Глава 21. Призраки сопротивления

      Пока Конфедерация укрепляла своё положение где-то за пределами границ известной Галактики, в пределах Галактической Империи медленно, но верно укреплялось недовольство. Остатки Конфедерации, когда-то оставленные под властью Триумвирата, потеряли даже те крохи власти и ресурсов, что остались после ухода. Да и судьба самого Триумвирата сложилась по-разному.       Гизор Деллсо постепенно отошёл от своего влияния в остатках старых границ КНС. Его положение явно от этого только улучшилось. Из временного административного органа он стал руководителем огромных промышленных мощностей Конфедерации на новом месте. Безусловно, он отдал за это изрядную часть своей самостоятельности, но так ли власть была важна для учёного, который получил неограниченные ресурсы и возможности курировать технологическое будущее целой отдельной цивилизации?       Остались лишь два остальных члена Триумвирата — Тунбак Тура и Марат Вуро. Оба долгое время сохраняли равное отношение друг к другу, просто разделив полномочия и ресурсы на примерно равные доли. Помогало и прямое курирование Гривуса, который был заинтересован в сохранении тайного присутствия Конфедерации Независимых Систем в известной части Галактики.       Но шли годы. Помощи от Гривуса поступало не то чтобы много, а недовольство среди ближнего круга обоих лидеров подполья росло. Тура и Вуро всё больше ощущали перспективы сместить друг друга и отделиться от калишца, который постепенно стал больше призраком восстания, чем его настоящим лидером в этой части космического пространства. Тунбак Тура старательно готовилась сместить своего ближайшего политического конкурента. Она подкупала его командиров, готовилась в определённый час выступить с его арестом и тихим устранением. Но ей помешали.       В один день по тайной сети к ней пришло сообщение, что Марат Вуро погиб. И не просто от рук какого-то имперца, а в ходе карательной экспедиции самого Дарта Вейдера. Тёмный Лорд настиг базу Конфедерации неожиданно. Вуро старался героически сражаться, поднимая против огромных имперских кораблей старые фрегаты типа «Щедрый», но несколько звёздных разрушителей просто разнесли флот в дребезги.       Далее произошла наземная высадка подразделений 501-го легиона во главе с самим Тёмным Лордом. Вуро пытался противопоставить им огромные запасы дроидов с местного тайного завода, пытаясь задавить Вейдера числом и огневой мощью. Но это словно было бесполезно.       Целые боевые подразделения, выставленные по периметру, пытались остановить натиск Вейдера. Вуро бросал в бой бесконечные запасы В-1 и В-2 различных модификаций при поддержке тяжёлой техники. На его убийство были высланы сразу несколько групп дроидов-командос и магнастражей. Судьба этих подразделений была незавидной. Численное превосходство над подразделением Вейдера было почти в двадцать раз выше, но его алый световой меч и волны Силы прорубали дорогу его имперским клонам через любую плотность огня и укрепления.       Вуро постарался скрыться в одном из мощных и укреплённых бункеров базы глубоко под землёй. Но Вейдер, словно неостановимая машина смерти, просто силой вырвал многотонную мощнейшую дверь и с такой же медленной и холодной яростью продолжал истреблять дроидов и персонал базы уже на нижних уровнях. Закрытые двери, поля безопасности, заградительные ряды дроидов — всё это лишь давало немного времени перед неостановимым катком мощи Тёмного Лорда.       Итог был закономерным. Марат Вуро просто лишился головы прямо от руки Вейдера. Лишь остатки его подразделений смогли уйти и сбежать к Тунбак Туре, которая после этих событий фактически возглавила подпольное движение сепаратистов. Новость о гибели Вуро застала Туру врасплох. Она планировала избавиться от него, но не так. Не от руки Вейдера.       Тура в ответ требовала от Верховного Командующего всё больше и больше ресурсов, которые калишец ввиду тотальной необходимости на местах выделял очень скромно. Поведение калишца изрядно надоело. Прошло уже слишком много лет, а сепаратистов в этой части Галактики лишь кормили обещаниями, редкими поставками и указаниями подрыва могущества Галактической Империи.       — Верховный, — говорила она в очередном сообщении, — если вы не дадите мне больше кораблей, я не смогу сдерживать Империю. Они уже убили Вуро. Я следующая.       Ответ Гривуса был холодным:       — Если вы, как и Вуро, перестанете быть осторожны, вас не спасет любое количество кораблей. Поставки останутся согласно первоначальным планам. Конфедерация придет когда будет готова, не раньше.       Но она мысленно понимала, что за ней придут, если ничего не делать.       Её политический путь был достаточно сложным. Родилась она на планете Сай-Мирт — родном мире её расы, сай-миртианцев. Начиная свою долгую политическую карьеру в молодости как одна из бесконечного потока серых чиновников, она уверенно двигалась по карьерной лестнице. Причём двигалась по ней максимально честно, ведя непримиримую борьбу с грязными схемами, коррупцией и несправедливостью. У неё не всегда всё получалось, но её деятельность приобрела большую поддержку среди определённых политических кругов и простого народа.       Это помогло ей сделать огромный рывок в карьере. Она стала сенатором Сай-Мирта в Галактическом Сенате. В начале карьеры на посту сенатора Тунбак Тура была идеалисткой и одной из своих задач считала искоренение коррупции. Но тут, в центре Галактики, на огромной планете-мегаполисе Корусанте, реальность обрушила благородный настрой молодого сенатора.       Сама суть Республики и Сената была куда хуже, чем ей представлялось. Бесконечная бюрократия, интриги и коррупция — вот чем была истинная суть Сената. Золотые времена Республики, сохранённые в древних текстах, уже давно прошли. Любой, даже самый честный сенатор, попадал в паутину, где любое решение проходило через бесконечные согласования, поправки и голосования. В этих процессах на тебя мог давить канцлер, политические кланы, богатейшие корпорации и даже — пускай и не напрямую — целый Орден Джедаев. Оставаться в этой бойцовской яме без могущественных союзников и компромиссов было самоубийством.       Получив финансирование от Торговой федерации, Тура стала одним из главных представителей этой компании в Сенате. Тогда как большинство сенаторов возглавляли либо объединение Ядра, либо объединение Кольца, Тура не примкнула ни к одному из лагерей, хотя и входила во временные альянсы с разными влиятельными политиками. Это открыло для неё невероятные финансовые потоки и возможности. Тунбак Тура стала циничной и жадной, как и многие другие сенаторы, и со временем превратилась в одного из самых коррумпированных политиков Республики.       Но сама она это считала не предательством своих идеалов, а банальным взрослением. Если невозможно изменить систему изнутри, почему бы не воспользоваться ситуацией в своих интересах, чтобы хотя бы иметь возможность продвигать интересы своей расы? Идеалисты сидели в рамках Сената в изоляции и только проигрывали от своей позиции, в то время как более гибкие политики могли добиваться хоть каких-то результатов.       Во время кризиса на Набу Тунбак Тура приняла сторону Торговой федерации. Проблемой стало то, что она буквально привязала себя к лоббированию интересов корпорации. Когда новым Верховным канцлером был избран Палпатин, Тунбак критиковала его политику на протяжении всего следующего заседания. Она никогда не верила в его «миротворческие» речи. Когда он стал Императором, она почти не удивилась. Она знала: те, кто приходит к власти через интриги, никогда не останавливаются.       В частности, она осторожно относилась к попыткам регулирования операций Коммерческой гильдии на территориях Внешнего Кольца. Все понимали, что это может привести к конфликту. На полном серьёзе пытаться осадить объединение огромных и могущественных корпораций, которые целыми поколениями держали под своей властью бесконечные ресурсы? Конечно, она защищала прежде всего свой коммерческий интерес, но ведь у её позиции имелись и вполне обоснованные аргументы.       Перейти окончательно на сторону КНС её подтолкнула личная встреча с графом Дуку. Бывший джедай сочетал в себе внешние благородные взгляды и поддержку, в том числе, Торговой Федерации. Причём уже тогда она ощущала, что Дуку вполне после победы в войне может сместить власть корпораций, а значит — изменить систему, сжирающую Республику изнутри. Ей же он обещал такое количество власти, которое ей и не снилось. А это означало, что после хорошего заработка она наконец-то могла вернуться к свойственному ей в молодости реальному проведению реформ.       Её предчувствие не обмануло её лишь отчасти. Конфедерация фактически проиграла войну, а время снесло многих её участников. Под уничтожение пошли и сам Совет Сепаратистов, и Торговая Федерация, и граф Дуку, и Орден Джедаев, и даже сама Галактическая Республика. Мало кто мог предположить, что ключевыми фигурами новой действительности станут мясник Гривус и интригант Палпатин. Но всё же она воспользовалась ситуацией, и пока лидеры Конфедерации пытались сдать всё новой Галактической Империи, она вошла в немногочисленное число политиков, которые встали на сторону Гривуса.       В рамках Галактической Империи нечеловека ждало мало чего хорошего. Гривус же всё ещё кусался и снёс всех своих политических противников под нуль. Впрочем, вскоре и он в своей привычной манере просто сбежал подальше. Он пытался рассказывать сказки о своём возвращении после подготовки. Но Тунбак понимала, что он просто спасал свою шкуру.       Ей удалось залечь на дно и избежать истребления от Галактической Империи. Как бы её военная мощь ни росла, Галактика даже для неё была слишком необъятной, и она знала, как залечь на дно с остатками тех ресурсов, что у неё были. О подрывной деятельности внутри Галактической Империи уже не приходилось и говорить. Но и ожидать прихода Гривуса более она не желала.       Тура смотрела на голографическую карту. КНС на картах Империи давно не было — только она знала, что оно существует. Но её терпение лопнуло. Она нажала кнопку связи с одним из своих старых контактов в Сенате.

***

      В своей садистской натуре Магнус был удивительным творцом. Ему предоставили лучшую личную лабораторию Конфедерации, пускай и под пристальным присмотром. Но сам четырёхметровый гигант явно не ощущал себя здесь подчинённым кому-либо и командовал с привычным для себя властным тоном. По первому его требованию в лабораторный комплекс везли его личное оборудование и бесконечный поток материалов.       Ту технологическую модернизацию, которую проводили лучшие умы Конфедерации над телом Гривуса в попытках снять ограничения и продлить ему жизнь, Магнус посчитал грубой, смешной и отсталой.       — Это лучшие наработки Конфедерации, целые команды работали над этим на основе наших архивов! — пытались они парировать смешки гиганта.       — Вся генетика вашей Конфедерации — это я, а все ваши знания — исключительно на моих черновиках. Поэтому заткнитесь и велите доставить сюда новую порцию бакты, — ответил Магнус, ехидно заканчивая разговор.       Первыми под нож пошли системы жизнедеятельности организма. Вся старая система была грубой, требовала постоянных процедур и модернизаций и занимала огромное количество времени на восстановление после слишком высокой активности.       — Я всё это время был практически непобедим. И ты хочешь сказать, что был настолько слаб? — интересовался Гривус, стоя позади Магнуса и бегая глазами по чертежам его новой биологической системы.       — Непобедим против кого? Самых слабых джедаев или биологического мусора с Камино? Потенциал твоей модернизации куда выше. Просто никто до этого момента не мог или не хотел его обеспечить.       Все искусственные органы на механической основе были заменены на био-синтетические импланты, выращенные специально из его клонированных версий, которые Магнус лично расчленял по частям и экспериментировал, создавая для каждого органа подходящие образцы. Вся эта система была модернизирована вживлением регенеративных имплантов, которые восстанавливают повреждённые ткани в реальном времени. Ему более не требовались постоянные вливания различного спектра химических соединений. Организм мог долгое время поддерживать жизненные функции автономно и даже сопротивляться различного рода нагрузкам.       — Ты хочешь заменить мои лёгкие на эти... желеобразные мешки?       — Это био-синтетика, Гривус. Они будут дышать лучше твоих старых, даже когда ты будешь бежать через лавовое поле.       — А если они откажут?       — Тогда ты умрёшь. Но это случится не раньше, чем через сто стандартных лет.       Наконец-то исчезли постоянные боли и кашель от повреждённых лёгких. Былая недолговечность живого орудия террора превратилась в куда более страшное.       При этом над организмом Гривуса была проведена стабилизация на клеточном уровне — чтобы его тело больше не «рвало» от перегрузок. Для связи его мозга напрямую с телом установили нейро-ускорители, которые улучшили его восприятие. Саму кровь Гривуса значительно модернизировали и залили в неё огромную дозу жидкости на основе крови исаламири. В этом вопросе очень сильно помогал факт, что сама природа Гривуса была на генном уровне достаточно близка к этим ящерицам. Вопреки желаниям Гривуса, вырабатывать вокруг себя поле, подавляющее Силу, не выходило, но подавлять любое воздействие Силы на собственное тело теперь было реально.       Но организм даже настолько модифицированный был слишком слаб, чтобы выдерживать больше. Всё же даже некоторые правила не подчинялись даже гению Магнуса. Сила текла вокруг каждого живого существа и самой сути окружающей действительности. Повторить и масштабировать свойства исаламири просто не получалось — проверка подобного на всех клонах калишца заканчивалась их смертью.       Отдельным вопросом стал кибернетический костюм. Прошлый пошёл под выброс по настоянию Магнуса. Тот, взяв за основу привычные для Гривуса очертания, делал комбинированную броню в сочетаниях бескара, фрика и кортозиса. Костюм по настоянию Гривуса всё ещё сохранял былую подвижность, но вместе с тем был значительно надёжнее. Новой модернизацией стала устойчивость к молниям Силы, которыми тёмные пользователи Силы так любили пользоваться. Этой способностью пользовался и граф Дуку, но по данным разведки у Сидиуса это вообще была отдельная любимая практика уничтожения врагов.       Работы над прямой модернизацией Гривуса занимали долгие недели постоянных экспериментов и предварительной подготовки. Когда последняя пластина встала на место, Гривус выпрямился. Он привычно ожидал тяжести, скованности движений. Ничего. Броня сидела идеально, как вторая кожа.       Он сделал выпад, затем резкий разворот. Вместо привычных звуков сервоприводов — тишина.       — Она легче, — сказал он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало удивление.       — Конечно легче, — усмехнулся Магнус. — Я же делал её, а не твои технари.       Гривус сделал первый глубокий вдох после операции. Он ждал привычного хрипа, привычной боли в груди. Ничего.       Он медленно выдохнул. Тишина.       Он попытался кашлянуть — специально, чтобы проверить. Никакого отклика.       Впервые за десятилетия его тело не причиняло ему боли.       Он не знал, что чувствовать. Это было... странно. Пусто. Как будто он потерял часть себя. Но когда он сжал кулак и почувствовал, как мышцы откликаются мгновенно — он понял, что это того стоило.       Окончательно Гривус Магнусу, конечно, не доверял. Все его нововведения были заранее согласованы, изучены, а сам он находился под постоянным контролем. Но правда была в том, что Магнус был слишком уникальным специалистом своего времени. Если какие-то скрытые хитрости и были заложены, его специалисты поняли бы это далеко не сразу. Но и Магнус был в своеобразных заложниках.       Над ним и над его Тёмными мирами нависала армия Конфедерации, и гнев Гривуса был бы страшным в любом случае. Свою роль играло и самолюбие Магнуса. Он точно хотел смерти Палпатина и терять такой шанс ради мелких махинаций в конструкции Гривуса было бы большим провалом. Он был больным, но учёным. Ему нужно было творение, которое превосходит проекты Сидиуса из экспериментов Тёмной стороны.       Магнус, закончив работу, произнёс фразу, которая звучала как предупреждение:       — Ты теперь сильнее, чем когда-либо, Гривус. Но помни: я создал тебя заново, и лучше меня твою жизнь никто не сможет сохранить.       Гривус медленно повернулся к нему. Его глаза горели холодным светом.       — Ты создал меня. Дважды. Но ты не управляешь мной. Ты получишь своё оборудование, ресурсы и возможность экспериментировать, а когда придёт время — и секреты Сидиуса. Слово я держу. Но если что-то со мной будет не так — я тебя убью.       Магнус улыбнулся.       — Что-то даже я не в состоянии в тебе изменить, Гривус.

***

      Галактическая Империя не в один момент стала тем, чем являлась. Процессы централизация были долгими и постепенными. Слишком уж был огромный аппарат Галактической Республики, а её традиции слишком древние, чтобы поменять сразу все за один день даже такому гению и манипулятору как канцлер Палпатин.       Бейл Органа помнил события падения Республики как вчера.       — Чтобы гарантировать, что мы всегда будем держаться друг друга, что всегда будем говорить единым голосом и действовать совместно, Республика должна измениться. Мы должны эволюционировать. Мы должны повзрослеть. Мы стали империей на деле, так давайте станем Империей и по имени! Мы — первая Галактическая Империя! — громогласно читал свою речь Палпатин после «покушения» джедаев.       Сенат пришел в неистовство.       — Мы — Империя, — продолжал Палпатин, — которой будет по-прежнему управлять это величественное собрание! Мы — Империя, которая никогда не вернется к коррупции и политическим маневрам, что так глубоко ранят нас, мы — Империя, которой будет править единый правитель, избранный пожизненно!       Сенат неистовствовал.       — Мы — Империя, управляемая большинством! Империя с новой Конституцией! Империя законов, а не политиков! Империя, обращенная к справедливому обществу. Безопасному и спокойному обществу! Мы — Империя, которая простоит десять тысяч лет! Наши враги падут, мы закончим Войну клонов как никогда едиными!       Произнесите вместе со мной! Безопасность, надежность, мир и справедливость! Безопасность, надежность, мир и справедливость!       Сенат подхватил заклинание все громче и громче, пока, кажется, вся Галактика не принялась скандировать вместе с ними.       Бэйл не слышал ни слова из того, что говорила Амидала, но читал по губам. Вот так умирает свобода, говорила Падме. Под аплодисменты и радостные крики.       — Нельзя этого позволять! — алдераанец вскочил на ноги. — Я иду в свою кабину! Мы еще подадим ходтайство…       — Нет, — рука представительницы Набу сжала его руку с неожиданной силой, и впервые со времени его прихода Амидала посмотрела Бэйлу в глаза. — Нет, вы не будете подавать ходатайство. Вам нельзя. Фанг Зар уже арестован, как и Тундра Доу-мейя, и вскоре вся делегация Двух тысяч будет объявлена врагами государства. Вас тогда исключили из списка не без умысла, не добавляйте свое имя тем, что совершите сегодня.       — Но не могу же я стоять и смотреть…       — Вы правы. Вы не можете просто смотреть. Вы проголосуете за него.       — Что?       — Бэйл, это единственный выход. Единственная надежда для вас остаться на прежнем месте и сделать что-нибудь хорошее. Проголосуйте за Палпатина. голосуйте за Империю. Заставьте Мон Мотму проголосовать за него. Будьте послушными сенаторами. Помните о манерах и пригните головы. И продолжайте делать то… о чем мы не можем говорить. Все, о чем мне нельзя знать. Пообещайте мне, Бэйл.       — Падме, то, о чем вы говорите… точнее, то, о чем вы не говорите, займет лет двадцать! Вас подозревают? Что вы намерены делать?       — Обо мне не беспокойтесь, — отстраненно сказала она. — Не знаю, смогу ли я столько прожить.       Слова Падме были пророческими. Она действительно столько не прожила. Он и выжившие сенаторы же были вынуждены были отпустить ситуацию и тайно готовится.       Война клонов тогда не закончилась сразу несмотря на все обещания Палпатина. С падением джедаев и гибели графа Дуку она даже ожесточилась. Это с одной стороны отвлекало внимание бывшего канцлера от тайной оппозиции его режиму, но с другой стороны сплотил людей вокруг «флага».       Гривус и его Конфедерация были слишком удобным пугалом, чтобы оправдать любые повышения полномочий, централизацию власти и репресии против недовольных. Но даже эта война заканчивалось. Были ещё некоторые надежды, что новый имперский режим сбавит обороны.              С появлением империи все институты старой Республики были разогнаны или изменились до неузнаваемости. Была проведена масса переименований, чтобы восславить нового Императора: неожиданно сектор Корусант стал Имперским сектором, сам Корусант — Имперским Центром, Галактический город — Имперский город. Галактический Сенат превратился в Имперский Сенат, Великая армия Республики — в Имперскую армию, а Республиканский флот — в Имперский флот. Четыре дряхлых разведывательных агентства Республики объединились в одну Имперскую разведку с бывшим директором СБР Армандом Айсардом во главе. Дворец Республики был перестроен и расширен, став Имперским дворцом, затмевающим остальные здания Имперского Центра. Бывшая Комиссия по защите Республики (КОМПОЗР) была переименована в Комиссию по охране Нового порядка (КОМПОНП). В течение нескольких дней лишь горстка названий напоминала жителям о Республике.       Когда начинались протесты против тирании Галактической Империи на Гормане в секторе Серн. Флагман Уилхаффа Таркина был блокирован мирными протестантами, которые расположились на посадочной площадке и отказывались уходить, мешая приземлению. По подразумеваемому разрешению Палпатина, Таркин посадил корабль прямо на протестующих, многих ранив и убив. Это было названо Горманской резней.       Таркин после этого события не только не был арестован. Он был повышен и фактически стал одним из столбов нового режима. В этот момент Органа окончательно утвердился в необходимости усиливать сопротивление. Но до окончательного шага не хватало сил и достаточного количества союзников. Они были ещё не готовы.       Доходили до сенатора и слухи, что Гривус ещё жив и строит новую армию. Он не знал, радоваться этой новости или нет. Сильный враг Империи это было хорошо, но едва ли Гривус был лучше Палпатина хоть в чем-то. Да и сами эти слухи могли быть лишь очередной обманкой имперской пропаганды.       Внутренние ощущения Бейла просто кричали ему, что скоро ситуация изменится. И в данном случае необходимо было действовать, но что именно делать было для него загадкой.