Глава 25. Анафема Явина

      Гривус, находясь на «Приговоре», вглядывался в добытую версию данных о Звезде Смерти. Он был на её борту, он бил своих врагов прямо в коридорах этого монументального оружия. Но подчинить эту силу всё ещё казалось невозможной задачей.       Эта машина замышлялась как очередное супероружие Конфедерации. Очередной шанс выиграть войну у Республики. И вот сейчас данный проект, несмотря на все попытки отсрочить строительство, находился на страже их врагов. Размеры станции позволяли проникнуть на неё небольшим группам, устроить диверсию. Но уничтожить её или захватить казалось практически невозможным.       Времени же у Гривуса было не то чтобы много. Пока Империя по инерции преследовала повстанцев, следующим ударом она должна была двинуться за ним, дабы завершить старое противостояние. Единственным шансом было найти уязвимость самим, пока была хотя бы малейшая возможность. Если же её не было, необходимо было искать иные варианты войны и готовить своё контроружие.       На связи находился и Траун, который изучал чертежи на своём корабле. Гривус смотрел на голограмму сферической станции, но уже думал над тем, как её можно было бы применить в своих целях в случае получения.       Траун же вытащил калишца из размышлений. Его голографическая проекция на прямой линии связи позади подала голос:       — Командующий, кажется, есть наблюдение, которое я хочу вам показать.       Гривус повернул голову в сторону источника произнесённой фразы. Затем кивнул, давая адмиралу высказаться.       — Звезда Смерти рассчитана на противодействие крупным космическим кораблям. Она достаточно крупная для самостоятельного боя с целым боевым флотом, а если у неё будет серьёзное прикрытие, она может стать очень опасной. Но есть одно интересное место, которое мы добыли из памяти дроида принцессы Леи. — Траун дистанционно приблизил изображение Звезды Смерти после того, как Гривус одобрил манипуляции. — Как видите, в «северном полушарии» Звезды Смерти имеется вытяжное отверстие, которое ведёт напрямую к реактору станции. Оно предназначено для аварийного выброса тепла в случае перегрузки реактора, поэтому его оставили незащищённым. Силовое поле, разумеется, блокировало бы. Реактор Звезды Смерти работает на колоссальной мощности. Термальные шахты диаметром в два метра — это, судя по всему, минимально возможный компромисс между безопасностью реактора и защищённостью брони. Это отверстие и является нашей целью.       Гривус скептически посмотрел на идею Трауна.       — Отверстие закрыто щитами огромной мощности. Можно, конечно, попробовать сосредоточить огонь на этой точке, но едва ли это сильно поможет… — рассуждал вслух Гривус, направив задумчивый взгляд куда-то сквозь голограмму Трауна.       Траун в ответ смиренно кивнул и аккуратно продолжил:       — Поэтому наиболее вероятна атака малым физическим носителем. Дефлекторные щиты тут не предусмотрены из-за необходимости отвода энергии.       Гривус снова перевёл взгляд на план Звезды Смерти, где Траун движением пульта уже выделил местоположение данного отверстия.       — Оно слишком небольшое, тут высокая плотность зенитного вооружения и будет хорошая концентрация истребителей. Обычному человеку прорваться при таких условиях и удачно провести выстрел практически невозможно… Но для модернизированных дроидов, — вдруг понял Гривус.       Адмирал утвердительно кивнул.       — У нас в составе флота есть определённый запас модернизированной версии «Стервятников» и различные виды ракет и торпед. Этого вполне хватит для успешного удара, при правильной последовательности шагов, естественно. Но возникает вопрос: что, если об этой слабости знаем мы, а значит, теперь и…       — Альянс Повстанцев, — закончил фразу Гривус.       Траун снова утвердительно кивнул.       — И они тоже бросят все силы именно в это место. Возникает лишь вопрос: оказать ли нам им поддержку или дать сделать всю грязную работу за нас без траты ресурсов.       Гривус же увёл вопрос в другую сторону:       — Перспектива уничтожения Звезды Смерти мне не близка. Настолько масштабная станция может быть… — Гривус уже хотел сказать привычную фразу «дополнением к моей коллекции», но закончил по-другому: — отличной боевой единицей в составе флота Конфедерации. Каковы оценки по симуляции планов её захвата?       — Командующий, — сказал Траун, и в его голосе впервые прозвучала тень сомнения. — Захват Звезды Смерти — это операция, которая потребует больше ресурсов, чем у нас есть. Больше времени, чем у нас есть. И больше жертв, чем мы можем себе позволить.       Он посмотрел прямо на голограмму Гривуса.       — Я могу предоставить вам план. Но я обязан сказать: если мы пойдём на это — мы потеряем половину флота вторжения. И даже если захватим станцию, удержать её не сможем. Повреждения в ходе попытки её штурма будут слишком серьёзными. Империя придёт за ней. И тогда мы окажемся в ловушке внутри собственного трофея.       Он выдержал паузу.       — Я рекомендую сосредоточиться на уничтожении. Это единственный гарантированный результат. С моей оценкой согласен и генерал Калани, и большинство офицерского состава.       Гривус перевёл взгляд на Трауна. Пытается оперировать к остальным. Учится.       — Мне не нужно согласие офицерского состава. Их задача — исполнять приказы. Но, — Гривус сделал паузу, — данное рассуждение имеет смысл.       Траун слегка склонил голову, принимая уступку. Он не торжествовал — он редко торжествовал. Просто ждал.       Гривус смотрел на голограмму Звезды Смерти, но мысли его были далеко. Траун ждал. Он умел ждать.       — Ты веришь, что у них получится? — наконец спросил Гривус.       Траун не ответил сразу. Это был не тот вопрос, на который можно ответить быстро.       — Повстанцы отчаянны, — сказал он наконец. — Отчаяние — опасное оружие. Но у них нет флота, нет ресурсов, нет опыта.       — Мы не должны отдавать им славу и волю случая, — сказал Гривус. — Дадим им шанс ударить. А когда Империя отвлечётся на них — ударим всей мощью и закончим дело. У Империи какая-то излишняя концентрация внимания именно на Альянсе. Необходимо этим воспользоваться.       Траун медленно кивнул. Он не улыбался — он никогда не улыбался, — но в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.       Он сделал паузу, затем добавил:       — Но есть один нюанс. Если повстанцы действительно доберутся до термальной шахты и уничтожат станцию до того, как мы вмешаемся, — мы потеряем и станцию, и трофеи.       Гривус посмотрел на него.       — Тогда мы должны быть готовы действовать быстрее, чем они. Или медленнее. В зависимости от того, что выгоднее.       — Медленнее? — переспросил Траун.       — Если они уничтожат станцию, это их победа. Если мы уничтожим её, это наша победа. Если уничтожим одновременно, победитель вопрос пропаганды. Разница есть.       Траун задержал взгляд на Гривусе.       — Вы говорите о том, чтобы им помочь?       — Я говорю о том, чтобы не мешать им делать то, что они и так собираются сделать, — ответил Гривус. — Они не просили нашей помощи. Они не ждут нашего спасения. Они идут на смерть. Это их выбор. Мы просто будем рядом, и дожмем если их силы не хватит. В любом случае мы сегодня победим. С ними или без них.       Он повернулся к карте.       — Готовь флот. Мы выдвигаемся к Явину. Но мы не вступим в бой до тех пор, пока не поймём, что станция обречена. Или пока не поймём, что повстанцы вот-вот победят. Тогда мы решим, что делать.

***

      На орбите Явина появилась ещё одна луна, но в отличие от остальных она не сверкала, отражая свет местного солнца. Её гладкая оболочка была чёрной и матовой. Звезда Смерти неумолимо приближалась к своей цели.       — Расчёт орбитальной скорости завершён, — сообщил компьютер командного поста. — До поражения цели тридцать минут.       Таркин, неотрывно глядевший на трёхмерное изображение системы Явина, вздрогнул от неожиданности, когда у него за спиной раздался голос Дарта Вейдера:       — Великий день. Сегодня погиб старый глупец Кеноби — и сегодня мы уничтожим базу повстанцев. Император будет доволен.       Таркин судорожно сглотнул — даже похвала в устах Дарта Вейдера звучала угрожающе. Вскоре Вейдер перевёл тему разговора:       — Вы не думаете, что сюда явится и Гривус? Мы можем вызвать дополнительный флот для прикрытия, — поинтересовался Вейдер.       — Станция для внешнего боя неуязвима. Сколько бы кораблей сюда ни привёл он, его судьба, как и судьба повстанцев, давно решена. Мы захлопнем ловушку как для него, так и для них, — самодовольно ответил Таркин.       — Излишняя вера в станцию может вас погубить, гранд-мофф — проговорил ему в след Вейдер.       Боевая станция Империи бурлила. Завывали сирены, сновали роботы, занимали свои места стрелки и наводчики на батареях. Островком спокойствия среди всеобщей суматохи был командный пост, где находился адмирал Таркин. Он по-прежнему стоял перед голографической картой и, словно заворожённый, следил за хронометражем. До того сладкого мига, когда база повстанцев окажется на расстоянии выстрела, оставалось всего одиннадцать минут.       И ещё один был спокоен — Дарт Вейдер неторопливо шествовал к выходу, на ходу слушая рапорт подбежавшего командора.       — Повелитель Вейдер, мы насчитали как минимум тридцать машин двух типов. Они слишком маленькие, батареи не могут прицелиться. Флот прикрытия прибыл для поддержки. Что прикажете?       — Выпускайте перехватчики, все перехватчики, — приказал Вейдер.       Помолчав, он добавил:       — И распорядитесь, чтобы подготовили мой корабль.       Офицер козырнул и бросился выполнять приказание. Дарт Вейдер постоял, к чему-то прислушиваясь, и тяжёлой поступью направился к лифту.       Таркин на миг отвлёкся, посмотрел на него заинтересованным взглядом.       — Но зачем? Атака повстанцев — просто отчаянный жест.       — Я чувствую. Он идёт. Он научился скрываться от Силы, но определённые видения через заслон прорываются.

***

      Чем ближе они подлетали к Звезде Смерти, тем неспокойнее становилось на душе у Люка. Он ожидал, что их встретит шквал огня, и он его встретил. Тысячи истребителей Империи, как рой, летали вокруг станции.       Люк не понимал, как им прорваться через такой заслон.       — Их слишком много, — сказал он, сжимая штурвал. — Мы не пройдём.       — Пройдём, — ответил его боевой товарищ Биггс, но в его голосе не было уверенности. — Главное — не останавливаться.       Он бросил истребитель в вираж, уходя от очередной пары TIE-истребителей. Выстрелы турболазеров прошили пространство рядом с кораблём.             — Люк, — раздался голос Биггса Дарклайтера. — Мы прикроем тебя. Держись позади нас.       Красные истребители рванулись вперёд, расчищая путь. Но имперских машин было слишком много. Один за другим повстанческие пилоты погибали.       Люк смотрел на это и чувствовал, как что-то сжимается внутри. Он не мог ничего сделать. Он просто летел вперёд.       И тогда он вспомнил голос Бена. Не тот, что звучал в голове Хана. Другой — тихий, спокойный, где-то на грани слышимости.       «Люк. Доверься Силе.»       Он закрыл глаза на мгновение. Выдохнул. И открыл их.       — Я иду, — сказал он тихо.       Неожиданно на радарах повстанцев начали появляться тысячи новых точек. Они двигались позади эскадрилий Альянса.       — Чёрт, мы зажаты, похоже, они как-то зашли к нам в тыл… — передал Гарвен Дрейс. — Стоп, это не имперские истребители, они вступают в бой с противником!       Люк с искренней радостью смотрел, как тысячи имперских TIE-истребителей сталкиваются с тысячей уже знакомых ему по очертаниям «Стервятников».       — Конфедерация привела подмогу, — заключил по связи Люк.

***

      В штабе повстанцев царила тишина. Все были потрясены тем, что разворачивалось на их глазах.       Генерал Додонна переглянулся с Леей.       — Откуда тут взялся флот Конфедерации? — спросил он, и в его голосе слышалось не удивление, а холодная ярость.       Генерал был опытным военным, лично когда-то воевавшим с Конфедерацией — сначала за Галактическую Республику, а потом за Галактическую Империю. Он был ярым противником объединения сил Альянса и Гривуса и даже в страшном сне не мог представить, что эхо Войны клонов нагонит его спустя столько лет в такой ситуации.       Лея не ответила сразу. Она смотрела на голографическую карту, где тысячи «Стервятников» вступали в бой с имперскими TIE-истребителями. Она знала, откуда они. Она знала, кто их послал. И она знала, что это значит.       — Это Гривус, — сказала она наконец.       Додонна резко повернулся к ней.       — Вы знали?       — Я догадывалась. Он не мог остаться в стороне.       — И вы позволили ему? — Голос генерала стал жёстче. — Вы понимаете, что мы теперь в долгу у него? У киборга, который уничтожал наши миры?       — У нас всё равно нет выбора. Как и у него, — спокойно закончила разговор Лея.       Она начинала больше понимать, почему отец вложил столько сил в создание этого сложного союза. Гривус — фигура опасная, но прямо сейчас его силами Альянс Повстанцев прорубал путь к свободе. Возможно, это последний шанс нанести ощутимый удар Империи.       — Но почему они просто не дождались нашего поражения? Зачем поддерживать нашу атаку? — задался серьезным вопросом генерал.       — Похоже Гривус считает, что Альянс ему полезней в живых. Пока что.

***

      Таркин, не в силах совладать с волнением, расхаживал по командному посту. До главного события в его жизни оставалось меньше полутора минут.       К адмиралу подбежал встрепанный старший техник.       — Сэр, мы рассчитали их траекторию… Наши расчёты показывают, что станции угрожает реальная опасность! Прикажете объявить эвакуацию?       Таркин смерил офицера таким взглядом, что бедняга попятился.       — Эвакуацию? Вы что, спятили? Какая эвакуация, когда мы вот-вот уничтожим последние остатки Альянса и доберёмся до Конфедерации? Вон отсюда! Трус!       Офицер поспешно ретировался.       Таркин видел эскадрильи, которые привела Конфедерация, но по ним уже били тысячи зенитных орудий его непобедимой станции. Крупный флот же так и не появился в пределах звёздной системы. Конфедерация боялась, что боевая мощь станции снесёт их одним выстрелом. И она так и сделает… Но сначала приказ Императора… Сначала база Альянса…

***

      Боевые действия вокруг Люка превратились в настоящий хаос. Он видел, как гибли один за другим его боевые товарищи, имперские истребители, дроиды Конфедерации.       Он видел, как «Стервятники» пытались первыми провести атаку в то же самое место, куда били и повстанцы. Но один за другим их боевые порядки горели — или от перехвата имперских истребителей, или от огня орудий Звезды Смерти.       Лишь какая-то невероятная удача позволяла ему избежать такой же участи и двигаться к своей цели.       Неожиданно путь перед преследующей его имперской тройкой истребителей стал пробивать непонятный фрахтовик. И судя по всему, фрахтовик пилотировал настоящий безумец — только сумасшедший мог ввести громоздкую тяжёлую посудину практически в отвесное пике. Имперский пилот перехватчика отчаянно пережал штурвал, пытаясь уйти от лобового столкновения. За миг до удара имперец даже зажмурился — фрахтовик на удивление легко взял вверх и промчался над истребителем. Курс не выправить! Ведомый рухнул на лидера. Имперские машины столкнулись. У ведомого срезало крыло. Последовала яркая вспышка, и перехватчик взорвался. Машину лидера закрутило, завертело — и выбросило в открытый космос.       От восторженного вопля у Люка заломило в ушах.       — Всё чисто, малыш! — раздался в шлемофоне знакомый голос. — Твоя очередь. Доставь подарочек, и полетели домой.       — Хан! — радостно воскликнул Люк.       Ответом ему были довольный хохот контрабандиста и утробное рычание вуки.       Люк усмехнулся и припал глазами к окуляру. Внезапно он услышал ещё один голос. Нет, он звучал не в наушниках. Он приходил извне.       «Верь мне, Люк,» — сказал Бен Кеноби. — «Используй Силу, Люк».       Разве такое может быть?.. Люк помедлил, прислушиваясь к своим мыслям, а потом решительно отодвинул окуляр и нажал на кнопку на панели управления.       Тотчас ожил шлемофон:       — База — Красному-5! У вас отключилась система наведения! Что произошло?       — Ничего, — отозвался Люк. — Всё в полном порядке.       Люк закрыл глаза. Стороннему наблюдателю могло показаться, что Скайуокер впал в транс. Его руки действовали словно по собственной воле: плавно покачивали штурвал, спокойным движением отжимали клавишу…       И вдруг он почувствовал — пора. Жёлтая прямоугольная кнопка сброса протонной торпеды. В момент нажатия он уже знал, что цель поражена.       По-прежнему спокойно он взял штурвал на себя и повёл машину прочь от боевой станции Империи.       Скайуокер очнулся. Он был в космосе. Неподалёку находилась помятая машина Веджа, чуть поодаль болтался «Тысячелетний сокол».       — Отличный выстрел, малыш, — раздался в наушниках голос Хана Соло. — Только на твоём месте я бы не стал почивать на лаврах. Рвём когти, не то нас накроет вместе с этой серой красоткой.       И фрахтовик с остатками «красных» истребителей, к которым присоединились уцелевшие машины «синего» и «зелёного» звеньев, двинули обратно к четвёртой. «Стервятники» же продолжали как заведённые атаковать имперские истребители, взрывать их, идя на таран. Их количество уже значительно сократилось, едва ли их осталось больше половины, но они продолжали упорно терроризировать имперские силы.       И тут тело Звезды Смерти разорвал чудовищный слепящий диск. Грандиозная ударная волна смерчем подстегнула убегающие корабли, забирая собой находящихся в смертельном бою имперских истребителей и дроидов Конфедерации.       Никто из пилотов даже не успел оглянуться. Во все стороны разлетелись мириады осколков.       Боевая станция Империи прекратила своё существование.

***

      Адмирал Траун и Гривус следили по прямой трансляции за событиями, находясь в достаточном отдалении от зоны видимости.       На голографическом экране Звезда Смерти исчезла в ослепительной вспышке. Ударная волна разметала обломки, имперские истребители, «Стервятников». Всё смешалось в единый хаос.       Траун стоял неподвижно, сложив руки за спиной. Его лицо оставалось невозмутимым.       — Взрыв зафиксирован, — доложил он ровным голосом. — Станция уничтожена. Потери «Стервятников» — девяносто два процента. Уцелевшие дроиды отступают к точке сбора. По каналам Альянса Повстанцев восторженные крики.       Гривус молчал. Он смотрел на экран, где медленно рассеивалось облако обломков. Звезда Смерти — оружие, которое должно было стать его. Оружие, которое он почти получил. Теперь его не было.       — Чья торпеда достигла цели — наша или их? — заинтересовался Гривус.       — Согласно отсчётам, — взял слово генерал Калани, — ни один дроид так и не смог запустить торпеду непосредственно в слабое место станции. Я сейчас обрабатываю тысячи единиц сообщений, но по текущим данным похоже, что повстанцы всё же каким-то чудом провели удачный выстрел… Но согласно моим расчётам, живой пилот просто не мог такое провернуть. Вероятность этого — менее половины процента.       Гривус медленно повернулся к голограмме Калани.       — Менее половины процента, — повторил он. — И всё же они это сделали.       — Именно так, Командующий.       Гривус замолчал. Он смотрел на экран, где обломки станции медленно дрейфовали в пустоте.       — Значит, у повстанцев есть кто-то, кто умеет делать невозможное, — сказал он наконец. — Запомни это, Калани. И найди мне его имя.       Гривус повернулся к голограмме адмирала Трауна:       — Итак, любимая игрушка Палпатина уничтожена. Адмирал, объявляю о начале операции «Анафема». Пока Альянс отмечает победу, а Галактическая Империя будет осмысливать потерю своего супероружия, мы начинаем возмездие, которого я ждал все эти годы.

***

      Галактическая Империя уже забыла, что такое настоящая война. Её военная мощь всё ещё казалась невероятной, её положение — монументальным и вечным на тысячелетия вперёд. Но уже более десятка лет имперские силы занимались борьбой с мелким пиратством, недовольными и поддержанием порядка на бесконечных просторах Галактики.       Военные превратились в один большой оккупационный гарнизон. Давно нет открытого противника, который бы заставлял учиться на своих ошибках. Давно нет опасности, которая бы заставила триллионы идти в призывные пункты для защиты своего дома. Теперь имперская армия — это рутина.       Но события последних дней всколыхнули Галактику. Сначала новости о существовании Звезды Смерти и уничтожении Альдераана. Это повергло Галактику в искренний шок и страх перед невероятной мощью Имперского порядка. Но это быстро сменилось ещё более страшной цепью новостей: сначала новость о том, что Конфедерация и Альянс Повстанцев совместно уничтожили Звезду Смерти и главного идеолога Империи — Таркина.       Тут версии событий из-за имперской пропаганды и слухов, запущенных Конфедерацией и Альянсом, смешались. Никто точно не знал, кто нанёс последний удар, который уничтожил станцию. Альянс и КНС боролись за право считаться теми, кто похоронил главное военное детище Палпатина.       По одной версии, это был молодой пилот — Люк Скайуокер. По другой — один из многочисленных дроидов Конфедерации. А до кого-то доходили слухи, что сам генерал Гривус лично штурмовал Звезду Смерти и своими мечами вырезал тысячи её обитателей. Но даже эти новости вскоре отошли на второй план. Внешнее Кольцо Галактической Империи содрогнулось. Со всех направлений через гиперпространство по её границам начал двигаться ужас, который Галактика почти забыла. Десятки автономных флотов Конфедерации, заполненных бесконечными армиями дроидов, как хозяева вырвались в имперское пространство.       Вставший на место погибшего Таркина гранд-мофф Ардус Кейн столкнулся с проблемой, которую всей душой отдал бы любому другому военачальнику в Империи. Потеря Звезды Смерти не просто нанесла огромный моральный вред Империи. Она похоронила колоссальное количество ресурсов, лучших специалистов и, что важнее всего, — время. Время, которое Империя потратила на строительство станции вместо укрепления собственных границ. Теперь эти границы горели. И Кейн знал, что у него нет ни флота, ни людей, ни времени, чтобы остановить то, что надвигалось. Смерть Таркина сломала всё централизованное управление; по приказу Императора ему приходилось в экстренном порядке организовывать управление такой огромной территорией заново.       Самое смешное было, что у него всё ещё было больше кораблей, больше ресурсов и большая армия, чем у Конфедерации. Но они были раскиданы на невероятные территории, в то время как флот вторжения противника имел большую концентрацию в определённых местах. В то же время запросы дополнительных подкреплений в других секторах всячески игнорировались. Других моффов изрядно нервировало, что Таркин вытягивал все соки из других секторов для своей станции, а теперь Внешнее Кольцо опять хочет оголить их территории.       Император всячески игнорировал запросы, а тёмный повелитель Вейдер не только не особо нравился Кейну, но и сам находился в тяжёлом положении. Император возложил на него главную ответственность за провал, ввиду того, что многие остальные виновники взорвались вместе со станцией. Ардусу Кейну же приходилось это разгребать.       В авангарде почти каждого флота вторжения шли слабые, но многочисленные корабли, набитые штурмовыми дроидами. Это были не привычные В1 и В2 — это были новые модели, созданные на основе неизвестных технологий. Их корпуса были заражены непонятными штаммами — живыми организмами, которые не убивали сразу. Они действовали медленно, незаметно, но неотвратимо. Когда такие абордажные команды врывались на имперские корабли, они заражали всё, что оказывалось рядом. Империя оказалась не готова к такой войне.       За ними шли мощные боевые суда: крейсера, звёздные разрушители, линкоры и авианосцы. Как оказалось, не только Империя страдала гигантоманией. Конфедерация каким-то образом научилась строить свои уникальные летающие крепости в десятки километров, которые создавали изрядные проблемы для Империи в прямых боях.       Кейн, будучи сторонником тактики тотальной концентрации сил для выполнения поставленных задач, пытался просто громить флоты вторжения по частям. Но флоты Конфедерации избегали любого генерального сражения, просто концентрируя удары в тех секторах, где Империя была вынуждена ослабить позиции.       Особенно много проблем создавал некий адмирал Траун. Этот выскочка был невероятно сильным военным гением и только своим флотом нанёс Империи несколько десятков поражений в самый короткий срок даже в регионах, где у него не было численного преимущества.       Враг же продолжал устраивать и более мелкие многочисленные рейды в имперские миры. Конфедераты не пытались занять какие-либо территории или что-то захватить. Они просто сжигали военные базы, заводы, космопорты, военные корабли. По Галактике распространяли кадры, как Конфедерация казнила имперских губернаторов, адмиралов и генералов. Это наводило ужас на имперскую бюрократию, которая пыталась всеми силами не отпускать от себя все имеющиеся корабли в ближайших секторах под любыми предлогами.       Так, кроме них, на имперские силы насел и Альянс за восстановление Республики. Эти неугомонные повстанцы пускай пока и представляли меньше угрозы, но в условиях внешнего натиска вызывали огромное количество проблем, вовлекая в свою орбиту влияния всё больше миров и за пределами Внешнего Кольца.       Кейн понял это слишком поздно. Он сидел, глядя на голографическую карту, где красные точки — флоты КНС — расползались по Внешнему Кольцу. Вся эта военная операция противника не имела смысла. Они не пытаются занять плацдармы для наступления.       — Они не воюют, — тихо сказал Кейн своему адъютанту. — Они охотятся. И мы — дичь.       Он отключил карту и уставился в стену. Впервые за долгие годы Ардус Кейн не знал, что делать.       — Грёбаный Таркин, — тихо сказал Кейн, продолжая глядеть на стену. — Какую же ты мне кучу навалил после своей смерти…