Вернутся к фанфику
Ветры дуют не так, как хотят корабли
19 июня 2024, 14:11Арракис
Приятное волнение царило в столичном дворце Арракина и с каждым днём усиливалось. Одновременно с этим Роджер Лэнвилл повышал уровень готовности своих людей ко всему. Не каждый день герцог сочетается браком, всегда есть противники союза, видящие свою выгоду в сорванном торжестве. Тенью за леди Джессикой ходил Дункан Айдахо, готовый отразить любую атаку. К тому же леди в тягости — живот было уже не скрыть. Оружейный мастер думал, что будь милорд посвободнее, лично бы охранял свою женщину, таким благоговением были полны его глаза, когда он находил фигуру леди Джессики. — Пол прибудет со дня на день, — поглаживая живот, говорила Джессика, прогуливаясь по миниатюрной оранжерее, оставшейся от предыдущей жительницы дворца — леди Марго Фенринг. — Подумать только, мы не виделись почти полгода… Айдахо, попиравший стену, полузабыто и приятно влажную, медленно кивнул. Его ученик и юный друг, невзирая на разницу в возрасте и положении, был отправлен править Каладаном после битвы при Арракине. Герцог посчитал, что юному наследнику в виду неспокойной политической обстановки, лучше вернуться на родную планету. Леди Джессика поначалу была не согласна, она явно желала, чтобы Пол остался на Арракисе. Возможно, она была права, ведь едва Пол Атрейдес вернулся на Каладан, последовал указ падишах-императора, согласно которому, Великому Дому Атрейдес полагалась кист — компенсация за попытку уничтожения. На взгляд оружейного мастера, никакие деньги не могли вернуть жизни павшим как среди военного контингента Великого Дома Атрейдес, так и местных жителей, ставших случайными жертвами дерзкого ночного нападения. Харконнены внесли задаток — жизнь своего наследника. Дункан не понаслышке знает о жестокости этого Дома, ведь он сам родился и вырос под чёрным солнцем Гьеди-Прайм, был одним из винтиков её безжалостной индустриальной системы. Семья Айдахо, как и всё население по умолчанию, считалась собственностью Харконненов. Пепел его отца, матери и сестры давно развеян над безжизненной поверхностью планеты, за пределами силовых куполов, сдерживающих токсичные осадки. Когда-то он был таким же, как мальчишка Харконненов — бледным, безволосым зверёнышем. Только Дункана растили на убой, а Фейд-Рауту — править, а в итоге и его перемолола безжалостная система рангов. Молодой хищник старому барону не нужен, ибо в любой момент на короткой, заплывшей жиром шее могли сомкнуться крепкие, острые клыки. — О чём ты думаешь, Дункан Айдахо? — поинтересовалась леди Джессика, проведя кончиками пальцев по полупрозрачному синему бутону, растущему из «палки» невзрачного вида. — О Поле, миледи, — честно ответил мужчина. — О на-бароне Харконнене, которого он притащит с собой… — Ты ведь с Гьеди-Прайм… — кивнула Джессика. Лето рассказывал ей о том, как будущий оружейный мастер появился на Каладане. Это произошло незадолго до смерти Пола Атрейдеса I — старый герцог привёз из рейда бледнокожего лысого мальчишку, истощённого, почти не говорящего на имперском стандарте. Он поручил его заботам наследника, а после уже юный герцог отправил выздоровевшего юношу учиться искусству боя на Гиназ, получив в итоге умелого и преданного бойца. — Как ты считаешь, Дункан, могут ли быть курсирующие слухи правдой? — на лицо женщины набежала тень. Недавно среди Директората Объединённого Совета Прогрессивной Честной Торговли стал крепнуть слух о связи, возникшей между юным наследником Великого Дома Атрейдес и наследником низложенного Дома Харконнен. Джессика, присутствовавшая на одном из заседаний, затаившись в углу, слушала «поздравления», высказанные герцогу. Кто-то не скрывал язвительного тона, кто-то советовал их сыну провериться на интимные заразы — «ведь неизвестно, кого трахал Харконненский сучонок». Лето Атрейдес тогда внимательно выслушал всё, сдержанно поблагодарил за внимание, оказанное здоровью наследника, и уже после перебил часть одного из сервизов. Но вызывать на разговор Пола герцог не стал, решил дождаться его прибытия на Арракис. В конце концов он не поверил сыну в прошлый раз и это едва не закончилось падением Дома. — Так как? — не слыша ответа, она повторила вопрос. Айдахо посмотрел на неё исподлобья. — Стоит ли верить слухам, когда Вы и милорд всё увидите своими глазами? — оружейный мастер пожал плечами, но всё-таки ответил: — Я не верю слухам, миледи, но верю Полу. Верю, что у него есть некий план и в нём какое-то место отведено Харконнену. А Вы по-прежнему сомневаетесь в собственном сыне? Джессика поджала губы. Да, её промашка. Спайсовые видения первенца оказались пророческими и сослужили добрую службу. Но Орден уже интересовался Полом, как будущим Квисац Хадерахом, может заинтересоваться и гильдия космогации, привлечённая слухами о пророческом даре наследника Атрейдесов. Лето прав, приняв за них двоих непростое решение — отослать сына на Каладан, сделать официальным правителем, чтобы никто не мог воспользоваться своей властью и забрать его у них. Возможно, ему вообще не стоит ступать вновь на Арракис… Но хайлайнер уже везёт его и сдать назад никак нельзя. — Я… боюсь за него, Дункан, — женщина неосознанно погладила живот. — На Арракисе с Полом произошло дурного больше, чем за все годы жизни на Каладане… — Каждый солдат Вашего Дома отдаст за Пола жизнь, потому что знает, благодаря кому Атрейдесов не поглотила пустыня, — пообещал Айдахо, присев на одно колено перед Джессикой, заглянув во встревоженные глаза. — И моя верность принадлежит Великому Дому до последнего вздоха.Космос
Юх! Юх! Фью-ух! Свист рассекаемого лезвием воздуха царил в тренировочном зале фрегата, равно как и тяжёлое дыхание. Две фигуры — тонкая и широкоплечая, кружили вокруг друг друга, обмениваясь ударами. То и дело, их охватывало алое свечение срабатывающих щитов. В ожидании посадки на поверхность планеты мало чем можно было заняться по мнению на-барона Харконнена. Это Атрейдес, думал Фейд-Раута, делая подсечку, найдёт увлекательным не один десяток раз прочитанные книгофильмы, но не он. Взмахнув руками, Пол рухнул на пол, покрытый противоударным материалом, погасившим инерцию. С торжествующим рявком «Vo’itto t’ai kuo’lema!», который он не смог перевести, сверху навалился Фейд-Раута. Их спарринги неизменно проходили в присутствии военного мастера, всегда со включёнными щитами и плавающими победами: четыре к шести в пользу Атрейдеса или шесть к четырём в пользу Харконнена. Смотря, у кого какое настроение. Недавно большая часть побед принадлежала Полу, сегодня удача и умения ему изменили. И вчера. День ото дня на-барон Харконнен крепчает и верх одерживает всё чаще и чаще. — Вы сильный боец, — тяжело дыша, пробормотал Пол, дёргаясь в стальной хватке, но не оставляя надежды вырваться на свободу. — Я лучший боец! — хвастливо заявил Фейд-Раута, отшвырнув клинок и выключив щит, а затем, преодолевая сопротивление защитного поля, утянул юного Атрейдеса в поцелуй. — Ар-р, отключи эту штуку! Словно пластиковую куклу целую! Пол хитро прищурился. — Так ведь я пленён и руки мои по швам, Раута, — он напомнил о своём положении, поёрзав под на-бароном. Макушку прожигал недовольный взгляд Гурни Халлека, которого воротило от подобных взаимодействий между воспитанником и Харконненской швалью. — М, точно! — ухватив Пола за талию, Фейд-Раута перекатился и оказался на спине. — А ведь я теперь сверху… — улыбнулся Атрейдес. — И мои руки, — он поднял их вверх, — абсолютно свободны! В отличие от Харконнена, на-герцог свой кинжал не выпустил и щит не отключил. На белом предплечье появилась царапина, быстро набухающая тёмной кровью. Фейд-Раута тяжело задышал, обоняя запах собственной крови. Неприятное жжение мало его интересовало, гораздо приятнее было смотреть на сидящего на его бёдрах мальчишку со встрёпанными тёмными кудрями и окровавленным кинжалом в руке. — Ты альмушариф, можешь делать всё, что в голову взбредёт, — напомнил Харконнен, давя в себе желание потянуться и попробовать дёрнуть за ворот рубашку Атрейдеса, чтобы увидеть наверняка впалую и слабо развитую грудную клетку. Хотя… он худой и очень жилистый, значит ли это, что под кожей будет всё видно, как на прозекторском столе, когда с ещё живого человека снята кожа и видна каждая мышца? — Раута, Вы не со мной, — на щёки легли узкие мозолистые ладони и большие пальцы погладили глазницы, а затем — надбровные дуги. Они изображали взаимную страсть, давая всем понять, что их роман развивается со стремительной силой и что юному на-герцогу не стыдно показаться на людях под руку с наложником из павшего Дома. — Я здесь, — откликнулся Фейд-Раута и восторженно улыбнулся, увидев, как кончик окровавленного кинжала пропадает во рту Атрейдеса. Где-то в стороне низший по имени Халлек изобразил рвотный позыв, прижав ладонь ко рту. А следом, на-барон ощутил на губах вкус собственной крови. Со стороны казалось, что они очень увлечены друг другом, но Пол думал о том, как сообщить на-барону о последствиях его встречи с леди Фенринг. Он собирался с силами уже который день… Дальше тянуть нельзя. До Арракиса лететь осталось дай Боги, если пару дней… Надо было сказать раньше, на-барон не из тех, кто остывает быстро. На Арракис прибудет разъярённая тварь, которую, боялся Пол, не успокоить. Он не матадор, как дед. Фейд-Раута же не отказывал себе в удовольствии, он истосковался по теплу чужого тела, приученный к тому, что любой каприз исполняется по щелчку пальцев, особенно, когда дело касалось постели. У него были Любимые, низшие, аристократы и аристократки, а теперь только Атрейдес, который всё манит, а не даёт. Насколько нужно пасть, чтобы с готовностью принимать ласки от Атрейдеса?! — Я хочу Вам кое-что сказать, Раута, — оторвавшись от губ на-барона, Пол откатился в сторону и начал пятиться, чтобы оказаться на расстоянии, достаточном, чтобы внезапный бросок на-барона не достиг его, дав фору к началу обороны. — И что же? — недовольный прерванным удовольствием, Фейд-Раута сел, скрестив ноги. — Вы ведь совсем ничего не помните о той ночи в Цидрите? На-барон зло фыркнул. Это самая постыдная ситуация в его жизни! Это почти также плохо, как оказаться один на один с тварями в яме для утилизации! И чувствовать под руками размозжённые мозги своей няни. Как её звали? Опять это… — Нет! — огрызнулся на-барон, став очень похожим на версию себя в начале пребывания на Каладане. — Ты говоришь странные вещи, Атрейдес! Пол ненадолго прикрыл глаза, воскрешая в памяти Литанию против страха. Он не должен бояться. Фейд-Раута остаётся хищником, который учуяв слабину или кровь, вопьётся всеми клыками и когтями, пока не перегрызёт глотку. На-герцог не обольщался, играя с ним в любовь. Каждое их «взаимодействие» за закрытыми дверями напоминало дрессуру одичавшего зверя. Переступая порог комнаты или каюты, юноша чувствовал, что добровольно кладёт голову в приглашающе распахнутую крокодилью пасть, а Империя Шаддама IV Корино — зрители, заплатившие за представление. — Что Вы видели перед тем, как оказаться на краю обрыва? — Полу было интересно, какой вид приняла леди Фенринг, спрятавшись за иллюзиями разума. — Какое тебе дело?! — нахмурился Харконнен. — И всё-таки? Вы видели кого-то… близкого? — предположил на-герцог. Фейд-Раута низко зарычал, недовольный тем, как обернулся разговор, начавшийся так сладко. Отчего-то перед глазами встали головы Первой, Второй и Третьей, обнаруженные в сундуке, отправленным вместе с ним в ссылку. Его питомицы, его Любимые, те, к кому он хотел возвращаться, благодаря кому в покоях было ощущение жизни и тепла. — Может быть, свою… — Пол вспомнил, как на-барон называл наложниц, — …питомицу? — Отвали! — взбешённый, Фейд-Раута вскочил на ноги, но не кинулся на Атрейдеса, как ожидали и Пол, и Гурни Халлек, а наоборот, начал пятиться назад, словно хотел сбежать. — Не смей лезть мне в голову, блядь! Я знаю ваши гесеритские фокусы! — Значит, питомицу, — кивнул своим мыслям Пол. — Вы сильно расстроитесь, узнав, что это был не эротический сон, а реальность? Правда, то была не Ваша питомица, а леди Марго Фенринг. Фейд-Раута замер. Фенринг? Жена имперского смотрителя? По пищеводу поднималась кислота, от которой внутри неприятно ныло. Зачем гессеритка к нему пришла и… поимела? На-барон Харконнен сглотнул едкую слюну, но руки охватила неприятная дрожь. Сейчас бы на Арену, зарезать пяток низших… — Она использовала на Вас, — безжалостно продолжал Пол Атрейдес. — Ей было приказано сохранить Ваш генетический материал, сами же Вы — материал отработанный, разменная монета, пешка в политических играх сильнейших. Перед глазами воспряла кровавая пелена. — Через семь месяцев леди родит от Вас сына. Вы должны признать его, и он останется на Каладане, не будет воспитан Фенрингами и отправлен на Гьеди-Прайм. В законе есть одна лазейка… — говорил правитель Каладана, видя, как лицо на-барона утрачивает всякий человеческий вид, искажается в зверином оскале. — Вырежу ублюдка из её поганого брюха и оторву ему голову! — взревел Фейд-Раута, всё-таки бросившись на Пола, но ни один удар не достиг его, остановленный щитом. — Гессеритская сука поплатится за это! Никто! Никто не имеет права использовать меня! Пос-смела! Твар-рь пога-аная! — Охолони, бешеный! — поперёк туловища на-барона перехватил Гурни Халлек, оттащив от Пола. — Милорд, уходите! Фейд-Раута рвался из хватки Халлека, рыча и брызжа слюной. — Пус-сти меня, низш-ший! — орал Харконнен. — Не с-сме-ей тр-рогать! — Сначала… успокойся… потом… я… подумаю! — хрипел военный мастер, пытаясь завалить взъярившегося юношу на пол, чтобы обездвижить. — Не с-смей! Меня! Тр-рогать! — как заведённый, повторял на-барон. Вывернув шею, что ещё немного, и будет фатально, он оскалился в лицо Гурни. — Ха-алек! Я вспомнил твоё имя, низ-зший! Музыкантишки с Чусука! Это твою сестру пустили по кругу солдаты моего брата, пока она не сдохла под одним из них? Брат рассказывал! Она кричала и вырывалась, а потом пускала слюни, пока её ебали во все дыры! Одноразовая подстилка! Гурни от неожиданности ослабил хватку и моментально получил сильный удар в голову, в опасной близости от виска. Мужчина не потерял сознание, но оказался дезориентирован и оглушён. Шатаясь как пьяный, он ударился плечом о стену и медленно стёк по ней вниз, сжимая голову, в которой по ощущениям, словно взорвалась сверхновая. На шее сомкнулась белая ладонь. Тёмная волна поднималась в Поле при виде беснующегося Харконнена. Зверь, тварь, нелюдь! Не поддающихся дрессуре животных наказывают болью, покуда команды не будут усвоены. Или усыпляют. Юноша поднял отброшенный на-бароном кинжал и метнул в него. Лезвие прошло по касательной, оставив на затылке глубокую царапину, но Фейд-Раута не замечал боли, продолжая душить Халлека. — Разожми ладонь! Отойди! — велел Пол, используя Голос. Фейд-Раута повиновался. Его движения напоминали марионеточные, словно кто-то слишком резко дёргал за ниточки. Пол подошёл к юноше, чей взгляд был пуст и темен. — Спи! Фейд-Раута упал, будто огромные ножницы перерезали невидимые нити кукловода. — Гурни! — Пол бросился к наставнику. Халлек громко застонал, продолжая держаться за голову. — Я… я приведу доктора Лицман! — чувствуя, что страх всё-таки сжимает свои цепкие лапы вокруг сердца, Пол, заплетаясь в ногах, выбежал из зала. Весь план катился в Тартарары.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!