Глава 8. Смертельный бой

***

      Тэхён старательно достаёт персонал вопросами: почему Чимин молчит? Чем он должен ему помочь? Может пригласить ещё врачей? Джин уже пришёл в себя и бегает за сыном, умоляя его лечь и отдохнуть. Но Тэхён забывается сном на несколько минут и снова вскакивает, бежит к другу, иногда схватив стойку с капельницей, иногда забывая про неё и выдирая иглу из вены. Врачи ругаются, потому что омега ничего не ест, а если запихивает в себя хотя бы кусочек, то тут же извергает его, и потом ещё несколько минут давится желчью. Джин в шоке от того, насколько ужасно выглядит его сын: кожа пожелтела, глаза ввалились, губы побледнели. Он потихоньку просит врачей вколоть его сыну снотворного, но доктора разводят руками: они вводят юноше смесь седативных прямо в вену почти сутки, но до сих пор никакого результата.       — Вашего сына что-то беспокоит, — делает заключение старый доктор альфа. — Его забота о друге… Ему это сейчас необходимо, чтобы не думать о собственных проблемах. Его нужно разговорить. Срочно. Иначе… он может просто сойти с ума. Наверняка у него масса страхов, с которыми он не справляется. Его мозг может не вынести такого напряжения и отключиться надолго. Кажется, он этого и добивается.       Послушав совета, Джин затаскивает Тэхёна в свою палату и просит:       — Что случилось, сынок? Расскажи мне. Я смогу тебе помочь, поверь.       Тэ с интересом смотрит на папу и говорит:       — Ты у меня такой красивый, папа. И молодой. Все говорят, что ты — мой брат. Мне так жаль, что тебе пришлось столько пережить, что ты так сильно испугался. Папа, я хочу, чтобы в твоей жизни не было страха. Но я не знаю, как это сделать… Кажется, что бы я ни сделал, будет только хуже…       Джин прижимает сына к груди и уверяет:       — Я не боюсь, Тэ. Я сижу дома не из страха. Мне просто так удобно. Ты не должен думать об этом, ведь это не твои страхи, ты не должен их переживать. Я просто заигрался в затворника, но уже готов перестать так жить. Я даже хожу к специалисту по социализации. Очень скоро я не буду отличаться от людей, которые запросто ходят по улице. Милый, я уже не боюсь, успокойся и ты.       Тэхён прижимается к груди папы и шепчет:       — Я верю тебе, папа. Когда всё закончится, мы обязательно что-то придумаем с тобой, чтобы…       Тэ вдруг смолкает, и Джин понимает, что его сын, наконец, уснул. Он осторожно укладывает его на свою кровать, выглядывает в коридор и подзывает медбрата. Тот с пониманием относится к несчастному папе, который разрывается между родным сыном, его друзьями. Он подбегает:       — Последить за Вашим мальчиком?       Джин кивает:       — Мне нужно съездить домой, чтобы переодеться самому и привезти вещи ребятам. Не говорите им, что я уехал.       Медбрат кивает и садится рядом с мирно сопящим Тэ. Джин суетливо поправляет подушку и одеяло на Тэхёне, затем, постоянно оборачиваясь, покидает палату, проходит по длинному гулкому коридору и, наконец, выходит на улицу, вдыхая полной грудью воздух без привкуса лекарств. Оглядевшись, Джин садится в машину, но вдруг кто-то стучит в окно. Бета, непонятно откуда взявшийся, просит:       — Господин Ким, позвольте мне на время стать Вашим водителем.       Джин смотрит на невзрачного человека почти с испугом, потому что уверен, что тот выскочил из-под земли. Но, подумав над его предложением, омега кивает — это ведь не альфа. Беты не такие опасные. К тому же после всех психов из-за похищения Тэ, потом эта жуткая история с Чимином — всё это так расшатало несчастного мужчину, что он не уверен, что в состоянии безопасно добраться до дома. Бета оказался молчаливым и очень аккуратным водителем. Как ни странно, Джин умудряется даже поспать по дороге домой.       Однако прямо перед подъездом к дому его ждёт новый сюрприз: перегородив им путь, стоит машина с уже знакомым парнем внутри. Это он привозил Тэ перед самым их побегом. Он лез к его Тэ с поцелуями, прижимал его, подавляя феромонами, Джин видел это в окно! А ещё, омега уверен, что это из-за него умрёт и его сын! Он выскакивает из своего авто, подбегает к чужой машине и шипит:       — Немедленно уберите своё корыто от моего двора! Проваливайте! Прочь! Держись от моего мальчика подальше! Всё случится из-за тебя!       — Что именно? — выскакивает из своего авто альфа, пугая Джина. Тот отступает, но Чонгук умоляет: — Пожалуйста! Что Вы знаете про… наше прошлое?       Джин прижимает ладонь к губам, разворачивается и хочет убежать, но Чонгук хватает его за руку, поворачивает к себе лицом и требовательно смотрит на старшего, подчиняя его и подавляя: если будет нужно, он даже запугает этого омегу, но получит ответы на свои вопросы! Вдруг руку парню пережимает чужая. Рядом с ним внезапно возникает альфа в маске медведя и требует:       — Господин Чон, если хотите побеседовать с господином Кимом, то извольте соблюдать дистанцию и будьте вежливым!       Чонгук отпускает Джина и вдруг, прямо на улице, на виду у всех соседей, встаёт перед ним на колени:       — Пожалуйста, — шепчет он. — Мне очень нужно знать…       Джин со страхом смотрит на обоих альф. Затем кладёт руку на плечо Чонгука и говорит «медведю»:       — Спасибо, что заступились за меня. Но этот мальчик мне почти сын. Мы должны поговорить с ним. Наедине.       «Медведь» кивает и уходит за угол дома. Джин убирает руку с плеча Чонгука и делает ему знак следовать за ним. Альфа покорно идёт за хрупким и пугливым мужчиной. В доме Джин проходит сразу в кухню, указывает парню на стул, включает чайник, насыпает в два бокала кофе с сахаром и сливками, заливает кипятком и достаёт из холодильника мороженое, раскладывает в бокалы. Подаёт кофе Гуку и, кажется, только теперь понимает, что даже не спросил его, что тот вообще предпочёл бы? Но альфа кивает и принимает напиток, пробует и улыбается: вот, значит, как беседуют эти двое. Они не хлещут друг друга наотмашь, как привыкли они с Хо. Омеги мирно сидят на кухне, пьют приторный кофе и говорят о том, что считают важным.       Джин вздыхает и начинает рассказывать:       — Что я должен Вам рассказать, молодой человек? Я не родился с этими знаниями. Мне они стали открываться совсем недавно, когда я понял, что моему сыну грозит бесчестье. Я вначале не понимал, что это за сны, думал, что схожу с ума. А потом всё вспомнил. Не сразу, постепенно.       Вы уже любили с Тэ друг друга. В других жизнях. Но всегда между вами вставал очень властный человек. Он… мстил мне через сына. Но ты вызывал его на бой, не зная этого. И вначале погибал твой старший брат, затем друг моего сына, потом… убивали тебя, чтобы сломать моего Тэ. Но… Тэхён из раза в раз… — горло сдавливают всхлипы, — бросался на тот же меч, которым убивали тебя. В последний раз это был револьвер… — Джин отпивает кофе, снова сглатывает комок боли и продолжает: — У этого влиятельного человека был стражник. Он любил друга моего сына. И когда мальчик умирал, он начинал ненавидеть своего начальника. Поэтому, когда я приходил убить своего мучителя, этот парень всегда помогал мне. Мы… убивали этого человека. Но… я впадал в истерику, и этот альфа, пытаясь помочь мне, тоже погибал. А потом казнили меня… Раз за разом, восемь жизней…       — Я вспомнил только три, — задумчиво говорит Чонгук. — Хосок рассказал про четыре.       Джин кивает:       — Я не знаю, как это работает, поэтому ничего не могу объяснить. Просто хочу попросить тебя держаться подальше от моего сына: ты ничем не поможешь, но, возможно, ты и твой брат останетесь в живых…       Чонгук решает не говорить этому несчастному про свои планы. Он просит:       — Скажите мне, где сейчас Тэхён? Я посмотрю на него издали, даже не приближусь.       Омега кивает: его сын сейчас выглядит ужасно. Возможно, это поможет парню отвернуться от него, забыть про свои чувства. Ведь альфы ценят омег только за красоту. Джин называет адрес больницы и просит:       — Если он спит, не тревожьте его. Да и если не спит, тоже не подходите к нему близко.       Чонгук кивает и мчится в больницу. А Джин роняет голову на ладони и шепчет:       — Зачем я его научил? Из жизни в жизнь он забывает меня, но помнит это…

***

      Тэхён просыпается, поворачивает голову, но не видит привычной розовой макушки. В панике вскакивает, однако чьи-то руки укладывают его назад:       — Да поспи ты ещё хотя бы пару часиков!       — Где Чимин? — вырывается Тэ.       — В вашей палате. Ты у папы.       Тэхён успокаивается. Но просит:       — Отпустите меня, я должен…       — Никому и ничего ты не должен! Просто лежи, отдыхай.       Однако Тэхён упрямо выворачивается, и медбрат сдаётся. Тэ уже почти открывает дверь, как слышит до боли знакомый голос:       — Я его убью! Из-за него мой Тэ так сильно страдает! Как, говоришь, тебя зовут?       — Мин Юнги. Я — друг Тэхёна. И парень его друга, Пака Чимина.       Чонгук словно складывает в уме пазлы, затем приближается к Мину и спрашивает:       — Работаешь охранником у Гризли?       Юнги кивает:       — Очень нужны деньги. Так давно ушёл бы… Может, так и нужно было сделать, но я подумал, что с его деньгами мне будет легче решить проблемы своего парня и его друзей. Деньги! Теперь они нужны даже сильнее, чем когда-либо — моего мальчика… покалечили.       Чонгук кивает и говорит:       — Его надо остановить. Ведь это он твоего?       — Нет, но это из-за него произошло. Из-за того, что Гризли выбрал моего Чимина, а в городе полно желающих отомстить главарю «медведей»!       — Как я их понимаю! — скрипит клыками Чонгук. И требует: — Помоги мне найти его!       Мин снова плюхается на скамью, упирается локтями в колени и хватает голову ладонями:       — Не могу, Чон. Я не настолько приближен к нему. Скорее всего, об этом не знают даже его самые доверенные — он ни разу не приехал с одним и тем же водителем. Есть только один выход — его нужно вызвать на бой.       Чонгук кивает:       — Что ж, я готов.       Он снова нажимает на экран телефона. Кто-то почти сразу звонит ему и Тэхён, обмирая, слышит страшный электронный голос:       — Чон Чонгук, я не согласен биться за какого-то омегу до смерти. Это ты — Кролик? Ты натравил на меня полицию?       — Нет, я не имею к этой облаве никакого отношения! Если бы я был там, меня никто не остановил бы! Я убил бы тебя, уж поверь! Я знаю твою тайну!       — Остановись, мальчишка! — рычит «медведь». — Я не желаю убивать тебя из-за какой-то смазливой мордашки! Мы будем биться до первой крови!       — Нет, я убью тебя! Потому что из-за тебя пострадал ещё один мальчик. Тебя нужно остановить! И Тэхён не «какой-то омега»! Он один достоин того, чтобы убить сотни таких, как ты! Чтобы моему мальчику жилось спокойно, я уничтожу главную угрозу его жизни! — уже кричит в трубку Чонгук. Затем швыряет аппарат на кафельный пол, и тот разлетается на мелкие детали.       И в этот момент Тэхён, не выдержав, выбегает из палаты с капельницей в обнимку и кричит:       — Нет! Чонгук, ты ведь не боец! Как ты будешь с ним сражаться? Ты — просто мальчик с плохим зрением. Прошу, отмени вызов! Возьми мой телефон и позвони ему! Скажи ему, что я на всё согласен! Я согласен пойти в его гарем! — рыдает Тэ. — Я сам этого хочу, мечтаю просто! Он же — самый главный бандит в этом городе! Я буду богатым! Я хочу этого, честное слово! Отмени вызов! — кричал Тэхён, разбрызгивая слёзы.       Мин держал его, не позволяя приблизиться к Чонгуку, который поднял с пола часть телефона, вытащил из него сим карту, подал знак Юнги не отпускать омегу, пока он не скроется. Тэхён задыхался, глядя в след уходящей тёмной фигуре. Он попытался вырваться из крепких рук Юнги, но тот шептал:       — Тэ, успокойся! Ты нужен тут: мне, Чимину и папе Джину. Не лезь в дела альф!       Тэхён всхлипнул и попросил:       — Отпусти меня. Я не пойду за ним. Если он считает, что так нужно поступить, то я точно не тот, кто может его остановить! Вы, альфы, всегда решаете за нас, но никогда не думаете о нас…       Мин нежно гладил мальчишку по голове. Так их и застал Джин. Он сразу понял, что этот балбес Чонгук сумел-таки расстроить его Тэ! Он бросился обнимать его, отталкивая руки Юнги. Тот с пониманием отодвинулся: эти двое привыкли черпать силы друг в друге. Иногда им просто мешают посторонние.       Мин заходит к Чимину. Тот прикрывает единственный глаз и слегка отворачивается. Юнги садится рядом на стул и начинает рассказывать:       — Я присмотрел нам с тобой домик, Чимин. Он чуть побольше, чем у Тэ. И недалеко от Кимов. За несколько лет я смогу его выкупить, и ты станешь хозяином: маленьким хозяином маленького домика. Конечно, я мечтаю дать тебе всё самое лучшее, и я буду к этому стремиться. Всегда, до самого последнего своего вздоха. И больше никогда и никому я не дам тебя в обиду, мой мальчик, — гладит он розовые волосы.       Но Чимин дёргается и отодвигается от него. От порога медбрат делает знаки Юнги: выйди, поговорить нужно. Мин встаёт, склоняется над Чимином, чтобы поцеловать в лоб, но тот снова от него отворачивается. Вздохнув, альфа выходит. Но медбрат зовёт его подальше от палаты. Заводит парня в кабинет и говорит:       — То, что я тебе сейчас скажу, естественно, меня не касается, но я больше не могу этого видеть.

***

      Хосоку приходит уведомление, и душа его практически умирает! Его глупый братец вызвал Гризли на смертельный бой под собственным именем! Почему-то в этот раз чемпион никак не реагирует на то, что одного из участников будет знать весь их мирок в лицо! Где же принципы «медведя»? Почему он не забанил того, кто прёт против его же правил? Неужели этот самец настолько увлечён омегой, что готов ради него убивать? Хо хватает маску ласки и несётся в клуб, попутно собирая свою команду. Он решает устроить большую бойню между ласками и медведями, чтобы отвлечь главаря от своего брата. Между делом пишет: «Папа, сейчас же позвони Чонгуку и скажи ему, что тебе плохо и тебя нужно срочно отвезти в больницу!»       Он несётся по городу, не соблюдая никаких правил, но когда приближается к клубу, то понимает, что безнадёжно опоздал: машина Чонгука уже стоит на стоянке.

***

      Тэхён сидит на кровати с прямой спиной. Он не смотрит на Чимина, не слушает папу, никак не реагирует, когда медбрат, матерясь, старается впихнуть иглу в его истерзанную тонкую венку. Вдруг телефон Джина начинает трезвонить, омега испуганно смотрит на Тэ, прячет от него экран и быстро выходит за дверь. Чтобы не стоять в коридоре, он прячется в своей палате. Тэхён отмирает, быстро выдёргивает иглу, хватает сумочку Джина и выбегает из палаты, роняя на пол капельки крови.       Никогда Тэхён не был настолько уверен, что должен быть рядом с тем, кого и не знал почти! Глупый альфа, который почти ничего не видит, собирается биться с таким сильным врагом. Он, Тэхён, должен это остановить! Тэ садится в машину папы, заводит её и неожиданно решает: сейчас осторожничать поздно. Он, забыв про страх, гонит машину на бешеной скорости, едва успевая ловить свою полосу колёсами. На паре поворотов его занесло, несколько раз он вылетел на встречку. Он почти не помнил дороги, но какой-то инстинкт тащил его туда, где решалась не только его судьба. Тэхён впервые в жизни не боялся. Ни альф, ни скорости, ни ночи, ни полиции. Словно перегорел тот проводок, что заставлял его кровь вибрировать от каждой мысли.       Он влетел на стоянку, выскочил из машины, бросился к охране, выставив руки вперёд. Тех словно ветром разметало, и омега беспрепятственно попал в клуб. Он чувствовал, куда ему нужно бежать, поэтому только рычал и швырял каждого, кто пытался преградить ему путь. Он спешил на помощь к любимому, вдруг вспомнив всё: все свои жизни и смерти! Тэхён помнил, что только в этой жизни он был зашуганным папенькиным сыночком, тогда, как в прежние свои воплощения он был гордым омегой, которого пытались покорить императоры, но он всегда любил простого генерала, даже не главнокомандующего! Об их любви слагали песни, рассказывали легенды, называли их именами парные небесные светила. Но всегда враг его возлюбленного и давний поклонник папы находил его и брал в плен, чтобы обесчестить. Однако Тэ, пройдя все круги ада, оставался верным своему любимому. И умирал, мешая свою кровь с его. Даже в последней жизни он бросился защитить любимого, но пуля прошла сквозь оба сердца.       И теперь Тэхён больше не согласен умирать: они должны прожить эту жизнь счастливо, а для этого он должен убить мерзавца, запугивающего всех, кого Тэ любил. Он больше не допустит гибели того, с кем чувствовал себя в абсолютной безопасности!       Однако уже почти добравшись до арены, Тэхён встаёт, как вкопанный. Он видит такое, от чего его ноги подкашиваются. Два альфы стоят друг напротив друга на приличном расстоянии, но при этом каждый из них словно недавно побывал под асфальтным катком: помятые, в сплошных синяках. Даже маску медведя словно кто-то пожевал. Оба сосредоточены, набираясь сил для последнего удара.       И вдруг Гризли начинает говорить глухим голосом — видимо, своим, хотя маска на лице сильно его искажает:       — Ну, что же, ты и впрямь разгадал мою тайну, мальчишка. Вот только вдумайся в название приёма. Сколько ты жизней вспомнил? Дай, подумаю… Восемь? Именно столько раз я тебя убил до этого. Но ты не в курсе, что я жил ещё семь жизней. Семь прекрасных жизней, где не было тебя, но рядом со мной был тот, кто научил меня этому приёму. Из жизни в жизнь! В моей душе это знание укоренилось настолько, что когда в следующих жизнях он пытался от меня спастись, у него это не получалось, потому что я знал…       Он вдруг резко выбрасывает руки перед собой, и Чона относит на канаты, где он старается вспомнить, как это — дышать? Тем временем Гризли приближается и снова говорит:       — Тебе снова суждено умереть из-за омеги, которого я, уж будь уверен, в этот раз обязательно сделаю своей шлюхой! Он будет рожать мне в год по альфе, пока будет на это способен. А потом я сдам его в самый дешёвый публичный дом, чтобы всякий, кто сейчас пускает ему в след слюни, смог удовлетворить свою страсть.       Гризли снова выкидывает руки вперёд, и молодого альфу практически складывает пополам через спину. Чонгук висит на канатах, из его носа и ушей течёт кровь. Но он вдруг открывает глаза и видит лицо — самое очаровательное на свете! Когда-то эту прекрасную гордую голову венчал шлем воина, с которым Гук прошёл сотни боёв, прежде, чем понял, что его товарищ — омега. До той жизни они вместе носились по горам, собирая дикие племена в народ. И тогда Гук был уверен, что его друг — юный альфа, пока тот однажды не рухнул рядом с ним, распространяя запах гиацинта. А в последней жизни они вместе сопровождали наркокартели. И только в этой Тэ — нежный ангел, которого Гук принял сразу душой, а не как в прошлые жизни — телом, и лишь потом — сердцем. Чонгук тянет руку, но Гризли так же видит мальчика, который прорывается к возлюбленному. «Медведь» отвешивает омеге издевательский поклон и говорит:       — А вот и его Трусливое Превосходительство, генерал Лузеров! Где твой дерзкий меч, омега? Может, сразимся?       — Может! — вдруг заявляет Тэ. — Ты гордишься силой пятнадцати жизней, но у нас с Чоном на двоих — шестнадцать! Давай, сразись против нас обоих, трус!       Гризли расхохотался, а Тэхён напрягся. Он с болью смотрел на Чонгука, который, кажется, ничего не соображал из того, что происходило. Тэ стоял между альфами, почему-то уверенный, что его «медведь» не тронет. И тот мешкал. Он прошёлся по рингу туда-сюда, играя мышцами.       Будь Тэ прежним, он уже бежал бы отсюда с тонким писком! Но сейчас Тэхён чувствовал силу своих прежних жизней. Она бурлила в слабом теле, наполняя его невидимой мощью. Гризли скрипит клыками:       — Чёртов ты омега! Думаешь, я настолько желаю тебя, что не посмею убить? Да для меня ты всего лишь дырка, куда я солью своё семя, и откуда появятся мои дети!       — Тэ мне это уже говорил! Столько раз, что я могу проговорить всё, что крутится в твоей тупой башке: всей цены мне — полпластинки серебра или десять центов; кроме смазливого лица я больше ничем не могу похвастаться — не альфа, не омега! Это ты хотел сказать?       Слышно, как старший усмехается. Он отворачивается от омеги и говорит, словно для себя:       — В этот раз я нарушу свои правила. Я мечтал в этой жизни вернуть себе чистоту первых семи. Но из-за этого гнусного сопляка я снова утоплю этот мир в крови…       И он разворачивается с намерением снова поразить противников, однако кто-то повисает на его руках, сковывая движения. Нежный голос, прерывающийся рыданиями, останавливает его не хуже удара:       — Прошу тебя, Гризли, остановись! Ты не имеешь права вожделеть его! Он ведь — мой сын! А значит — и твой. Умоляю, посмотри на него. Посмотри на сына, забудь про то, что он — красивый омега.       Джин сползает по руке воина, затем цепляется за его ногу, опускает голову с намерением поцеловать сапог, но альфа отпрыгивает от него, как ужаленный:       — Что значит — мой сын? Кому ты лжёшь? Я сам видел тебя в кровати с его будущим отцом! Уйди с моих глаз и не смей приближаться! И твой ублюдок станет твоей оплатой за всю боль, которую ты мне причинил!       Тэхён стоит, поражённый. А ведь теперь всё сходится! Только они трое владели той техникой, которая помогла Гризли завоевать авторитет среди бандитов! Да, он был огромным, но Тэхён знал альф и побольше! Юноша осторожно подступает к бандиту. Он шепчет:       — Папа, что ты такое говоришь? Мой отец — эта мразь?       — Забирай своё отродье, Джин, и проваливай с моей земли! — рычит Гризли. — И больше никогда не показывайтесь мне на глаза!       Джин встаёт и бросается к Тэхёну, но тот отталкивает его и приближается к Гризли:       — Сними маску, отец! Я хочу посмотреть на того, кто кошмарил меня в последнее время.       — Кошмарил, — усмехается «медведь». — Что ты знаешь о кошмарах, мальчишка? Джин, как ты посмел от меня это скрыть?       Омега всхлипывает:       — А как я мог тебе сказать? Ты ведь сразу исчез! Я не мог ничего объяснить сразу, а потом ты просто пропал!       Гризли вдруг подходит к рыдающему омеге и прижимает его к себе, закрывая от посторонних глаз:       — Не плачь, Джин. Твои слёзы — это самое страшное оружие против меня.       Однако вместо того чтобы успокоиться, Джин заливается слезами всё сильнее. Поэтому Гризли едва успевает среагировать на предупреждение одного из своих охранников:       — Гризли, ложись!       Прозвучал выстрел, и тотчас одного из «медведей» повязали свои же. Гризли приподнялся, рассматривая лежащего под собой омегу. Джин прильнул к его груди, словно не желая покидать таких надёжных объятий. Но «медведь» встаёт сам, поднимает любимого, подходит к задержанному.       — Как думаешь, Джин, кто скрывается под этой маской?       Омега испуганно смотрит то на вожака, то на его подчинённого — как тут можно разобраться? Но все вопросы снимаются одним движением руки. Джин шарахается за спину Гризли с тихим писком:       — Сонхо…       — Признал меня, гадёныш? — шипит альфа. — Я ведь обещал тебе, что найду вас с ублюдком и отомщу его отцу! Он отнял у меня тебя, а я хотел отнять у вас вашего змеёныша! И у меня почти получилось! Вот только я не понял, при чём тут Гризли? Разве ты трахался не с…       Джин наотмашь бьёт мужчину по лицу. Он шипит:       — Трахал меня ты! Избивал, насиловал и обещал, что трахнешь моего сына, как только он научится ходить! Забыл, почему нас развели? То видео, где ты нам угрожаешь, до сих пор хранится у одного из адвокатов, так что зря ты столько раз грабил меня! Тебе всё ещё нельзя приближаться к нам!       — Папа! — вдруг кричит Тэ. — Что тут происходит? Кто мой отец? Кто твой муж? Я ничего не понимаю!       — А что тут понимать? — гогочет Сонхо. — Твой папа — та ещё шлюха! С самой школы его таскали все, кому не лень! А достался он мне — брюхатый! Потому что твои дедушки подсуетились, напоили его и мне в кровать к такому же пьяному подсунули на Рождество. А потом всё засняли на видео и стали меня шантажировать, что я их сыночка обесчестил! А тот возьми, да разродись тобой на месяц раньше!       Я сразу понял, что ты — ублюдок! Вначале хотел найти и убить твоего отца, но как понять, кто из толпы тебя Джину сляпал? Вот я и решил потом на тебе отыграться. Когда он сюда с тобой сбежал, то я не сразу вас нашёл. А когда отыскал, Гризли уже всех зашугал так, что возле вашего дома птицы не летали, чтобы вас не испугать! Я не понимал, что у него за интерес? Но теперь-то всё ясно, и как я тебя сразу не признал? А ты меня? Узнал?       — Конечно, поэтому и взял к себе в банду, чтобы ты был на виду и ничего не сделал моему Джину. Как говорится, держи друзей близко, а врагов — ещё ближе! Жалко, что не уследил я за тобой! Когда ты успел скорешиться с этим толстосумом, владельцем публичного дома?       Сонхо снова смеётся:       — Гризли, ты такой смешной! До того, как я пришёл к тебе, у меня была своя жизнь! А телефоны — такое прекрасное устройство! Можно годами не встречаться с людьми и не терять с ними связь! Так я похищение твоих омег и организовал! Ну, что ты теперь со мной будешь делать?       Гризли поворачивается к одному из своих бойцов и говорит:       — Сегодня вечером у этой мрази дома и у тех, кто избил Пака, нашли по большой партии наркотиков. Пожизненного в строгом режиме им хватит? Да, ещё сообщите туда, где они будут сидеть, что эти уроды толпой изнасиловали омегу. Пусть они своей жопой ответят за свои дела. И толстосума к ним прицепите — слишком много омег работает у него не по своей воле!       Тэхён тем временем подставил плечо Чонгуку и старается своей силой вернуть ему здоровье. Тот на глазах приходит в себя, и вот уже с интересом прислушивается к словам старших. Чувствует, как растёт напряжение омеги и прижимает его к себе, не позволяя вмешаться. Однако терпение Тэхёна быстро заканчивается, он снова кричит:       — Папа! Кто мой отец?       Все оборачиваются на истерящего омегу и поддерживающего его парня. Но стоит Гризли взяться рукой за маску, как телефон Тэ начинает трезвонить.       — Мин? — удивлённо спрашивает Тэхён. И замирает. Потом кричит: — Я скоро!       Он отталкивает Чонгука и несётся к машине! Снова быстрый заезд по ночному городу с нарушением всех правил. Он въезжает на газон в больнице, бросает машину и бежит в палату к Чимину. Тот бледный сидит на кровати, а рядом с ним почти в голос, плачет Юнги. И Тэхён подбегает к другу, хватает его за плечи и принимается трясти так, что голова Пака мотается, словно у тряпичной куклы:       — Как ты посмел? Где ты взял столько таблеток?       — Я копил, — плачет Чимин. — И у тебя с папой Джином воровал. Я не хочу в тюрьму!       — Какая тюрьма? Эти мрази живы, Чимин! Ты не убил их, просто вырубил! Гризли их наказывает сейчас по-своему!       — Как? — цедит юноша. — Побьёт их?       — Нет. Он скажет, что они тебя не только избили, но и изнасиловали!       — Но так и было, — краснеет Пак.       Тэхён прижимает его к себе и говорит:       — Прекрати, Чимин, нам всё рассказали. Я понял, что ты теперь тоже боишься альф и уверен, что даже Юнги к себе не подпустишь. Вот поэтому ты уговорил врачей сказать, что тебя изнасиловали?       Пак горестно кивает:       — Я не хочу, чтобы кто-то ко мне прикасался…       — Это пройдёт, Чим-и, всё заживёт и забудется. А если нет, то я… Я отдам тебе своего первенца, — обещает Тэхён, выставляя вперёд мизинчик.       — Я тебе что, Румпельштильцхен? Мне твой первенец ни к чему!       — Да и я никому не отдам своего сына! — заявляет вдруг Чонгук, вваливаясь в палату.       Следом входит Джин, и Тэ строго смотрит на него. Но старший омега подбегает к Чимину и начинает хлопотать, приговаривая:       — Глупенький мальчишка! Ты про нас подумал — как мы с таким грузом жили бы? Ещё есть дурные мысли в твоей зефирной голове? Выкидывай их все! Всё пройдёт, уж поверь мне.       — Папа! — строго зовёт Джина сын. — Ты мне ничего не хочешь объяснить?       — Разве не ясно? — вздыхает Джин. — В старшей школе я влюбился в преподавателя. И он меня полюбил. Вместе мечтали, что когда я окончу школу, мы поженимся. Мои родители были против. Ты не в курсе, сынок, но я — единственный сын одной самых богатых семей нашей страны! Конечно, твои дедушки были против, чтобы я связал жизнь с «нищим учителишкой». Вот они и подсунули меня в постель к такому же мажорику, как я.       Я не знал долгое время, что моему любимому показали видео, где я с Сонхо… Ну, ты понял. Я даже не помню той ночи. Мой возлюбленный внезапно исчез, меня выдали замуж. Я долго не подпускал его к себе, уверяя, что это повредит ребёнку. Но в итоге, после твоего рождения, его гнев обрушился не только на меня, но и на тебя.       И я подал на развод. Родители снова были против, велели мне не глупить и не позорить семью! Тогда я потребовал забыть, что у них был сын!       Но когда я понял, что тебе грозит беда, то попросил у них помощи с переездом в другой город. Они очень помогли, но это не спасло: нас почти сразу нашли люди Гризли и велели вернуться.       Тогда я был уверен, что мы в некотором смысле в плену. Я не знал, кто такой Гризли, и просто боялся за тебя. Но в тот день, когда я организовал на клуб боёв без правил облаву, я случайно увидел его и понял, кто это.       Но от этого мне стало ещё страшнее. Я понял, что тебя в свой гарем хочет забрать родной отец! И связаться с ним я никак не мог… А тут ещё эти сны… В общем, я снова запаниковал. И только когда ты сбежал, у меня словно пелена слетела с глаз. Я понял, что нужно делать!       — Папа! — уже буквально кричит Тэ. — Кто мой отец?       Джин протягивает руку к двери, улыбается так, что, кажется, электричества не нужно, в комнате и так будет светло. В дверном проёме появляется мощная фигура.       — Профессор Ким? — кричат в три голоса студенты Пак, Чон и Ким.       Намджун смущённо улыбается. Он вдруг говорит:       — Прости меня, Тэхён. То есть, сынок. То есть…       — Успокойтесь, профессор, — холодно говорит Тэ. — Я тоже вряд ли назову Вас отцом.       Намджун вздыхает и кивает. Чего-то подобного он ожидал. Поэтому опять начинает:       — Я знал, чей ты сын. Я следил за вами с… тебе было два года, когда вы приехали в этот район. Я ненавидел тебя, считая сыном мужа Джина. Но его я любил. Я сразу понял, что его кто-то испугал. Я делал этот район самым безопасным для него местом. Но он пугался всё сильнее.       И тут у меня на факультете появился ты — такой же зашуганный. Я злился, что это из-за тебя мой храбрый мальчик стал таким! Он носил жуткую одежду, выглядел, словно нищий старик. И я ненавидел тебя всё сильнее, Тэ.       Но было ещё одно обстоятельство, которое мешало мне открыться Джину. Создавая для вас рай, я стал криминальным авторитетом. И мне по статусу было не положено иметь семью, да и вообще какие-то слабости. Я не знал, как долго смогу скрывать свою личность. Поэтому сначала избегал, а потом и вовсе гнал от себя Джина. Прости, дорогой, но я считал, что главная угроза в этой жизни для тебя — это я сам.       А потом я решил забрать вас в свой гарем. Пака, Тэхёна, тебя. Потому что вы были, словно три лучика, когда собирались вместе. Я хотел… наверное, я всё же хотел тебя наказать, сделав твоего сына наложником. Но, если честно, я ни минуты не желал ни одного из них. Только тебя. И защищать тебя было бы проще, живи ты в моём доме. Не в том, куда ты приезжал, а там, где никто никогда бы вас не нашёл…       Но тут началось всё вот это, и я совсем запутался. Я и сейчас не уверен, что не сплю.       Джин с мягкой улыбкой болюче щиплет его за руку так, что Нам морщится.       — Не спишь? — интересуется Джин.       Намджун покачал головой и опять прижал к себе омегу так, словно больше ни минуты не мог находиться хоть на каком-то расстоянии от него. Тэхён смотрел на этих двоих, широко распахнув глаза! Принять эту истину так сразу он не в состоянии. Поэтому, прокашлявшись, говорит:       — Ну, вы даёте! Папа, я столько лет был уверен, что мой отец и твой муж — это одно лицо…       — Прости, сынок…       — Да чего уж! — качает головой юноша. — Мне вот только интересно: как вы жили семь жизней до нас?       Джин улыбается:       — Все семь жизней мы жили счастливо. Все, Тэхён. Но на восьмой появился Сонхо. Это он сломал нашу идиллию. Но в этот раз я сделал такое, чего не делал раньше: я выгнал его из нашей жизни.       Тэхён только головой качает от всех этих открытий! Потом вскидывает голову и говорит:       — Чонгук, почему ты не сказал мне, что ты — такой качок?       Чон с удивлением смотрит на любимого:       — Ты сейчас прикалываешься? Ты что, только заметил, какой я?       Тэхён сморщил нос и сказал:       — Если честно — да. Я с детства страдал астигматизмом и миопией. Терял фокус на расстоянии вытянутой руки. Поэтому я почти не знал, как кто выглядит. Ну, кроме самых близких мне людей, конечно. Они знали о моей проблеме. Мне не смогли подобрать очки ни в одной клинике. И я теперь понял, почему. Как только я осознал, что я — не трусливый омежка, а гордый воин по духу, то сразу стал отлично видеть и ориентироваться в пространстве. Как-то так, — смущённо завершает он.       Чонгук хмыкает:       — А я-то думал — почему ты меня не узнаёшь? Мы же учились в одной школе, я бегал за тобой, оберегал тебя. Но ты считал меня своим другом-омегой, потому что я был худеньким и миленьким. Как только я перешёл в старшую школу, то начал качаться. И вот, ты меня заметил!       Тэхён смеётся:       — Я заметил твой голос и заботу о себе, но никак не ту груду мышц, которую ты накачал.       Вдруг кто-то тихонько всхрапнул, и все увидели, как Мин, нежно улыбаясь, прижимает к себе спящего Чимина. Все умильно улыбаются, пока у Намджуна не начинает звонить телефон. Гризли хмурится, отстраняет от себя Джина и говорит:       — Как неожиданно! Группировка «Шустрые Ласки» вызывает на бой за территорию «Медведей Гризли».