12.

Джимми Дональдсон ходил из угла в угол по комнате, скрестив руки за спиной и меряя помещение шагами. Он был погружён в свои раздумья и Чендлеру лишь оставалось терпеливо следить за движениями своего парня сидя на кровати в позе лотоса. Чендлер – один из компании, в которой когда-то состоял Арсений, но когда товарищ уехал покорять Россию, ребят осталось четверо, не считая Криса, уехавшего в университет в другой город Швеции. А помимо Попова, самым близким для Джимми был как раз Чендлер Хэллоу. Этот худощавый шатен с большими карими глазами был отрадой для тосковавшего по другу Дональдсона. Парень всячески успокаивал Джима, вытаскивал на улицу, веселил. А то что он за бойфренд такой, если оставит любимого печалиться одного? Хэллоу разделял тоску парня по Арсению, ведь тот был другом и ему, и всей их компании. Но самым близким Попову был, конечно, Дональдсон. Оттого Арс еженедельно звонил другу. По началу. И вот Джимми стал сильно волноваться, когда звонок от товарища не поступал уже вторую неделю. – Он позвонит, когда освободится. Ему наверняка всё ещё тяжело ориентироваться в другой стране. Попытайся его понять, Джим, – как ангел, сидящий на правом плече, успокаивал нервозного парня Чендлер. Что он ещё мог сделать, как не успокоить Дональдсона? По правде говоря, Хэллоу и сам был как на иголках, и не только из-за состояния бойфренда. Он тоже нервничал из-за долгого отсутствия Попова, но понимал, что своей суетой сделает только хуже, и потому просто спокойно, насколько это возможно, сидел на кровати в своей небольшой, но уютной комнате, за окошком которой уже вечерело, постукивая пальцами по своей коленке. – Знаю, но я волнуюсь, – остановился на секунду Джимми и после этого зашагал пуще прежнего. – Джим, не накручивай себя. Иди ко мне. Чендлер выставил руки в разные стороны для объятий и Дональдсон не удержался, посеменив к своему парню и утопая в его обнимашках. Хотя, скорее, это Хэллоу утонул в объятиях бойфренда. Не зря же Джим был крупнее худенького шатена. Ребята в обнимку увалились на кровать хозяина комнаты. Их лица были прямо напротив, когда те чуть отстранились друг от друга. Один глубокий взгляд друг другу в глаза, тянущиеся друг к другу губы, готовые слиться в мягком поцелуе... Звук рингтона скайпа из телефона на столе. Дональдсон подскочил с постели, а Хэллоу лишь облегчённо выдохнул, зная, что его парень сейчас выплеснет все эмоции на Арсения и больше не будет загонять себя по этому поводу.

***

Звонил действительно Попов. Школьник рассказал друзьям всё как на духу, предварительно объяснив своё затянувшееся отсутствие. Джимми хоть и воротил нос от оправданий друга первые пять минут, но растаял после слов о влюблённости юноши и жаждя подробностей, стал его слушать. И Арс рассказал обо всём. Он понял, что может довериться своим самым близким людям, которые сопровождали его всю жизнь до переезда, и никого поистине дороже у него нет. Он рассказал о новой знакомой, – Насте, – первой встрече с Антоном, о последующем общении, о поцелуе, в конце концов. Парни слушали с особым вниманием, ведь Попов до этого никогда не откровенничал и в целом был достаточно скрытным и, если он заговорил об этом, должно быть, сильно доверяет ребятам. Когда Арс закончил с основной частью, во взгляде друзей читалась благодарность за этот рассказ. Под конец шведы сидели в обнимку, положа головы друг на дружку и начиная комфортно посапывать, и тогда Попов взбодрил парней всего одним предложением: – А ещё я ему чуть не отсосал. У Джимми глаза округлились до размера шведской кроны, а у Чендлера полезли на лоб и сон как рукой сняло у обоих, на что и рассчитывал Арсений. Пара выпрямилась, приготовившись слушать, и друг поведал о том, как забрался под стол к учителю перед допами, а затем...

***

– Антон Андреевич, можно? – противный голос абсолютно не вовремя зазвенел за дверью кабинета информатики. Если учесть, что у этого самого Антона Андреевича под столом сидел ученик, а сам учитель был без штанов, зайти нельзя. Но того, кто стоял за дверью, разрешение особо не волновало. И каково было удивление Антона Андреевича, когда дверь без спросу отворилась. Учительница географии, Светка – собственной персоной, заявилась в класс без приглашения. С высоко поднятой головой стремительно прошагала к окну, лишь бросив мимолётный взгляд на хозяина кабинета и, опираясь на подоконник и заглядывая в окно, выискивала кого-то взглядом. Антон был в панике, по виску уже стекала холодная капля пота. Взгляд был устремлён лишь на коллегу в попытке контролировать её движения. Как будто это могло помочь. Атмосфера в кабинете явно накалилась с приходом гостьи, а напряжение вокруг старшего резко стало почти осязаемым. Тело стала бить мелкая дрожь, особенно колени. Они затряслись как маракасы в руках самого ритмичного мексиканца. Следом за этой мини панической атакой, в голове Антона стали всплывать ужасающие сюжеты: вот информатика увольняют, ему приходится идти бомжевать в подземном переходе; а вот Попов в аэропорту садится на самолет и улетает в Швецию с грустной миной, разочаровавшись в безработном Антоне неудачнике. – Кого-то потеряли? – постарался контролировать свой голос информатик, чтобы тот не дрожал. Не вышло. Он был напуган. Очень. Может, даже сильнее, чем его ученик под партой, хотя о состоянии второго можно было и не заикаться, ведь заикаться теперь будет он. Арсений, отлипнув от трусов учителя и крепко сжав челюсти, чтобы не проронить ни звука, сгруппировался в малюсенький комочек под учительским столом. Он старался не шевелиться вовсе. Боялся, что проклятая географичка заметит малейшее мельтешение. Хоть школьник и был за любой движ, но действия сексуального характера в присутствии другой учительницы, а ещё и настолько противной – это слишком. Она одним своим видом вселяла какой-то глубоко потаённый ужас и Арсений цепенел от одного её вида, нечего и говорить о том, что он может выкинуть сейчас очередной "прикол". Явно не может. – Арсения Попова из одиннадцатого «А», – не переставая смотреть на тусклый осенний пейзаж задумчиво произнесла учительница. – Не заходил, случаем? Арс под столом же пискнул, услышав своё имя. Издав достаточно громкий звук, он прикусил язык и закрыл рот ладонью от страха. Но на этот сдавленный писк Светка лишь сказала «будь здоров» видимо, подумав, что это коллега чихнул. – Ладно, значит, не пробегал тут Сенька. Мило чихаете, Антон Андреевич, – добавив это уже на выходе, хлопнула дверью географичка, удалившись из кабинета и унося с собой всё напряжение. Мужчины выдохнули с таким облегчением, что после этого не осталось воздуха в лёгких.

***

– Потому что таким надо дома, а не в школе заниматься, – констатировал Чендлер, обняв подушку и сжимав её на напряжённых моментах рассказа. – Мы с Джимом этим занимаемся дома, зато не палит никто. – Чувак, это было клёво! Такие эмоции, такой адреналин, – запричитал Дональдсон явно вдохновлённой чем-то, что вычленил для себя только он. – Это же так здорово и так возбуждающе. Я бы на твоем месте ещё подразнил его, даже когда эта училка была в классе. Вот забавно было бы. На эту идею Джимми только получил затрещину от своего парня, сидящего рядом. Хэллоу знал, что если его бойфренд чем-то вдохновится – не отпустит это и будет идти до конца. Что-что, а упорства ему точно не занимать. И Чендлер был против конкретно этой идеи: секса в общественном месте. Ему нравилось заниматься этим только в комфорте и домашней обстановке. Но теперь Дональдсон будет уговаривать его сделать это где-то вне дома. Ну, спасибо, Арсений. – В общем, ребят. Я вам всё рассказал, что хотел. Теперь вы колитесь. Как пацаны? Шведы стали делиться новостями, впечатлениями и просто обсуждать всякую всячину. Взяли обещание с Арса звонить каждую неделю. На том и порешили и все пошли спать.

***

Во время каникул Антон устроил лишь один доп, всё тот же, после которого обоим трудно было смотреть друг другу в глаза. Молодые люди только неловко справлялись о настроении и планах друг дружки в социальной сети. Информатик всё также давал Попову задания и материал, но лицом к лицу они больше не виделись, в каникулы, разумеется. Было слегка тоскливо. Нет, правильнее сказать, очень тоскливо. Без этой вечно смущенной мордашки со смешной родинкой на носу поблизости Арсений грустил. Но Антон настоял на том, что им стоит передохнуть. Старшему явно нужен был отдых, и школьник прекрасно понимал эту особенность информатика. Ничего не поделаешь, зато теперь можно встретиться с подругами и рассказать им наконец, что творится в его жизни в последнее время. Местом сбора выбрали не затёртую всеми задницами жителей этого прекрасного городка лавочку, а помещение. И не абы какое, а квартиру самой Клавы. Её родители, вроде как, уехали на дачу. Для чего в такой холод ездить на дачу, Арсений не понимал, но и спрашивать не решился. Мало ли чем занимаются на дачах эти русские, вдруг это его совершенно не касается. Зато Попов мог больше не врать отцу, а правда пойти с ночевой к подруге, вместо того, чтобы тусить у информатика. Хотя вновь оказаться в квартире старшего звучало как новогоднее желание, которое Арсений точно загадает в начале года после боя курантов. Квартира у одноклассницы была двухкомнатная, обклеенная бежевыми обоями и достаточно простенькая. В родительской комнате, как её назвала сама хозяйка квартиры, висела гирлянда. Неизвестно, её семья Высоковых повесила на предстоящий праздник или не убрала с предыдущего, но Настя, увидев огоньки под потолком, многозначительно фыркнула. Ребята завалились в гостиную и расположились на большом диване посередине комнаты. Клава развалилась в серёдку, как хозяйка. Справа от нее, поджав ногу под себя, уселась Настя, а слева скромненько улёгся Арсений, боясь сделать лишнее движение. Наконец, разложив закуски на столик подле мягкой мебели, принялись выбирать фильм. После долгой и кровопролитной борьбы за пульт, и по итогу путём всеобщего голосования победил новый выпуск шоу «Уральские пельмени». Девушки стали восполнять культурные пропуски шведского друга, а парень был и не против. Смешное название выпуска, переделанное из устойчивого выражение пришлось ему по вкусу, несмотря на карикатурных персонажей и примитивный сюжет некоторых сцен. После того, как друзья прикончили половину от всех припасов, Арсений уже хватался за живот и умолял убрать всю еду подальше от него. Да, он скидывался, но был не настолько жадным, чтобы силой запихивать в себя свою долю. Тем более, девушкам надо уступать. Он и уступил, а те были не против. Телевизор просто болтал на фоне. Огоньки под потолком мигали в темноте, переливаясь. За окном уже начало темнеть, и в комнате царила уютная атмосфера почти что зимнего вечера. Девушки уставились в телефоны, когда Арсений подал голос с просьбой поговорить. Подруги напряглись, оторвавшись от своих занятий, и приготовились внимать каждому слову товарища. Попов же прочистил горло, подтянулся на диване, устраиваясь поудобнее и сжал подушку в руках перед собой. Клава с Настей переглянулись между собой и даже пододвинулись ближе. Было немного стыдно оттого, что Настя узнала важную деталь значительно раньше Клавы, казалось бы, они с Высоковой подруги и одноклассники. Но и с Малышевой они успели сблизиться, разве нет? Арсений обдумывал, как аккуратнее преподнести последние события, как вдруг Настя заговорила. — А ты рассказал Клаве про то, что тебе мужик нравится? Повисла оглушающая тишина. В этот момент сердцебиение Попова было слышно всему району. Нет, наверное, всему миру. Клава уставилась на Арсения, Арсений уставился на Настю, Настя скучающе закинула чипсину в рот. — Попов, я чё-то не поняла... Беды уже было не миновать, поэтому он лишь приготовился к неизбежным нападкам и только покрепче сжал подушку, приготовившись ей обороняться. Но расколоться Арсению всё же пришлось.

***

Конец каникулам, снова школа. За окном темень, хоть глаз коли. Ноябрьское утро не задалось с самого начала. С ранья Арсений проспал будильник на двадцать минут и собирался впопыхах, не успевая элементарно позавтракать. Уже рассветало, когда парень бежал в школу. Лужи на дорогах покрылись тоненьким льдом, который приятно ломать. Но сегодня весь лёд, что попадался Попову, был уже сломан кем-то до него. Ну что за напасть! Заспанный Арсений клевал носом на уроке английского языка. Учительница делала вид, что не замечает скучающего паренька. Тот всё-таки знал язык в совершенстве, отчего Александра Сергеевна не переживала за его итоговую оценку. А вот на сидящего в телефоне Семёна обратила внимание, и попросила убрать гаджет на время урока. Тот лишь цокнул языком, но промолчал, убрав смартфон. Это было удивительно, ведь обычно хулиган ни дня без пререканий не переживал. До их драки с Арсением. Да, Семён снова вернулся в школу. Попов, как истинная добрая душа, решил не писать заявление на одноклассника, но не без давления со стороны отца. Лобанов теперь лишь обходит Попова стороной в школе, стараясь не сталкиваться с ним, игнорируя одноклассника полностью. Арсению было грех жаловаться, ведь Лобанов ещё и вдобавок стал тише вести себя на уроках и его хулиганская деятельность почти сошла на нет. За это Арсу, наверное, была благодарна вся школа. Взял удар на себя, как никак. На проклятом английском, в отличии от соседа по парте, Клава активно отвечала на все вопросы преподавательницы, тянула руку для чтения текста выше всех и даже порывалась не раз выйти к доске. Клава Высокова была единственной в классе, кто хоть чуть-чуть понимал английский (кроме Попова, естественно) и общалась с учительницей на уроке по теме. Во время ответов школьницы Александра Сергеевна смотрела на нее таким мягким взглядом, какой направляют только на самого милого котёнка в ленте новостей. Безусловно, учительнице было приятно, что её предметом интересуется хоть кто-то из одиннадцатого "А" класса, вот только этот взгляд скользил по Клаве и на переменах в коридорах. Сложно было его не заметить, но сонный Арсений со своей кучей проблем, ничего не говорил по этому поводу. Прозвенел школьный звонок с урока. — Не разбегаемся, записываем домашнее задание. И, Клава, останься, поговорим про проект... Глаза девушки засветились. Она с энтузиазмом кивнула и принялась записывать домашку в дневник под диктовку. На это Попов только фыркнул. О, как ему было знакомо состояние подруги.

***

Арсений, зеваючи, плёлся по коридору на следующий урок — алгебру. Ему так не хотелось начинать рабочий день в восемь утра, а особенно с английского и математики. Ни один из этих предметов не был сложен для него, сколько скучен. Английский парень знал в совершенстве. Он учил этот язык с самого детства, как и шведский с русским. Папа решил, что его сыну будет полезно знать несколько языков сразу и отдал его в шведскую лингвистическую школу. Там Арсения учили английскому, русскому, шведскому, немецкому и немножко испанскому. Правда, последний язык выучить в совершенстве не удалось. Как и немецкий, впрочем. А вот русским Попов загорелся ещё в начальной школе. Хоть рождён он был в Швеции, выучить родной язык его отца хотелось. И у Арсения получалось, в старшей школе он уже неплохо владел языком. Да, он был усердным учеником. Зевания Попова прервали ботинки с длинными носами: то, что последним увидел парень перед столкновением. Кто-то спешил по коридору третьего этажа, спрятав лицо в телефоне, и не видя ничего вокруг, лишил школьника равновесия. Врезавшись в крупную фигуру, Попов, чтобы не уронить виновника аварии, решил упасть сам. Зажмурившись, одиннадцатиклассник стал падать назад, как длинные руки подхватили его за талию, притягивая ближе. Арсений открыл глаза только тогда, когда тело приняло устойчивое положение, и его носа касался нос... Антона? В заполненном ошалелыми от такого вида школьниками коридоре, мужчины стояли прижатыми друг к другу, чуть не целуясь — настолько были близки их лица. Зелёные глаза вновь напротив, но не в тех обстоятельствах, которые предпочитал Арс. Антон вперил свой взгляд на ученика, всё ещё обхватывая талию того поперёк, щёки розовели у обоих с каждой секундой, которые, судя по ощущениям, тянулись как самая густая смола в мире. И лишь когда Арсений краем глаза заметил, что восьмиклассники достают телефоны для съёмки, стал выпутываться из этих импровизированных "объятий", извиняясь, и убегая на второй этаж. Информатик, закрывая красное лицо чёлкой, насколько это было возможно, спешно удалился в свой кабинет под удивлённый взгляд восьмого "А".

***

Неловкая утренняя ситуация почти забылась, когда настало время последнего, восьмого урока. Да, за восемь уроков Арсений не то что устал, он по-настоящему задолбался. Какой тиран составлял это ужаснейшее расписание? Попов шагал на последнее обществознание с щебечущей под боком Клавой, как вдруг его окликнула Светка. Та самая противная географичка. Она, подобно оленихе, подскакала к Попову в мгновение ока, показывая Клаве жестом отойти в сторонку, или идти дальше на урок, уводя парня к жёлтой стене четвёртого этажа. Действие учительницы заставили Попова не на шутку обозлиться. Он, уставший, как чёрт после восьмичасового рабочего дня, ещё должен что-то нелюбимой училке? Ага, сейчас. — Извините, Светк... Светлана Сергеевна. Мне нужно идти на урок, вы же знаете, историчка не любит опозданий. — Давай ты зайдёшь в мой кабинет, мы спокойно поговорим, а я не скажу Евгении Александровне, что ты назвал её историчкой, идёт? — Донельзя довольная своим шантажом Светка надменно улыбалась, скрестив руки на груди, показывая всё своё превосходство над учеником. Эта улыбка явно не сулила ничего хорошего, но Арсению не оставалось ничего делать, как, нервно сглотнув, направиться в кабинет географии. Получать по ушам за своё неуважение к самой грозной учительнице в школе не хотелось, так что пойти на поводу у шантажистки пришлось. Светлана Сергеевна прошла в класс географии следом за учеником и, закрыв за собой дверь, направилась к учительскому столу, около которого уже переминался с ноги на ногу загнанный в угол Арсений. Парень стоял, цепляясь взглядом за всё, что видел, дабы отвлечься от ощущения, что комната давит на него и теребил пальцами лямку рюкзака на левом плече. Он то взглянет на тусклый, почти зимний пейзаж осени за окном, то на какое-то растение в противоположном углу класса, то на карту мира на стене против окон, то на документы на столе географички, где... Числилось его имя? — Так, Арсений... — К большому сожалению школьника заговорила Светка. — Я хотела попросить тебя участвовать в олимпиаде по географии от нашего географического факультета. Дело в том, что у тебя хорошие оценки по моему предмету и... Светлана Сергеевна не успела договорить, как её перебил ученик: — Стоп, стоп, стоп. Извините, что перебиваю, но мне не интересна география. — Вскинул руки парень, — И участие в олимпиаде по ней тем более. Если это всё, я пойду на урок. — Не церемонясь и не распинаясь на вежливость из-за большой усталости за эту неделю, Арсений направился к выходу из класса. Ему была несвойственна такая резкая грубость, отчего он и сам удивился. До этого момента Попов и не знал, что может так открыто показывать свою неприязнь, особенно по отношению к учителю. Хоть и ненавистному. — Постой, — Учительница схватила проходящего мимо неё парня за запястье и притянула ближе. Непедагогично с её стороны, но тем не менее она это сделала, — Не торопись с выводами, Сень. Подумай ещё хорошенько. Попов стоял как вкопанный. Давно осточертелое обращение резануло слух. Школьник не понимал, нужно ли ей от него только участие в олимпиаде, в которую он и под дулом пистолета не запишется, или что-то ещё, руки он не вырывал, хотя сбежать хотелось страшно. — Я тебя уже записала, тебе просто нужно... — Что? Уже записали? Без моего разрешения? — От такой наглости Арсений совсем взбесился, — Светлана Сергеевна, я всё понимаю, больше никто не хочет заниматься вашей географией в одиннадцатом классе, но не нужно опускаться до того, чтобы записывать на олимпиады учеников, которые преуспевают в этом предмете чуть больше других. Тем более, без их согласия. Мне не интересно это направление и я не хочу тратить своё время на то, что мне не нужно. Извините, нужно идти. Арсений вырвал руку из хватки географички, развернулся, чтобы уйти, как та схватила другое запястье с новой силой и притянула к себе почти вплотную, развернув ученика с невероятной мощью. И откуда в этой хрупкой на вид женщине такая цепкая хватка? Светка взглянула в глаза Арсению снизу вверх нечитаемо своими карими прожигающими глазами, прижалась к нему плотнее, в то время как он старался отодвинуться от неё как можно дальше, но не получалось. Она держала одиннадцатиклассника уже за плечи, не давая вывернуться. Та была ниже Арсения на полголовы, но встать на носочки, дотянуться до его уха и прошептать получилось: — Мы можем договориться по-другому? — Опалило горячее, даже неприятно жгучее дыхание учительницы нежное ушко Арса. Но он стоял, не шевелясь, будто одно неверное движение — и его тут же загрызут, раздерут на мелкие кусочки. Дыхание спёрло. Ему оставалось лишь сомкнуть челюсти аж до головной боли. А в это время левая рука учительницы опустилась с плеча парня ниже, вела по чёткому контуру рёбер под тонкой рубашкой голубого оттенка, а правая всё ещё крепко держала ученика за плечо. Честно говоря, Арсений мог бы выбежать прямо сейчас, не оборачиваясь, эта женщина не удержала бы его одной рукой, но эти домогательства вводили в ступор, работа мозга замедлялась, если не останавливалась и страх гулял где-то под кожей. Все внутренности холодило, а разум затуманивался пеленой ужаса. Состояние Попова было на руку старшей, и та лишь продолжила вести кистью левой руки вдоль туловища школьника. Вот её запястье уже касалось тазовой косточки, обводя по кругу сквозь неплотные брюки. Светлана Сергеевна ощущала контроль над ситуацией, это затуманивало и её разум, но в более угрожающем плане. Тогда, почувствовав полную уверенность, женщина сжала правую ягодицу Арсения. Парень на это процедил воздух сквозь сжатые зубы. — Ты мне с первого дня здесь нравишься, Сень... Может, ещё подумаешь насчёт ЕГЭ по географии? — переместив правую руку на ворот рубашки юноши и ослабив тем самым хватку, потянулась к его шее подобно вампиру, прикрывая глаза. Что-то переключилось. Что-то щёлкнуло в голове у Попова. Он будто что-то осознал. Точно, ЕГЭ. У него был ЕГЭ, и это был экзамен по информатике, никак не по географии. Уровень противности ситуации зашкаливал. Стало невыносимо мерзко находиться в этом кабинете, мерзко такое близкое общество географички-домогательницы. Весь воздух вокруг будто стал гуще, казалось, его можно было резать ножами. Арсению стало больно от одной мысли, что может произойти дальше. Левая рука старшей на его заднице прожигала брюки насквозь. Противно-противно-противно. Да, было страшно, и возможно теперь страх придал сил, а не забирал их. Больше не было времени стоять истуканом. Взгляд прояснился. Парень нервно заозирался по сторонам, в то время как Светлана Сергеевна, как в замедленной съемке, тянулась к нему губами. Арсений резко отшатнулся назад, вырываясь из захвата географички, да так, что та отлетела назад на пару сантиметров и чуть не выдрала воротник голубой рубашки с корнем. Рюкзак шатался на плече как маятник. Грудь вздымалась и опускалась будто после бега по лестнице на девятый этаж залпом. Страх отошёл на второй план, теперь главной целью было только защитить себя. Не медля ни секунды, Арсений, не выпуская из поля зрения озлобленную, напоминавшую затаившегося хищника учительницу, нащупал спиной дверь, толкнул её и, развернувшись, выскочил из злосчастного кабинета.