Боги пробудились (III) NC-17

Летняя ночь поменялась с днём

Или вся жизнь — это просто сон

В травах с тобой мы лежим вдвоём

Одеты в лён

Времени бег превратился в миг

Молод лицом, а внутри старик

В зеркало рек небосклон влюблен

Одетый в лён…

И. Шапранский

Посылка пришла точно по адресу. Чужие руки потянулись за ящиком, вытащив предварительно тот из сервирочного лифта. — Что там-что-там-что там? — зачастил суетливый голос. — Курочка, — нос, похожий на пятачок, всунулся на дно коробки. — Вкусня-я-яшка… ещё свеженькая. А! И водочка тут. — А табак? — И табак есть. — После этих слов в коробку потянулась волосатая рука, по которой тут же хлопнули сверху. — Не трожь! Оставь для Хозяина. И передай письмо! — из коробки был извлечён конверт с сургучной печатью. Владу тоже стало интересно, и он подошёл ближе к изголодавшимся мужикам. С высоты своего роста он легко видел их макушки, но не успел вежливо осведомиться, что такое они там разглядывают, как те, не оборачиваясь, подбежали к конвеерной ленте. Да что ж это такое! А там одна за другой волочились ещё похожие коробки. Одну из них открыл первый мужичок, извлекая оттуда длинную ленту, исписанную словами. — «Чёрт-чёрт-чёрт», — озадаченно процитировал первый, искажая ритм до размеренного. — Идём-идём-идём! — вдруг отозвались ещё маленькие мужички, подсуетившиеся вокруг ленты, теперь их стало суммарно шестеро. Коноплёв присмотрелся и обнаружил, что все они какие-то одинаковые, можно сказать, как братья. Он с интересом наблюдал все эти разборки, не понимая только, почему его отчаянно игнорируют. Взгляд скользил по тёмному помещению, напоминающему кочегарку, частично облицованную под английский дом девятнадцатого века. Стены утопали в коричневом цвете вайнскот-панелей, отмеченных через одну газовыми лампами. Они давали тусклый свет, а их горение отравляло лёгкие химической вонью с нотками дёгтя. Влад очень хотел выйти на улицу подышать, но идиотская идея узнать правду заставляла продолжать наблюдение. Вглядываясь в уже другую коробку, аналогичную первой, мужичок досадливо махнул рукой: — Снова ложная тревога… — Вон ещё коробка, — сказал другой, но, открыв, снова послышались чертыхания и маты. — А-а! — На вызов больше не пойду. — Так, компенсацию возьми! — посоветовал похожий, как две капли, воды собрат. Разгребая коробки, толпа одинаковых мужичков всё больше приунывала, так как полакомиться было мало чем. Влад всё же решил обратить на себя внимание, тактично изобразив покашливание. Получилось! Несколько работников обернулись, а тот, что говорил первым и быстрее всех лез в коробки, подозрительно сощурился. «О нет. Кажется, мне нельзя тут находиться», — справедливо подумал начинающий ведьмак, и ноги сами собою потащили его назад, в то время как тёмненький крепыш приближался к нему со странным звуком, исходящим от пола. На нём была грязная джинсовая роба, а внешность — тут парню удалось запечатлеть достаточно точно — какая-то зэковская, невыразительные и неприятные глазёнки смотрели, точно иглы, улыбка открывала неестественно острые зубы. Коротышка протянул загорелую практически чёрную от волос руку и схватил Влада за запястье, тогда как тот дёрнулся, напрягаясь всем телом. Парень хотел встать в боевую стойку, готовясь атаковать, но наличие большого количества союзников странного типа намекали на то, что стоит оставить эту затею. «Тебе нужен клад!» — вопреки наихудшим опасениям заверил то ли примерный работник, то ли бандит, демонстрируя в улыбке золотой зуб. Коноплёв оглядывал незнакомца с головы до ног, пытаясь осмыслить фразу, и взгляд его уткнулся в длинные-длинные штанины, практически подметающие пол, да что там штанины! Где колени у этого существа? Сзади? Тёмненький что-то смекнул и, приподняв штанины, сделал пару шагов назад, освобождая путь остальным, Влад успел увидеть под ними пару раздвоенных копыт. Пока ошарашенный парень пытался соотнести, кем же является это существо, к нему за спину подбежали остальные собратья и вытолкали взашей, перед тем как оказаться за порогом, в руки ему успели всучить лопату. — Давай копай! — Дал напутствие старший и захлопнул дверь. Звук копыт стих, все, кто его провожал, спустились обратно под землю. А что же тут? Мрачная осенняя погода истребляла дух любопытства, лес с непроходимыми деревьями обнажался небольшой опушкой. В её центре были следы свежезакопанной ямы. Других идей, где искать сокровища, у Влада не было, поэтому он прибежал именно к этому месту. Воткнул лопату и поддел мягкую почву, сознание при этом не унималось: «Если найду клад, то, может, там хватит и на покупку собственной квартиры!» С каждой новой порцией земли он всё глубже и глубже уходил под землю, а размер ямы претендовал на нечто большее, чем сундук с монетами. И тут внезапно лопата уткнулась в трухлявую доску, подолбав по ней, он выбил крышку. Но в образовавшейся расщелине обнаружил вовсе не сокровища. А тело. Он разглядел потемневший от гари череп без признаков трупного разложения, позвоночник, ключицы — всё было сложено в подобие человека явно из состояния деконструкции. Парень всё ещё на что-то надеялся и продолжал ковырять доски, уподобляясь расхитителю гробниц, а когда устал, то посмотрел наверх. У могилы появился камень, обыкновенный, какой бы никогда в жизни он не принял за памятник. А на нём проявилась огненная надпись: Владислав Сергеевич Коноплёв. И какие-то плавающие цифры, прочесть их было невозможно, но он точно запомнил, что года жизни и смерти по середине разбивались старомодным способом записи — когда число и месяц пишутся в столбик, а месяц ещё и римскими цифрами. Тут сновидца захлестнуло осознание собственной конечности, и он закричал. — Влад! Кошмар приснился?! — на тело ухнул тёплый грудак Плотникова, который прискакал со своей новой кроватки. — Ох! — Парень спросонья не мог вспомнить нужные слова, держался за сердце и уговаривал себя дышать глубже и успокоиться. — Черти какие-то... — И всё? Влад засомневался: — Нет, не всё, наверняка ещё что-то было. Вспомню — скажу. На прикроватной тумбочке вдруг засветилось фиолетовым и показались две точки, имитирующие глазки. Заиграла трагичная «The Conqueror Worm — Sopor Aeternus & The Ensemble Of Shadows», которую никто из них никогда не заказывал для проигрывания. — Блять, да что за параша? — Коноплёв снова испугался и нырнул под одеяло, прижимаясь к Косте. — Алиса, завались! — Велел Костя, выключая (не очень) умную колонку. — Нахуй ты купил эту хрень? — Надо же с кем-то ещё общаться помимо нечистой силы. Спи давай, герой. Нам ещё в магаз сегодня идти. Костя обнял Влада сзади и уже не отпускал до самого утра. Ведьмак даже не стал отпираться от назойливых рук. В конце концов, это же просто дружеская поддержка! О поцелуе в лесу он старался не вспоминать. Днём они поехали раскошелиться на рокерские косухи, пока выданная зарплата пекла ляжку в кармане. Влад не считал себя каким-то нефором, просто ему нравилось экспериментировать со стилем, а Костя решил его в этом поддержать. Но даже этот, казалось бы, ничем не примечательный поход, предоставил ему два удивительных открытия. Пока соседушка крутился у зеркала, пересчитывая заклёпки на плечах, Влад с покупкой в руках рассматривал музыкальные диски на витрине. Его внимание привлекла одна чёрная обложка: могильный крест с характерным «домиком» как в былые времена, цифра 988 и слово «Русь» — он моргнул — а, нет, «Сруб», на мгновение буквы переставились, создавая дислексическую ошибку. Но едва ли смысловую. И тут его осенило: — Костя! Я вспомнил, что мне снилось! — Он заскочил в примерочную. — М? — парень вдыхал аромат натуральной кожи с рукава куртки. — Может, найти что-то понежнее? — Ты и так нежный! Бери с заклёпками — людей в метро толкать! Мне приснилась моя смерть! — Значит будешь долго жить! — За занавеской послышался низкий женский голос, и Владу он показался знакомым. Подглянуть в примерочную он посчитал верхом наглости и теперь мог довольствоваться только догадками. Влад продолжил тише: — Так вот где я в этой истории! Только там, возможно, был какой-то другой я. — Говоришь загадками, — промычал Костя. Когда парни поднимались из подвала, то перед ними проскочили мужчина и женщина, одетые полностью в рок-атрибутику. Из них Влад узнал женщину: именно она была одной из продавщиц в цветочном магазине. Лицо её было очень запоминающимся, её большие глаза он сравнивал с лягушачьими, это точно была она. — А… вы, больше не работаете? В цветочном. — Совершенно без тормозов вырвалось у Коноплёва. Брюнетка с потусторонней внешностью обернулась и, узнав красавчика, обрадовалась: — А-а, это ты, с классной серьгой, нет, к счастью, больше нет. Разлепились, теперь идём своей дорогой. — Вид у женщины и вправду был на порядок счастливее, чем когда она «отбывала срок» в сомнительной конторе. — Ну, хорошо тогда. — Этот мир насквозь пропитан ложью, лицемерием и жестокостью и неуклонно движется к своему бесславному финалу. Не трать время на тех, кто тебя ни во что не ставит, красавчик. — Лёль, поехали уже, — её поторопил худощавый мужик, похожий на дворового кота, лысый и с козлиной бородкой. Женщина с прической Умы из «Криминального чтива» села в недорогую иномарку, разрисованную аэрографией (страшная русалка с водяным, подозрительно похожие на самих автовладельцев, и акулья пасть на бампере), и странная парочка умчалась восвояси. Влад благодаря ей вспомнил, что кармический узел — это обязательное сплетение в будущем двух или более судеб людей для достижения гарантированного обязательного эффекта. Человек попадает в определённую передрягу в нескольких случаях, один из которых: необходимость быть в нужное время и в нужном месте. Скорее всего, как с этой женщиной, продавшей цветок для ритуала. Напоминает тот самый анекдот про мужчину, весь смысл жизни которого оказался в передаче соли за столом вагона-ресторана. Другие же случаи, это уход с глубокой непрощённой обидой, эгоистичные поступки, нарушившие баланс Вселенной, не отданные долги и не забранные дары — всё то, что заставляет Высшие силы связать выбранную душу с другой до полного прохождения жизненного урока.

***

Ведьмак осознанно решил перестать подпитывать своим вниманием оборотную сторону христианской мифологии. Неприятный осадок уже в бодрствовании от этих снов его сильно донимал. И ощущалось, что с него требуют каких-то немедленных действий, которые были ему до конца не ясны. Пытаясь анализировать сон, где Дьявол был представлен в виде фасада, вывод напрашивался только один: Дьявол — это аккаунт злого бога, выдающего себя за творца мироздания. Так-так, нечто похожее он встречал в текстах гностиков. Но что ему даёт эта информация о себе самом? Вот взять хотя бы того мужчину, похожего на Костю. Он был выпущен из некой тюрьмы. Бог-самозванец соорудил из него динамо-машину и скачивал энергию посмертно, видимо за «святость». А последняя бесовщина с собственной могилой? Даже вспоминать не хочется. Хорошо видеть пророческие сны, вот беда только в том, что проверить мало что можно. Поэтому Влад принял решение сменить курс и на долгую посвятить себя Северной традиции. И хотя текстов и исторических памятников по ней было достаточно, современные практики реконструировали магию. Но не лучше ли будет хотя бы раз проверить, чем сто раз сомневаться и топтаться на месте? В конце августа пришлось убедиться в эффективности новоделов. — Что это? — Спросил Костя, подкрадываясь к Владу, сидящему за столом в комнате. — Рунический став. Хочу себе жизнь облегчить немножко. — Кажи-кажи… — парень подобно стихии ветра очутился вмиг у него за плечом. — А откуда у тебя эта рисовалка? — он прочитал на стержне. — «Айлинер»? — Бывшая забыла, — ведьмак победно усмехнулся, — неплохо пишет, скажи? Плотников разглядывал на коже, покрытой заживающими царапинами, чёрные линии, сделанные подводкой, но ничего толком не понимал, заметил только, что все они были основаны на прямых и диагональных линиях: — Это буквы викингов что ли? АБВГДейка? — Лучше. Манназ, Вуньё, Феху, Гебо, Перт — все эти руны из Старшего Футарка собраны в рабочую конструкцию! Ладно, и вообще, чей-то я тебе всё говорю! Снова ты меня соблазняешь! Костя на долю секунды задержал на нём взгляд с какой-то невысказанной догадкой, но перед тем как он остановился, парень успел перехватить его разрисованное запястье. Влад повернулся на него всем корпусом и столкнулся с этими невозможными карими глазами, пронизывающими, как ему казалось, душу насквозь. Он неловко вдохнул воздух и попытался инстинктивно высвободить руку, пока сожитель продолжал беспардонно пялиться. — В смысле, я не должен говорить о том, на что активирую воздействие. Ты уж меня не расспрашивай, плиз. — А… — он ухмыльнулся и наконец отвел взгляд, поглаживая пальцами кожу на взятой в плен руке. — А это что? Ты себя резал?! Его тон был чем-то средним между беспокойством и претензией. Парня взяли врасплох, его лицо после озвучения истины не могло подавить бегающие титры, мимика выражала и подавленную жалость, и стыд одновременно. «Ну да, резал, казня себя за мысли о тебе», — только и проносилось в голове красной строкой. Влад не заметил, как ушёл в себя, а Костя уже присел на корточки, чтобы чётче отследить метаморфозы на его скривившимся личике. Со стороны картина напоминала сцену общения родителя и ребёнка. — Я видел ту странную серëжку в ванной. С бритвой, — Плотников, разглядывая стены, продолжал сидеть на полу и держать за руку парня, а голос его стал вкрадчивым. — Что же ты сразу не сказал?... Хотя да, как же я не догадался, если бы было всё нормально, ты бы никогда не стал бы зависать там над рельсами… — Он снова сделал глубокий вдох, готовясь к новой порции нагнетания. — А ещё мы бы никогда не познакомились, — это было последнее, что смог выдавить из себя Коноплёв, перед тем как нырнуть в свободную ладонь и засмеяться. Ему повезло, что сегодня он обошелся без ритуала и привлечения Северных богов, те бы не оценили внедрение постороннего человека при концентрации сил. А сейчас «рисунок» был завершён, намерение провозглашено, оставалось только благополучно забыть и ждать результата. — Слышь! Да хорош ржать уже! — Костя ткнул его в бок, резко вскакивая с пола. — Коть.. ах-ха-ха… Скажи, а мне вот во всех своих действиях перед тобой отчитываться нужно? — А ты как думал! Мы же теперь вместе! — Он развёл руками, показывая ширину комнаты, и запечатал мощно. — Сожители! Влад посмотрел на него через пальцы, скрывающие красноту лица и проступающие идиотские слёзы смеха. — Я однажды не хочу вернуться сюда после прогулки и обнаружить труп! — А это уже аргумент! С тех пор прошло пару дней, и Владу позвонил начальник, кокетливо намекнув на подарок от курьера. Парень обомлел. — Да, кажется, одно из моих желаний сбылось. — Влад разглядывал новенький самокат. Он вытащил его на улицу и поставил на подножку. — Машина-зверь! — Подтвердил Костя, оглаживая прорезиненные ручки. — Так, сейчас опробуем, я одно время катался на арендованных. — Минус спорт, плюс здоровые ножки без лишней ходьбы, — сожитель как на белом глазу тут же пристроился сзади. — Эй, ты куда собрался? — Влад чуть не выронил руль, когда транспорт закачался. — Покатай меня, большая черепаха! — Ещё чего! Слезай давай! Мне нужно опробовать его самому, пока заказ не прилетел. Я же не умею толком пользоваться! Костя сомкнул ладони у него на животе и велел: — Ну вот пока у тебя простой, мне нужно ехать к Михалычу. — О-о не-е-е-т… — Давай-давай. Пока он углы не обгадил. И по секрету скажу: дома никого нет. Коноплёв обернулся и чуть задрал голову, чтобы узреть эту хитрую рожу. — И? — Ну просто поехали! Заценишь, как крутые москвичи живут! — Уговорил. Он сжал руль и оттолкнулся, одновременно зажимая курок. Необходимость следить за дорогой не позволяла отрефлексировать одну простую мысль: А какого чёрта он вообще отпирался? Лавируя между прохожими, то и дело получая в спину недовольные взгляды, парни мчались на юго-запад Москвы. Когда самокат пролетел мимо Большого театра, Влад начал подозревать, что прежде чем соглашаться на подобное, неплохо было сперва удостовериться, на какое расстояние им предстоит путешествие. Костя не дал ему воспользоваться навигатором и, к большому удивлению Коноплёва, отдавал ему голосовые команды прямо в ухо. — Долго ещё, Кость? Я уже все кишки растряс! — Не отвлекайся, смотри вперёд. — Блин, да как тут нажать. Бах! Он задел плечом бомжеватого на вид мужика, мирно ожидающего своих корешей у КБ`хи. Костя ухитрился не упасть на самую землю, а только присесть, приняв падение на полусогнутые руки. А Влад больно ударился и до кучи испачкался в дорожной грязи. Скомканные извинения не были приняты; маргинал свистнул, и команда из шести человек направилась к парням, похрустывая суставами. Костя откатил самокат, воскликнув: — Давай, Влад, самое время достать твою азбуку! — Руны, а не азбуку! — Да хоть буквица. — Именем Тора повелеваю остановиться! — Ты дурак? — Коротышка сверкнул золотым зубом и эффектно поправил брительки майки-алкоголички. — Дерись давай, ты чо, зассал?! — Это я доспехи надел, — Влад пояснил Косте, не понимая, как странно сейчас выглядит. — Вдвоём мы их быстро раскатаем! — Да-да конечно! — Костя сделал вид, что согласился и сделал резкий выпад в сторону наложенных друг на друга пустых коробок, оставшихся от погрузчика. Пока алконавты пинали коробки, пытаясь прорваться к обидчикам, он толкнул Влада за плечи и заставил встать на самокат, теперь уже выступая в роли водителя. Ведьмаку, так и не ответившему с помощью магии, было сложно даже держаться за Костю, болел локоть и бок. Вскоре они приехали к чудовищным стеклянным зданиям, Москва-сити как и всегда была урбанистически бездушна. Именно здесь и жил клиент, регулярно разъезжающий по командировкам. Парни вывели флегматичного барбоса на прогулку. Ближайший час был достаточно молчаливым, небольшую потасовку хотелось каждому осмыслить. Особенно Владу, в очередной раз выискивающему связь между снами и реальностью. — Для охотника он неплохо живет, — заключил по возвращении Влад, вешая на крючок изгвазданное худи. Уже в коридоре было пару чучел уток и тетеревов в проделанных для этого дизайнерских нишах. — Ага, ну дак это ж хобби у него. — Костя отпустил с поводка Агатика, и тот прошествовал к своей лежанке в гостиной. Влад подошëл к внушающему ужас панорамному окну. И убедился, что монструозные высотки не смогли испортить волшебного вида на город. Костя кинул ему свою запасную футболку, он привык таскать еë с собой в качестве сменки (пёс запросто мог поставить ему на грудь свои широкие лапы), и велел помыться. Влад не возражал. Ванна была современная, в тёмных умиротворяющих тонах с кучей косметических изысков, которые не терпелось попробовать. И, в общем-то было всё равно, что ему даже не было положено находиться в этой квартире. Он ещё не знал, чем это всё кончится, вытираясь махровым полотенцем, стоя на ворсистом коврике. Парень вернулся в спальню. И Костя не смог отвести взгляда: Влад вышел из ванны в хип-хоперской футболке, едва закрывающей ягодицы, он ворошил коротким белым полотенцем себе голову, пока сожитель его бессовестно разглядывал. Потом полотенце резко упало, а Коноплёв за ним нагнулся. И на секунду удалось разглядеть его совсем голеньким. У парня на несколько секунд буквально потемнело в глазах, сужая видимость лишь до картинки чужой промежности. Он, не вполне осознавая себя, «подплыл» к парню сзади, не издавая звуки шагов, или уши от возбуждения его заложило так, что соображать уже было сложно. Коноплёв обернулся, запуская мизинец в ухо. Он сделал спрашивающий кивок, пытаясь понять, что задумал Плотников, а тот, кажется, и не думал до поры до времени прибегать к словам, так тело уже приняло за него решение. Руки схватили парня за плечи и направили в сторону кровати, тот, получив подсечку от бортика, тут же плюхнулся на спину, а следом и толкающий. Владу ещё пару секунд казалось, что Костя решил с ним просто подурачиться, побороться. И он засмеялся, уворачиваясь от щупанья боков. Но эти действия сложно было трактовать как дружеские. Когда он дышал, осоловело моргая, Костя очертил форму его губ пальцами, безотрывно изучая, черты Владиного лица, а потом огладил щёку, словно бы пытаясь отпечатать в памяти его трёхмерную копию. Коноплёв доверчиво подставлялся под эти ласки с большой охотой, его тело расцветало под чутким взглядом карих глаз, сощуренных от искренней улыбки. Когда Костя увидел, что парень кайфует, то клюнул губами его курносик и алые щёки, его безвозвратно накрыло. Не желая томиться в неопределённости, он дал себе поразмышлять всего мгновение. А после медленно нависающей тучей застыл над Владом, без слов спрашивая разрешение на следующее действие. И, приняв разморенность за молчание, за его за знак согласия пикировал всем телом в раскрытые губы. Коноплёв не успел выдохнуть, сталкиваясь с упругим толкающим языком внутри своего рта. Ему в момент стало так хорошо, что стыд не успевал вклиниться на этот праздник жизни, чтобы заявить о себе. Парень нетерпеливо засучил ногами, желая обхватить и прижать Плотникова к себе целиком и слиться с ним во что-то единое. Будучи под ним, он только принимал поцелуи и слабо тянул язык навстречу, как будто рот его давно так не размыкался и язык забыл движения. Костя не страшил его своими действиями, но это было так неожиданно, что замирание было единственной доступной для него реакцией, пока партнёр всеми силами пытался растопить лёд между их тел. Костя проявлял себя очень страстно и при этом бережно. Он долго-долго порхал над расслабленными губами, то погружаясь, то отрываясь, чтобы немедленно накрыть их вновь. Перебирал сразу все способы поцелуев, то прихватывая губу, кружа кончиком языка на образовавшийся пимпочке, то обхватывал нижнюю и верхнюю, полностью перенимая инициативу на себя. Такая дёрганность выдавала в нём торопыжку, дорвавшегося до любимой игрушки. И вот наконец Коноплёв наклонил голову и сам углубил поцелуй, получив в ответ довольное мычание Плотникова. Костя почувствовал кончики пальцев на своей челюсти, оглаживающей свежую щетину, и понял, что теперь парень точно его. Уютный индивидуальный запах, различимый как раз на уровне носа и рта, возбуждал его всё сильнее вжиматься в парня и стонать в поцелуй. Губы уже покалывало от повторяющихся движений. Костя уговорил себя остановиться, и нужно было немедленно переходить на следующий уровень, пока ещё есть такая возможность. Когда он закончил, то увидел чувственного Влада: красного, расслабленного и… счастливого. В уголках глаз у него назревали слёзы. И весь он выглядел так, будто сейчас рассмеется или расплачется. Не дожидаясь ответа, Костя снова вжал Влада в кровать и залепетал: — Что ты делаешь со мной, Владик? Я думал, что я не такой, пока тебя не увидел! Я же готов на что угодно, что угодно ради тебя. Клянусь тебе! Владу стало не по себе от клятв и отчаянья, с которым Костя всё это произносит. Есть в этом что-то болезненно-ненормальное. Хорошо, что ещё жизнью он не клялся. От услышанных слов он будто парализовался и мог только внимать, упиваясь встречной нежностью. — Я же как только личико твоё увидел, — он целовал его щёки, переходя на шею, — так тепло в груди стало, какое-то чувство родное, сердце застучало, не знаю почему так. Чувство такое… ностальгическое. Как будто я знал тебя раньше, а теперь встретил, спустя много лет. Я... так часто тебя вспоминал потом. Каждый день. Не мог забыть тебя, милый мой. Ты же такой ненаглядный… Слово приятно кольнуло его в самое сердце. Это значит, что Костя… влюблен в него? Или одержим? А красоту оценивает как ту, на которую невозможно насмотреться? Плотников, не выдержав переполняющей нежности, мокро прильнул к нему губами, проталкивая язык в мокрую полость. Влад вдруг почувствовал уверенную руку на паху, сжавшую сквозь ткань его спокойный член. Блондин дёрнулся и чуть было не свёл ноги. — Ты думаешь, я долго буду вот так просто мимо тебя ходить? — мурлычащим тоном пояснил верхний. — К-костя… — Владу было неудобно, он покраснел. — Владик-Владик… я же всё видел! — раз! И рука проскочила под удушающую жаром футболку, и кожа коснулась кожи. — Ты же специально, да-а? Коноплёв в самом деле ни о чём таком не думал. Но теперь его и самого сильно крыло. И он посчитал, что к добру это не приведет и нужно как-то сливаться, как бы ему не хотелось продолжить. Он подтянул колени и, повернувшись через бок, встал на кровать. Костя не понял этого действия и потянул за «подол». — Раздевайся, — руки потянулись оглаживать крепкие бёдра и выше, к тому, что пока ещё было скрыто тканью. И, не дожидаясь ответа, Костя начал первым, перекинув футболку через голову, тряхнул волосами и в нетерпении кивнул Владу. Тот опешил. Так просто? Он даже не рассчитывает на возможный отказ? Не успел парень задать себе эти вопросы (отвлекшись на изучение подкаченного торса), как сожитель нырнул в его пах, крепко вцепляясь в упругие ягодицы обеими руками сразу. Коноплёв ахнул и чуть было не свалился назад: спинка кровати едва доставала ему до бедра. Косте не нужно было согласие, только позволение работать самому и руками, и языком. Мужчина поддел кончиком языка полувставший член и сомкнул на нём губы, массируя бархатную головку. Влад зарделся от приятного ощущения, током отдававшегося от члена в живот и выше к другим частям тела. Кровь начала скапливаться в нижней части тела, и голова закружилась. Он чуть прикрыл глаза, и ему померещилось в этом лишенном жизни помещении странный пейзаж: пред ним растянулось голубое небо и почему-то ржаные поля. Образ был незнакомым, но хотелось перенестись туда, остаться в этом ощущении ещё надолго. Как если бы видел приятную картинку из детства, когда сердце живёт предвкушением долгой жизни, полной необычайных событий. Руки направились к краю футболки и крест-накрест он освободил себя от лишней одежды. Костя совершенно не кашлял и с полной самоотдачей впитывал в себя жидкости и запахи любимого человека, держа руками за ягодицы, как ценный сосуд, пока Влад, млеющий от порока, дрыгал ягодицами вперед-назад. Он был приятно удивлен таким сюрпризом, тело, казалось, запело каждой своей клеточкой. Кровоток усилился, член стал ещё крепче, он чувствовал, как нежной головкой упирается в нёбо, как острые зубы дразня прикусывают его достоинство, возбуждая спящие инстинкты и как язык снова и снова салит изголодавшеюся по ласке плоть. От таких ощущений снова терялась голова. В буквальном смысле он боялся упасть, скользя взмокшими ладонями по спинке кровати. Когда пришло время кончить, он поддался назад, но в ответ его только сильнее прижали и не дали этого сделать. И Влад не пожалел, жадный рот принял в себя его сперму, парень с удовольствием излился, ощущая, как нечто связывает их двоих. Навсегда. Неспешно оседая голым задом на хозяйскую подушку, он увидел, как Костя запустил руку к себе в трусы и нащупал член. Стал дрочить. Влад не мог его бросить в таком состоянии и киселём перекатился поближе, протягивая руку. Партнёр убрал ладонь, позволив парню всё сделать самому, балдея от прямого взгляда обворожительных глаз, Влад молча сжимал и проглаживал его длинный член со вздутыми венами, чуть закусив губу. И весь мир для них обоих исчез. Костя в этом соитии тоже куда-то «пропал», он благодарно протянул пальцы к виску парнëра, запуская в ёжик волос, и прошептал: — Тебе пошли бы длинные, — а после он вскрикнул и затрясся в оргазме. После секса пришлось стирать постельное белье. Костя по этому поводу запросто дал отлуп хозяину квартиры: «Ваш питомец, к сожалению, запрыгнул на кровать с грязными лапами, не успел поймать. Но не беспокойтесь, я всё постирал и повесил на сушилке». Так начались их однополые приключения. Влад получил такую колоссальную разрядку, какой никогда не было, да ещё и в купе со странными видениями, поэтому обозначить данное событие как что-то плохое он не мог. И никакие гомофобные мысли его не гложили. Парень он был всегда утончённый. И, повязанный с магией, быть белой вороной уже не привыкать. Однако к признанию он не относился серьёзно, но теперь с Костей можно чувствовать себя ещё более открыто. И любовник ему попался темпераментный и с повторным заходом тот не тянул, только наступила ночь следующего дня. — Давай, Владик, давай, — Костя суетливо начал стягивать с него трусы. Влад не успел среагировать, как пальцы загладили обнажённую ягодицу. — Кость, подожди, — он перехватил руку и сжал запястье. — Я даже не знаю, как… мне в душ надо в общем. — А… ну давай, только быстрее. — Костя действительно забыл. Коноплёв через секунду оказался в ванной и включил воду. — «Что я делаю?» — кровь застучала в висках, смешиваясь с жаждой получить то, на что разводил его Костя. Горько-сладкая смесь чувств обуяла тело. Руки тряслись, щеки раскраснелись — и надо было что-то делать. Он разделся и шагнул в ванную. Так, что там пишет гугл? Чем больше он читал, тем жутче становилось, но понятно было то, что если не выполнит всю инструкцию целиком, то навряд ли в следующий раз Костя на него позарится. Даже удивительно, как тот не раздумывая набросился на него. Парень отвернул душевую лейку и оставил одну лишь трубу, отчекрыжил от гигиенической помады кусок и использовал как вазелин. Снова включил воду и начал промывание под увеселительную и недвусмысленную фразу: «Погнали говно по трубам!» Сначала Костя аккуратничал, вворачивая в него пальцы, спрашивал всё ли хорошо. В тёмной комнате и практически родной квартире Влад не ощущал себя так уязвимо как минувшим днём. Ощущения были комфортными, пока партнёру не вздумалось повернуть его на живот. Костя схватил Влада за запястья, вжимая в кровать, глубоко проталкиваясь во внутрь с кряхтением. Нижний почувствовал абсолютное заполнение, член начал двигаться, раздвигая собою напряженные стенки. Влад старался перетерпеть боль от того, как его пытаются натянуть на всю длину. Верхний, сжав зубы, шлёпал мошонкой по разведённым ягодицам, с чувством выдыхая, как настоящий самец, и до поры обоих это устраивало. Но в какой-то момент нижний почувствовал дикий страх, сводящий всё возбуждение на нет, главным образом из-за властной манеры верхнего фиксировать руки в зажиме. Как только чувство овладело им, весь этот процесс показался ему мерзким и оскорбительным. Влад закричал: — Отпусти! — Ч-что? Влад, ты чего? — Отпусти, быстро я сказал! — он стряхнул ослабившиеся руки.

***

Утро выдалось нелёгким. Влад молча разогревал себе вчерашний ужин, желая употребить его вместо завтрака, а Костя дылдой топтался в проходе между комнатой и кухней, подбирая нужные слова для извинений. Побоявшись лишний раз его касаться, парень покровительственно навис за спиной, уперев руку о столешницу. Показался нож, и у Кости вся жизнь промелькнула перед глазами, а Влад всего-то нарезал себе пару кусков от батона, старательно делая вид, что сожителя не замечает. Когда он резко развернулся с тарелкой в руках, то Плотников схватил его за плечи, вынуждая обратить на себя внимание. — Дай хоть тарелку поставлю, — цыкнул блондин. — Суп на завтрак? Убери это немедленно и снимай фартук, я тебя удивлю! — Кость, накосячил — так извиняйся. Не надо мне тут этой твоей клоунады. Пропусти, есть хочу. — Он толкнул Костю плечом и уселся с тарелкой за стол. — Владь, прости меня. Ну я ещё не опытный… пидрила. Ещё не знаю, как это всё правильно делать, чтобы не было больно! — Пожалуйста, замолчи, а то с каждым словом зарываешь себя всё глубже, — Влад стукнул острой стороной ручки о стол. Мало того, что напугал до чёртиков, да ещё и издевается! — «Щи, хоть хуй полощи!» — сожитель гыгыкнул, плюхаясь на стул, и тут же получил ложкой по лбу. — Ай! Ладно-ладно! Давай мириться! Больше так не буду! — Прощаю. Рассчитались, — лицо его сбросило маску серьёзности, увидев, как Костик прихорашивался, поправляя выбившееся из-под ушей подобие чёлки. Супчик из-под носа всё же забрали. Коноплёв хотел возмутиться, но Костя уже достал из холодильника бекон с яйцами и надел засаленный розовый фартук: — Откупаться буду едой! А, кстати! Я придумал, как тебе помочь. — Он отвлёкся от сковородки и тыкнул смартфон, разворачивая экран на Коноплёва. — На, изучи, отзывы у него хорошие. — Ну-кась… «Алексей Горшенёв, психолог, гипнотерапевт-регрессолог, биоэнергет». Что это значит? — Я думаю, ты лучше меня знаешь, что это значит! — Костя накрыл шкворчащую яичницу и обернулся для большей убедительности. — Пойми, Владь, эти твои пророческие сны — это всё пальцем в небо! Ну сколько ты будешь так сам блуждать по бессознательному? Ни один хирург сам себе не делает операцию. Давай сходим, а там как получится. — Ох, Костя-Костя. Ну он хотя бы не медийный, я надеюсь? — Ведёт небольшой блог. Если хочешь, раскинь свои карты. Метод регрессивного гипноза обещал выведать из запакованных архивов сознания запечатанное событие, приведшее к духовному краху в настоящем. Помещение встретило строгостью и мягкостью графитовых стен, контрастирующих с белым кварцевым полом; плотные синие шторы на широких окнах позволяли полностью изолировать комнату от дневного света. Обитая чёрной кожей современная мебель — круглое кресло гипнолога и угловой диван — вносила в интерьер эклектику, создавая перекличку эпох с готическим письменным столом и парой книжных стеллажей. Кабинет, оформленный со вкусом, не оставлял возможности думать, что его обладатель будет позиционировать свою практику исключительно как психологическую. О том говорило и соседство фолиантов оккультной философии с научной фантастикой, видневшихся за стёклами шкафов. — Смешная бабушка, — Костя бесцеремонно указал на гипсовый бюстик, украшавший поверхность рабочего стола, рядом с семейной фотографией. — Это Данте, молодой человек, — несколько резко пояснил Алексей. Парень сконфузился и ретировался на угол диванчика. Мастер-регрессолог, на вид около пятидесяти лет, представлял собою некую хуманизацию ворона: гладкое каре чёрных волос окаймляло выразительные черты лица: густые подвижные брови, чуть раскосые глаза и клювоподобный нос. Мужчине наверняка нравилось подчёркивать своё сходство с известным символом хранителя тайных знаний и проводника в иные миры, а потому он обыденно одевался в чёрные брюки и рубашку, подбирая в тон и лакированные туфли. — И-итак, кто из вас Влад? — Названный поднял руку, закусывая губу. — Ло-ложитесь сразу на д-диванчик, — мужчина указал, а сам занял место в крутящимся кресле, и, не сумев проигнорировать Костину ладонь, огладившую Владову стопу, прокомментировал: — А я смотрю, вы вдвоём не-еразлучники. — А… э… — Плотников захлопал глазками, — Владя просил меня его поддержать и сделать съёмку. Алексей мельком обернулся на штатив со всегда готовой камерой, а потом бросил взгляд на Костин китайский смартфон: — Л-ладно. О-обычно я не раз-решаю присутствовать посторонним на с-сеансах. Но… — гипнолог задумался, чтобы такого сказать, чтобы не озвучивать странное: Костя был жутко похож на его почившего брата, по которому он скучал и регулярно общался с ним на аутотренингах, — хорошо, д-давайте начинать. — Он написал какое-то сообщение в мессенджере. Влад, услышав речь Горшенёва, вдруг засомневался в нём как в специалисте. Интересно, а терапию он будет также проводить — с заиканием? Да и вообще, в интернете писали, что как раз с помощью гипноза и можно было вылечить этот дефект речи. Получается сапожник-то без сапог? Однако, несмотря на подозрения, мужчина странным образом к себе располагал с первой минуты знакомства. Коноплёв растянулся на горизонтальной поверхности, проваливаясь в тесноту обивки, а Костя согнул руки в локтях, готовый включить запись. В кабинет вошла очаровательная блондинка с чашечкой крепкого турецкого кофе и прошествовала к мужчинам, расположившимся вокруг стеклянного столика. Ухоженные руки поставили перед гостями белый демитассе с приветственной конфетой из тёмного шоколада на блюдце, дополняя до смыслового треугольника натюрморт: бутылка воды, пустой стакан, красное яблоко. Парни переглянулись; Костя указал на себя: — Я не просил. — Это д-для вас, угощайтесь, так будет лучше. — Благодарю. — Удачного сеанса, — секретарша подмигнула и покинула кабинет. Алексей наклонился к журнальному столику и поддел стрелку метронома, высвобождая её для движения, прибор начал свой ритмичный ход, а гипнолог вдруг заговорил абсолютно ровным голосом: — «Закройте глаза. Примите максимально комфортную и удобную позу. Сейчас вы расслабляетесь. Вы в полной безопасности. Следуете за моим голосом, он есть путеводная нить, поддавайтесь, иногда я буду говорить шёпотом, иногда вам будет казаться, что мой голос совсем близко у вас за спиной. Глубокий вдох и глубокий выдох. Дышите… На счёт три, два, один вы погружаетесь ещё глубже…» Владу гипноз давался легко, не зря же он время от времени проводил подобные практики, только теперь предполагалось не трансовое состояние, а достаточно глубокое, такое, что по договорённостью с мастером, он не должен был помнить о чём, говоря при этом вслух. Надежда вся оставалась на живого свидетеля в лице Кости и его съёмку. Так прошло минимум полчаса, а гипнолог продолжал без единой запинки зачитывать текст. Плотников вдруг немного завалился на бок, начиная засыпать. Горизонталь на экране завалилась, и парень встряхнул головой, снова выпрямил спину, а руки упёр в расставленные коленки, сжимая смартфон. Алексей всё же указал взглядом на небольшой штативчик, лежавший на письменном столе, Костя сбегал за ним и наконец освободил затекшие руки. Обхватил пальцами изящную чашечку, сделал небольшой глоток: напиток остыл, но был не менее вкусным. — Находясь в источнике спокойствия, вы начнёте путешествие вглубь времён сквозь пространство. Вы возьмёте своё — то информационное послание, способное спасти вашу жизнь. Вы готовы столкнуться с воспоминаниями, какими бы они ни были. Я посадил вас на лодку и везу по широкой Реке Времени, вы смотрите вперёд на водный горизонт. Мы двигаемся к точке той вашей прошлой жизни, где содержится ваш ответ на вопрос. Владу показалось, что он слышит даже плеск воды и скрип деревянных вёсел, перед глазами колыхалась тёмная вода, затянутая туманом, за которым скрывались и берега. Проводник вёл лодку вперед навстречу неизвестности. А Костя, уже расслабленно сидя в кресле, продолжал бороться с затяжными морганиями, то и дело похлопывая себя по щекам. Он наблюдал, как глаза Влада под веками дёргаются, будто что-то разглядывая. — Вокруг ни одной живой души, мы прибыли на место вашего дальнейшего заплыва. Поднимайтесь. Настало время ещё более глубокого погружения. Влад поднялся, стоя внутри лодки. Он почувствовал, что за спиной находится голос, ведущий его. Свежий воздух из окна кабинета в этом видении интерпретировался как порыв ветра, вопреки словам гипнолога, пейзаж не внушал спокойствия. Но нужно было продолжать. — Ныряте в воду и плывите на саму глубину. Вам не нужен воздух под водой. Вы как рыба в своей стихии. Ваш жизненный опыт предстанет от сегодняшнего дня и к началу вашей жизни, в которой произошло ключевое для вас событие. Ведомый недолго помялся перед решающим прыжком, он выставил руки вперёд и запустил себя, как торпеду, вздымая за собой большую волну. Гипнолог скорее всего имел ввиду плавное погружение, но Влад почему-то решил, что чем резче, тем лучше. И под водой он увидел, как на экране события последних дней: ситуации на работе, разговоры в подворотне родного города, драки, склоки, наставления учителей, где-то между делом появлялось лицо матери с обеспокоенным взглядом и требовательное лицо бывшей, подзатыльник от отца… Это было не просто зрелище: переживание заново, подключение настоящих искренних чувств, возделывающих в душе основное и доминантное: чувство досады от того, какая скучная рутина переломила ему хребет. Ничего-то стоящего он не добился за эти годы. Но дальше — больше. Вся вода куда-то незаметно исчезла, и парень оказался внутри другого эпизода. Он лежит где-то глубоко, в какой-то яме без возможности пошевелиться. А в лицо ему летят комья земли. На мгновение там с поверхности на него посмотрел голубоглазый белокурый парень, худой, как щепка. Брови его были сведены домиком, он возвёл два пальца: указательный и средний вместе — Влад этот жест, из того что знал, мог сравнить только с индуистской мудрой — и вытянул вперед на уровне лба, а потом передумал и опустил руку. — «Покойтесь с миром, Владислав. Как же вы так попались?» Странным образом, ведомый уловил запах гари и гнили. Не успел он проникнуться трагичностью момента, как события стали разворачиваться на скорости. Он видел свои руки, выглядывающие из длинных рукавов чёрной одежды, своё отражение в крохотном зеркале с серебряной амальгамой, которое использовал для колдовства, резные иконы с красовавшимися анти-святыми, у них из голов торчали рога, а кресты были перевернутыми. Воспоминания то толкали его в обыденность черномагических ритуалов, то в рутинность социальных взаимодействий. Но во всем этом он чувствовал одно: жгучую боль в груди. Она никогда не проходила. Даже когда ему на спину водрузили его рукописные тетради с заговорными текстами и подожгли, проклиная его, а он мучительно всё равно продолжал думать о ней. Лежа на диване, Влад положил руку на солнечное сплетение, сопротивляясь голосу, что требовал с него ответов: — Влад. Расскажи, что ты видишь. Костя взволнованно смотрел то на Коноплёва, то на Горшенёва, второй периодически тыркал подобными фразами пациента, что любил подолгу замолкать, а без комментариев запись получится бестолковой. И парень начал описывать, предварительно одёрнув регрессолога: — Владислав. Я просил называть меня Владислав. Мне очень плохо. Саваоф позволил умереть моей матери. И я бежал из Москвы. А потом встретил его. Эту мразь. — Кто это? Опиши, кого видишь. Влад походил мимо полуразрушенной крепости с башенками: ему она казалась знакомой, что-то всплывало такое в экскурсионных турах, попадавшихся в таргетированной рекламе, поналетевшей вскоре из-за поиска загадочного епископа, похожего на Костю. Там, в погружении, он увидел высокого мужчину в чёрной монашеской рясе, скромное облачение едва ли выдавало в нём ответственного за целый приход. Отрешённый бородач прошествовал мимо, и когда он поравнялся с Владиславом, то сердце того кольнуло и заныло с новым витком страданий. Появилось непреодолимое желание догнать и наброситься на незнакомца, порвать его в клочья. Колдун — как себя ощущал Коноплёв — уже давно наладил устойчивую связь с тёмными силами, и те не стали бы возражать против такого поступка. А может быть именно они его в этот момент и направляли. Но главное было не это — голос требовал описать внешность, — ведомый уже был перенесён в другое воспоминание, где мог наблюдать священнослужителя более близко и обомлел: это был вылитый Костя, только немного постарше и обросший, как чёрт. Он смотрел на него со страхом и изумлением, будто припоминал его облик и держал ласковой ладонью за подбородок, по щеке его катилась горючая слеза. Плотников подскочил с края дивана, когда услышал своё полное имя и портрет. Разве такое может быть? Ладно, что он сам, понятное дело, что ему не суждено было появиться в судьбе Коноплёва, если бы не родство душ, но имя? Внешность? Речь вопрошающего Алексея немного сбилась: видимо, даже ему, профессионалу, такой пациент ещё не попадался. Тем более, что далее ведомый начал перечислять такие вещи, что его сопровождающий едва не провалился от стыда сквозь землю. Теперь понятно, почему посторонним лучше не присутствовать на подобных сеансах. Костя рассчитывал, что все те подробности, которые перечисляет Влад, можно будет всё-таки списать на воображение. Но а если так, тогда можно ли вообще верить подобным практикам? — Зачем этот человек тебя трогал? — Хотел проучить. Хотел наказать. Не удержался. Потом… Костя накрыл лицо руками и долго не вылезал из этого «домика», чем большими подробностями обрастала история, тем хуже ему становилось. От полного провала его спасало только то, что Алексей не знал его имени и фамилии и даже не мог соотнести, что сопровождающий его пациента, походу, в прошлой жизни неплохо так нагадил. — Сейчас мы перейдём в другую жизнь, ту, которая заложила кармический узел для этой. По готовности погружаемся глубже. Костя вынырнул из ладоней, изучая серьёзный взгляд этого «шамана» в кресле. История гласит, что чем древнее реалии, тем хуже времена. И если в середине семнадцатого века (Влад назвал даже конкретный год) была такая жесть, от которой кровь в жилах стынет, страшно представить, какие зверства могли произойти ранее. По Владиным воспоминаниям, когда его — епископа — жгли, то колдун и не скорбел, и не радовался, а наблюдал за этим как за сезонным дождём. Чем-то хоть и неминуемым, но и не шокирующим. Пессимистичные чувства не подвели Плотникова, второе погружение сказывалось плохо. Влад свернулся клубочком на чёрной обивке дивана и заскулил, из зажмуренных глаз полились слёзы, лицо покраснело. Костя засомневался, стоит ли продолжать, молча сигнализируя об этом Алексею. Но тот оставался спокоен и продолжал направлять ведомого. — Скажи, Влад, что ты видишь? — Я-а Володислав. Ярь огненна. Горячо. Страшно. Они меня жгут. Почто? Мы просто хотели жить по Прави. — Какой сейчас год? — Исход шесть тысяч шестьсот двадцать первого лета. Костя вытянулся лицом, припоминая это летоисчисление, в уме посчитать нереально, но сразу ясно: копнули они глубоко. Влад снова согнулся, выбивая из Кости щемящую жалость: — Он тут. Ненавижу. Убийца. Предатель, — блондин снова заплакал, совсем сворачиваясь в креветку, и Костя не выдержал, он бросился на колени и сжал его ладонь. Холодные пальчики в ответ сжали его тёплые, а интонация голоса поменялась. Как будто Владу было не двадцать шесть, а восемнадцать. Ведомый закричал сквозь пространство и время, видя перед собой того «другого» Костю: — Кося. Это ты, Кося! Зачем ты так? Я думал, ты меня любишь! Алексей кивнул на диван и Косте пришлось нехотя вытянуть руку, а Влад продолжал сдавать их древнерусские проделки и снова во всех подробностях. Как и в каких позах они с ним «любились», как он боялся сознаться какому-то деду о подозрениях и странных ритуалах на гаю и капищах. Чем более детальные воспоминания извлекались из пациента, тем сбивчивее становилась его речь, и вскоре он перешёл уже на прямое цитирование: — Он сказал, он сказал: «Ненаглядный мой, не мучай меня, отдайся». А я ему: «Чего я тебе вдруг сдался? То нос воротишь, то вдруг приспичило?» Ведомый, будучи Володиславом, пребывал полностью в варианте эротической сцены прошлой жизни. Он стоял у реки, и как только наклонился к воде, то мужчина подхватил его ловко одной рукой за талию, а другой под сгиб колена и одним быстрым движением поволок на землю. Влад на диване изогнулся, открывая рот, руками он зацарапал кожаную обивку, а из горла вырвался стон. Костя зажмурился, сгорая от стыда, и впервые за всё время, робко попросил: — Док, а можно другое воспоминание? Тут, кажется, всё понятно. Когда гипнолог вывел его на счёт три-два-один из практики, Влад с удивлением обнаружил себя разбитым и заплаканным, силы покинули его, но он даже не осознавал почему. Затронутые эпизоды воспроизводились фрагментарно и едва ли казались столь ошеломительными, как это чувствовалось непосредственно в регрессии. Парень удивился выражению лица Кости, тот был грустный и виноватый, хотелось его растормошить и узнать, что же такого он наплёл, что его так расстроил. Алексей в полной задумчивости пригласил клиентов пересесть поближе к рабочему столу, дабы резюмировать сеанс. — Вы о-обратились к-ко мне с з-запросом узнать, почему х-хотели себя убить? — Влад кивнул, они с Костей сидели перед мастером как супружеская пара у семейного психолога, когда второй неосознанно положил руку на колено первому, то гипнолог нервно вцепился в свою фотографию, на которой был он сам, брат и отец с матерью. — Ваше неоднозначное состояние в начале лета связано с вашим д-духовным пробуждением, вы вышли и-з-з Матрицы, но о-оказались не готовы к но-новому миру, который перед вами о-открылся. Эмоциональный вакуум и потеря старых с-связей для такого о-обычное явление. Но это хо-хорошие новости! Те-теперь вы м-можете начать свой путь от подчинения к свободе воли! — А как же все эти события и тот жуткий человек из двух периодов? — Костя пытался спросить так, чтобы не показать излишнюю заинтересованность. — Т-трусость никто не любит. Если человек сам собой не у-управляет, в-всегда найдётся т-тот, кто подавит его и за-заставит делать так, как хочет именно он. Всё можно проработать, если хо-хотите, это тема для нескольких сеансов. Но я так по-понимаю, — он обратился к Владу, хотя первый ответ, вроде был тоже для него. — Огня вы не боитесь, мистики какой-то т-тоже? Коноплёв неопределённо покрутил рукой, сознаваться, что он уже влез в магию по самый не балуй, не очень-то и хотелось. — Ну вот и с-славно! Р-развивайтесь в выбранном н-направлении и не поз-позволяйте водить вас за нос! На этой позитивной ноте парни покинули помещение.

***

Разговор с мамой о тайне его рождения вынудил начать копать в сторону своего прошлого. Он ткнул пальцем в небо и попал, как ему казалось в точку, если он намоленный ребёнок, то христианство довлеет над ним и имеет власть как управляющий эгрегор. Его жизнью до появления на свет уже распорядились, ради сбора эмоциональной «жатвы», а родители по незнанию думали, что бесплатно просят ребёнка у Бога. Эгрегор так просто его не выпустит и имеет полное право на запугивание. Однако на сегодняшний момент все ритуалы, которые он совершал для себя и клиентки, нельзя было назвать провальными. Были свои шероховатости, но всё, что казалось проблемой или злым стечением обстоятельств, в конечном итоге шло ему на пользу. Эту информацию пришлось подружить с новой — о прошлых жизнях. Теперь стало понятно, что нужно выбирать свою «тёмную» сторону, а мамане… как-то объяснить, что не стоит его, изменника, лишний раз подсвечивать перед ревнивцами, ставя свечки за здравие. Оставалась надеяться, что если серьёзных люлей ему до сих пор не выдали, то не такой уж он и ценный экземпляр для религиозного культа. В противном случае, чтобы снять этот ошейник, потребуется раскрест. Когда Влад был морально готов, он посмотрел запись регрессии от начала и до конца. И вытащил Костю на совместную прогулку с целью обсудить и решить, как жить дальше. Парни шли по тропинке, распутывая клубок вороха событий из реальности и самой практики. Ведьмак припоминал информацию из книжки, с которой началось его оперение в магии: — Событие, имеющее одинаковую ментальную и эмоциональную оценку и проявленное трижды с одинаковым результатом, внедряется в судьбу человека как кармическая программа. Так работает «Правило трёх», закрепляющее чаще всего негативный сценарий (так как более энергонасыщенный). Первый маркер, который ставит человек на событие, это вывод по ситуации, но он никогда не бывает «с потолка», а обязательно привязан к конкретной эгрегориальной установке (то есть спускается «сверху» от эгрегора-патрона). Давай думать, что это было. Вот первая жизнь, например. Костя почёсывал подбородок, тень от бейсболки закрывала выпученные глаза, перебиравшие подножные камушки. Владу, несмотря на весь пережитый стыд, было отрадно, что теперь Костя не сможет как раньше снисходительно кивать на «причуды» соседа, а вынужден будет включиться и сам, так как он не просто наблюдатель, а полноценный участник нескольких предыдущих воплощений. — Владос, а ты всегда был таким дедом? — Плотников отмер, пытаясь переварить весь вышесказанный текст и, получив тычок в бок, продолжил. — В те времена от религии было не спрятаться, я так думаю, что мы оба были зажаты в предоставленных условиях. Можно сказать, «судьба». Ты говорил, что Кося предал любовь из-за навязанного ему бога? — Да. Такие, ну, гомо-связи очень жёстко порицались. Скорее всего, у него не было даже мысли поступить иначе. Далее второй маркер, которым человек отмечает событие, это чувства: в подсознание на уровень астрального и эфирного тел наносится засечка. Мы дополнительно получаем информацию по событиям с помощью звуков, запахов и так далее, что при повторе вызывает ассоциацию. — Ну понятно, у тебя это костёр. И он закрепил с болью ещё и кидалово. Потом в другой жизни ситуация только усугубилась, язычников всех смели и оставалось только… — Двоеверие. Для обычных людей. Когда старых «тёмных» богов заменили на бесов, а о ком память не смогли стереть — интегрировали к ним святых. А этот колдун — то есть я — думал, что он в оппозиции какой-то находится, хотя, по сути, всегда черпал силу с того же источника, с которым и боролся. Там в погружении, я помню, что он делал — молился иконам таким веретническим. Как будто шило на мыло поменял. Эгрегор-то всё один, христианский. Присягание на верность врагам, пусть и не вполне осознанно, можно ли считать повтором события? А ещё этот… износ. — Ну ты, то есть он — я запутался! Мстил за прошлую жизнь. Колдун первым напал в церкви, а я… он — епископ — вспомнил, как любил раньше, да неправильно понял. — И ещё узелок завязали на дистанции нескольких воплощений, — подытожил Влад. — А что тут важно ещё? Право на любовь. Твой предшественник её аж два раза просрал. Сперва любимого сдал, а в другой жизни жену довёл изменой. Они вдруг очутились на перекрёстке, том самом, где когда-то вторично познакомились. Костя развернул Влада за плечи к себе: — Ну можно же как-то исправить? Сейчас нормально всё вроде. Влад уже знал, что делать. Он прыгнул к нему в объятья и уткнулся носом в ключицу, длинные руки сгребли его в охапку и выдох мягко согрел макушку. Коноплёв понежился с закрытыми глазами, пытаясь синхронизировать дыхание и биение сердца с Костиным. Он вяло проговорил: — Ты же потащил меня туда из-за того, что тебе не получилось как следует меня трахнуть? — тёпленькое отстранилось, обалдевший Костя специально оттащил его на расстояние вытянутой руки и внимательно посмотрел в лисьи глаза. — Что ты так на меня смотришь, как будто мы не голые были в кровати и... Костя ещё пару секунд моргал, прежде чем ответить: — Ну ты если хочешь, трахайся, а я хотел заняться с тобой любовью. — Коть… — Влад напрыгнул на него, обхватывая ногами за талию, и впился в губы, Костя чуть не упал, но подхватил его за бёдра и ответил на поцелуй, постанывая от удовольствия. — М-м, Владь, я ещё не говорил тебе, что люблю тебя? — Я уже понял, не отвлекайся, — томный голос будоражил не хуже проворного языка. В радиусе километра вокруг было ни души. Словно по заказу. Даже ветер, трепавший желтеющие листья, на мгновение стих. Костя опустил парня на землю и зашептал: — Ну что, продолжим дома? Или я снова пойду в ванну теребонькаться сам с собой, представляя тебя? — Коноплёв вскинул брови, дурея в беззвучном смехе. — Скажи по-братски, на регрессии был стояк у меня? Там с видео не очень понятно. Костя поперхнулся, ну конечно был, только Коноплёвская любовь к широченным шмоткам его и спасла. — Да какая разница, милый, всё одно ж запись только наша! — Вух. Ну хорошо, хоть на твой сделали. А то хрен его знает, ещё выложил бы в интернеты такое позорище. — Брось, без согласования таким не балуются. На тропинку вдруг прилетел бумажный змей, и Костя отреагировал на него, как хищник — тут же побежал посмотреть, что это такое, вскоре он нагнал на полянке белокурую женщину с ребёнком и помог им повторно запустить змея, а Влад отпросился у него на минуту. На перекрёстке он что-то почувствовал. То, что дано только тому, кто привык на подобные вещи обращать внимание. Чьё-то потустороннее присутствие в этот сумеречный час, когда солнце вот-вот скроется за горизонтом. Ведьмак закрыл глаза, концентрируясь на бесплотном касании: за руку его будто держала чья-то рука, согревающая отеческой любовью. Он боялся пошевелиться и пригвоздил себя к земле нисходящим и восходящим потоком: Космос-Земля, Земля-Космос. Ощущение руки было колючим сперва, будто целиком шерстяная, но чем дольше он стоял, тем мягче и человечнее она становилась. Его мысленный взор рисовал картину обсыпающейся черноты с когтистой руки покровителя. Чьё же было это прикосновение?

***

В ночь, когда все отмечают Хеллоуин, Влад отправился на ритуал. Ближе к полуночи они с Костей пришли на новое место силы. Приехали к вековому дубу в Подмосковье, предварительно прочесав пару километров без фонарика. Хрустя по ноябрьской изморози, ведьмак продвигался всё ближе к дереву под бубнёж его парня. — В варике, если за тропинку не выходишь, то мобы не нападают. — Здесь так не работает! И вообще, я предлагал тебе — вам, остаться дома. Где это видано: на ритуалы под конвоем ходить? Из-за спины выглянул испуганный дратхаар со светящимся ошейником, хозяин никогда не заставлял его скакать за дичью по ночам. — Я твой телохранитель. Навеки. — Прокомментировал Костя, оставаясь при своём мнении: Влада одного не отпускать. Ведьмак цыкнул и зажёг факел. Как только он начал читать заговор, собака заскулила и попятилась назад. Костя обратился: «Тише, дорогой, тише». Владислав Коноплёв накрыл голову чёрным капюшоном мантии и славление рёк: — Огнь зажигаю, Велеса призываю! Погляди, Боже, внук твой пришёл Конопля!..

Мы знаем, что нужно открыть глаза,

Когда выключают свет

Мы знаем, что проще всего терять,

Когда ничего и нет

Мы верим, что снова наступит день

И тьму заберет с собой

И мы оденемся в белый лён.

И мы вернемся домой