Вернутся к фанфику

Часть 32. Навсегда твой Реджи

14 октября 2024, 18:05
Первые месяцы после окончания Хогвартса тянулись для Эммы медленно и однообразно, как затяжные дождливые дни, когда даже воздух кажется тяжёлым. Жуткая тоска, словно липкий туман, заполнила её мысли и сердце, вытеснив радость и энергичную жизнь, к которой она привыкла в школе. Эмма проводила время, валяясь на диване перед телевизором, на автомате переключая каналы и смотря фильмы, но даже самые драматичные сцены не пробуждали в ней эмоций. Её отец, замечая это, не раз пытался вытащить дочь из этого состояния. Однажды вечером, осторожно подсев к ней на диван, он предложил поехать в путешествие, сменить обстановку. «Может, Италия? Тёплое солнце и лазурное море. Или Япония? Там сейчас сезон цветения сакуры». Но Эмма лишь покачала головой, даже не отрывая взгляда от экрана. Мысли о Хогвартсе и друзьях тянули её в обратную сторону, где бы она ни находилась. Друзья не давали ей окончательно погрузиться в одиночество. С Лили она разговаривала почти каждый день, подолгу делясь воспоминаниями о прошедших годах. Их разговоры были живым напоминанием о том времени, когда они вместе ходили по коридорам школы, переживали приключения и строили планы на будущее. Лили, как всегда, была полна энтузиазма, пытаясь подбодрить Эмму своими идеями. Но даже это иногда казалось чем-то далеким, как нечто, что больше не вернуть. Тем временем, Сириус переехал в дом своего покойного дяди Альфреда. Наследство, оставленное ему дядей, было весьма приличным — огромное поместье, полное старинных вещей и антиквариата, с множеством потайных комнат, в которых можно было потеряться на целый день. Но, как это было свойственно Сириусу, он быстро начал скучать. Ему не хватало движения, азарта и, главное, компании. Однажды, в один из этих бесцельных дней, когда солнце лениво пробивалось сквозь плотные облака, Эмма получила звонок от Лили. — Эмма, Сириус предлагает нам собраться у него дома, ты с нами? Эмма задумалась. Её сердце сжалось от лёгкой тоски, но в то же время она ощутила слабый всплеск тепла — друзья звали её. Решив, что хуже уже не станет, она нехотя ответила: — Конечно. На улице был февраль — холодный и мрачный, как самые нелюбимые воспоминания Бальмен. Сырой ветер, словно ножом, резал лицо, заставляя щуриться и быстрее прятаться за воротник. Эмма надела свое самое теплое пальто, толстое и мягкое, которое было спасением в эти пронизывающие морозы, и поверх крепко укуталась в мягкий шерстяной шарф. Она любила этот шарф, он был подарком от Лили и пропитан запахом старой школы, где всё казалось ярче и теплее, чем в реальной жизни. Но сейчас ни шарф, ни воспоминания не могли согреть её полностью. Выйдя из дома, она почувствовала, как холод мгновенно прокрался под пальто, как будто бы целенаправленно стараясь добраться до кожи. Не теряя времени, Эмма направилась к остановке быстрыми, почти автоматическими шагами. Красный автобус, яркий пятно среди серого городского пейзажа, подъехал точно по расписанию. Эмма запрыгнула в него, поспешно бросив монеты в автомат. Автобус был наполнен гулом голосов, стуком каблуков по металлическому полу и легким запахом мокрых пальто, принесённых людьми с улицы. Дорога заняла около тридцати минут — бесконечные вереницы домов мелькали за окнами, словно все они пытались рассказать свою незамысловатую историю, но Эмма смотрела в пустоту, погруженная в мысли о предстоящей встрече. Новый дом Сириуса впечатлял. Огромное старинное поместье возвышалось перед ней, словно укор из другой эпохи — массивные стены, готические элементы и пустые, тёмные окна создавали атмосферу таинственности. Эмма постучала в массивную дубовую дверь, и та моментально распахнулась, как будто ждала её. — Эмма! — Сириус появился на пороге с радостной улыбкой, обняв её, словно не видел много лет, хотя прошло совсем немного времени с их последней встречи. Его объятия были тёплыми, напомнив Эмме о временах, когда все казалось проще. — Я тоже рада тебя видеть, — Эмма ответила на объятие, чувствуя, как её сердце наконец-то оттаивает от холода за дверями этого огромного дома. — Мы только тебя и ждем, — сказал Сириус с ухмылкой, забирая её пальто и аккуратно развешивая его на крючке. Всё в его доме казалось слишком большим и громоздким для обыденной жизни, но в этом была своя магия. — Пробки ужасные, — извинилась Эмма, снимая шарф и направляясь к камину. В большом зале уютно потрескивал огонь, а перед ним сидели Лили, Джеймс и Римус. Их лица светились от тепла, но Эмма заметила в каждом из них нотки усталости — будто взрослая жизнь начала касаться каждого своим холодным пальцем. — Привет, всем, — сказала Эмма, подходя к ним. Она обняла Лили первой, чувствуя привычное тепло и уверенность подруги, потом Джеймса, с его неизменной улыбкой, и Римуса, в глазах которого всегда был тот самый тихий разум, которым он компенсировал страсти остальных. — А где Питер? — спросила она, усаживаясь рядом с Лили на мягкий диван, который так и манил расслабиться. — Он сказал, что сейчас не в Лондоне, — отозвался Римус, осторожно отпивая чай, который держал в руках. — Он вообще когда-нибудь здесь бывает? — усмехнулся Джеймс, слегка покачивая головой. Эмма почувствовала напряжение в его голосе, хотя попытка скрыть его за шуткой была вполне удачной. — Последний год он какой-то странный, — бросил Сириус, плюхнувшись в кресло напротив камина, его выражение лица стало более серьёзным, чем обычно. — Да, я тоже заметила, — вмешалась Лили, хмуря брови. — Он почти с нами не был. — Ну, он готовился к экзаменам, — предложил Люпин, как всегда пытаясь найти разумное объяснение, несмотря на собственные сомнения. — Мы тоже готовились к экзаменам, — заметил Джеймс, скрестив руки на груди и бросив взгляд на всех, будто проверяя, кто ещё разделяет его подозрения. — О, да, ты больше всех готовился, — с явной иронией добавил Сириус, и все засмеялись. Однако смех был коротким, и Эмма почувствовала, что напряжение всё же витает в воздухе. — Но ведь сдал, — пробурчал Джеймс, закатив глаза и расслабившись. Однако что-то в этой непринуждённой беседе казалось неправильным. — Сдал, конечно, — с лёгкой усмешкой отозвалась Лили, бросив взгляд на Джеймса, и хлопнула его по плечу. — Но хватит уже про экзамены. Мы вроде собрались, чтобы повеселиться, а не обсуждать Питера. Он придёт, если захочет. У него всегда была эта привычка — исчезать, а потом внезапно появляться. Эмма смотрела на огонь в камине, слушая разговоры, но её мысли витали где-то далеко. Питер действительно стал странным в последние месяцы — это нельзя было не заметить. Его отстранённость тревожила, но она никогда не задавала лишних вопросов. Может, сейчас стоило бы… — Эмма, — голос Лили вернул её к реальности, и Эмма взглянула на подругу, которая улыбалась ей. — Ты чего такая тихая? Не хочешь рассказать, как твои дни идут? Мы все здесь разъехались, а ты будто пропала с радаров. Эмма вздохнула, ощущая, как все взгляды друзей устремились на неё. Она не хотела снова погружаться в свои мрачные мысли о тоске и одиночестве, но врать им она тоже не могла. — Да всё как-то… не так, — начала она, пытаясь подобрать слова. — После Хогвартса я чувствую, что не нахожу себе места. Как будто там, в школе, всё было просто: были друзья, приключения, цели. А теперь — будто застряла где-то между вчера и сегодня, и не могу понять, что делать дальше. Сириус посмотрел на неё с лёгкой задумчивостью, потом махнул рукой, как будто сгоняя эти мысли прочь. — Да все мы немного так себя чувствуем, — сказал он, откинувшись в кресле. — Привыкаем к этой «взрослой» жизни. Но знаешь, это временно. Скоро всё встанет на свои места. — Ага, — подхватил Джеймс, кивая. — Вот возьмём и соберёмся все вместе. Будем вечно молодыми и свободными! — он поднял руку, как будто поднимая тост, и Лили засмеялась, подыгрывая ему. — Главное, чтобы у всех была цель, — добавил Римус, чуть более серьёзно. — Без неё легко потеряться. В Хогвартсе мы знали, к чему стремиться. А теперь мы сами должны это для себя определить. Эмма задумалась над его словами. Она всегда уважала Римуса за его мудрость, хотя он редко выдавал длинные речи. В этом доме, среди друзей, ей стало чуть легче, как будто их разговоры вернули часть той уверенности, которую она утратила. — Ну, может, тогда начнём прямо сейчас? — неожиданно предложила Лили, в её глазах мелькнула искорка. — Что будем делать? Какие у нас планы на вечер? Ведь мы не для философии тут собрались, верно? Сириус вскочил с кресла, его лицо снова озарилось знакомой улыбкой. — Я знал, что ты это спросишь, Лили! — воскликнул он. — У меня для всех сюрприз. Подождите тут, — он выскочил из комнаты, и Эмма услышала, как его шаги быстро удаляются по коридору. — Что-то мне подсказывает, это будет не просто чай и печенье, — пробормотал Джеймс, с явным ожиданием смотря вслед другу. — Сириус никогда не был за простые вещи, — подметил Римус с улыбкой. Через пару минут Сириус вернулся, держа в руках старинную коробку, покрытую пылью, с загадочным выражением лица. — И что это? — с лёгкой придиркой спросила Эмма, приподняв бровь, её голос был наполовину насмешливым, но с долей любопытства. Ей всегда нравилось наблюдать, как Сириус находит неожиданные способы разнообразить скучные вечера. Сириус, довольный произведённым эффектом, ухмыльнулся и, покрутив в руках старую бутылку виски, ответил с нескрываемым удовольствием: — Это личные запасы моего покойного дяди, храни его господь. Он собирал эти бутылки годами, не позволяя никому прикасаться к ним. Теперь его коллекция в наших руках. Настоящее наследие Блэков. Он с лёгкостью снял пыльную пробку, и в воздухе моментально распространился насыщенный аромат выдержанного алкоголя. Эмма почувствовала горьковатый запах дуба и старого погреба, и это пробудило в ней странное чувство ностальгии по временам, когда даже самые простые вещи могли казаться необыкновенными. Ребята рассмеялись, когда Сириус ловко разлил виски по бокалам, подмигнув каждому, словно бы говоря: «Сегодня мы отдыхаем, несмотря на всё, что происходит вокруг». Однако за этим весельем чувствовалась тихая тревога, словно они все знали, что это не просто безобидный вечер среди друзей, а одна из последних тихих ночей перед бурей. — Кстати, — неожиданно начал Римус, протягивая Сириусу ещё один бокал, — Вы слышали про Орден Феникса? В его голосе была осторожность, словно он задавал вопрос, который требовал большего внимания, чем просто дружеская беседа. Эмма посмотрела на него, и её улыбка на мгновение исчезла, уступив место задумчивости. — Да, — первой ответила Лили, слегка нахмурив брови. — Его основал Дамблдор, чтобы бороться с Пожирателями Смерти. Она говорила спокойно, но в её голосе чувствовалась внутренняя тревога. Лили всегда была смелой и решительной, но даже её эта тема начинала беспокоить. — Он собирает людей, — продолжила Эмма, сжав бокал в руках. — Рано или поздно нас тоже туда позовут. И, кажется, это произойдёт скорее, чем мы думали. Она попыталась скрыть волнение за этими словами, но правда была очевидна: они все стояли на пороге чего-то большего, чем они могли себе представить. Они всегда знали, что мир магии полон опасностей, но то, что они должны были сделать выбор — реальный, серьёзный выбор между жизнью и смертью — казалось слишком ранним. — Да, как же быстро закончилась беззаботная жизнь, — усмехнулся Джеймс, но его улыбка была скорее горькой, чем весёлой. Он обнял Лили за плечи, стараясь выдать уверенность, но сам казался слегка потерянным в собственных мыслях. — А какой у нас выбор? — Сириус поставил свой бокал на стол с лёгким звоном. — Сидеть в стороне, пока Пожиратели убивают невинных маглов и волшебников? Это не наш путь. Он отпил глоток виски и посмотрел на всех, его взгляд был серьёзен, как редко когда. Обычно в его глазах плескался огонёк авантюризма и веселья, но сейчас это был взгляд человека, готового на решительные действия. — Ты прав, — тихо сказала Эмма, глядя в свой бокал. — Каждому нужно сделать выбор. Она почувствовала тяжесть этих слов, словно от них зависела не только её судьба, но и будущее всех, кто ей дорог. Этот разговор был чем-то большим, чем они могли себе признаться — это была судьба, медленно приближающаяся к ним. — И выбрать сторону, — закончила Лили, её голос был мягким, но решительным. Она положила голову на плечо Джеймса, словно обретала в нём утешение и силу. Все замолчали на несколько мгновений, слушая, как потрескивает огонь в камине. Каждый из них понимал, что невидимые границы были пройдены. Отныне их жизнь была связана не только с их личными судьбами, но и с судьбой всего волшебного мира.

***

На дворе был октябрь 1979 года. Осень вступила в свои права, и Лондон окутался жёлто-оранжевым саваном листьев, которые шуршали под ногами. Витрины магазинов, улицы и даже маленькие кафе украшали праздничные тыквы с вырезанными злобными лицами, а в воздухе витал едва уловимый запах пряностей и дыма. Город готовился к Хэллоуину, но за этой напускной праздничной атмосферой таился холод, и не только от погоды — в мире магов сгущались тучи. Эмма шла по улице с пакетами в руках, чувствуя, как их тяжесть тянет её вниз. Покупки для ужина казались рутинной задачей, которая хоть ненадолго отвлекала её от беспокойных мыслей. Её сознание было переполнено тревогой и воспоминаниями — как будто мир вокруг всё больше погружался в хаос, а ей приходилось балансировать между этими двумя реальностями: обыденной жизнью и надвигающейся угрозой. Добравшись до дома, Эмма облегчённо вздохнула, закрыв за собой дверь. Она сняла куртку, аккуратно повесив её на вешалку, и осталась в чёрном гольфе — вещь, в которой она всегда чувствовала себя уютно и защищённо. Осень постепенно охватывала и её дом: прохлада вползала в комнаты, напоминая о надвигающейся зиме. Она поставила пакеты на стол, уже мысленно представляя, как будет готовить ужин. В голове мелькали простые, привычные вещи: размышления о том, какие специи добавить, что подать первым… Но это спокойствие длилось недолго. Как только она собралась помыть руки, тишину дома нарушил странный шум возле лестницы. Сердце мгновенно ускорило ритм, и по спине пробежал холодный поток адреналина. Инстинкты взяли верх: Эмма быстро достала волшебную палочку из кармана, пальцы крепко сжали её гладкую рукоять. Она медленно пошла в коридор, стараясь не делать лишних звуков, её ноги ступали почти бесшумно. Разум твердил быть готовой к чему угодно. Увидев, что источник шума — маленькая фигурка домового эльфа, её напряжение немного спало, но удивление взяло верх. — Кикимер? — спросила она, не скрывая удивления. Эмма не ожидала увидеть эльфа Блэков в своём доме, тем более в такое неспокойное время. Его появление всегда было неожиданным, и редко предвещало что-то простое. Кикимер, как всегда, стоял с низко опущенной головой, его длинные уши слегка дрожали, но в его руках был конверт. Он подал его Эмме с серьёзным выражением лица. — Хозяин Регулус просил передать вам, — произнёс эльф своим хриплым, но чётким голосом. Слова эльфа заставили её насторожиться. Эмма взяла конверт, чувствуя холодок под пальцами, хотя он был обычным на вид. — Спасибо, — коротко ответила она, но эльфа уже не было — Кикимер мгновенно испарился, оставив после себя только ощущение тревоги и холодное эхо в пустом коридоре. Эмма осталась стоять с конвертом в руках, глядя на него, как на что-то живое. Её разум метался в догадках: что могло быть внутри? Что могло так срочно понадобиться Регулусу? В груди разрасталось предчувствие чего-то зловещего, словно с этим письмом она держала в руках кусочек той тьмы, что давно окутала мир. Эмма стояла у окна, пытаясь успокоить собственное дыхание. Она знала, что в конверте не может быть ничего хорошего, и всё же не могла позволить себе оттягивать момент. С какой-то странной обречённостью она разорвала запечатанный край и вытащила сложенный вдвое листок. Пальцы немного дрожали, как будто сама бумага передавала ей тревогу и тяжесть, с которой это письмо было написано. Её взгляд скользнул по первым строчкам, и мир вокруг словно перестал существовать. Слова, которые она видела перед собой, постепенно начали складываться в реальность, от которой было невозможно убежать. «Дорогая Эмма, если ты это читаешь, значит, я мертв.» Эмма застыла. Время остановилось, и каждое слово эхом отдавало в её голове. Слова «я мертв» словно ударили её в грудь, вынуждая сделать глубокий вдох, чтобы не задохнуться от боли, которая нахлынула так внезапно. Она попыталась продолжить читать, но перед глазами всё начало расплываться. «Ты спросишь, почему? Всё просто, я узнал, что Темный Лорд собирается создать крестраж, и я не могу это так оставить. Сейчас я собираюсь уничтожить его…» Регулус. Его имя теперь было пропитано трагедией и героизмом. Её руки задрожали сильнее, она почувствовала, как ноги становятся ватными, и ей пришлось опереться о подоконник, чтобы не потерять равновесие. Он был замешан в тёмных делах, но только сейчас Эмма поняла, насколько далеко он зашёл, пытаясь противостоять этому. Он выбрал смерть, чтобы остановить одну из самых страшных магий, известных волшебному миру. И он сделал это в одиночку. Его решение было неизбежным, и в его письме не было ни капли сомнений. Но это не облегчало боль от осознания того, что она больше никогда не увидит его. Она продолжила читать, чувствуя, как сердце сжимается всё сильнее. «Прости меня, Эмма, и не грусти слишком долго. Я люблю тебя, люблю больше жизни. Для меня ты больше, чем просто друг…» Эмма застыла на этих словах. Она не ожидала такого признания, особенно в такой момент. Её сердце учащённо забилось, и слёзы, которые она пыталась сдержать, наконец, вырвались наружу, одна за другой стекая по её щекам. Регулус любил её. Любил всё это время, и она не знала. Она никогда не догадывалась, что за его холодной внешностью скрывалось такое глубокое чувство. «Когда впервые я тебя увидел, то почувствовал, как моё сердце забилось чаще, и я всё понял. Ты спасла меня от тьмы внутри, и я спасаю мир ради тебя.» Эмма закрыла глаза, стараясь дышать глубже, но её грудь разрывалась от боли. Его слова — искренние и наполненные страстью — резонировали в её душе. Она вспоминала все те моменты, которые они провели вместе, его взгляды, те редкие мгновения, когда он позволял себе улыбаться. И только теперь она осознала, что в этих коротких мгновениях была скрыта любовь, которую он хранил в себе все эти годы. «Наверное, слишком поздно это говорить, но прошлое не вернуть. Я жалею, что раньше не набрался смелости и не признался. Ты и только ты всегда была в моём сердце.» Её сердце сжалось до такой степени, что ей стало больно дышать. Он сожалел. Сожалел, что не сказал ей этого раньше. Сожалел, что не имел смелости жить так, как хотел. Но теперь было поздно. Всё, что у неё осталось, — это это письмо. Последнее напоминание о человеке, которого она, возможно, любила, но не позволила себе это осознать. Она почувствовала, как в груди нарастает тяжесть. Боль от утраты накатывала волнами, и Эмма больше не могла сдерживать слёзы. Письмо выпало из её рук на пол, и она, опустившись на колени, закрыла лицо руками. Слёзы текли по её щекам, и в тишине дома она услышала лишь своё собственное рыдание. «Я сожалею, Эмма. Навсегда твой, Реджи.» Эти последние слова висели в воздухе, как незавершённая мелодия. Она знала, что эти чувства были настоящими, искренними, но их теперь было не исправить. Всё, что ей оставалось, — это жить с памятью о нём, с этим письмом и с незаконченной историей, которую они никогда не успеют рассказать. Эмма подняла письмо, прижимая его к груди, как последнее напоминание о том, что было. О том, что могло бы быть.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!