Глава 9. Успеть к счастью

***

      Хосок смотрел на клуб, не понимая, что там происходит? Никого не впускали внутрь, словно там произошло что-то жуткое. На входе тут и там по асфальту и стенам растекались пятна крови. Снаружи никого не было, но стоило приблизиться к входу, как электронный голос объявлял:       — Дальше идти не стоит.       Но Ласка смело шагнул вперёд, и прямо у его ног взметнулись фонтанчики пыли и выдернутого асфальта, взъерошенные автоматной очередью. Хосок, конечно, был отчаянным, но не тупым, поэтому сам отошёл и велел отступить остальным. «Ласки» принялись наблюдать за клубом. Однако время шло, но ничего не происходило.       Вдруг из клуба выпорхнула маленькая фигурка, и Хосок узнал Тэхёна. Тот впрыгнул в какую-то машину и умчался. Один. Мальчишка однозначно был не в себе, потому что Хо ещё помнил, как он трусил, когда вёл машину с расклеившимся Джином на пассажирском сиденье. А теперь этот трусишка гнал маленькое авто, как заправский гонщик, с юзом вписываясь в повороты.       Плохое предчувствие накрыло альфу. Он заметался по территории, помня, как неведомыми тропами во время облавы сбежали «медведи». Где они могли прятаться? Куда их выводят тайные ходы? Хосок расставил своих подчинённых так, чтобы каждый угол клуба просматривался. Других поставил следить за соседними строениями. Но время шло, никто не выходил из клуба. Хосок решил повторить свой манёвр и снова пошёл к зданию. Его никто не останавливал. Парень ворвался внутрь, побежал в зал, где проходили бои. Но никого не встретил ни по дороге, ни в зале. Было пусто во всём здании, словно несколько десятков человек просто испарились! Хосок поднялся на ринг, осмотрелся. Опытным взглядом бойца он понял, что бой закончился… странно. На ринге было, как минимум, четверо людей. Снова дрожь пробрала Ласку. Он выбежал из клуба, посмотрел на своих товарищей. Те ждали только приказа, чтобы пойти за своим командиром! И Хосок его отдал:       — Я собираюсь вызвать на бой «Медведей Гризли»! Кто со мной?       Хо специально не стал объяснять, зачем ему это нужно. Возможно, кто-то решит отступить, и тем самым спасёт свою шкуру. Хосок не верил в своё предприятие, но все его люди верили в него. Все согласно кивнули, не трогаясь с места. И тогда Хосок отправил на почту Гризли вызов: «Мы, «Шустрые ласки», вызываем «Медведей Гризли» на бой за территорию!» Он не указал, за какую, и по какой причине. Ему нужны были новости о брате, а дать их мог всего один человек. Почти полчаса «ласки» стояли возле клуба в полной тишине. Хосок их понимал: они не были знакомы лично, никто не балагурил, не стремился сказать другу что-то важное перед боем, потому что не было среди них друзей. Все были преданы одному человеку, вернее, двоим. Это их и объединяло.       Вдруг из клуба вышел рядовой «медведь», ткнул пальцем в главного Ласку и сделал приглашающий жест. Хосок кивнул своим бойцам и последовал внутрь, сказав:       — Услышите выстрелы — сравняйте этот клуб с землёй!       Сам он почему-то не боялся, уверенный, что Гризли не убьёт его по-тихому: ножом или ядом. Его вели совсем не туда, где проходили бои. Ласка поражался, что небольшой с виду клуб имеет так много коридоров и лестниц. При этом они не проникали за какие-то занавеси, а просто шли и шли вперёд. Однако когда Хосок случайно обернулся, то с удивлением обнаружил почти у себя за спиной стену! И только тогда, внимательно присмотревшись, он приметил, как шагах в пятидесяти впереди стена, точно повторяющая рисунок коридора, приподнимается, пропускает их, а потом снова бесшумно встаёт на место. Хосок хмыкнул: хитро! Безумно дорого, зато как надёжно!       Наконец они вошли в какое-то помещение. Там сидели несколько «медведей», а у стены стояли Чонгук без маски, к нему жался Тэхён, а за того цеплялся Джин. Так, и как это понимать? Хосок шагнул к Гризли и сказал:       — Я вызвал вас на бой. Что у тебя за желание побеседовать?       Гризли кивнул, указывая на кресло напротив. Хосок сел, понимая, что при желании его могут придушить со спины. Но какое-то отчаяние овладело им. Чонгук выглядел вполне прилично, возможно, кровь на ринге была не его. Тэхён смотрел на «незнакомого бандита» как-то слишком сурово, что было странно, если вспомнить, каким испуганным мальчишка выглядел обычно. Джин тоже был каким-то… Господи, этот омега, кажется, влюблён в Гризли! Вот так сиять изнутри при взгляде на человека можно только в одном случае! Что с этими двумя сделал «медведь»? Он же не колдун, чтобы вот так повлиять на них!       Наконец НЕ колдун заговорил электронным голосом:       — Ласка, какие у тебя причины воевать? Я позволил тебе работать на моей территории. Ты показался мне благоразумным. Но сейчас ты стремишься развязать бой, из которого большинство твоих людей выйдут калеками! Что именно ты хочешь получить? Спроси, может, я с радостью это тебе отдам.       Хосок сам не знал, чего хочет, поэтому брякнул:       — Хочу занять твоё место и стать главным на этой территории!       — Для чего? — интересуется Гризли.       А вот на этот вопрос у Ласки есть ответ:       — Объединившись, «ласки» и «медведи» станут такой силой, которой покорятся все остальные банды города. И мы сможем не один этот район, а абсолютно все сделать безопасными для жизни простых людей!       — Прекрасный план, Ласка. Но для этого не нужно биться и делить. Ты сам сказал: объединяться!       Хосок упрямо мотнул головой:       — Я хочу быть главным!       Гризли печально вздохнул и спросил:       — Сколько твоих судей стоят у Закона? — Хосок промолчал. Гризли продолжил: — Сколько начальников отделений полиции — твои люди? — Тишина. — Может, чиновники? Ну, хотя бы врачи, что будут штопать твоих бойцов и не доносить об этом в полицию? Видишь ли, мальчик, чтобы быть главным, нужна не только сила… Но я внимательно следил за тобой все эти годы. Твой братик Куница не мечтает о такой жизни. Он — настоящий боец, твой Крольчонок, но хочет жить «правильно». И я точно не буду его за это осуждать, потому что и сам хочу завязать. Но я столько души вложил в это дело! Что отдавать какому-то тупому беспредельщику свою землю не хочу. Поэтому давай договоримся вот как…       — Стой! — требует Ласка. — Разве так делаются дела? Тут слишком много посторонних!       Гризли вздыхает и говорит:       — Где ты видишь тут посторонних? Маски долой.       Все растерянно начинают стягивать маски, впервые рассматривая друг друга. Юнги видит лицо Кота. Затем рассматривает ещё одного бойца и, наконец, «правую руку» Гризли. Они все выходцы из одного с ним детского дома! Старшие братья Юнги, так сказать! Кот, который был Таем и ушёл из детского дома всего на два года раньше, склонил голову перед Юнги и сказал:       — Прости, что мы не уследили за Паком. Несколько раз мы предотвращали похищение. Потом послали ему Мастера, чтобы он научился защищаться. Но в этот раз… его взяли сзади, оглушили и уволокли, а наш бета, — помнишь Сонёна? — запаниковал, и его срисовали и тоже убрали. Слава Мастеру, Пак бился с насильниками так, что у тех больше никогда не возникнет желания хоть кого-то трахнуть. Но он был один против четверых. Бедный наш Чим. Можно, я как-нибудь навещу его?       Остальные поддержали друга, кивая и умоляюще глядя на Юнги. Тот смущённо качнул головой, соглашаясь.       — Вы не удивлены, что мы с ним… решили быть вместе?       — Чему ж тут удивляться? — хохотнул Тай. — Странно, что вы не решили этого раньше.       Хосок никак не решался снять маску. Он глухо спросил:       — С чего ты взял, что Кролик и Куница — это один человек, который мне брат?       Гризли тоже сидел в маске, глядя на молодого бандита. Он вздохнул и пробормотал:       — Молодёжь! Я мельком видел тебя в костюме Кролика. Ты выглянул, когда началась облава, и сдал себя. Я понял, что ты — Ласка. Так переживать можно только за по-настоящему близкого человека. А это значит, что Кролик тебе братик. Я видел Куницу в деле. И, к сожалению, я знаю его лично. Хоть он старался не выделяться, но я… понял, что Кролик и Куница — один человек. В общем, Хо, не ругай Чонгука, он не раскололся в прямом смысле. Просто я — специалист считывать людей по движениям. Ведь это, можно сказать, моя профессия, — говорит Гризли и, наконец, снимает с себя маску.       — Профессор? — поражается Хосок, сдёргивая с себя личину зверька. — Как же мы ни разу не заподозрили Вас? Думали на кого угодно, только не на тихого одинокого «создателя звёзд кино»!       Намджун вертит в руках маску, не особо обращая внимание на восторги тех, кто впервые увидел его лицо и осознал, что вот этот солидный альфа с красивой улыбкой и есть суровый бандит, державший в страхе половину города.       — Такая уж у меня профессия, — глухо говорит Намджун. — Когда-то я мечтал стать богатым и знаменитым, чтобы кое-кому утереть нос. Но потом мне пришлось поменять вектор желаний: нужно было защищать самого близкого человека.       Все, не сговариваясь, посмотрели на Джина, который снова подсвечивал этот мир своим внутренним сиянием. Однако теперь вот так же светился и их грозный Гризли. Хосок кивнул и одобрил:       — Я сделал бы так же.       — Уже сделал, — кивнул Намджун. — Ты мог бы стать чемпионом страны, а может и мира, но тебе пришлось защищать двух любимых людей. И ты оставил свои мечты. И теперь — разве ты мечтаешь до конца своих дней ходить в маске? Нет, ты хочешь навести порядок в городе, где живут твои близкие. Вот только скажи мне, Хосок, что для тебя значит твой омега?       Хосок даже побледнел при упоминании Лимху. Он глухо сказал:       — Я готов от него отказаться, Гризли. Но я буду продолжать защищать его! Не приближайся к нему!       — О, нет! Идея с гаремом ушла в далёкое прошлое, Чон. Кроме Джина мне больше никто не нужен. Но… как тебе сказать? Лим…       — Хосок! Что ты тут делаешь? — бросается любимому на шею вбежавший омега.       — Лимху? А что делаешь тут ты? Как ты нашёл нас?       Омега виновато посмотрел на Намджуна и спросил:       — Зачем ты меня вызвал, брат? Я думал, он уже всё знает…       — Нет, — сурово говорит Джун. — Ты должен рассказать ему сам!       Лимху вздыхает, смотрит на растерянного Хосока и говорит:       — Прости меня, я знал, что ты — Ласка, когда подошёл к тебе в баре. Хотел для брата выведать сведения о его возможном конкуренте. Но ты так себя повёл, что я влюбился…       Намджун хохотнул:       — Лим, почему ты до сих пор такой глупый? Хосок, это я сделал всё, чтобы ты сблизился с моим братом. Я видел, какой ты… перспективный. Надеялся, что ты влюбишься и бросишь свои бандитские дела. Но ты упрямо лез и лез в самое пекло! При этом оберегал и защищал моего братишку. С Лимом у нас разница в четырнадцать лет, можно сказать, он мне, как сын. Поэтому я тоже следил за тобой, чтобы быстро среагировать, если вдруг ты начнёшь вести себя… недостойно.       — В общем, — делает вывод Хосок, — всё это время мы все были у тебя «под колпаком»?       Намджун пожимает плечами:       — В моём районе никто без моего ведома даже не чихает.       Джин улыбается, вспомнив своих неожиданных поклонников, которые вначале прилипали к нему, а затем бесследно исчезали. Ох, Джун! Кинематограф потерял в твоём лице великолепного Отелло!       Тэхён же на всё это смотрит с недоверием и напряжением. Получается, у него есть дядя? И не такой уж старый, они вполне могли бы подружиться, но муж его папы лишил его абсолютно всего, кроме любви папы. А вот теперь появился его настоящий отец и лишает его и этой любви! Тэ прямо чувствует, как сердце Джина забивается до краёв совсем другими чувствами. Тэхён растерянно смотрит на него и шепчет:       — Папочка, а как же я?       Джин вдруг переводит внимательный взгляд на сына и говорит:       — Ты должен идти дальше, сынок. Мы с твоим отцом всегда будем рядом и поддержим тебя во всём, поэтому ничего больше не бойся, бери от этой жизни всё! Не стоит сидеть рядом с нами и тратить свою жизнь, предаваясь мечтам: что было бы, если бы… Прошлое уже прошло! Ты стал богаче на одного близкого человека. Поэтому будь смелее, сынок.       Тэхён выворачивается из рук папы и пытается сбежать, чтобы не видеть, как ненавистный профессор отнимает у него единственного близкого человека! Но крепкие руки обхватывают его поперёк талии, и суровый голос за спиной интересуется:       — Профессор, могу я ухаживать за Вашим сыном?       Тэхён видит лицо Намджуна и злобно рычит:       — Он не имеет никакого права давать тебе такое согласие! Ещё вчера он не считал меня своим сыном!       — Я не знал! — возмущается профессор. — Это не считается! Но сегодня я об этом уже знаю, поэтому… Джин, как ты думаешь, можно доверить этому парню нашего мальчика?       Джин выходит из-за спины Тэхёна, подходит к любимому и задумчиво глядит на молодёжь. Тэ брыкается, Гук сцепил зубы от боли, потому что омега, пиная его, сил не жалеет! Однако он выжидающе смотрит на родителей своего избранника. А Джин не спешит с ответом, потому что его сын сейчас такой необычный — насупленный, сердитый, обиженный и разбитый какими-то своими мыслями, что папа вдруг спрашивает:       — Тэхён, тебе не нравится этот альфа?       — Что? — теряется Тэ. — Я… Нет… То есть.       — Студент Ким Тэхён, не мямли! — вдруг включается Намджун. — Соберись и обоснуй своё отношение к этому парню!       — Не лезьте не в своё дело, профессор Ким! — рычит Тэхён. — Это Вас я ненавижу! Таскались где-то всю жизнь, а теперь припёрлись и заграбастали моего папу!       Намджун вдруг поднимается, сажает Джина на своё место, подходит к Тэхёну, берёт его за руку, отталкивает от него Чонгука и тащит из комнаты. Гук хочет было кинуться за ними, но Лимху говорит:       — Оставь. Джун умеет объяснять. Он всё исправит, просто подожди.       Полчаса проходят в тишине и мощнейшем напряжении. Юнги постоянно хрустит пальцами, и Кот успокаивающе хлопает его по плечу. Остальные братья кивают — переживать не о чем! Наконец эти двое возвращаются. Тэхён, прижатый к боку альфы мощной рукой, прикрывает лицо ладонями и явно хлюпает носом. Нам подводит сына к Джину, и тот вскакивает, отдирает мальчика от альфы и рычит:       — Как ты посмел обидеть моего сына? Ким Намджун! Не смей больше приближаться к нам! — тащит он плачущего Тэ к двери.       Но Тэхён вдруг упирается пятками в пол и тормозит:       — Папа, он не обидел меня. Просто… Он решил показать мне, кого ты выберешь в любом случае. И он оказался прав: ты не стал любить меня меньше.       Джин смотрит в совершенно сухие глаза сына и вдруг начинает хохотать:       — Профессор Ким! Вы должны поставить студенту Киму Тэхёну высший балл по актёрскому мастерству!       — Не поставлю, — спокойно говорит Намджун. — Тэ не подходит профессия актёра. Для неё он слишком порядочный. И я, как его отец, не желаю, чтобы он ломал себя. Но о профессии поговорим потом. Так что, Тэ, ты согласен встречаться с Чоном Чонгуком? Как я понимаю, он решил отойти от дел брата, а значит, в его жизни появилось место для семьи. Как и в моей, в общем.       Тэхён слабо кивает. Джин с подозрением глядит на альф:       — Как-то вы слишком быстро подружились! И так прекрасно всё порешали…       — Да, милый мой. Вот такие мы, альфы. Если видим выгоду, то ничто не может нас остановить! А для меня сейчас самая мощная выгода — это ты!

***

      Чимин стоит на ринге. Маленький омега вызвал на бой своих обидчиков. Ради этого Гризли поднял все свои связи и добился проведения четырёх боёв в разных колониях. Бои эти наделали много шума. Те, кого вызвали, и так стали за полгода практически инвалидами: всё же заключённые не считают людьми тех, кто обижает слабых и насилует тех, кто не может за себя постоять.       И вот омега видит последнего своего обидчика. Он такой же намёк на прежнего альфу, как и остальные. Однако зрители жаждут зрелищ! И омега, крутанувшись вокруг себя, резко подпрыгивает и точным ударом ноги в челюсть, сносит своего противника с ног! Тот падает вначале на колени, затем растекается по рингу и старается не шевелиться. Все вокруг свистят и кричат, но противник Чимина ведёт себя точно так же, как и трое предыдущих: сдаются без боя.       Чимин со злостью смотрит в закрытую ложу. Там сидят те, кто привёз его сюда: Гризли с папой Джином, Хо с Лимом, который теперь таскается везде за своим мужем, и Тэхён, прибывший сюда ради друга. Юнги и Чонгук сейчас вместе заняты новым проектом. Гук пробует себя режиссёром-документалистом, а Юнги — его помощник со значком «гризли», перед которым открывается большинство дверей. Но остальные точно подсуетились, чтобы Чимин победил! Поэтому он кричит на развалившегося у его ног альфу:       — А ну, вставай! Не настолько сильно я тебя ударил!       Он хватает парня за шкирку и пытается подтянуть. Однако ткань рвётся, обнажая тело, покрытое сплошными гематомами. Заключённые, пришедшие посмотреть на бой, внезапно притихли. К решётке, отделяющей Чимина от осужденных, подходит альфа в костюме «особо опасного». Он говорит:       — Братишка, он реально подыхает. Мы знаем, что эти твари сделали с тобой! А ведь многие из нас — такие же сироты, как и ты. Поэтому, ты для нас — братишка. Поверь, он уже получил своё. И мы просто пришли посмотреть на нашего мальчика. Ты — молодец! И твой муж заслуживает уважения, хоть мы, конечно, были недовольны тем, что вы из одного детского дома!       — Это был мой выбор, Брат, — говорит Чимин. — Я влюбился в его заботу обо мне.       Заключённый кивает и стучит себя кулаком по сердцу. Чимин идёт к своим в ложу. Там он плюхается перед Гризли на колени и говорит:       — Спасибо, отец Джун. Теперь можно и на операции…       Тэхён подтягивает друга к себе и всхлипывает — он почти понимает его. После избиения оказалось, что левый глаз Чимина основательно повреждён, для возвращения зрения необходимо хирургическое вмешательство. К тому же альфы специально били юношу по низу живота, и если он решится стать папой, то и с этим у него будут трудности. Никаких гарантий, но врачи рекомендуют сделать операцию и там. Тэхён уверял:       — Чимин, моё предложение про первенца в силе. Я могу выносить ваших с Юнги детей.       Но Чимин уверен, что как только его отпустит обида, он быстро пойдёт на поправку. Операции обязательно пройдут успешно! Он вдруг вырывается из рук Тэхёна и снова выбегает на ринг. Кричит:       — Братья мои! Я хочу ребёнка! Помолитесь, чтобы после операции я смог стать папой!       — Обязательно, братишка! — послышалось со всех сторон. — Сообщи нам, когда мы станем дядями!       — Не раньше, чем через пять лет, — расстроенно говорит Чимин.       — Мы подождём! — кричат одни. — Я буду уже на свободе, и приду навестить племянника! — кричат другие.       Чимин падает на колени и касается лбом песка, которым посыпан пол ринга. Многоголосое приветствие поднимает его, а на глазах сверкают слёзы. Когда-то родители его бросили, но его семья такая огромная! Он снова говорит:       — Братья, я оставлю начальнику тюрьмы свои контакты. Я каждого из вас готов принять под свой кров!       Крики одобрения снова перекрывают его слова. Чимин, низко кланяясь, возвращается в ложу. Гризли смеётся:       — Ну, Хосок, будь готов, что скоро твой город начнёт наполняться бывшими зэками. Ты к такому готов?       Хосок задумывается только на минуту, потом говорит:       — Нужно срочно согласовать с мэром открытие нового района. Всем, кто захочет продолжить криминалить, дорога в «медведи». Но для тех, кто решит завязать, нужно подготовить жильё и новые рабочие места. Ты вложишься в этот проект, Гризли?       — Хм, предлагаю подтянуть и Гука, чтобы он осветил твоё новое начинание. Тогда про инвестиции можно будет не переживать.       Тэхён топнул ногой и проворчал:       — Везде ищете выгоду!       — Так и есть! — смеётся Хосок. — Нам нужно думать о будущем. В этом городе жить нашим детям.       Намджун округляет глаза, Джин сильно краснеет. Тэхён хмурится, но Намджун его опережает:       — Тэ, я хочу, чтобы ты отвёз меня на один объект, тут недалеко. Хосок, позаботься о наших мальчиках!       И прежде, чем злобная тирада вырывается из Тэхёна, Нам тащит его из ложи.       — Какого хрена, отец? — рычит омега.       — Уши откручу, — обещает Намджун. — Зря я разрешил тебе встречаться с Гуком! Этот альфа дурно на тебя влияет!       — Не увиливай! Про что там трепался Хо? — садится за руль недовольный Тэхён.       Намджун кряхтит:       — У Лимху будет ребёнок.       Тэхён от этой новости освещается изнутри, прямо, как Джин. Намджун смущённо смотрит на сына. Тот всего месяц, как называет его отцом и хоть как-то реагирует на альфу. Они тогда с Чимином начали тюремный тур. Тэ тоже загорелся идеей отомстить мужу Джина, но Намджун — совершенно случайно! — узнал, что Сонхо повесился в камере. А перед этим с ним в камере наедине почти два месяца сидел проповедник, который непонятно откуда взялся и неясно, куда потом исчез! Однако, наслушавшись его, альфа вздёрнулся. Фото и свидетельство о смерти так же оказались у профессора Кима. Так как Тэхён по всем документам был сыном Сонхо, то его огромное состояние вот-вот должно попасть в руки мальчика, значительно увеличив его капитал. С той поры профессор Ким Намджун стал для юноши отцом.       А сейчас Намджуну опять придётся разозлить сына:       — У нас с Джином тоже. Мы хотели сами тебе сказать, но Хосок нас опередил, а ему, наверное, сказал Лимху, который первый догадался, почему это Джин стал так плохо переносить некоторые продукты. Джин… он очень растерян. Тэ, ты должен не ругать его, а поддержать, если хочешь, чтобы у тебя появился братик.       — А теперь давай рассказывай про то, почему папа мне ничего не сказал? — рычит Тэ, понимая, что отец что-то умалчивает.       Намджун вздохнул и признался:       — Врачи ставят ему угрозу прерывания. Возраст и долгое отсутствие партнёра сказываются. К тому же мы не женаты, в отличие от Хо и Лима. Им пришлось пожениться до того, как я поставил Хосока вместо себя, а нас, вроде, ничего не подгоняло, вот мы и не спешили. Сейчас заверни сюда, Тэ.       — Ювелирный? — поражается Тэхён.       — Да, помоги мне выбрать кольцо, чтобы сделать твоему папе предложение. Вы, молодёжь, что сейчас носите?       — Всякую бомжацкую рвань и дешёвые украшения. Ты не того спрашиваешь, — смеётся Тэхён.       Он уже успел представить, что вскоре у него будет братик или братишка! Как он рад за папу! Ну, и за отца тоже. Когда-то их семью разрушили. Но теперь этим двоим дают ещё один шанс. Он, конечно, уже не вольётся полностью в эту семью. Но за папу Тэхён всё равно очень рад!       Вдруг Намджун хватает его за руку и притягивает к себе. Растерянный Тэхён слышит:       — Прости меня, сынок! Я только начал для тебя что-то значить, а теперь опять мне придётся больше заботиться о Джине и нашем маленьком сыне. А ты…       — А я уже вырос, отец! Мне интереснее, чтобы вот так меня обнимал не ты, а совсем другой альфа! Поэтому, отстань! Идём выбирать папе кольцо!

***

      Свадьбу сыграли через месяц. Чимин ради этого снял повязку с глаза и уверял всех, что снова отлично видит, только немножко устаёт. Вторая операция тоже прошла успешно. Врачи сказали, что с вероятностью до восьмидесяти процентов он сможет стать папой без посторонней помощи.       Тэхён хмурился, потому что Чонгук не смог приехать на свадьбу к его родителям. В последний раз они виделись с Чоном неделю назад. Чимин спокойно переносит отсутствие Юнги около себя. И Тэхён его понимает: Юнги женился на Чимине прямо в больнице! Как только Пак пришёл в себя после попытки отравиться, Мин привёл священника и работника Мэрии и заставил их «соединить два любящих сердца!» Давая клятву мужу, он сказал, что если врачи не смогут ничего сделать, он посвятит всё своё время, чтобы найти чудо. Или просто примет мужа таким, какой он есть, и будет для него в этом мире опорой до конца своих дней.       У Тэхёна подобных гарантий не было! Примерно через два месяца после памятной ночи, когда открылись все тайны, Тэхён и Чонгук стали жить, как мужья. Тэ сразу признался в этом Джину, распаляясь из-за того, что везде пишут и говорят, будто секс — это прекрасно! Однако сам он очень страдает после вчерашней ночи. Нет, ночью, как раз, всё было чудесно, а вот утром…       Джин посмеялся над ним и позвал к ним Чимина — поругаться на альф! Омеги, как когда-то, снова сидели в маленькой гостиной в домике Джина, где он больше не жил, пили чай и жаловались на парней. Джин тогда сказал, что Намджун, наверное, пытается наверстать всё, что он пропустил за время их ссоры. Поэтому Джин уже шарахается, стоит альфе дотронуться до него, ведь заканчивается всё тем, что омега снова и снова становится сексуальной добычей ненасытного альфы! Так-то он не против, но Джин всю жизнь был один! Он к такому количеству секса просто не привык! По восемь-десять раз за сутки! Юные омеги смеются, предлагая подсыпать Намджуну успокоительное. Однако Джин, краснея, признаётся:       — Мне и самому приятно подобное внимание.       Тогда Чимин спросил:       — Папа Джин, а какой… ну… у отца Джуна?       Джин сильно краснеет и показывает пальцами диаметр и ладонями длину.       — Ва! — восхищается Чимин. — Почти, как у моего Юнги. Мы с ним пока не… Но он научил меня кое-чему всякому, поэтому мы… В общем, Тэ, я так понимаю, ты тоже познакомился с членом Чонгука. И как?       Тэ, сильно краснея, тоже обозначает размер на пальцах. Джин хмурится:       — Не удивительно, что тебе больно, сынок. Но это пройдёт, поверь. С таким размером Чонгук скоро научит тебя получать удовольствие.       — Да он уже научил, папа, — смущается юноша ещё сильнее. — Но утром…       Джин понимающе кивает: он и сам зачастую поутру вынужден морщиться, когда встаёт или садится. Но Джун умеет делать так, что омега забывает про свою боль. Хотя говорить об этом мальчишкам он не спешит. Чимин тем временем задумчиво говорит:       — Пока что лидирует Чонгук и отстаёт мой Мин. А как там дела у Хо и Лимху? — он тут же набирает номер друга и спрашивает в лоб: — Лим, какой у Хосока член?       — Вкусный, — после почти минутной паузы говорит омега на другом краю связи.       Омеги дружно принимаются хохотать, а Джин, пытаясь быть серьёзным, поясняет:       — Да мы про размер спрашивали, вообще-то!       — А, это… — и называет цифру, от которой глаза у остальных становятся квадратными!       Чимин, бросив трубку Джину, кричит:       — Лим, не отключайся, похоже, у нас новый чемпион! — он приносит из комнаты Тэ линейку и велит: — Папа Джин, давай по науке. Какой у отца Джуна? Ого, восемнадцать с половиной сантиметров! У моего Юнги семнадцать с половиной. У Чонгука, получается двадцать. Да, Хосок, получается, со своими двадцатью двумя сантиметрами явный лидер! Поздравляем тебя, Лимху! Твоей заднице достаётся больше всего!       — Она привычная! — смеялся тогда вместе со всеми счастливый Лимху.       Однако с той поры Тэхён начал сильно переживать, что Чонгук может от него отказаться, и что тогда будет с ним? Конечно, они не в позапрошлом веке, никто его за это не казнит. Но неуверенность опять стала верной спутницей юноши. Джин его переживания не разделял. Тэхён всё время забывал, что в прошлых жизнях они тоже были близки, но не женаты. И им это не помешало отдать друг за друга жизнь. Напоминания папы слегка успокаивали Тэхёна, но то, что Чонгук не спешил с предложением, снова его напрягало. Поэтому юный Ким продолжал нервничать.       Сейчас он смотрел на родителей и не мог не радоваться за них. Отец, конечно, вёл себя, как идиот больше двадцати лет, избегая Джина. Но папа точно заслуживает счастья. Пусть оно слегка запоздало, но всё же нашло его!       Вдруг кто-то обнял юношу сзади, и он дёрнулся, готовый обороняться. Но родной голос прошептал:       — Не бей меня, дорогой! Я спешил, как мог, и вот, успел к торту.       Тэхён поворачивается лицом к Чонгуку и прижимается к любимым губам. Они долго целуются, не замечая косых взглядов. Потом альфа нехотя отпускает юношу и прижимает его ладони к своей груди. А когда Тэхён открывает глаза, то понимает, что у него появилось что-то новое: кольцо на безымянном пальце! Омега с удивлением рассматривает обручальное украшение, а Чонгук, покусывая губу, интересуется:       — Нравится? А я тебе нравлюсь? Возьмешь меня в мужья? Вместе с кольцом?       — Это — самое тупое предложение, которое я слышал! — замечает Чимин.       — А много ли ты получал таких предложений? — рассмеялся Юнги, тоже осторожно прижимая к себе мужа.       — Ни одного! И при этом я каким-то чудом оказался замужем!       — Чудо — это ты, — уверяет Юнги омежку. — Самый первый вышел замуж и до сих пор умудрился остаться девственником. Я ни на что не намекаю, дорогой! Просто констатирую факт.       Чимин строго посмотрел на мужа, и тот понял, что это был перебор — не по своей воле Чимин вынужден довольствоваться недосексом. Альфа наклоняется к уху мужа и говорит:       — Когда тебе будет можно, клянусь, я устрою для тебя настоящую…       — Не надо! Я не хочу…       И Чимин вдруг убегает. Тэхён смотрит другу в след и говорит Юнги:       — Что с вами не так, альфы? Вы совсем дикие? Неужели ты не понимаешь, что он так и считает, что ты женился на нём из жалости? Ты ведь толком ни разу не признался ему в любви, не сказал, насколько он желанный. Даже замуж не позвал: заарканил — и доволен! Юнги, я тебя считал умнее…       И Мин срывается следом за Чимином. Отлавливает его, утаскивает в закоулок, прижимает и шепчет:       — Извини меня, Чимин! Ты, может, и не хочешь меня, но я тебя очень желаю! Поэтому мотаюсь постоянно с Чонгуком, чтобы не сорваться! Мне мало того, что ты мой муж по закону, я хочу, чтобы ты любил меня, как я тебя люблю! Вожделел так же, как и я! А я никого, кроме тебя не вижу и видеть не желаю! Умоляю тебя, Чимин, стань моим настоящим мужем! Хочешь, я попрошу твоей руки у папы Джина? И мы сыграем такую же свадьбу. Как только тебе будет можно. И у нас будет настоящая первая брачная ночь!       — Хочу, — шепчет Чимин, давясь слезами. — Очень хочу: и свадьбу, и настоящую брачную ночь, и предложения, и просьбы у папы Джина!       Юнги кивает, вытирает слёзы с личика Чимина и ведёт его к столику молодожёнов. Там он встаёт на колени перед Джином и говорит:       — Папа Джин, разреши мне жениться на Чимине.       — А разве… — начинает Намджун, но тут же морщится от боли: тонкие пальчики Джина снова призвали его к порядку, крепко сжав кожу на руке альфы.       — Продолжай, — разрешает старший омега, глядя на Юнги.       — Я люблю Чимина так сильно, что хочу стать его настоящим мужем, как только он выздоровеет. И мы сыграем с ним настоящую свадьбу, как у вас.       Джин кивает, поворачивается к Намджуну и спрашивает:       — Ты не против?       Альфа, ничего не понимая, качает головой. Чимин, счастливый, повисает на Мине, и тот, аккуратно приподняв его, нежно целует в лоб.       Видя всё это, Чонгук решительно направляется к Джину, но Тэхён останавливает его:       — Не надо. Пусть сегодня будет настоящий праздник у Юнги и Чимина. Мы ещё успеем.