Вернутся к фанфику
Дум
20 июня 2024, 18:08Гьеди-Прайм, 6 лет назад
Он не думал о том, откуда взялись люди в наглухо закрытых скафандрах. Главное, что они — враги, проникшие в столичный дворец Великого Дома Харконнен и должны быть уничтожены за дерзость. Это не чёрно-зелёные Атрейдесы, которые периодически наведывались на производства Гьеди-Прайм и крали низших, привезённых из других планет, находящихся в Змеиной системе, но фактически, не принадлежавших Великому Дому Харконнен. Впрочем, думал юный на-барон, подрезая сухожилия одному из врагов, это вопрос времени. Скоро все миры, находящиеся в созвездиях Змееносца и Змеи, будут принадлежать Харконненам. Ладони, приятно стянутые подсыхающей чужой кровью, крепко держали парные кинжалы — подарок дяди на Пожалование титула на-барона. Он достойно выдержал испытание ямой, полной генетических уродов, пережил ночь и принял фамилию Харконнен и имя Фейд, идущее теперь первым. Фейд-Раута Харконнен, на-барон Гьеди-Прайм, наследник барона Владимира Харконнена и в будущем, как недвусмысленно намекал дядя, император. — Даже хорошо, что Атрейдесова ведьма не родила девку, — довольно поглаживая себя по огромному пузу и размазывая жир по чёрному шёлку туники, говорил барон. — Что тебе герцегово отродье, когда есть принцесса? Фейд-Раута внимательно слушал дядю. Император… Звучит заманчиво. На-барон был уже рад чести возглавить Гьеди-Прайм, а не прозябать на Ланкивейле, отошедшем к старшему брату, который теперь не смотрит на него, как на низшего. Старший брат его теперь опасается и старается лишний раз при нём рот не открывать — недавно Фейд-Раута решил пощекотать ему нервы. Вышло славно. Передохшие низшие, накормленные токсинами, сваленные в кучу, встретили Глоссу Раббана, едва тот перешагнул порог своих покоев. А самое забавное, что низшие были неопробованными, привезёнными с расположенных по близости планет и лично отобранные братцем. Но вот незадача, его присутствия потребовал барон и раззадоренный скорой близостью юных тел, Глоссу отправился на аудиенцию. А вернувшись, обнаружил груду мертвецов. Кто-то успел подохнуть от яда в воде, предложенной прислугой, а кто-то сдох от удушья, когда Фейд-Раута приказал отрезать графское крыло от подачи кислорода и наоборот, запустить откачку воздушной смеси. Воняло, должно быть, знатно. Рвота, желчь и экскременты… Юный на-барон улыбнулся своим мыслям, пробивая забрало клинком и слыша словно издалека чудовищный вопль боли. Ради этого даже можно было потерпеть частичную глухоту — удар старшего брата в голову был сильным, лопнула ушная перепонка, но оно того стоила. Да и слух скоро восстановится, а братец наказан. Ему отказано в посещении Гьеди-Прайм и приближаться к нему. Дядя сослал братца на Арракис, который Фейд-Раута тоже приберёт к своим рукам, став постарше. Это не дядя сказал, это он так решил. — Отойдите от него, не трогайте! — один из немногих живых вторженцев стащил с головы шлем. Это была женщина. Черноволосая. Фейд-Раута заинтересованно склонил голову на бок — точно не из Гьеди-Прайм, чужачка. В начале этого года у него выпала большая часть волос и цирюльник, под присмотром охраны, сбрил остатки. После этого волосы на голове не росли. — Раута, остановись! — говорила она, предупреждающе вытянув руки перед грудью. Словно он её послушается. — Как ты смеешь называть меня так?! — возмущённо закричал мальчик. — Я Фейд-Раута Харконнен, на-барон Великого Дома Харконнен! Женщина поджала губы. В голубых глазах заблестели слёзы. — Нет, ты не принадлежишь этому миру! — она заплакала и сделала шаг вперёд. — Ты моё дитя! Ты Раута Раббан, сын Абуларда Раббана и мой! Я Эмми, твоя мама! Ты меня не помнишь? А Нурмин? Помнишь свою любимую няню? А дедушку? Тебя назвали в его честь — Раутой? — Ты врёшь, женщина! — закричал в ответ на-барон, непроизвольно отшатнувшись. — Эмми, у нас нет времени! Этот зверёныш уже убил троих! — вперёд выступил мужчина и схватил женщину за предплечье. — Нам надо уходить! Система безопасности вот-вот будет перезапущена. Мы не уйдём живыми! Эмми Раббан тяжело вздохнула, прогоняя лишние эмоции. На Фейд-Рауту посмотрели ясные, голубые глаза. В зеркале по утрам отражались такие же… — Подойди ко мне, — прочитал по её губам мальчик и голову на мгновение словно обхватил железный обруч. Возникло трудно преодолимое желание сделать шаг вперёд, мышцы словно выкручивало судорогой и Фейд-Раута сделал всего один шаг вперёд, почти сразу обретя ясность сознания. Шагнула ему на встречу и Эмми. — Ведьма! — взревел мальчик, вспарывая ей горло. Защитный костюм был из плотной, гибкой брони, но и клинки на-барона были заточены как надо. Щит вокруг женщины вспыхнул алым, а кровь, на миг приостановленная им, брызнула в лицо юному Харконнену. Задыхаясь и держась за рану на шее, Эмми Раббан рухнула на пол, видя, как в комнату вбегают воины Дома Харконнен, оттесняя от неё изувеченного, извращённого сына и хватая оставшихся в живых из штурмовой группы. Владимир Харконнен всё-таки убил её сына, пересобрав из останков чудовище.Космос, сейчас
Пол не мог найти себе места, мечась от стены к стене в каюте. Всего одна ошибка обрушила всё то, что он выстраивал два месяца! Нервно кусая губы, юноша давил в себе желание уткнуться лицом в подушку и заорать что есть мочи. Не надо было рассказывать на-барону! Но статус! Законность притязаний на титул барона в будущем и возможность заключить равный, а не морганатический брак — это дорогого стоит. Его сестра в Брачном индексе, по сравнению с самим Полом — ошибкой генетической программы, пусть и законным, но всё равно рождённым вне брака, будет котироваться куда больше. Будущий супруг должен быть сестре под стать. Обеспечить полагающийся статус будущему на-барону может только отец, который не в восторге от своей роли в комбинации, которую начал даже не на-герцог. Пол лишь подхватил игру, дабы не оказаться сброшенной с доски пешкой. На-барон злится, что стал разменной монетой в игре сильнейших? В отличие от него Пол всегда знал, что сам себе принадлежать до конца никогда не будет. Так сказала матушка, когда объявила о начале обучения по программе Бене Гессерит. Поводов не верить ей у юного Атрейдеса не было — ступить на Каладан было не её желанием, но приказом Преподобной Матери Гайи-Елены Мохийям. Со временем, становясь старше и усваивая новые знания, Пол ужаснулся замыслу длиной в тысячелетия, ценой миллионов жизней, разбросанных по разным концам галактики. Дом Атрейдес — лишь горсть песчинок, которую легко сдует мимолётный порыв ветра. Так почти произошло на Арракисе. «Мы сделали для вас всё возможное», — говорила одна из Преподобных Матерей в ночь, когда Глава Сестринства посетила Каладан. После Арракинской битвы «вас» для Пола значило чётко: матушка и он сам, но не отец и люди, вставшие под знамёна Дома Атрейдес. Матушка, пусть и разочаровала наставницу, оставалась её ученицей, в которую было вложено немало сил и средств, Пол — её кровь, пусть не уродившийся долгожданной дочерью, мог ещё послужить Бене Гессерит. Юноше не хотелось думать о том, каким могло быть служение… Мужчин в своих рядах ведьмы не приветствовали, а Пол по уровню подготовки не уступает Сёстрам… Его могли бы заставить выпить Воду Жизни, дабы проверить, пришёл ли уже в мир Квисац Хадерах или нет? Обучение Бене Гессерит может стать ключом к очередному мирному соглашению с на-бароном. На-герцог Каладана тяжело осел на край постели. В животе обреталась неприятная щекотка волнения, поднимающаяся всё выше и выше по горлу, перерастая в тошноту. Он должен это сделать! Всё к тому и шло… Так бы произошло, не ослушайся матушка приказа наставницы и не проникнись чувствами к умирающему от тоски и горя герцогу Каладана семнадцать лет назад. Пол медленно набрал полную грудь воздуха и попытался очистить сознание, но медитация не клеилась. В голову постоянно лез рой надоедливых мыслей, на внутренней стороне век яркими вспышками возникали и затухали картины не то созданные воображением, не то отголоски видений. Юный Атрейдес откинулся назад, упав на постель. Доктор Лицман обещала к прибытию на Арракис если не поставить Гурни на ноги, то хотя бы облегчить состояние. — Вашему наставнику очень повезло, милорд, — говорила Бри, касаясь кончиками пальцев виска Халлека. Немного заходя на левый висок, на скуле и брови виднелась тёмно-синяя гематома. — Немного выше, немного дальше и была бы проломлена височная кость. Как Вы понимаете, это… — Моментальная смерть, — тяжело сглотнул Пол. Доктор школы Мин кивнула. — Надо радоваться, что гематома наружная, а не внутренняя. Эстетически может быть, неприятно выглядит, но лучше, чем внутричерепная гематома. Потому люди и гибнут от ударов в висок, милорд, что истончённая в этой области кость, — она коснулась лица Халлека, — трескается изнутри и разрывает артерию, провоцируя летальный исход. Пол не мог на-барону простить наставника. На самом деле он не простил бы за любого, кто находится под защитой Великого Дома Атрейдес. А сейчас он по собственной инициативе везёт наследника Харконненов на Арракис, как доказательство силы Дома… …и одновременно, как самую уязвимую часть. План был не идеален, инфантилен и нежизнеспособен, размышлял юноша. С чего он, воспитанный в духе гуманистического мировоззрения с оглядкой на политическое устройство империи Коррино и систему Фафрелах, решил, будто хорошее отношение к врагу сделает его мягче? Суфир Хават, Гурни Халлек, Дункан Айдахо, матушка и отец предупреждали — не верь Харконненам. А он, подумав, что как ровесники, они найдут общие цели, которые легче и быстрее достичь сообща, просчитался. На-барон жил на Каладане меньше полугода, что он видел? Стены комнаты-тюрьмы, лица недружелюбно настроенной охраны. Пол напомнил себе, — ценности Гьеди-Прайм, где на-барон жил с раннего детства, кардинально отличаются от каладанских. Они не равны: альмушариф и аманат, господин и лишённый статуса. Почётный пленник. Даже звучит смешно. Что делает пленника почётным? Золотой рабский ошейник или кормёжка по расписанию лучшими яствами? А может быть, внимание, которое пленнику уделяет надсмотрщик? Юноша поднялся на ноги. Давно пора сделать это, хватит играть в благодетель. Этому его тоже матушка учила, о физиологической стороне вопроса рассказывал доктор Юэ. …Когда открылась дверь в каюту, Фейд-Раута приподнялся на локте, смотря на вошедшего герцогского сына. — И где… что-нибудь? — поинтересовался на-барон, видя пустые руки правителя Каладана и отсутствие ножен. — Или прикажешь мне Голосом что-то с собой сделать? Голову разбить об стену? Может, перестать дышать? Валяй. Пол не проронил ни слова, молча изучая лежащего на постели молодого мужчину. По сравнению с ним, он выглядел уже совсем взрослым и перенесённые события его не сделали безопаснее на вид. Но различия глубже, чем совокупность внешних признаков. С Харконненом не договориться, используя язык Атрейдесов. Харконнен поймёт лишь язык силы и выгоды. На нём Пол тоже обучен говорить. Хорошо ли? Вот и настала пора проверить. — Ну что ты смотришь, Атрейдес? — начал заводиться Фейд-Раута, поднимаясь с кровати. — Давай, зови своих шавок, путь они из меня всё дерьмо выбьют! Я же твоего любимого низшего чуть не убил! А папаша-то в курсе, что ты проводишь вечера в обществе этого старика? Может, он его тебе в наследство оставил? Горло щекотало, но Пол сглотнул горькую слюну, не давая себе возможности разомкнуть губы. «Он намеренно выводит из себя», — напомнил себе Атрейдес, сохраняя размеренное дыхание. Не слыша голоса на-герцога, Фейд-Раута чувствовал себя неуютно. Он бы понял, избей его люди каладанца, понял бы выдворение в тюремную камеру или холодный трюм… Но он пришёл в себя в каюте, даже не связанный. Снаружи, конечно, есть стража, но к людям в тёмно-зелёном на-барон уже привык. Всё равно, что низшие в Харко — невидимые, неслышимые, функция, разве что, осмелевшая. На Гьеди-Прайм никто из низших не смеет смотреть в глаза высшим. — Язык проглотил? — Фейд-Раута подошёл вплотную к Полу. — А знаешь, где бы я его хотел видеть, а Атрейдес? И тебя самого? Юноша чуть склонил голову к правому плечу, чувствуя слабое тепло от тела, прижавшегося к нему почти вплотную. Кроме брюк на Фейд-Рауте не было ничего. На-герцог Атрейдес мельком осмотрел его — новых синяков и кровоподтёков нет, кроме тех, что появлялись на теле на-барона после совместных тренировок. — Решил в молчанку поиграть? — усмехнулся юный Харконнен. — Много треплетесь, — наконец обронил Пол, прижимаясь к Фейд-Рауте и осторожно обнимая напрягшегося юношу. — Хочу заключить новое соглашение. Чувствуя себя неуютно в кольце рук, на-барон спросил: — На каких условиях? Атрейдес поднял голову, чтобы встретиться глазами с Харконнена. — Вы, я, — чувствуя под ладонью гладкость и прохладу чужой кожи, он гладил чужую спину от поясницы до лопаток и обратно. — В постели. На Ваших условиях, но в пределах разумного. — Ты не знаешь, что предлагаешь, Атрейдес, — оскалился на-барон, схватив Пола за волосы на затылке и потянув вниз, вынуждая вжаться пахом в пах и прогнуться в спине. — Чьи пределы разумного? Твои? Мои? Думаешь, секс с тобой меня заставит перед всеми изображать одуревшего от страсти и предавшего идеалы барона? Ты о себе много думаешь, Атрейдес. Твоя ценность — нетронутая дырка, так это всего на один раз. Что ещё ты можешь предложить мне, чтобы твою семейку не прикончили, а? — Фейд-Раута дёрнул за волосы сильнее, видя, как в уголках зелёных глаз собирается влага. — Что в тебе такого, от чего я захотел бы тебе помогать, а не орать на всю округу о твоей слабости, как правителя? О твоей неспособности уследить за одним заложником? Пол зажмурился. — Я принесу Вам голову барона и желанный титул, — собственный голос звучал жалко, подрагивая. — Ты?! — рассмеялся на-барон. — Мы летим на Арракис, планету, которая должна была стать моей! Ты должен был родиться девкой для меня! Императорский трон должен был стать моим! Вся галактика, вся империя должна поклоняться мне, императору Фейд-Рауте Харконнену! Но я тут, заперт в консервной банке, а на твоей богами забытой планетке, гессеритская сука выращивает в своей утробе ублюдка! И ты — такая же гессеритская тварь! Что ты ещё можешь мне предложить? Что?! — Ничего! — закричал в ответ Пол, оттолкнув на-барона и по ощущениям, лишившись клока волос. — Ничего! В дверь постучали. — Милорд, Вы в порядке? — с тревогой в голосе спросил стражник. — Нам войти? — Нет! Уходите! — велел пол. — Милорд… — Уходите! По ту сторону всё стихло. — Мне нечего тебе предложить, на-барон Фейд-Раута Харконнен, кроме себя и призрачных обещаний! Я не выбирал, каким мне родиться! И уж тем более я не желал видеть тебя на Каладане! Я был рад вернуться домой, зная, что твои люди не погубили мою семью! Что пусть нас разделяют огромные расстояния, но для меня счастье просто слышать голос родителей! А тут ты! Злобная тварь, упивающаяся чужими страданиями! Развращённый, белорылый урод! Я пытался быть гостеприимным, я хотел всем угодить! Но всем плевать, у всех свои планы на меня, на мою планету, на мой Дом! У меня через три месяца родится сестра! И Бене Гессерит её не получат! Ни её, ни твоего сына! Надеюсь, эта старая сука Мохийям сдохнет до того момента, как сестра станет совершеннолетней! И ты сдохнешь! И все, кто желает смерти Атрейдесам! Лучше Джихад во славу моего отца, чем это болото! Фейд-Раута смотрел на маленького герцога и будто видел впервые. Озлобленный, яростный, растерявший в гневе манеры. Это выглядело куда реальней, нежели куртуазность, коей щедро поливал герцогский сынок. — Сучонок, — довольно проурчал на-барон, схватив Пола за подбородок. — Пусти меня! — шипел Атрейдес, дёргаясь в стальной хватке. Старая мысль о том, что каюта Харконнена — клетка с затаившимся хищником, что только ждёт запаха крови, чтобы броситься и растерзать, как никогда была правдой. На-барон сипло рассмеялся и поцеловал на-герцога. В ответ его цапнули за нижнюю губу. — Злобная гессеритская сучка с хуем! — звук оплеухи прозвенел в каюте. Пол зашипел и попытался ударить Фейд-Рауту пяткой в колено, но добился лишь того, что нога была перехвачена, а потолок с полом на мгновение поменялись местами. В затылке заныло. Юноша попытался отползти, наплевав на план, согласно которому он добровольно возляжет с Харконненом, если это поможет заручиться его поддержкой. Контроль метаболизмом должен был помочь справиться с большей частью ран, которые он непременно получит, добровольно отдавшись в руки на-барона… — Куда ползёшь? — посмеивался Фейд-Раута. Страх мальчишки чувствовался на кончике языка чем-то пряным и горьковатым одновременно. Интересный вкус. — Дай-ка тебя распробовать! Воротник рубашки затрещал и вскоре грудную клетку огладили широкие прохладные ладони, спустившись вниз, на пояс брюк. Пол задержал дыхание и сморгнув мутную пелену, сфокусировался на бледных пальцах. А потом Фейд-Раута резко дёрнул вниз, стаскивая с юноши брюки вместе с бельём. Юный Атрейдес обещал себе не бояться, но всхлип, вырвавшийся из трясущегося рта, был слишком громким. Белая фигура возвышалась над ним, закрывая собой всё. Она улеглась на Пола, погребя под собой, не давая сделать лишнего вдоха. Линия укусов прошла от правого плеча до подвздошной кости. Пол замер, полагаясь на памятке о выживании — оказавшись один на один с хищником, лучше затаиться. — Стр-рашно, Атр-рейдес? — прорычал Харконнен, коленом раздвинув худые ноги юноши. — С-сам пришёл! Но ты не бойся — если мне понравится, станешь моей любимой наложницей… Займёшься делом своей мамаши — лежать с раздвинутыми ногами! Пол встрепенулся и потянувшись, впился короткими ногтями в лицо Фейд-Рауты. Тот… расхохотался. — Не люблю трахать безынициативных! — оскалился ему в лицо Харконнен. В ранках на лице собиралась кровь. — Закроешь глаза — вырву, отвернёшься — перегрызу горло. Молчать у тебя не получится. — Тебя выкинут в космос и плевать, что будет дальше, — прошептал Атрейдес. На-барон хохотнул и ухватив Пола, сел на пятки, заставив юношу обнять себя за талию ногами для сохранения равновесия. От контакта обнажённой кожи и непристойной позы на-герцог покраснел. Правая ладонь Фейд-Рауты огладила ягодицы. Пол вздрогнул. — А ты не такой костлявый. Жилистый. И, наверное, гибкий… Юноша спрятал горящее лицо в сгибе шеи Харконнена, стараясь не думать о том, что ему в промежность упирается чужое возбуждение. Лекции доктора Юэ и матушки о сексе были познавательными, но на практике всё было до ужаса смущающим. К тому же, они оба — мужчины. — Ты, наверное, думаешь, что было бы лучше, если бы я тебя изнасиловал, — будто услышал его мысли Фейд-Раута. — Так легче думать, что ты прав, ведь ты — жертва. Но я тебе такого удовольствия не доставлю. Ты будешь чувствовать всё, — он поднялся на ноги и с Полом на руках направился к постели. — Отцепись, Атрейдес. На-герцог покорно разжал руки и упал на подушки. Харконнен сел ему на бёдра и сжал в кулаке два члена — белый, в бледно-синих венах, с бледно-розовой головкой и потемневший от прилившей крови член Атрейдеса. От изучающего взгляда стало не по себе, но Пол заставил себя смотреть. — Будет ли в пределах разумного сделать так? — Фейд-Раута провёл сухой ладонью снизу-вверх, и на-герцог зашипел. — Ах, не разу-у-умно. А если так? — он сплюнул себе на ладонь и повторил. — С-сойдёт… — прошептал каладанец. Фейд-Раута широко улыбнулся и наклонился к Полу. Перед тем, как поцеловать его, он прорычал ему в губы: — Я жадный, Атрейдес. Ты не уйдёшь отсюда, пока я не буду доволен. Несмотря на ситуацию, Пола разобрал смех. Наверное, он сходит с ума. — Как скажет многоуважаемый махзия. — Гессеритская сучка! — ладонь сжалась вокруг плоти сильнее и Атрейдес громко застонал в грубый поцелуй.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!