Глава 6. Диспансеризация наше всё!

      Покинув зал собраний, Лорд Шень с дочерью на руках дождался подошедшего к ним всё ещё хмурого Му Цинфана. Перед тем как направиться на пик Цяньцао, Шень Цинцю хотел обсудить некоторые моменты с Лордом Му.       — Лорд Му, прежде чем мы направимся на ваш пик… — дождавшись кивка от Му Цинфана, Цинцю продолжил, — не могли бы вы по прибытии сначала провести осмотр моей дочери? Когда я её нашёл, А-Сюэ была не в лучшем состоянии, а истощение не проходит за один день, к тому же без должного лечения и ухода.       Му Цинфан перевел взгляд с Шень Цинцю на его дочь и пригляделся. Действительно, девочка хоть и была опрятно одета, но выглядела слегка болезненно: бледноватая кожа и никаких румяных щёчек, которые обычно бывают у детей её возраста…       «Возраста?»       — Лорд Шень, а сколько лет девочке? Это важно, — уточнил Цинфан, разглядывая ребёнка и подмечая всё больше деталей. Девочка же точно так же с интересом разглядывала его.       — Три с половиной года, — ответил Шень Цинцю, скосив взгляд на дочь.       Му Цинфан нахмурился: девочка была слишком маленькой для своего возраста.       — Ваша дочь слишком маленькая, возможно, её мать была очень миниатюрной, но, скорее всего, это последствия недоедания. Остальное я смогу сказать только при полном и более тщательном осмотре. Думаю, нам стоит поторопиться, не стоит оттягивать. Хотелось бы начать и закончить с этим делом сегодня.       Шень Цинцю только кивнул на сказанное. Закончив на этом разговор, оба лорда, призвав свои мечи из ножен, направились на пик Цяньцао.       Шень Сюэ же, тихо сидевшая всё это время после своего выступления на собрании, думала. То, что она отмочила при лордах, а также Шень Цинцю, было за гранью. Девочка осознала это только после того, как все успокоились и распрощались. Правда, остальные лорды не спешили расходиться, явно собирались пошушукаться напоследок.       Но вернёмся к нашим баранам. Она ведь почти унизила своего отца. И ладно бы это было в современной России, это было бы некрасиво и говорило о том, что она сама невоспитанная малявка, но здесь, в репродукции древнего Китая, было всё намного хуже, и, в какие последствия это всё может вылиться, было даже страшно подумать. Хорошо, пусть бы этот разговор проходил в кругу семьи, но это произошло при Лордах… Она только надеялась, что её не выкинут после подобного и вообще… кто знает, какие наказания предусмотрены для подобного рода выходок.       А вообще, стоило извиниться перед Шень Цинцю, ведь это ему пришлось выкручиваться и объясняться, и никакое задание и штраф от системы не умалит её вины, хотя б и в своих собственных глазах.       Но стоит в следующий раз следить за собой тщательнее. Такое поведение вообще-то не было свойственно ей. Шень Сюэ нахмурилась, осознав кое-что неприятное.       «Бытие определяет сознание!»       Она стала ребёнком. Со всеми вытекающими.       «Вот откуда были такие резкие перепады настроения, которые я осознала только сейчас. Система подавляет всё, что было связано с прошлой жизнью, но не то, что напрямую зависит от этой жизни. А так как режим ОС был активирован с самого начало, то вести я могла себя как угодно, поэтому никаких ограничений не было и всё было отдано мне на откуп. Физически я ребёнок, а значит, и веду себя соответственно как ребёнок! И почему я раньше об этом не подумала?! Это же логично! Физиология же соответствует возрасту, значит, и менталка тоже, одно напрямую связано с другим! Дура!»        Посокрушавшись и раз придя к выводу, что всё равно ничего с этим сделать не может («Снова!»), разве что чётко следить за своим поведением по возможности, Шень Сюэ обратила своё внимание на Шень Цинцю. Мужчина тут же посмотрел на неё, почувствовав направленный от дочери взгляд.       Помявшись чутка и собравшись с духом, Шень Сюэ обратилась к отцу:       — Я … я хотела извиниться, — начала мямлить девочка, всё больше краснея от стыда, — я не… я не должна была себя так вести, и мне… мне следовало молчать, а не. не позорить тебя, — зажмурилась Шен Сюэ, на глазах начали наворачиваться слёзы. — Я… я… больше так не буду, т-т-только не… не бросай меня! — под конец речи скатившись в плач, девочка начала активно стирать накатывающие слёзы и всхлипывать в попытках прекратить реветь.       Шень Сюэ после извинений лишь ещё больше почувствовала свою вину и нарастающую истерику («Привет, детство!»). Перспектива быть брошенной одной, такой маленькой в незнакомом мире, пугала до ужаса. Она бы и будучи взрослой паниковала, чего уж тут! А сейчас она была мелким ребенком трёх лет, а этот мир был даже близко не похож на её прошлый. Он и древний Китай-то только антуражем напоминал, а ведь здесь, помимо этого, были ещё и земли демонов, которые в большинстве своём не брезговали человечинкой…       Мысли совсем уплыли в дальние дебри, не помогая успокоиться, она даже не обратила внимание, как её начала гладить по спине и голове тёплая ладонь.       Шень Цинцю был очень удивлен внезапными извинениями дочери. Дальнейшее, когда из глаз А-Сюэ потекли слёзы, а речь стала сбивчивой, срываясь на хлюпанье носом, заставило его растеряться. Он никогда не имел дел с настолько маленькими детьми, точнее с такими истериками. Во времена, когда он был бродяжкой ему не приходилось унимать чужие истерики, в конце концов, улицы выбивали даже из самых маленьких все человеческие эмоции ещё в первые дни такого существования.       Хотя дело было даже не в этом.       Тогда ещё известный как Шень Цзю, он не был душой компании, вёл себя нелюдимо и агрессивно, ядовитым языком не подпускал к себе никого, кроме Юэ Ци, что, видимо, было ошибкой. Единственная привязанность провела Шень Цинцю через тернистый путь, полный многих лет боли, страданий и, самое главное, ещё больших разочарований в окружающем его мире и людях. Он это пережил, но запомнил и не простил ни себе, ни Юэ Цинъюаню.       Словом, единственное, что Шень Цинцю мог сделать в той ситуации, это успокаивающе погладить дочь по спине и голове.       — Не стоит плакать, я не буду тебя ругать и не брошу, — поглаживая, приговаривал мужчина, — ну же, я не злюсь на тебя, — он коснулся пальцами лица дочери, нежно поглаживая большим пальцем щёчку, и только тогда на него обратили внимание заплаканные покрасневшие глаза, и он снова повторил то же самое, что сказал ранее.       — Ты не сделала ничего плохого, я сам был виноват в той ситуации и с самого начала не должен был доводить ситуацию до подобного, — мягко улыбаясь и продолжая поглаживать ребёнка, говорил мужчина. — Твоё вмешательство лишь доказало, что мне давно нужно было высказаться и объясниться, не глядя на свою болезненную гордость, а не молчать, множа недомолвки и недоверие. Ведь быть взрослым и значит уметь отвечать за свои поступки и слова, — спокойно разъяснил Цинцю дочери, словно бы для себя окончательно всё решив.       Шень Сюэ всё ещё всхлипывала, из глаз текли слёзы, но истерика перестала накатывать. Как только до неё дошло, что бросать, в общем-то, никто никого не собирается, девочка перестала себя накручивать и паниковать. Но, конечно же, сразу вот так просто никто не может успокоится, тем более трёхлетний ребёнок.       Сморгнув очередной приток слёз, мешающий смотреть чётко, Шень Сюэ вгляделась в лицо отца — «Как быстро, однако, я приняла этого человека как своего отца, даже мысленно его так называю», — убеждаясь, что он серьёзен.       — Ты-ы, правда меня не бросишь? — гнусаво и шмыгнув носом уточнила девочка, так профилактики ради.       — Какие недоверчивые нынче дети пошли! — слегка улыбнувшись краешками губ, Шень Цинцю потрепал дочь по голове под недовольное сопение.       — Эй, причёску же испортишь! — всё расстройство и слёзы сменились возмущённым шипением. В попытках пригладить выбившиеся пряди Шень Сюэ совсем не заметила, как улыбка Шень Цинцю стала более широкой и тёплой.       «Знал ли он когда-нибудь, что будет с такой теплотой смотреть на кого-либо, после всего, что с ним произошло?»       

***

      Прибытие на пик Цаньцао Шень Сюэ благополучно пропустила, так что оценить масштаб и красоту владений главного лекаря школы Цанцюн ей не посчастливилось.       «А всё из-за истерики, чтоб это детское тело!»       Они приземлились (точнее, приземлились лорды, а она благополучно сидела на ручках у «папы» и ворчала про большие лапы, которые портят причёски маленьким девочкам) у светлого деревянного дома в китайском стиле, над которым нависали листья и ветви огромной плакучей ивы, росшей в стороне от дома.       Двора как такового не было, просто полянка и крохотный прудик под ивой.       Широкое крыльцо у дома, с перекладин крыши которого свисали пучки засушенных трав; множество цветочных кадок и кашпо с различными растениями и цветами, стоявших вокруг крыльца и под окнами.       «Ну чисто китайская пастораль!»       Как только Му Цинфан и Шень Цинцю ступили на землю и зачехлили мечи, словно из ниоткуда явился ученик пика Цаньцао и подбежал к своему учителю.       — Этот ученик приветствует учителя! — поклонился тот Му Цинфану, а следом поклонился, приветствуя Лорда Шеня: — Лорд Шень! — и, повернувшись к учителю, преданно глядя, спросил: — Учитель, будут ли какие-либо распоряжения?       — Нет, можешь быть свободен! — Спокойно отослав своего ученика прочь, Цинфан обратился к Шень Цинцю: — давайте пройдём в дом.       Пройдя к крыльцу, Цинфан приложил ладонь к светлым деревянным створкам раздвижных дверей, и те, вспыхнув рисунком печати, тихо разъехались, точно так же, как и в домике на Цинцзин.       «Должно быть, это стандартная система безопасности», — мимоходом отметила Шень Сюэ и принялась рассматривать обстановку внутри дома.       Было светло, светлый пол, светлые стены, точнее, светлые полки, так как все стены были перекрыты стеллажами со свитками, коробочками, какими-то инструментами и другой, совершенно непонятной для неё дребеденью. Окна были обрамлены белыми шторками, которые слегка колыхались на ветру вместе с ловчими ветра, тихо тренькающими на фоне.       «Идиллия».       В центре, как и у её отца, стоял низкий столик с подушечками, только всё было в кремовых и молочных оттенках.       — Проходите и присаживайтесь, я сейчас подойду, — произнёс Лорд Му и скрылся за дверью-стеллажом, тихо открывшейся, когда мужчина к ней подошёл и чего-то коснулся. Из-за спины этого чего-то не было видно.       Шень Цинцю прошел к столику и, усадив на одну подушку дочь, сел на соседнюю сам.       Мужчина осторожно поглядывал на девочку, пока та вертела головой в попытках рассмотреть всю комнату буквально до пылинки. Шень Сюэ была спокойна, и с глаз уже сошло всё покраснение, словно какие-то считаные минуты назад не было никакой истерики.       Вернулся Му Цинфан быстро. В руках он нёс небольшую деревянную шкатулку с простой резьбой. Пройдя к столику, разместился по другую сторону, напротив Шень Сюэ.       — Как мне к тебе обращаться, дитя? — мягко поинтересовался Лорд Му у дочери Шень Цинцю, дабы наладить контакт и она не стеснялась говорить с ним. Хотя, учитывая её поведение ранее, это было лишним: девочка совершенно точно была не из робкого десятка.       Смерив взглядом мужчину, Шень Сюэ бросила выжидающий взгляд на отца и, дождавшись подбадривающей полуулыбки (снова чуть не зависнув на ней, теперь на пару с Лордом Му, который впервые видел подобное на лице своего шисюна), ответила, вернув внимание к главному лекарю:       — Меня зовут Шень Сюэ! — гордо вскинув подбородок, девочка смотрела в глаза Лорда без тени смущения.       — Хорошо, — улыбнулся ребёнку Му Цинфан. — Не подашь мне свою ручку, госпожа Шень, чтобы я осмотрел тебя?       Кивнув, Шень Сюэ протянула руку, тоненькую, словно веточка. Она старалась лишний раз не разглядывать свои лапки и не задумываться, как сильно и долго недоедала прошлая обладательница этого тела. Ну, просто не должно подобное происходить с детьми… Это же дико.       «Хотя не в моей, конечно, ситуации говорить о диких временах и нравах».       В её мире тоже всё было не так радужно, как хотелось верить. Там были и голод, и смерть, просто далеко и не с ней, а где-то в других неблагополучных районах их земного шарика…       Но она отвлеклась.       Му Цинфан осторожно коснулся хрупкого запястья, положив указательный и средний пальцы на пульс. Прислушавшись к чему-то, и явно не к её сердцебиению, так как от места прикосновения и дальше по руке прошла лёгкая волна мурашек, мужчина вскинул брови и покосился на Шень Цинцю, встретившись с ним взглядом.       Эта реакция подтверждала то, что ранее говорил её отец — глава пика Цяньцао догадался о её не совсем человеческом происхождении.       Поиграв в гляделки и не дождавшись какой-либо реакции от Лорда Шеня, Цинфан сделал вид, что ничего не случилось, и продолжил прислушиваться к чему-то, известному только ему одному. Через некоторое время он отпустил запястье.       — В целом всё не так плохо, — улыбнувшись, объявил он отцу и дочери, — истощение в целом и недобор массы в частности, для её возраста вес и рост недотягивают, но всё это поправимо и других отклонений от нормы нет, — и уже обратился к Шень Цинцю: — Я передам чуть позже с посыльным нужные для неё настойки с инструкцией — несколько укрепляющих и улучающих обмен веществ микстур. Помогут ей выправить физическое развитие до нужного в её возрасте.       Шень Цинцю кивнул на слова Лорда Му и, взглянув на дочь, снова потрепал её по голове.       — Ну, вот видишь, ничего страшного. — Шень Сюэ зашипела, словно недовольная кошка, и попыталась сбросить руку, которая снова испортила ей прическу. Это вызвало очередную еле заметную улыбку на лице Цинцю — поведение дочери его забавляло.       — Кхм, — привлёк к себе внимание отца и дочери Му Цинфан и продолжил, — теперь, когда мы закончили с осмотром юной госпожи, — он мягко улыбнулся Шень Сюэ, но тут же посерьезнёл, — я бы хотел провести ваш осмотр, чтобы понять, насколько всё плохо и что делать дальше, Лорд Шень.       Расслабленность с Шень Цинцю тут же слетела, мужчина словно закаменел, а на лице поселилась хмурость и отчуждённость. Протянув руку, он отвёл хмурый взгляд и блуждал им, осматривая всё и ничего разом.       Коснувшись пальцами запястья своего шисюна, Му Цинфан стал прислушиваться к потоку ци. По мере того, как он углублялся в этот поток, его лицо всё больше мрачнело.       Шень Сюэ с беспокойством посматривала то на Главу Цяньцао, то на своего отца. По лору этого романа она знала, что у Шень Цинцю были проблемы с культивацией и что, собственно, из-за этих проблем он и отправился к праотцам по сюжету Мосян, что уже говорило о многом. Однако читать об этом и быть свидетелем действа, подтверждающего неутешительные факты, это две совершенно разные ситуации. Усугублялось всё также тем простым фактом, что она являлась подопечной, а точнее дочерью, данного болезного персонажа, из-за чего всё могло очень плохо закончится для неё самой, если с Шень Цинцю что-нибудь, не дай бог, случится. Конечно, Шень Сюэ успокаивало то, что по сюжету ничего подобного не должно было случиться до его смерти и вселения Шень Юаня, однако стоит сказать, что всё-таки она находится во всамделишной реальности, а реальность никогда не действует так, как ты предполагаешь. Зачастую всё происходит как раз наоборот. И вот это уже не успокаивало, а беспокоило.       Горестно вздохнув, Му Цифан отпустил запястье шисюна, и тот быстро спрятал свои руки в рукава. Посверлив Шень Цинцю тяжёлым взглядом, мужчина открыл шкатулку, принесённую ранее как раз на случай, если всё действительно так плохо, как он думал.       Внутри аккуратно лежали стопочка талисманов и завёрнутые каждая в отдельную бумажку лекарственные пилюли. Посчитав, сколько осталось свёртков и талисманов, он осторожно закрыл шкатулку и пододвинул к Шень Цинцю.       — Шисюн Шень, ваше состояние действительно оставляет желать лучшего, и это ещё мягко сказано. Ситуация сложная и неприятная, но нерешаемых проблем не существует, в вашем случае уж точно, — слегка улыбнувшись в конце, проговорил Му Цинфан. — В шкатулке талисманов и лекарств ровно на неделю, за неделю я успею изготовить ещё. Каждый день, отходя ко сну, будете принимать одну пилюлю под язык, проглатывать не нужно, и прикреплять талисман ко лбу, активируя его. Талисман будет усыплять вас и насильно успокаивать поток ци в вашем теле, лекарство же нужно для стабилизации ци, вместе они будут способствовать снижению напряжения в ваших ци-каналах. Если будете ложиться в начале часа Крысы, проспите как раз до конца часа Кролика, — разъяснил он на всякий случай, чтобы успокоить напряжённого шисюна, который и в обычной-то ситуации не страдал отсутствием подозрительности и недоверчивости.       Дождавшись когда Шень Цинцю медленно кивнёт, Цинфан продолжил рассказывать о дальнейшем лечении.       — Каждый день я буду приходить в утренние и вечерние часы и проводить иглоукалывание, закрепляя эффект лекарств. Данную практику мы продолжим на протяжении месяца, за это время давление на каналы должно снизится до приемлемого уровня, а самочувствие — прийти в норму. После нам с вами придётся уединиться в пещерах Линси для парной культивации где-то дней на семь-девять, время покажет. Мне нужно будет укрепить ци-каналы. Будем проводить подобные циклы каждые полгода, пока я не решу, что с каналами всё в порядке. Потом мы приступим к ядру, нужно будет привести его к гармонии и избавиться от вкраплений чужеродной ци. Сами вы это сделать не сможете, да и я тоже… — нахмурившись, мужчина внимательно посмотрел на шисюна Шеня, отслеживая его реакцию. — Я подам запрос Главе Юэ, чтобы он дал добро на использование лотоса чистоты — знаешь же, после каждой активации ему нужно десять лет на перезарядку.       На слова про Юэ Цинъюаня Шень Цинцю ожидаемо скривился, но кивнул, соглашаясь, что это лучший из вариантов.       — Затем мы снова проведём циклы с укреплением ци-каналов, так как после чистки ядра оно наверняка начнёт рывками прогрессировать, восстанавливая потерянный объём, и без вашего на то старания. На этом лечение закончится. — Му Цинфан замолчал, что-то обдумывая, но, вздохнув, продолжил: — Честно говоря, я не могу сказать, на сколько затянется лечение: год, два, три или и того больше. Шисюн Шень, ещё года два, и изменения в вашем ядре были бы необратимы. На этот период вам придётся отказаться от активного использования ци — только классические медитации с разгоном ци. И, пожалуй, шисюну стоит отказаться от преподавательской деятельности на время лечения. Нужен полный покой — ну, насколько это возможно с учётом появления у вас дочери, — на этих словах Лорд пика Цяньцао улыбнулся.       Напряжённо слушающий всё это время Шень Цинцю поджал губы, но снова согласно кивнул и, словно сбросив груз после принятого решения, расслабился. Посмотрев на внимательно слушавшую всё это время Му Цинфана дочь, такую серьёзную и хмурую, но явно не совсем понимающую всех тонкостей, он почувствовал, как в груди потеплело. Что же, ему будет чем заняться в уединении, у него целая дочь неучёная.       — Хорошо, я поставлю Главу Юэ в известность, что собираюсь уйти в уединение, и передам все обязанности старшему ученику на столько времени, сколько потребуется для лечения.       Обрадованный такой покладистостью своего шисюна Глава пика тысячи трав улыбнулся.       — Что же, раз мы всё решили, напоследок скажу: юная госпожа уже пробудила источник ци и его следует начать развивать в ближайшее время, сказал бы я в обычной ситуации, но в данном случае я советую всё же повременить и дождаться, когда она восстановится от истощения и окрепнет. Только после этого стоит начинать заниматься культивацией. Её организм молод, и зря перенапрягать его не следует, в будущем наверняка будут ещё поводы для подобного, сейчас лучше не переусердствовать понапрасну, стоит заняться сначала физическим развитием. Знаете же, в здоровом теле — здоровый дух! Тем более я всегда к вашим услугам, — мягко советовал Му Цинфан Шень Цинцю и его дочери, Шень Сюэ.       — Я приму к сведению ваш совет, Лорд Му, — чуть улыбнулся кончиками губ Лорд Шень, начиная подниматься со своего места. — Тогда мы пойдём. Полагаю, мне стоит ожидать вас сегодня вечером?       — Конечно, — Му Цинфан встал и передал шкатулку. Шень Цинцю принял её и, сразу спрятав в складках рукава, поднял на руки дочь. Та, в свою очередь, силилась хоть что-то нащупать в рукавах отца под его смеющимся взглядом и улыбкой Лорда Му.       Шень Сюэ никак не могла понять, как это работает (отчего всё сильнее хмурилась): то веер появляется словно из воздуха, то теперь коробочка исчезла в недрах одеяний.       «Это аналог мешочка цянькунь, что ли? Типа одежда цянькунь?»       Недоумение было прервано неожиданно щёлкнувшим её по носу Шень Цинцю.       — Хватит баловаться, иначе свалишься с рук прямо во время полёта! — предостерёг мужчина свою дочь и обратился уже к главному лекарю: — До вечера, Лорд Му.       — До вечера, Лорд Шень, — произнёс мужчина, слегка кивнув, и проводил до выхода из жилища отца и дочь.       Распрощавшись, Шень Цинцю призвал свой меч и, взлетев вместе с дочкой, направился на свой пик.       Му Цинфан так и стоял, следя со своего места от входа, как взлетает и исчезает на горизонте шисюн со своей дочерью. Постояв ещё немного, созерцая пейзаж, мужчина в итоге тяжко вздохнул и скрылся в глубине дома, собираясь заняться подготовкой набора для акупунктуры.