. Джеймс стоял посреди комнаты в своей пижаме с огненной вспышкой гнева на лице. Но самое главное — его зубы светились ярким зелёным цветом, как будто он проглотил светлячков. — Кто это сделал?! — возмущенно кричал Поттер, размахивая зубной щеткой как оружием, будто собирался немедленно наказать виновников. Сириус и Ремус стояли поодаль, на первый взгляд казалось, что они только что встали с постели. Но Эмма заметила, как Сириус украдкой улыбнулся, будто наслаждаясь моментом. Когда Эмма увидела Джеймса с зелеными зубами, её смех прорвался наружу, громкий, искренний и такой заразительный, что вся напряженность мгновенно исчезла. Она буквально согнулась от смеха, чувствуя, как живот сжимается от веселья. В этот момент их с Сириусом взгляды встретились, и они поняли друг друга без слов. Миссия была выполнена идеально. — Я вас ненавижу! — завопил Джеймс, его лицо покраснело, и он, всё ещё размахивая зубной щеткой, бросился на Сириуса. Тот мгновенно рванул с места, словно кролик, убегающий от охотничьего пса, а за ним кинулась и Эмма, визжа от смеха. — Лучше вам остановиться! — кричал Поттер, преследуя своих друзей по коридорам Хогвартса, его пижама развевалась за ним, словно плащ, а зелёные зубы выделялись в тусклом свете факелов, делая его вид ещё более комичным. Они бежали босиком по холодному каменному полу, их смех и крики эхом разносились по коридорам замка. Эмма чувствовала, как холод щекочет её ступни, но это только подливало масла в огонь. Они были словно дети, вырвавшиеся из рамок правил, забывшие обо всём на свете. Легкие пылали, и казалось, что ещё немного, и они просто остановятся от изнеможения. Их веселье резко прервал резкий, строгий голос, раздавшийся откуда-то из темноты: — Молодые люди! Эмма, Сириус и Джеймс мгновенно замерли, как будто их застукали на месте преступления. Перед ними появилась профессор Макгонагалл, её лицо было столь же строгим, как всегда, но в её глазах читалось что-то между усталостью и тихим разочарованием. Она внимательно оглядела троих нарушителей дисциплины, её взгляд задержался на Джеймсе и его ослепительно зелёной улыбке. — Что вы здесь устроили? Блэк, Бальмен и Поттер… — Макгонагалл осмотрела каждого, словно просчитывая степень их вины. Её взгляд на Джеймсе был особенно красноречивым. Она тяжело вздохнула, будто на миг задумалась о том, как много лет ей ещё предстоит работать с этими детьми. Сириус, не удержавшись от своей фирменной улыбки, попытался сгладить ситуацию: — Простите, профессор, у нас просто утренняя пробежка. Говорят, полезно для здоровья, — он чуть приподнял брови, стараясь выглядеть невинным. Макгонагалл лишь устало прищурилась. — Быстро вернулись по комнатам и привели себя в порядок. Особенно вы, мистер Поттер, — она подчеркнула последнюю фразу, ещё раз бросив взгляд на его ярко-зелёные зубы. — Конечно, профессор, — быстро ответила Эмма, стараясь удержаться от смеха, и троица, потупившись, отправилась обратно в башню Гриффиндора. Как только они оказались на безопасном расстоянии, Джеймс, кипя от гнева, прошипел: — Я вам это так не оставлю. Сириус, похлопав его по плечу, с веселой ухмылкой ответил: — Старик, это же всего лишь шутка. Ты ведь должен уметь смеяться над собой. Джеймс только скривился, сверля взглядом Сириуса. — Придурок, — буркнул он, но в его голосе не было злости, скорее усталое признание, что с такими друзьями жизнь никогда не будет скучной. Когда они вернулись в гостиную Гриффиндора, воздух был ещё пропитан остатками веселья. Эмма и Сириус, прилагая все усилия, чтобы больше не смеяться вслух, уселись на мягкие диваны, а Джеймс, все ещё хмурый и недовольный, бросил на них последний взгляд и отправился к себе в комнату. Зелёные зубы на его лице светились в тусклом свете, создавая комичный контраст с его суровым выражением. — Он нас точно убьёт за это, — тихо сказала Эмма, когда дверь за Джеймсом захлопнулась, но её улыбка выдавала, что она ничуть не жалеет о содеянном. Сириус развалился на диване, положив ноги на стол и бросив взгляд на потолок. — Зато как мы весело проведём последние дни в Хогвартсе, — сказал он с довольным видом, его грудь ещё вздымалась от недавнего смеха. Эмма облокотилась на подлокотник и уставилась на Сириуса. В его лице всегда было что-то бесшабашное, непокорное, но сейчас, когда утреннее веселье постепенно улеглось, она заметила что-то новое. Может, это был тот самый момент, когда их годы в Хогвартсе начали таять, как последние минуты лета, когда ты ощущаешь приближение перемен, но ещё не готов прощаться. — Ты думал, что мы когда-нибудь вернёмся сюда? — неожиданно спросила она, глядя на огонь в камине, который мерцал мягким светом, почти как воспоминания о прошлом. Сириус немного задумался, его взгляд устремился вдаль, как будто он на миг увидел что-то за пределами этих стен. — Вернёмся? Может, и да. Но всё уже будет не так, — ответил он, его голос прозвучал на удивление серьёзно, как будто это осознание тоже пришло к нему только что. Эмма почувствовала, как нечто тёплое и одновременно тоскливое поселилось у неё в груди. Она любила эти стены, этот замок, который был для неё домом все эти годы, но знала, что будущее неизбежно. Всё изменится. — Да, ты прав… — пробормотала она и снова посмотрела на него. — Но хотя бы сегодня мы ещё можем быть теми, кем были. Сириус повернул голову и встретил её взгляд. Их взгляды встретились, и на мгновение между ними повисла тишина. Это была не та тишина, что возникает от отсутствия слов, а та, что наполнена взаимопониманием и осознанием. — Итак, чем займёмся после завтрака? — спросила Эмма, решив сменить тему, чтобы прогнать нависшую меланхолию. Сириус усмехнулся, снова вернувшись к своему обычному беззаботному состоянию: — Ну, если Джеймс не убьёт нас к тому времени, я думаю, можем продолжить планировать наши выходные. С чего начнём: изобретём новую шутку или пойдём на встречу с Макгонагалл? Может, она нам даже вручит медаль за смелость. Эмма рассмеялась, поднимаясь с дивана. Она уже знала, что, как бы ни закончился этот день, они останутся друзьями, как и обещали друг другу ночью, когда сигаретный дым витал в воздухе, а между ними возникло новое, но столь знакомое ощущение связи. — Ладно, пошли завтракать. До конца дня у нас ещё много дел, — сказала она, направляясь к лестнице, но её шаги замедлились, когда она увидела, как Сириус встал с дивана и, играючи похлопав её по плечу, снова улыбнулся, как будто между ними было что-то большее, чем просто дружба. — Согласен, — тихо сказал он, и его улыбка ещё долго не сходила с лица.

***

Выпускной вечер. Для школьников Хогвартса это был не просто прощальный бал, это была граница между двумя мирами: миром беззаботного детства и неизвестным будущим. Они стояли на пороге изменений, и каждый ощущал эту тяжесть по-своему. За стенами школы бушевала война, которая не оставляла никому выбора — каждому предстояло выбрать сторону и сражаться не только за себя, но и за тех, кто был рядом, за свои семьи и друзей. Вечер был насыщен не только радостью, но и скрытой печалью — в воздухе витала тревога, которая казалась неуместной для столь важного дня, но неотъемлемой частью их взросления. Вечером, когда все ученики собрались в большом зале, где царили праздничные огни и музыка, компания Мародёров стояла немного в стороне, возле одной из колонн. Сириус и Джеймс, как всегда, увлечённо спорили о чем-то, пока их острые глаза не заметили, что две фигуры спускаются по лестнице. — Охренеть, — пробормотал Сириус, резко замолчав, его взгляд приковался к девушкам, словно к чему-то невиданному. Эмма и Лили ступали вниз по широким мраморным ступеням, и каждый их шаг отзывался глухим эхом по залу. Они шли медленно, но уверенно, и все взгляды, казалось, были прикованы к ним. Сириус едва смог оторвать взгляд от Эммы, которая выглядела просто ослепительно. Её платье было нежно-розового цвета, лёгкое и воздушное, с элементами атласа и шифона. Лиф, украшенный перламутровыми бусинами, искрился в свете свечей, и каждая деталь казалась продуманной до мельчайших нюансов. Платье слегка развевалось вокруг неё, когда она шла, придавая её образу утончённость и грациозность. Её волосы были убраны в элегантную причёску, а на лице играла лёгкая, загадочная улыбка. Лили, шедшая рядом с ней, была в нежно-зелёном платье, которое идеально подчёркивало её рыжие волосы и светящуюся кожу. Её образ был спокойнее, но не менее впечатляющим. Платье мягко облегало её фигуру, подчёркивая её естественную грацию, а зелёный цвет создавал удивительный контраст с её яркими рыжими локонами. Джеймс замер, его улыбка постепенно исчезла с лица, и он смотрел на Лили, словно впервые увидел её по-настоящему. На мгновение он забыл обо всём — о том, что собирался сказать, о шуме вокруг, даже о своих друзьях. Это был тот редкий момент, когда время будто остановилось, и единственное, что имело значение — это её присутствие. Сириус, всё ещё не сводя глаз с Эммы, почувствовал, как внутри у него поднялась волна эмоций, которых он никак не мог понять до конца. Она всегда была для него другом, верной спутницей в их шалостях и приключениях, но сегодня всё было иначе. Она казалась не просто подругой — в её облике была загадочность, которая манила, и он поймал себя на мысли, что не может оторвать от неё глаз. — Она красива, да? — тихо спросил Джеймс, не отрываясь от Лили. — Да, — машинально ответил Сириус, но его мысли были далеко от Джеймса. Он смотрел, как Эмма идёт к ним, и каждый шаг приближался, как удар сердца. Когда девушки подошли ближе, Сириус почувствовал лёгкий аромат её духов, сладкий и едва уловимый, но сразу запоминающийся. Это был один из тех запахов, которые остаются в памяти на всю жизнь, ассоциируясь с определёнными моментами. — Эмма, ты… ты просто сногсшибательна, — выдохнул Сириус, когда она остановилась перед ними. Он не ожидал, что скажет это вслух, но слова вырвались сами собой. Эмма слегка смутилась, её щёки порозовели, но она быстро взяла себя в руки и усмехнулась: — Спасибо, Блэк. Ты тоже неплох сегодня. Он чуть поклонился, стараясь скрыть своё волнение за обычной ухмылкой, но её взгляд задержался на его лице дольше, чем обычно. В этот момент между ними возникло какое-то странное напряжение, которое ни один из них не мог назвать, но оба почувствовали. Лили, тем временем, подошла ближе к Джеймсу, который до сих пор не мог собраться с мыслями. — Ты что-то хотел сказать? — с улыбкой спросила она, заметив его замешательство. — Я… — он запнулся, стараясь найти нужные слова. — Ты выглядишь просто… невероятно. Лили слегка смутилась, но её глаза светились теплотой. — Спасибо, Джеймс, — сказала она, опуская взгляд, но её улыбка показала, что она была рада его словам. Этот вечер был не просто выпускным. Это был прощальный ритуал, момент, когда все они поняли, что детство осталось позади. Завтра начнётся новая жизнь, полная испытаний, где они будут бороться за свою свободу, за своих близких, за свои принципы. Но сегодня они были просто друзьями, собравшимися вместе, чтобы насладиться последними мгновениями мира и радости, пока ещё не настала темнота. Когда все собрались в зале, пространство наполнилось музыкой, льющейся из колонок, и зал мгновенно ожил. Студенты бросились на танцпол, и атмосфера вдруг преобразилась — никто больше не думал о грядущем. Они танцевали так, словно это был их последний танец, не беспокоясь о том, как могут выглядеть со стороны. Сириус вертелся с Эммой, словно никто в мире не мог остановить этот момент, а Джеймс, наконец, добился внимания Лили, вращая её с непривычной для себя грацией. Под звуки смеха и ритмичных шагов на паркете, в душе каждого из них боролись две противоположные эмоции — радость от этого мгновения и грусть от осознания, что всё подходит к концу. Позже, когда вечер стал спокойнее, Эмма с Лили отошли от толпы, чтобы на мгновение вырваться из шума и суеты. Они нашли небольшой столик с напитками и налили себе лимонада. Воздух стал прохладнее, и в этой тишине Эмма впервые позволила себе задуматься о том, что их ожидало. — Знаешь, я не хочу, чтобы всё это заканчивалось, — тихо, почти шёпотом, призналась Эмма, не поднимая глаз от стакана. Лили, чувствуя ту же тяжесть, кивнула. Её глаза, в которых обычно светилась уверенность, теперь казались немного потерянными. — Я тоже, — призналась она, её голос слегка дрогнул. — Это… слишком быстро. Я даже не успела осознать, что всё это может быть в последний раз. Эмма чувствовала, как что-то сжимает её сердце. Она посмотрела на Лили, их взгляды встретились, и она ощутила прилив эмоций. — Я буду скучать за тобой, Эванс, — произнесла она, чувствуя, как её глаза наполняются слезами. Это был тот момент, когда все шутки и насмешки ушли в сторону, и перед ней стояла подруга, без которой было трудно представить следующий шаг в жизни. Лили сделала шаг вперёд и обняла её, стараясь удержать свои собственные эмоции. — Эмма, мы ведь будем видеться, — попыталась успокоить её Лили, но её голос был таким же неуверенным. Она знала, что после Хогвартса жизнь разделит их, и этот страх был слишком реальным. Эмма, не удержавшись, обняла её крепче, чувствуя, как слёзы начинают стекать по её щекам. — Да, но теперь я не буду слышать твой назойливый голос по утрам. Кто будет будить меня? Кто будет делать замечания, когда я в очередной раз забуду что-то важное? — её голос дрожал, но она смеялась сквозь слёзы. Всё это было смешно и одновременно горько, потому что эти мелочи были частью их повседневной жизни, и теперь они должны были это оставить позади. Лили крепче прижала её к себе, тоже уже не сдерживая слёз. — Я тоже буду скучать за тобой, Бальмен, — прошептала она, чувствуя, как в груди что-то ломается. Это был их последний совместный вечер в стенах, которые были их домом. Они стояли, обнявшись, стараясь сохранить в памяти этот момент, но осознавая, что это всего лишь прощание, и от этого становилось ещё больнее. Сириус, наблюдавший за этой сценой со стороны, прищурился и закатил глаза. — Господи, сейчас будет потом, — пробормотал он, почти с усмешкой, стараясь скрыть собственные эмоции. — И не говори, — согласился Джеймс, стоявший рядом. Он пытался сохранять свою обычную жизнерадостность, но в его взгляде читалась та же печаль. Они молча наблюдали за девушками, понимая, что скоро и им придётся попрощаться. Музыка продолжала играть, но уже не была так важна для них — её ритм стал фоном для глубинных эмоций, которые разрывали души друзей. Эмма и Лили постепенно отошли от своих объятий, смахивая слёзы с лиц и стараясь вернуть себе контроль. В глазах всё ещё стояли слёзы, но они уже улыбались друг другу, понимая, что такие моменты всегда будут оставаться в памяти, как бы далеко жизнь их ни забросила. — Ладно, — Эмма попыталась взять себя в руки и придавить весёлый тон. — Не будем превращать это в похоронный марш. У нас ещё есть этот вечер, и я не собираюсь его тратить на слёзы. — Согласна, — Лили кивнула, стараясь удержать себя от очередного порыва эмоций. — Пойдём, нам пора вернуться к ребятам, а то они там, наверное, уже что-то устроили без нас. Девушки направились обратно к залу, и в это время Сириус и Джеймс, обменявшись взглядом, решили, что пора вмешаться. — Всё, девчонки, — Сириус громко объявил, когда они вернулись. — Хватит с вас слёз и объятий. Настало время для безумных танцев и веселья, как в старые добрые времена! Эмма закатила глаза, но не смогла удержаться от улыбки. — Ладно, Блэк, что ты придумал на этот раз? — Я? — Сириус приложил руку к груди, изображая оскорблённую невинность. — Разве я когда-нибудь устраивал что-то странное на вечеринках? — Постоянно, — хором ответили Лили и Эмма, и все рассмеялись. Тем временем Джеймс не сводил глаз с Лили, всё ещё ошеломлённый её видом. Он не мог оторвать от неё взгляда, и это начало слегка смущать её. — Что? — она улыбнулась, заметив его задумчивый взгляд. — Ничего, просто… ты выглядишь великолепно, — Джеймс, казалось, не мог найти подходящих слов, но его комплимент прозвучал искренне. Лили слегка покраснела и засмеялась, стараясь скрыть смущение. — Спасибо, Джеймс, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Так-так, — вмешался Сириус с шутливой ухмылкой, — может, на этот раз ты пригласишь её на танец, а не будешь стоять тут, пуская слюни? — Сириус! — Лили хлопнула его по плечу, но не смогла удержать улыбку. Джеймс покачал головой, но с лёгкой улыбкой, и протянул Лили руку: — Давай, потанцуем? Лили кивнула и взяла его за руку. Они вместе вышли на танцпол, где уже веселились другие пары. Сириус, наблюдая за этим, повернулся к Эмме с лукавым взглядом. — Что скажешь, Бальмен? Нам тоже стоит составить им компанию? Эмма рассмеялась, качая головой. — Ты просто хочешь показать всем свои невероятные танцевальные способности, Блэк. Признайся. — Да уж, кто-то должен блистать на этом вечере, — ответил Сириус с широкой ухмылкой и, не дожидаясь ответа, схватил её за руку и потянул на танцпол. Эмма сначала сопротивлялась, но быстро сдалась и пустилась в пляс вместе с Сириусом. Они крутились и смеялись, не обращая внимания на других. Их танец был диким и бесшабашным, отражая всю суть их дружбы — лёгкость, беззаботность и в то же время глубокую привязанность друг к другу. Музыка стала громче, огни заливали зал, и ученики Хогвартса танцевали, как будто завтра могло и не быть. В этих танцах они пытались забыть о том, что впереди их ждёт реальная жизнь с её сложностями и опасностями. Когда музыка замедлилась, и наступила очередная пауза, Эмма остановилась, тяжело дыша от смеха и танцев. Сириус, стоя рядом с ней, тоже с трудом переводил дыхание, но его глаза сияли радостью. Они переглянулись, и Эмма почувствовала, как что-то внутри неё сжалось. Это был их последний школьный вечер, и хотя они пытались скрыть свои страхи за смехом и шутками, реальность всё равно пробивалась сквозь радость. — Ты понимаешь, что завтра всё изменится, да? — внезапно сказала она, тихо, почти шёпотом. Сириус на мгновение задумался, затем взглянул на неё. — Да, — признался он, его голос тоже стал тише. — Но знаешь что? Пока мы вместе, я уверен, что мы справимся. Всегда справлялись, верно? Эмма кивнула, стараясь удержать волнение. Она знала, что впереди их ждёт трудное время, но этот момент, эти минуты веселья и близости, останутся с ней навсегда. — Давай просто сделаем так, чтобы этот вечер был незабываемым, — сказал Сириус, улыбнувшись своей фирменной ухмылкой. — Всё остальное — завтра. Эмма улыбнулась в ответ и кивнула, вновь почувствовав ту лёгкость, которая была так характерна для их дружбы. И пусть впереди ждала неизвестность, этот момент был их — и они собирались прожить его на полную.

***

Хогвартс-экспресс мчался по извилистым железным дорогам, проносясь мимо бесконечных зелёных полей и дремучих лесов. За окнами мелькали последние пейзажи, связывающие их с миром магии, словно тянулись за поездом в попытке удержать учеников, которые навсегда покидали школьные стены. Внутри купе царила напряжённая тишина. Лили и Джеймс сидели рядышком, тихо шепча друг другу что-то на ухо, как будто пытались продлить последние мгновения детства. Лили положила голову на плечо Джеймса, а он слегка притянул её ближе, будто боясь отпустить. Римус, прислонившись лбом к холодному стеклу, смотрел в даль, его взгляд блуждал вдоль горизонта, но мысли явно витали далеко отсюда. Он был задумчив и печален, словно осознавал, что этот момент — переломный, что за ним последует нечто совершенно иное, то, к чему никто не может быть по-настоящему готов. Сириус дремал, его голова небрежно опустилась на плечо Марлин, и время от времени его дыхание замедлялось, как у человека, который наконец-то позволил себе расслабиться после долгой борьбы. Марлин, осторожно держа его, гладила его руку, её взгляд был направлен в никуда, хотя глаза выдавали бурю эмоций. Эмма, казалось, нашла укрытие от прощальных мыслей в любовном романе, который она держала перед собой. Но даже страницы книги не могли полностью отвлечь её от того чувства, что подступало к горлу — чувства утраты. Она перелистывала страницы, но время от времени её взгляд останавливался, не читая ни слова. Когда поезд резко затормозил на платформе в Лондоне, звуки идущих по перрону людей прорвались в их мир, как напоминание о том, что реальность ждала за углом. Они переглянулись, каждый осознавая, что этот момент был их последним в роли школьников. Вздохнув, они медленно поднялись, собирая свои вещи, но неохотно выходили на холодный каменный перрон. Эмма уже собиралась прощаться с ребятами, как боковым зрением заметила знакомую фигуру — кучерявую тёмную голову, которая выделялась в толпе. Регулус. Она внезапно почувствовала необходимость поговорить с ним, словно знала, что это их последний шанс. — Я сейчас, — бросила она своим друзьям, которые недоумённо посмотрели ей вслед, но ничего не сказали. Подходя к Регулусу, она заметила, как он её увидел, и лёгкая, грустная улыбка скользнула по его лицу. Он выглядел более серьёзным, чем когда-либо, его глаза уже не сияли прежней наивностью. Всё в нём казалось более взрослым, более отстранённым — так же, как и в самой Эмме. — Я буду скучать за нашими уроками зельеварения, — попытался пошутить он, но его голос прозвучал натянуто, как будто он сам не верил своим словам. Весь его вид говорил о том, что ему будет трудно без неё, но он пытался скрыть это за беззаботной улыбкой. — Я тоже, — тихо ответила Эмма, её голос был наполнен горечью. Она сделала шаг вперёд и, встав на носочки, крепко обняла его, прижавшись к нему, как будто это могло на мгновение остановить время. Регулус закрыл глаза, позволив себе на мгновение раствориться в этом моменте. Его объятие было сильным и тёплым, как будто он не хотел её отпускать, не хотел, чтобы всё это закончилось. — Обещай, что будешь писать, — прошептала Эмма, чувствуя, как её сердце тяжелеет от этого прощания. — Обещаю, но и ты пиши мне, — его голос был хриплым, словно он с трудом сдерживал свои эмоции. Они отстранились, но их руки всё ещё оставались переплетёнными. Их взгляды встретились, и в этом молчаливом обмене было больше слов, чем в любом разговоре. — Я буду мысленно с тобой, — сказала Эмма, улыбнувшись сквозь слёзы, которые грозили вот-вот вырваться наружу. Она прикоснулась губами к его губам, их поцелуй был нежным, прощальным, как будто оба понимали, что это — их последнее прикосновение. Регулус ответил ей, но в его движениях чувствовалась печаль, словно он знал, что их пути разойдутся навсегда. — Прощай, Реджи, — прошептала Эмма, отстранившись. Её сердце билось болезненно быстро, но она собрала в себе силы, чтобы отойти от него, направляясь к выходу, где её ждали друзья. Регулус долго смотрел ей вслед, его сердце было сжато от боли, а дыхание становилось тяжёлым. Он хотел было крикнуть ей что-то, позвать обратно, но понимал, что это невозможно. Всё, что оставалось — смотреть, как она уходит, исчезая в толпе, и чувствовать, как с каждым её шагом что-то в нём ломается. Когда Эмма вернулась к своим друзьям, они уже стояли на платформе, готовые покинуть станцию. Сириус заметил её красные глаза, но не сказал ни слова, лишь кивнул, принимая её молчаливое решение. Джеймс и Лили переглянулись, понимая, что произошло что-то важное, но тоже ничего не стали спрашивать. Они все знали, что впереди будут новые битвы, новые проблемы, но этот момент был их последним, когда они могли просто быть собой — друзьями, которые пережили все трудности вместе. — Готовы? — тихо спросил Джеймс, бросив взгляд на Лондон, который ждал их впереди. — Готовы, — ответил Сириус, бросив последний взгляд на поезд, который медленно исчезал в дыму.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!