Глава 23. Бегство из бездны

      Траун докладывал Гривусу итоги своего разведывательного похода далеко в тылу Галактической Империи. Миссия эта была достаточно самоубийственной по своей сути. Но Конфедерации требовались разведывательные данные, и адмирал настоял на своём личном участии. У чисса был искренний интерес к изучению Галактической Империи, как будущего врага изнутри.       Справился со своей задачей Траун на удивление неплохо. Конфедерация получила данные об актуальном местоположении Звезды Смерти, примерном проценте её готовности к эксплуатации, но на последних словах о всей ситуации с Повстанцами настроение Гривуса начинало изрядно портиться. Он некоторое время не прерывал чисса, давая ему закончить мысль. Но после завершения доклада, Траун явно почувствовал не самую благоприятную реакцию.       — Ты кем себя возомнил, адмирал? — холодно проговорил Гривус. — Ты дипломат, соправитель или может сразу на моё место метишь? Вводить чужаков в мои планы, давать уйти к ним предателей Конфедерации.       — Я действовал в интересах Конфедерации, Верховный Командующий.       — Это я решаю, что в её интересах, адмирал. Существует она только из-за меня. Только из-за меня ты в ней взлетел. И только мне принимать основные решения вокруг ее будущего.       Траун не опустил взгляд.       — Верховный Командующий, я трезво оцениваю мое положение. Но оперативная ситуация требовала принять решение. Согласование отобрало бы драгоценное время, которого у меня не было. Тем более, финальное решение я оставил за вами. Я лишь немного вмешался в ситуацию. Альянс Повстанцев уже появился, было бы глупо уничтожить их или заиметь как врагов раньше времени.       Гривус задумчиво посмотрел в стену. Траун терпеливо ждал.       — Ты, как всегда, прав, — наконец сказал Гривус. — Но если ты ещё раз сделаешь что-то подобное без моего ведома, я не буду слушать объяснений. Я просто убью тебя.       — Так точно, ваше превосходительство.       Траун лишь сохранял внешнюю невозмутимость. Он понимал, что излишняя инициатива без быстрого результата могла вызвать такую реакцию, но он привык всегда брать на себя такие риски.       — Император Палпатин заложил основу для создания своих собственных врагов. Было бы глупо не воспользоваться шансом заиметь их на своей стороне, — лишь проговорил чисс. Гривус задумчиво посмотрел мимо Трауна в стену. Чисс терпеливо стоял перед ним в полной тишине.       Чисс редко ошибался в своих действиях или поступках. Лишь это прощало в нём излишнюю наглость и инициативность. Его работа чаще всего давала результаты, а результаты были куда важнее, чем показательная лизоблюдость и слепое выполнение приказов. Но грань всегда была тонкой. Чисс был сложной фигурой для многих.       — У Палпатина вообще удивительный талант создавать себе врагов самостоятельно… — проговорил Гривус, потирая свою руку, будто она не была давно частью стального скелета. Траун в ответ лишь кивнул, улавливая возможность мягко отвести от наглости своих решений лишнее внимание.       — Император Палпатин, судя по моим наблюдениям, любит играть в сложные манипуляции. И эти манипуляции часто выходят из-под его контроля. Создание Конфедерации, создание Альянса… Мы это можем использовать, дав ему переиграть самого себя.       — Не страдай излишним самолюбованием своего ума, адмирал. Джедаи думали, что они самые мудрые, и Сидиус вырезал их большую часть даже не своими руками. Дуку думал, что он самый умный среди джедаев и сможет перехитрить судьбу, и Сидиус устранил его. Палпатин часто недооценивает своих врагов, но умения подвести их под смерть у него не занимать. Надо было удавить его, когда была возможность на Корусанте…       Гривус ненадолго задумался. С каждым днём он пытался стать сильнее, но возможность отомстить как будто постоянно держала его на дистанции. Была шальная мысль воспользоваться старыми планами и просто попытаться прорваться до Корусанта боем. Но уже накопленный опыт говорил, что только этого от него и ждут.       Последний красивый аккорд, где Галактическая Империя героически уничтожит своего заклятого врага. История достойная религиозного эпоса. На его родной планете Кали это было историей, которая рассказывается детям. Но реалистичный подход говорил, что необходимо играть умнее.       — Хорошо, мы дадим согласие на «сотрудничество» с Альянсом. Пускай отвлекают Палпатина и его «домашнего питомца» своими телодвижениями. Это даст Звёздной Кузнице ещё время создать для нас дополнительные корабли. Но запуск Звезды Смерти для нас неприемлем, а имеющиеся у нас сейчас на неё данные уже давно устарели. Необходимо подготовиться, чтобы в нужный момент мы могли нанести удар и захватить её — так у нас появится дополнительный аргумент в войне против Империи.

***

      В Галактике началась настоящая охота за данными о Звезде Смерти. Тысячи агентов Конфедерации без особого успеха наводнили бесконечные территории Галактической Империи. Они внедрялись в имперские бюро, перехватывали курьерские корабли, подкупали мелких чиновников и офицеров, но каждый раз — лишь обрывки информации, ложные следы или устаревшие схемы. Имперская контрразведка работала на пределе возможностей, но даже она не могла полностью перекрыть поток шпионов, стекающихся к секретным объектам Империи.       Сюда же подключился и набирающий обороты Альянс Повстанцев, который объявил операцию «Небесный крюк». Их агенты действовали иначе — не через бюрократию, а через контакты в подполье, через контрабандистов, через старые связи с сенаторами, которые ещё не потеряли надежду на возвращение Республики. Они знали, что если Звезда Смерти будет достроена — Галактика навсегда погрузится во тьму.       В Галактической Империи впервые со времён окончания Войны Клонов заполыхало общее ощущение приближения значительных перемен. Слухи множились, перерастая в панику. Офицеры шептались в коридорах, сенаторы исчезали из своих резиденций, а на окраинных мирах люди задерживали дыхание, ожидая, что же произойдёт дальше. Империя всё ещё казалась сильной, но её броня давала трещины — и сквозь них пробивался страх. Император Палпатин всё больше искал ответы в Силе. Бесконечный поток вариантов будущего постоянно проходил сквозь него. Но все его враги, неудачи и случайности сплетались в единый узор, который он не мог до конца разглядеть. Что-то ускользало от его внимания — какая-то деталь, слишком малая, чтобы быть важной, но слишком настойчивая, чтобы быть случайной.       Вейдер? Избранный всё же решил наконец-то свергнуть своего учителя? Нет, он всё ещё слишком слаб и предан. Он до сих пор — самое сильное оружие Императора, но всё ещё инструмент, которому далеко до истинного могущества Тёмной стороны. Он может ненавидеть своего учителя, мечтать о планах его свергнуть. Это обычное состояние для ситхов, но Сидиус был достаточно умён, чтобы бесконечно отдалять момент, когда ему бросят вызов. Его ученик всё ещё не может окончательно принять в себе весь потенциал безудержной ярости и от этого постоянно попадает в различные передряги. Все его системы жизнеобеспечения были лишь костылём перед той мощью, которая могла поддерживать в нём жизнь через Тёмную сторону.       Его неудачный эксперимент — Марек? Мальчик был перспективным кандидатом на место Дарта Вейдера. Но его эмоциональные терзания были слишком детскими в своей наивности. Имея вполне реальные перспективы стать заменой своего ложного учителя, он пошел по пути светлой стороны, возомнив что бредни джедаев были куда перспективней истинной мощи. Это была частая проблема для поиска учеников. Имея огромный потенциал, они тратили его на бесполезные эмоциональные терзания, не умея направлять их в нужное русло.       Сейчас на Камино под руководством Вейдера проводятся эксперименты с клонами, создающие лишь безумных овощей. Этот эксперимент вряд ли уже породит что-то слишком уж опасное.       Альянс Повстанцев? Недовольные властью Палпатина были и будут всегда. Эпоха мира вечно порождает предателей внутри его Империи. Когда нет внешней опасности, рабы забывают своё место, и им приходится постоянно напоминать, почему они должны преклоняться перед его истинной мощью. В конечном итоге они могли стать проблемой, но едва ли достаточной после завершения строительства Звезды Смерти. Альянс будет уничтожен или загнан в самые далёкие и тихие уголки космоса, трепеща в тенях его величия.       Гривус и КНС? Все эти потуги были любопытны, но не более. Это была лишь жалкая попытка выброшенного Тёмным Повелителем мусора отомстить. Схожее случалось с ним постоянно. Просто Кимаен джай Шилал для существа с отсутствием потенциала Силы оказался на удивление деятельным кадром. Пожалуй, при других обстоятельствах он мог бы быть и дальше полезной марионеткой. Он был бы хорошим руководителем Инквизиториума и истреблял бы остатки джедаев с высокой эффективностью. Но игрушка слишком сильно сломалась. Сейчас это просто озлобленный инвалид, похуже Вейдера, хотя амбиций ему явно было не занимать.       Он откинулся на троне, прикрывая глаза. Сила шептала ему о множестве возможностей, но в одной из них — той, что касалась Гривуса — зияла пустота. Не смерть. Не поражение. Просто… отсутствие. Будто киборга больше не существовало в потоке Силы. Сидиус знал об исаламири, но данное отсутствие несколько отличалось в своей природе. Оно было более… искусственным. Словно не живое существо скрывалось от него, а механизм. Палпатин открыл глаза. Его губы сжались в тонкую линию.       — Значит, ты научился прятаться, — тихо сказал он в пустоту зала. — Это интересно. Но вскоре он снова закрыл глаза и отметнул эту мысль. Это всё равно было не то, что он искал.       Где-то на краю галактики, в той части Силы, которую он не мог контролировать, росла точка света. Слабая, почти незаметная — но она была там. И она становилась ярче. Очередной выживший джедай? Новый пользователь Силы? Может, наконец-то проявился сам грандмастер Йода?       Нет. Йода был стар, сломлен и где-то прятался. Этот свет был иным — молодым, необученным, но невероятно сильным. Он не был частью старого Ордена.       Ситх ощущал серьёзные помехи, чтобы этот образ явился ему более чётко. Но он чувствовал, что скоро нечто проявит себя.

***

      Гривус стоял в командном центре Звёздной Кузницы. Его взгляд бегал по строящимся кораблям и дополнительным верфям. Но его взгляд цеплялся главным образом на новый флагман флота.       «Приговор» не был похож ни на один корабль, который когда-либо строила Конфедерация. Двадцать километров брони, биоткани и холодной стали — он был архитектурным воплощением философии Гривуса: жизнь и смерть сплетены воедино. Его корпус, длиной почти двадцать километров, не был просто металлическим — он был живым. Органические пластины, выращенные в лабораториях Магнуса, перекрывали броневые листы, создавая эффект зловещей, пульсирующей брони. Вдоль корпуса тянулись тёмные прожилки — словно вены, по которым текла не кровь, а светящаяся энергия. Они пульсировали в такт с работой реакторов, придавая кораблю сходство с гигантским хищником, затаившимся в глубинах космоса.       Вместо громоздкой командной башни, «Приговор» имел обтекаемую, хищную рубку, которая почти не выделялась на фоне корпуса — и была покрыта той же биотканью, делая её почти неотличимой от остального корабля. Это был корабль-призрак, созданный для того, чтобы появляться из ниоткуда.       Главное орудие — не суперлазер, а две массивных ионных установки, встроенные в носовую часть. При залпе они выводили из строя целые эскадры, лишая имперские корабли защиты и щитов. Вспомогательное вооружение — тысячи турелей и пусковых установок для дроидов-камикадзе.       Внутри «Приговор» был лабиринтом. Коридоры, освещённые тусклым биолюминесцентным светом, были выложены металлом, пронизанным органическими волокнами. Везде витал слабый запах озона и чего-то сладковатого — запах живой плоти, смешанной с машинным маслом.       «Приговор» был идеальным кораблём для него. Не просто оружие. Не просто символ. Он был его волей, воплощённой в металле и плоти. И когда он нанесёт удар — Империя узнает, что значит быть приговорённой.       Рядом с «Приговором» росли другие корабли: эсминцы, фрегаты, авианосцы. Целый флот, рождающийся из энергии звёзд. Но Гривус смотрел только на флагман. Он ждал этого момента десятилетиями.       — Сколько ещё? — спросил он, не оборачиваясь.       Гизор Деллсо, стоявший за его спиной, сверился с данными.       — Четыре стандартных месяца. Флот будет готов к военной кампании.       — Месяцы? — повторил Гривус. — Я ждал столько лет, чтобы ты говорил месяцы?       — Да, Верховный. Кузница работала на пределе. Мы ускорили процесс настолько, насколько это было возможно.       Гривус медленно кивнул.       — Ты сделал свою работу, Деллсо. — Он повернулся к карте Галактики. — Теперь остальное за мной.       — Верховный, если мы начнём без полной готовности остального флота…       — Мы не будем ждать, пока всё будет готово на сто процентов. — Гривус сжал кулак. — У нас нет времени ждать. Звезда Смерти почти завершена.       Он повернулся к двери.       — Готовьте флот к выходу. Через четыре стандартные НЕДЕЛИ мы подведём его к границам Империи.

***

      Восемь имперских сенаторов и офицеров казались такими же неодушевленными, как полированный низкий стол, вокруг которого они сидели. У входа в зал, скудно освещенный холодным светом ламп на столе, замерли солдаты, похожие на мраморные статуи в своих белых доспехах. Командующий Тагге, самый молодой и самый нетерпеливый из восьмерки с пафосом произносил речь. Остальные терпеливо молчали. Тагге быстро забрался наверх, не брезгуя по пути никакими средствами, и хотя, как и все остальные собравшиеся, он красовался в ладно пригнанной серой форме, и от него пахло дорогим одеколоном, сенаторы избегали прикасаться к нему — даже случайно. Тем не менее, его уважали. Или боялись.       — Говорю вам, на этот раз он зашел слишком далеко, — с детской запальчивостью настаивал командующий. — Этот ситх навязывает нам такую спешку, за которую Император нас хвалит не станет. Пока строительство боевой станции окончательно не завершено, мы уязвимы. Кое-кто из нас до сих пор не уяснил, насколько хорошо оснащен и организован Альянс. Это второе восстание Сепаратистов, мы всегда фиксируем старые образцы дроидов Конфедерации у них в огромных количествах!       Офицер постарше, лицо которого избороздили столь глубокие шрамы, что даже косметическая хирургия не помогла от них избавиться, нервно заерзал в кресле.       — Опасны для вашего звездного флота, Тагге, но не для этой боевой станции. — Глаза в сеточке морщин блеснули, взгляд перепрыгнул с одного на другого, обежал сидящих за столом. — По-моему, повелитель Вейдер знает, что делает. Он уже изрядно прорядил остатки Конференции внутри Империи, а это лишь жалкие остатки, которые пытаются объединиться с новыми мятежниками. Восстание продлится лишь до тех пор, пока у этих трусов есть убежище — место, где их пилоты отдыхают, а машины ремонтируются.       Тагге возразил:       — УМОЛЯЮ вас, Ромоди, не сваливайте все в одну кучу. Я считаю, что сооружение этой станции больше на руку лично губернатору Таркину. Она призвана укрепить его личную власть, придаст ему больший вес… прекрасно, но это имеет мало общего с военной стратегией. И пока мятежники получают поддержку в самом Сенате, то…       Его слова оборвали шорох скользнувшей в сторону двери и щелканье каблуков вытянувшихся по стойке «смирно» часовых. Тагге, как и все прочие, обернулся к двери. Обликом вошедшие в зал настолько не походили друг на друга, насколько их объединяла общая конечная цель. Первым через порог шагнул худой мужчина, с вытянутым лицом и резким носом, волосы он словно позаимствовал у старой метлы, а своими повадками напоминал беспощадного крайт-дракона. Он был высок, но Гранд-мофф Таркин, губернатор многочисленных внешних территорий Империи, возле широкоплечего Дарта Вейдера казался карликом.       Тагге, не испугавшийся, но подчинившийся субординации, встал, а потом медленно опустился на свое место, когда Таркин уселся в свое кресло во главе стола для совещаний. Зловещая фигура в черных доспехах застыла позади губернаторского кресла. С минуту Таркин в упор смотрел на Тагге, затем, будто так ничего и не увидев, отвернулся. Тагге кипел от злости, но молчал.       Таркин обежал взглядом сидевших за столом, и на губах его заиграла тонкая, как бритвенное лезвие, улыбка.       — Господа, пусть имперский Сенат больше вас не волнует. Я только что получил сообщение, что Император распустил этот неуправляемый сброд навсегда.       Волна изумления прокатилась по собравшимся. Изумления, смешанного с тревогой — в конце концов, все они входили в Сенат.       — Наконец, — продолжил Таркин, — мы избавились от последних остатков Республики.       — Это невозможно, — перебил его Тагге. — Каким образом Император будет управлять всей бюрократией?       — Официально сенаторские посты не отменены, вы должны это понимать, — объяснил Таркин. — Просто их полномочия приостановлены… — Он улыбнулся чуточку шире. — На срок действия чрезвычайного положения. Региональные губернаторы получат полный контроль и свободу действий в управлении вверенными им территориями. Это означает, что на колеблющихся планетах Империи может быть наконец должным образом наведен порядок. С этого момента страх удержит на привязи местных губернаторов, которые в большинстве своем — потенциальные предатели. Страх перед имперским флотом — и страх перед боевой станцией.       — А как насчет уже действующих повстанцев? — поинтересовался неугомонный Тагге. — Если мятежники каким-то образом получат доступ к полной технической схеме этой боевой станции, то существует возможность, что они сумеют отыскать слабое место.       Улыбка Таркина превратилась в гримасу.       — Технические данные, на которые вы намекаете, — сердито пророкотал Дарт Вейдер, — скоро вновь окажутся в наших руках. Если…       Таркин, коротко качнув головой, прервал Повелителя Тьмы, на что больше ни один из находящихся в этом зале не осмелился бы.       — Это несущественно. Любая атака на станцию, предпринятая мятежниками, будет самоубийством, бесполезным жестом отчаяния — какую бы информацию они ни добыли. После долгих лет тайного строительства, — заявил он с видимым удовольствием, — эта станция превратится в решающую силу в этой части вселенной. Призраки Конфедерации, Республики — все это станет пылью былых времен. События в этом районе Галактики отныне не будут определяться ни судьбой, ни указом, ни каким-то органом управления. Они будут формироваться деятельностью этой станции…       Повинуясь легкому движению затянутых в металл пальцев, один из наполненных кубков поднялся с подноса и послушно поплыл над столом.       — Не стоит слишком гордится порожденным вами технологическим ужасом, Таркин, — заметил Повелитель Тьмы, разглядывая танцующий в воздухе кубок. — Способность уничтожить город, планету или целую систему — ничто по сравнению с Великой Силой.       — Сила! — фыркнул Тагге. — Не пытайтесь запугать нас своими колдовскими штучками, повелитель Вейдер. Ваша печальная приверженность к древней мифологии не поможет вам волшебным образом возвратить похищенные чертежи. И она не одарит вас предвидением, благодаря которому вы обнаружите тайный оплот восставших. Разве не смешно, что… Глаза Тагге внезапно полезли из орбит, командующий схватился руками за горло, лицо его начало наливаться мертвенной синевой.       — Я нахожу, что подобный недостаток веры, — мягко произнес Вейдер, в упор глядя на задыхающегося офицера, — меня слегка тревожит.       — Довольно, — бросил недовольно Таркин. — Эта пикировка лишена всякого смысла.       Тагге по-прежнему корчился в приступе.       — Вейдер!       Ситх повернул голову к губернатору.       — Отпустите его.       — Как вам будет угодно, — равнодушно пожал плечами Дарт Вейдер и отвернулся, Тагге без сил обмяк в кресле, потирая горло и не сводя глаз с черной фигуры.       — К тому времени как эта станция будет полностью готова, повелитель Вейдер сообщит нам о местонахождении базы мятежников, — объявил Таркин. — Мы направимся туда и немедленно уничтожим ее, одним быстрым ударом подавив их жалкий бунт.       — Так пожелал Император, — добавил не без сарказма Дарт Вейдер, — так и будет.       Что Конфедерация не только жива, но и активно процветала в Империи действительно знали немногие. Император не желал излишней паники среди армейских кругов. В этой комнате лишь Вейдер и Таркин понимали ещё одну ценность, которая ложилась на станцию. Когда дверь за последним офицером закрылась, в зале повисла тишина. Таркин медленно повернулся к Вейдеру. В личном разговоре за закрытыми дверями два наиболее близких к трону человека могли говорить действительно о насущных вещах.       — Император желает усиления флота в зоне строительства Звезды Смерти — уже более холодно проговорил Таркину Вейдер.       Таркин невозмутимо поднял бровь.       — Император может не беспокоиться в обеспечении безопасности станции. Подготовка станции уже близка к финальной фазе, а любые попытки Альянса ворваться сюда будут пресечены еще еще на подходе.       — Императора беспокоит не Альянс. Поступили данные разведки, звездный разрушитель Конфедерации проводил разведку на наших территориях. Причём, в непосредственной близости от Звёзды Смерти.       Слова ситха вызвали уже искренний интерес у Таркина.       — Но это физически практически невозможно. Крупный боевой корабль это не ведь не мелких разведчик. Приборы бы его засекли, слишком большой гравитационный след в пространстве, — сомневался Таркин.       — У Конфедерации появилась технология маскировки, максимально прорывная. Империя же тратит ресурсы исключительно на станцию — в очередной раз выражал свое недовольство Вейдер.       Он скептически относился к этому детищу военной мысли. На протяжении двадцати лет Галактическая Империя спускала ресурсы на эту орбитальную станцию.       — Строительство станции — это личная воля Императора. И не какие прорывные маскировки не помогут флоту Конфедерации скрыться от её истинной мощи — проговорил Таркин, затем более спокойно после секундной паузы продолжил продолжив —Я воевал против Гривуса в Войне клонов, Вейдер. Гривус может сколько угодно пытаться играть в хитрого стратега. Но сама его природа приведёт его нанести свой удар лично. И на этот раз он от нас не уйдет.       — Будем надеяться, что это так. Но приказ Императора должен быть выполнен — закончил разговор Вейдер.       Когда дверь за Вейдером закрылась, Таркин остался один. Он смотрел на пустой стол, где ещё недавно сидели сенаторы.       Таркин действительно уважал Вейдера. Несмотря на всю свою излишнюю и маниакальную привычку убивать недовольных его командованием офицеров, едва ли существовал более полезный для укрепления мощи Империи человек, за исключением Императора и самого Таркина. Но темные страницы его биографии явно его преследовали.       — Гривус… — тихо сказал он. — Это лишь одно из напоминаний о ваших личных неудачах, Вейдер.

***

      — Чем сильнее ваша хватка, тем больше миров выскальзывает у вас между пальцев, тем больше миров выскальзывает у вас между пальцев, — высказывала все в глаза врагам Лея. — Вы — глупый человек, Гранд-мофф. А глупцы часто могут умереть, поперхнувшись собственным смехом.       Гранд-мофф Уиллхуф Таркин лишь улыбнулся в ответ; так мог бы улыбаться череп, обтянутый высохшей кожей.       — Было бы занятно узнать, какой вид смерти придумал для вас повелитель Вейдер. Я уверен, вам понравится. И ему тоже, — он помолчал, заложил руки за спину, точно собирался читать вводный курс лекций молодняку в Академии на тему «управлять с помощью страха». — Но прежде, чем вы покинете нас, мы должны продемонстрировать вам мощь нашей станции. Кстати, вам предоставлена честь выбора объекта демонстрации. Поскольку вы не обнаружили особого желания поведать нам, где расположена база повстанцев, я полагаю уместным в качестве альтернативной цели вашу родную планету Альдераан.       Принцесса заметно побледнела.       — Но Альдераан — мирная планета, — пролепетала она, пытаясь высвободиться из ледяной хватки Дарта Вейдера. — вы не можете… у нас даже нет армии.       Глаза Таркина разгорелись.       — Ваше высочество предпочитает другую цель? Может быть, какой-нибудь воинственно настроенный мир? Мы согласны… назовите систему, — тщательно разработанным и отрепетированным движением он пожал плечами. — Мне начинают надоедать подобные игры, принцесса. В последний раз спрашиваю: где находится база повстанцев?       Лея в отчаянии посмотрела по сторонам: белые маски-близнецы охранников, улыбающийся Таркин, рассматривающий носки своих сапог незнакомый офицер. Дарт Вейдер. Гигант в черных доспехах обратил на нее бесстрастный лик черной маски гигантского насекомого. Палач. Принцесса улавливала странный интерес, исходивший от него. Из динамика подтвердили, что Альдераан находится в пределах досягаемости орудий станции. И простая фраза сделала то, что не смогла пыточная машина.       — Дантуин, — прошептала Лея, падая в ледяную бездну ужаса. — Они на Дантуине.       Таркин с облегчением вздохнул, поверх головы принцессы посмотрел на Вейдера.       — Видите? — спросил он. — Девочка может быть вполне разумной. Чтобы получить правильный ответ, нужно всего лишь верно сформулировать вопрос.       Если Повелитель Тьмы и услышал его, то никак этого не продемонстрировал. Лишь разжал руку, сжимавшую локоть принцессы, и отошел к обзорному экрану. Таркин посмотрел на адмирала Мотти.       — Вот теперь пришло время приказов, адмирал, — сказал он. — Сначала мы завершим здесь наш маленький тест. А потом направимся к Дантуину. Продолжайте приготовления, адмирал.       Лея не поверила своим ушам:       — Что?!       — Дантуин слишком далеко, — пояснил Таркин, — слишком далеко от основных заселенных миров Империи. Во-первых, он не может служить достаточным примером. А во-вторых, смешно было бы думать, что повстанцы заберутся так далеко. Нам нужен мир, расположенный ближе к центру. Не стоит бояться, моя милая.       — Но вы сказали…       — Единственное слово, которое может иметь значение, это последнее из произнесенных, — резко заявил Таркин. Он махнул рукой охранникам. — Позаботьтесь о том, чтобы ее высочеству ничего не помешало смотреть.

***

      Гривус находился на борту «Небесного Рубежа» адмирала Трауна. Конфедерация готовила последние приготовления к вторжению в пределы Галактической Империи. Но разведка сообщила, что Звезда Смерти начала свой боевой поход, и Гривус прервал своё дежурство непосредственно в пределах границ Галактической Империи и, использовав наиболее скрытный крупный корабль Конфедерации, направился в сектор Альдераана. Траун стоял напротив Гривуса, который готовился погрузиться в специальный челнок в составе своей личной гвардии извошра из восьми калишцев и отрядов лучших боевых штурмовых дроидов.       До них быстро достигла ужасающая новость. Альдераан был уничтожен. Гривус не испытывал морального шока. Знал ли он, что Империя на такое способна? Знал. Мог ли он также поступить, если бы обстоятельства заставили? Вполне. Но это принесло другую страшную новость. Это означало, что Звезда Смерти готова к использованию окончательно.       — Верховный Командующий, ваш план является полностью самоубийственным и бессмысленным. Даже если вы доберётесь до станции, вы окажетесь в центре вражеской крепости с одним отрядом. Империя мобилизует весь гарнизон, и вас просто раздавят числом. Вы рискуете не просто своей жизнью — вы рискуете будущим всей Конфедерации. Если вы погибнете, всё, что мы построили, рухнет.       — Звезда Смерти находится на боевом марше без нормального прикрытия. Таркин просто не ждёт, что кто-то придёт в этот момент. А сидеть в тылу мне уже надоело, адмирал. На худшее развитие событий вы тут, чтобы прикрыть моё возможное отступление.       В общем-то, весь план они обговаривали ещё до этого. Звезда Смерти была неприступной крепостью для захвата любыми силами, как и для уничтожения без точных данных. Но её система безопасности всё ещё хромала от таких разовых проникновений благодаря эффекту неожиданности и современным маскировочным технологиям, а также размеру и масштабу станции.       Гривус понимал это. Траун тоже. Поэтому чисс и не пытался переубедить Верховного — он лишь обозначил цену возможной ошибки.       Информация о точном местоположении Таркина поступила от завербованного агента КНС среди младшего офицерского состава станции. Он передал, что губернатор будет находиться на главном мостике в момент, когда Гривус планировал проникновение. Это давало узкое, но реальное окно.       — А если отступление не удастся, Верховный? — холодно уточнил Траун.       — В случае моей гибели или пленения власть автоматически переходит к кругу моих верных офицеров, — ответил Гривус. — Командование вторжением — к вам, адмирал. Вы справитесь. Я знаю это. Да и я не сумасшедший — если план пойдёт не так, я проведу тактическое отступление. Через два стандартных часа, если я не дам никакого сигнала и вытащить меня будет невозможно, уходите.       Гривус скрылся в челноке. Траун остался стоять, глядя на закрывающийся трап. Лофраса подошла ближе:       — Адмирал, вы действительно уйдёте через два стандартных часа?       Траун не обернулся.       — Да. Я не хочу быть тем, кто объяснит Гривусу, почему его приказ не выполнили.       Он выдержал паузу.       — Но я надеюсь, что он успеет. Во всяком случае, говорят, что безумцам везёт.

***

      Были в это время на Звезде Смерти и другие неожиданные гости. Люк Скайуокер искал камеру под номером 2187 и уже начинал подозревать, что такой не существует, когда обнаружил нужную дверь. И что теперь? Бежать обратно и спрашивать у кореллианина код замка? Люк стукнул по двери кулаком. Та открылась, и… Вот это да!       — Ты даже… еще красивее, чем… чем… — выдохнул он.       — А ты не низковат для штурмовика? — в свою очередь удивилась девушка, приподнимаясь с металлической скамьи.       — Чего? А, эта форма… — Люк неуклюже избавился от шлема.       Попытался пригладить растрепанные волосы. Девица прыснула.       — Вообще-то я пришел спасти тебя. Меня зовут Люк. Люк Скайуокер.       — Прошу прощения? — она приподняла одну бровь в вежливом вопросе.       — Я сказал, я за тобой пришел. Со мной Бен Кеноби и еще те твои дроиды, и…       Девица не дождалась окончания фразы.       С завидным проворством она шмыгнула мимо Люка в открытую дверь.       — Оби-Ван! — крикнула она и оглянулась. — Ну? — грозно спросила она оторопевшего Люка. — Где он?

***

      Проникновение челнока Конфедерации действительно прошло успешно. Челнок пролетел системы безопасности и без особых проблем вошёл в один из запасных технических ангаров, благодаря заранее добытым кодам доступа. Когда корабль влетел в ангар, на него изначально даже не обратили внимания — согласно расписанию, это был очередной доставщик стройматериалов, который лишь после посадки стал вызывать вопросы у дежурных.       Когда челнок сел, дежурные заметили несоответствие: маркировка корабля не совпадала с документами, а экипаж не вышел на связь. Один из офицеров уже потянулся к тревожной кнопке, но в этот момент задняя аппарель челнока резко опустилась.       Изнутри ударил шквал огня. Дроиды-штурмовики выкатились наружу, методично подавляя защитников ангара. Попытки активировать защитные орудия внутри ангара закончились уничтожением их с орудий тяжёлого десантного корабля. Гривус вышел следом — словно неудержимая машина смерти, он с лёгкостью отражал бластерные выстрелы имперцев в их сторону.       Дежурные нажали сигнал тревоги, но все, кто пытался оборонять ангар, быстро и жёстко уничтожались ударами светового меча Гривуса и бластерными выстрелами его бойцов. В течение трёх стандартных минут ангар был чист. Гривус активировал голографическую карту станции, полученную от агента, и отметил маршрут к главному мостику.       — У нас меньше двух стандартных часов, — тихо сказал он. — Если Траун уйдёт — нам придётся искать другой способ выбраться. Первый и вторый десяток дроидов — занять оборону и удерживать ангар до нашего прибытия. Остальные — за мной.       Он двинулся вперёд, и отряд скрылся в технических коридорах станции. В общем-то Гривус был вынужден пробиваться сквозь настоящую армию, но на данный момент он сам был армией.       Бластерные атаки перепуганных боевых подразделений были бесполезны против его новой и современной брони. Сам же он на сверхъестественной скорости методично уничтожал в коридорах любое сопротивление, нарезая имперскую армию на куски оголённой плоти. Имперские солдаты, видевшие, как Гривус проходит сквозь их позиции, переставали стрелять. Не от храбрости — от ужаса. Некоторые бросали оружие и бежали. Командиры, пытавшиеся навести порядок, умирали первыми. Через десять минут коридоры были пусты, а на стенах оставались лишь следы от световых мечей.       Коридоры Звезды Смерти превратились в кровавую мясорубку. Гривус шёл вперёд, не сбавляя шага, и каждый его шаг оставлял за собой новые тела. Имперские солдаты падали десятками, не успев даже нажать на спуск. Их броня, их оружие, их численность — всё это не имело значения перед ним. Он был быстрее. Он был сильнее. Он был смертью.       Через десятки минут беспощадного марша коридоры за его спиной были завалены телами. Белые доспехи штурмовиков покрывали пол слоем в несколько рядов. Кое-где они лежали друг на друге, словно пытались найти защиту в собственных мертвецах. Бластеры, осколки брони, отрезанные части тел — всё это смешалось в единую, липкую массу, по которой ступали ноги Гривуса и его отряда.       Гривус не оборачивался. Он не считал убитых. Он просто двигался к цели, оставляя за собой километры опустошённых коридоров. Горы трупов росли с каждым этажом, с каждым поворотом. Когда его отряд проходил через перекрёсток, где имперцы попытались организовать последний рубеж, они наткнулись на стену из мёртвых тел — Гривус успел уничтожить всех до того, как они успели выстроиться в боевой порядок.       Узкие мостки, ведущие к энергетическому блоку, были усеяны телами настолько плотно, что дроидам приходилось давить их, чтобы не споткнуться. Казалось, сама станция начала истекать кровью. Запах горелой плоти и озона смешивался с металлическим привкусом страха, который витал в воздухе.       Гривус остановился лишь на мгновение, чтобы свериться с картой. За его спиной возвышалась линия трупов из того, что ещё недавно было элитой Империи.       — Слишком медленно, — сказал он, не оборачиваясь к отряду. — Я иду дальше. Догоняйте.       И он ушёл вперёд, оставляя за собой очередной коридор, который вскоре стал братской могилой для ещё сотни солдат.

***

      Казалось, техническая шахта протянулась на сотни километров: силовые кабели, всевозможные трубы поднимались невесть откуда и исчезали неведомо где. Узкие мостки, ведущие к энергетическому блоку, были похожи на нитку, перекинутую через пропасть. Имперские подразделения давно перестали попадаться отряду — слишком быстро и запутанно они двигались.       По этой узкой дорожке, по которой едва мог пройти человек, медленно навстречу штурмовому отряду шагал старик.       Киборг и джедай в искреннем удивлении встретились глазами.       — Генерал Гривус? — спросил Оби-Ван.       — Генерал Кеноби? — удивлённо проговорил Гривус.       — Я думал, вы давно мертвы. Я не слышал о вас со времён окончания Войны Клонов, а лично видел в тот самый день на Утапау.       — Как и я о вас, Кеноби. Но теперь, спустя почти двадцать стандартных лет, мы оба здесь. Какой шанс был нам снова встретиться? — рассмеялся Гривус.       — Пути Силы неисповедимы, генерал, — спокойно проговорил Оби-Ван. — А вы сильно изменились. Раньше вы бы напали, не говоря ни слова, а сейчас я даже не ощущаю в вас того остатка проявлений жизни… Вы как будто стали дырой для самой Силы.       — Я жив, Кеноби. Живее всех живых. И пришёл сегодня я не по твою душу. Раньше я был их марионеткой, теперь я пришёл убивать.       Оби-Ван несколько свежим взглядом посмотрел на своего старого врага. Те годы сражений против друг друга казались тогда чем-то действительно важным. Но в итоге оба генерала были лишь актёрами одного большого кровавого спектакля. Пути Силы истинно неисповедимы.       — И ваша цель — Таркин?       Гривус засмеялся.       — Проницательности тебе всё ещё не занимать, старый джедай.       Оби-Ван слегка улыбнулся в ответ. Раньше могло казаться, что остановить Гривуса сегодня — вот его истинная миссия. Но Гривус был не столько злодеем этой истории, сколько стихией. Понятным порождением войны, которое создала вечная борьба света и тьмы. И сегодня эта стихия отвлекает на себя внимание и помогает, так зачем ей мешать?       — Хорошо, генерал. Наши пути в этот день сошлись, но думаю, наша судьба сегодня — не драться друг против друга. Я не буду тебя останавливать, у меня тут своя миссия и роль.       — Так ваш бывший ученик тоже на станции?       — Я ощущаю его присутствие. Он знает, что я здесь, и скоро придёт за мной.       — В таком случае, удачи, генерал Кеноби, — Гривус кивнул своему старому врагу и двинулся дальше к своей цели вместе со своим подразделением.       Вслед Оби-Ван бросил:       — Надеюсь, мы больше не встретимся, генерал.       — Я тоже на это надеюсь, Кеноби.

***

      Губернатор Таркин, сидевший во главе стола в кресле с высокой спинкой, смотрел, как Дарт Вейдер быстро расхаживает взад-вперёд. Больше в зале для совещаний никого не было. Если бы Таркин мог представить, что такое возможно, он сказал бы, что ситх явно нервничает. Наконец Повелитель Тьмы остановился, и вид у него был такой, будто где-то рядом гулко зазвонил огромный колокол, который слышал только он один.       — Он здесь, — заключил Вейдер лишённым чувств голосом.       Таркин несколько удивился.       — Оби-Ван Кеноби? Вейдер, у вас паранойя. С чего вы взяли?       — Возмущение в Силе, — буркнул ситх. — В последний раз я ощущал его в присутствии моего прежнего учителя.       Таркин удивился больше.       — Он же… Он наверняка уже давно умер.       — Не стоит недооценивать Великую Силу, — произнёс Вейдер.       — Джедаи вымерли, — безапелляционно заявил Таркин. — Их огонь во вселенной угас десятилетия назад. Вы, друг мой, — всё, что от них осталось.       Негромко загудел комлинк.       — Слушаю! — ответил Таркин.       — У нас тревога в тюремном блоке АА-23.       — Принцесса! — воскликнул Таркин, вскакивая на ноги.       Вейдер крутанулся на месте, его рука привычным движением дёрнулась к рукояти меча, но, так и не вынув оружия, ситх замер, пристально глядя в стену, будто мог разглядеть, что делается за ней несколькими сотнями уровней ниже.       — Оби-Ван здесь, — наконец сказал он. — И с ним Сила.       — Объявить общую тревогу! — приказал Таркин в комлинк. Затем посмотрел на Вейдера.       — Если вы правы, нельзя дать ему даже шанса на побег.       — Бегство не входит в намерения Оби-Вана Кеноби, — ответил Дарт Вейдер. — Я должен встретиться с ним.       Он резко повернулся к Таркину, от чёрной маски повеяло на губернатора холодом.       — Я один.       Но неожиданно комлинк снова загудел.       — Из технического ангара случился прорыв неизвестного противника… У нас огромные потери… Это огромный дроид со световыми мечами!       Таркин резко повернулся к комлинку.       — Кто командует обороной сектора?       — Капитан Роджерс, сэр. Но он мёртв. Все офицеры в этом крыле уничтожены. Противник продвигается к центральному уровню. Мы не можем его остановить!       Вейдер, до этого застывший, медленно повернулся к Таркину.       — Дроид со световыми мечами?       — Так докладывают, лорд Вейдер.       — Это не дроид, — тихо сказал Вейдер. — Это он.       Таркин нахмурился.       — Кто еще?       — Генерал Гривус.       Таркин замер на мгновение, затем коротко рассмеялся.       — Старые враги решили устроить встречу ветеранов на станции?       — Я разберусь с Кеноби, — сказал Вейдер. — Гривус — ваша проблема, губернатор. Не дайте ему добраться до мостика.       И он исчез за дверью, оставляя Таркина одного с комлинком, из которого доносились крики и бластерные выстрелы.       — Что ж, — пробормотал Таркин, кладя руку на пульт управления. — Гривус… видимо, старые враги действительно не умирают.       Он активировал общую тревогу.       — Всем подразделениям: сектор 7-Б перекрыть. Противник — Генерал Гривус. Взять живым или мёртвым.

***

      Продвижение Гривуса всячески пытались остановить. Действия имперских войск наконец-то стали лучше координироваться. Коридор, где находился Гривус, оперативно перекрыли закрытием дверей.       Вскоре на пути его отряда начали возникать укреплённые позиции, на которых имперцы устанавливали тяжёлые пехотные бластеры и генераторы силовых полей. Огневые точки били из укрытий, стараясь подавить Гривуса плотностью огня. Ему приходилось уклоняться, уходить в тень, использовать стены как щит. Имперцы наконец-то перестали быть просто статистами в его кровавом марше — они начали сражаться.       Но это наносило потери его отряду. Первыми пали дроиды-коммандос — их механические тела не выдерживали плотного огня тяжёлых бластеров. Один за другим они падали, превращаясь в дымящиеся груды металла. Калишцы держались дольше — их выучка и броня позволяли выживать там, где дроиды гибли мгновенно. Но даже они не были бессмертны. Один из воинов Извошра упал, сражённый прямым попаданием из станкового бластера. Ещё двое получили ранения, но продолжали сражаться.       Но даже это не останавливало его надолго. Когда дверь не поддавалась взлому, Гривус пробивал её световыми мечами. Когда силовое поле блокировало проход, он находил обходной путь через технические шахты. А когда имперцы встречали его плотным огнём, он просто исчезал в темноте коридора, чтобы через мгновение появиться у них за спиной. До центра управления, где согласно данным шпиона всё ещё находился Таркин, оставалось всего пара уровней. Гривус чувствовал это — близость цели, напряжение в воздухе, запах страха, который становился всё плотнее. Имперцы знали, что он идёт. Они знали, зачем. И они знали, что не смогут его остановить.       Он осмотрел остатки своего отряда. Из тридцати дроидов и восьми бойцов его личной гвардии с ним осталось двенадцать дроидов и семь калишцев.       — Слушаем мой приказ, — проговорил Гривус, обводя взглядом остатки отряда. — Мы идём к центру управления. Там — Таркин. Это наша цель. Всё остальное — второстепенно. Он сделал паузу, давая словам осесть.       — Четверо калишцев и половина дроидов — со мной. Остальные — прикрывают тыл и держат коридоры. Если мы не успеем — вы даёте нам время. Если я погибну — вы пробиваетесь к челноку любой ценой. Приказ ясен?       Калишцы молча кивнули. Дроиды загудели подтверждением. Гривус повернулся к последней двери, за которой начинался командный уровень.       — Тогда вперёд.       Он шагнул в коридор, и его отряд двинулся за ним. После устранения очередной группы имперцев Гривус остановился перед последней дверью, ведущей в центр управления. Он поднёс руку к комлинку и тихо сказал:       — Мы в технической шахте 7-В. До резервного архива данных — две минуты. Охранение снято.       Гривус кивнул.       — Хорошо. Я начинаю шум. Таркин будет следить за мной. У вас — шесть минут. Скачивайте всё, что сможете. Системы безопасности, планы станции, списки офицеров, координаты баз, проекты Империи — всё.       Он отключил связь и посмотрел на остатки своего отряда.       — Мы не идем за Таркиным в центр управления, — сказал он. — Мы просто делаем вид, что идём. Мы даём им бой, которого они хотят. А настоящая работа — за другими.

***

      Таркин спокойно наблюдал из центра управления, как Гривус медленно двигался в его направлении. Голографическая карта уровня показывала красную точку, которая неумолимо приближалась к его позиции. Каждый коридор, который проходил киборг, окрашивался в алый цвет — цвет смерти и разрушения.       — Каковы потери? — спросил Таркин, не отрывая взгляда от карты.       — Тяжёлые, губернатор, — ответил адъютант. — Мы потеряли почти все подразделения в этом секторе.       Таркин кивнул. Он не выглядел обеспокоенным. На станции были ещё сотни тысяч солдат — его беспокоила лишь медленность прибытия подкреплений.

***

      Гривус активировал световые мечи и ворвался в центр управления. Он уничтожал системы связи, навигационные консоли, выводил из строя управление орудиями — создавал хаос. Он не пытался убить губернатора, он заставлял его реагировать.       Таркин, сжав зубы, наблюдал за голографической картой, где красная точка Гривуса крушила всё на своём пути. Он отдавал приказы, стягивая резервы к центру управления, не подозревая, что его внимание — именно то, что нужно киборгу.       — Все подразделения — к центру управления. Уничтожить его! — приказал Таркин.       Но было поздно.       На другом конце станции, в технической шахте 7-В, второй отряд уже вскрыли резервный архив данных. Охрана была снята бесшумно, без единого выстрела.       — Подключайся, — сказал командир Баро технику. — У нас пять минут.       Данные потекли в их системы. Планы Звезды Смерти, коды доступа, схемы защиты, списки имперских агентов, координаты секретных объектов — всё, что могло пригодиться Конфедерации. Командир смотрел на прогресс-бар, чувствуя, как каждая секунда сжимает время.       — Есть, — сказала техник. — Данные взяты.       Командир Баро кивнул и вышел на связьс Гривусом.       — Верховный, мы забираем данные. Уходите.       Гривус, услышав сигнал, отдал короткий приказ отряду. Он знал, что время вышло.       — Отходим.

***

      Бен Кеноби обходил один патруль за другим, медленно продвигаясь к посадочной палубе, на которой стоял их корабль. Ещё два поворота, и он окажется в нужном ангаре. Он вновь отступил в тень, пропуская группу солдат в белых доспехах, бегущих по коридору в противоположную сторону.       Его бывший враг определённо устроил страшную бойню. Бен ощущал эти страдания в самой Силе. Так что нечего удивляться, что по трансляции всё время передают сообщение о срочной организации обороны. Мимо опять пробежали солдаты. Они охотились не на старого Бена.       Но кто-то определённо охотился. В паутине Силы чувствовалось его присутствие. Знакомый запах, полузабытый, почти стёршийся в памяти. Тот, который хотелось забыть раз и навсегда. Встречи не бывают случайными, так, кажется, любил говорить учитель. Последний поворот, шагов пять, и… Чёрная тень отделилась от стены, обрела плотность и объём. Чёрный тяжелый плащ поверх чёрных доспехов. Глухой чёрный шлем. Давний ночной кошмар, ставший реальностью.       — Я так долго ждал, Оби-Ван Кеноби, — прокатился по коридору глубокий бас. — Вот мы и встретились. Круг замкнулся.       Старый Бен кивнул. Круг замкнулся, и теперь он, в конце концов, точно узнает, что чувствовал его учитель, когда вёл свой последний бой. Как всё же давно это было…       — Тебе ещё многому нужно научиться, — сказал рыцарь. И без улыбки добавил, — мой юный падаван.       — Ты когда-то был моим учителем, — согласился Дарт Вейдер. — Я много узнал от тебя. Но время обучения давно прошло. Теперь можешь называть меня магистром.       Ему всегда не хватало терпения. Кеноби активировал меч, застыл, ожидая противника. Огромная чёрная фигура, словно в зеркале, повторила его движение. Мгновения шли, а двое мужчин ждали, глядя друг на друга.       Бен Кеноби чувствовал себя виноватым: молодой Люк, авантюрист-кореллианин, его косматый приятель — все оказались втянутыми в водоворот событий, значений которых не понимали. И попали на эту войну лишь потому, что старому дураку вздумалось стряхнуть с себя пыль веков. Не сиделось на месте, видите ли…       Пот заливал глаза. Бен сморгнул. Навалившаяся неожиданно тяжесть пригибала к полу; хотелось выпустить меч, отдохнуть, заснуть, умереть…       — Ты ослабел, — без эмоций заметил Дарт Вейдер. — Тебе не следовало возвращаться, старик. Твоя смерть окажется не такой мирной, как тебе хотелось бы.       Бен упрямо сжал губы. Не надо бояться, вспомнил он. Представь, что ты занимаешься с кем-то любовью. «Это как?» Учитель вздохнул. Как будто касаешься пламени. Голубовато-белый клинок описал сверкающий круг. Второй — красный — лениво, почти нехотя встретил его.       Солдаты в ангаре, оставленные охранять фрахтовик, долго сомневались и спорили: а стоит ли вмешиваться? С одной стороны, на Дарта Вейдера, кажется, совершено нападение (солдаты впервые в жизни видели такой тип сумасшедшего, но пришли к единому мнению, что связаться с Вейдером мог только предельно отчаянный самоубийца). С другой стороны, ситх и сам отлично справлялся, и никому не хотелось попасть под горячую руку. С третьей, всё это могло оказаться учебной тревогой, и тот же Дарт Вейдер лично разберётся с каждым, кто не побежал к нему на подмогу. А что касается нетривиальности проверки, так Повелитель Тьмы был склонен к оригинальным решениям. С четвёртой… ну, и так далее.       В результате солдаты просто топтались на месте и глазели на двух человек в основном коридоре.       Было в действиях этих двоих что-то чарующее: стремительный обмен молниеносными ударами — и оба вновь застывали в неподвижности, готовой смениться вихрем движения. Ничего лишнего. Ничего суетливого. Словно двое ведут неторопливую и искусную беседу.       — Неплохо, — одобрительно заметил Дарт Вейдер, шутя парируя очередной удар, — но силы не те…       Кеноби отступил на шаг.       — Приготовься встретиться с Силой, — пророкотал ситх.       Бен коротко глянул через плечо (и тут же ему пришлось отбивать быстрый удар Вейдера), оценил расстояние между ними и солдатами. Затем с жалостью посмотрел на бывшего ученика.       — Это не твоя битва, — сказал он. — Если мой клинок найдёт цель, ты перестанешь существовать. Если ты убьёшь меня, я лишь стану сильнее. Запомни мои слова.       — Твои мудрствования больше не смущают меня, — равнодушно ответил Дарт Вейдер.       Старый рыцарь лишь усмехнулся. Он сделал ещё один шаг назад, надеясь, что озадаченный Вейдер — мальчишка всегда был скор на решения — не станет пользоваться преимуществом. Ничего, если в нём сохранилась хоть капля его неуёмного любопытства, он не станет спешить.       Кеноби поднял клинок в прощальном салюте. Учитель был прав, подумал он. И в своих так и не высказанных опасениях о будущем и настоящем Ордена, и в том, что пройдёт много времени, прежде чем он, Оби-Ван Кеноби, сумеет понять. Нет эмоций, только покой… нет неведения, только знание… нет страсти… только спокойствие…       Учителю никогда не нравились первые строки Кодекса… Ну что ж, старому полоумному отшельнику Бену пора уходить. Имя его — Оби-Ван. Смерти нет — только Великая Сила. Слепящий рубиново-красный клинок описал сверкающий полукруг. Тёмный плащ Кеноби упал на пол, как старая мятая тряпка. Но Кеноби там не было.       Не убирая меча, Вейдер осторожно пихнул тряпьё носком сапога. Ничего. Никого. Только разорванный старый плащ. Ни следа. Ни здесь, ни в хитросплетениях силовых нитей, невидимых обычному взгляду, не было и следа старого рыцаря, как будто его никогда не существовало.       И снова, как много лет назад, Дарт Вейдер ощутил себя преступно брошенным маленьким мальчиком. Снова не было никого, кто смог бы исчерпывающе ответить на его бесконечные вопросы.

***

      Неожиданное отступление внесло ещё больше неразберихи в имперские ряды. С боем, но Гривус пробивался до своего ангара, пока дроиды не сообщили, что корабль уничтожен. Похоже имперцы все-таки заняли ангарные помещения.       Вторая оперативная группа так и не вышла на связь. Он не знал, успели ли они передать данные или были уничтожены вместе с архивом. Он знал только, что они не придут за ним. Он был заперт на станции. Имперцы уже приходили в себя, их хаос сменялся организованным преследованием. Время уходило.       Он замер на мгновение. В его мозгу пронеслась мысль. Гривус активировал комлинк и переключился на перехват имперских каналов. Среди хаоса приказов и докладов о потерях он услышал голос офицера:       — В ангаре А-17 захвачен неопознанный корабль. Вероятно, принадлежит джедаю. Усилить охрану!       Это был корабль, на котором прибыл Оби-Ван, и это был единственный шанс уйти отсюда. Безусловно, можно было уйти на любом другом имперском корабле, но Империя наверняка уже сменила все коды активации.       Гривус резко развернулся и двинулся в указанном направлении. Имперцы, застигнутые врасплох его внезапным манёвром, не сразу поняли, что происходит. Он не стал тратить время на уничтожение патрулей — он просто проходил сквозь них, оставляя за собой лишь хаос и недоумение.

***

      Хан Соло не понимал, почему до сих пор никто не обратил внимания на их небольшой отряд, крадущийся к кораблю через пустое пространство ангара. У самого трапа он оглянулся. Дед был хорош. Хан позавидовал: в таком возрасте он тоже хотел бы сохранить эту чёткость и точность движений. Дед был очень хорош. Но второй… Гигант в чёрных доспехах и тяжёлом плаще неторопливо отвёл летящий ему в шею клинок, как будто отмахнулся от назойливой мошки.       Ладно, подумал Хан, прикидывая расстояние от «Сокола» до площадки, на которой шла схватка. Солдаты столпились практически у самого выхода в коридор. Дайте мне только добраться до турели, и мы посмотрим, что же действеннее: древний клинок или всё-таки надёжный лазер. Только… Хан посмотрел: практически все уже были на борту, только Люк застрял возле трапа, как заворожённый, глядя на битву.       Неожиданно позади их корабля раздались звуки. Соло повернулся. Неужели ещё имперцы?       Из тени технического отсека, расположенного за «Соколом», вышел человек. Точнее, не человек — металлический гигант в чёрном плаще, забрызганном кровью. За ним шло множество представителей неизвестной ему расы с оружием и дроиды. Его лицо было скрыто за маской, но жёлтые глаза горели холодным огнём. Своей стальной рукой он буквально оторвал голову вставшему ему на пути штурмовику.       Хан мгновенно оценил расстояние до «Сокола» и до незнакомца. Резким движением он выстрелил из бластера ему в голову, но выстрел просто отразился, не оставив и следа. Гривус повернулся в его сторону.       — Эй, приятель, — сказал Хан, поднимая руки в жесте, который должен был означать миролюбие. — Мы просто уходим. Никаких проблем. Ты нас не видел, мы тебя не видели. Незнакомец медленно повернул голову в сторону схватки, где Вейдер и Кеноби продолжали свой поединок. Затем снова посмотрел на Хана.       — Ты примешь нас на свой борт добровольно или я зайду силой. Поверь, человек, второй вариант тебе не понравится. Твоё нападение на меня я так и быть спишу на твою невероятную глупость.       Хан сглотнул.       — Я всего лишь пилот. Мне платят за то, чтобы я летал. Никакой политики.       — Получишь галактических кредитов столько, что хватит эскадрилью таких развалин выкупить. Пропускай.       — Они враги имперцев, Хан. Помогите Бену! — проговорил Люк, обращаясь в отчаянии уже к ним.       Гривус повернулся на наивного пацана. Словно он смутно его узнавал.       — У нас нет времени спасать джедайского самоубийцу. На борт! -практически прорычал Гривус. Хан, оценив ситуацию, понял, что спорить с существом, которое только что оторвало голову штурмовику голыми руками, — плохая идея. Он отступил в сторону, пропуская Гривуса и его людей.       — Только без глупостей, — сказал Хан. — Если тронете кого-то на моём борту, клянусь, вы это не переживёте, даже если мне придётся умереть с вами.       Гривус лишь кивнул. Пилот своей дерзостью ему нравился, даже подавлялось желание вскрыть ему кишки. Он прошёл мимо Хана, его отряд занял позиции в грузовом отсеке. Хан смотрел на Люка, который всё ещё стоял у трапа, заворожённый битвой.       — Уходим! — скомандовал Хан.       Малец продолжал стоять столбом.       — Слишком поздно! — услышал Хан крик принцессы. — Ты ему не поможешь!       — Нет! — голос Люка сорвался в рыдание.       Не прекращая стрелять, Хан свободной рукой потащил парня вверх по рампе трапа. Люк озирался, открыв рот, как будто кто-то звал его, а он никак не мог понять — откуда доносится голос.       — Торопись, ты! — прикрикнул на него Хан. — Времени нет!       Он никому не признался, но когда он закрывал верхний люк и бежал по коридору в кабину, ему почудилось, что у него в голове раздался знакомый голос… нет, тень голоса. И этот голос принадлежал старому Бену Кеноби.       «Беги!» — советовал ему мудрейший из дедов.