16.

      Проснулась я с навязчивой идеей научиться водить машину, потому что мне всю ночь снились гонки из-за того, что я переиграла в приставку.       Знаете, о чём я жалею больше всего? О том, что не плюнула в суп ублюдку, из-за которого меня уволили.       Я не умею справляться с болью, с той, что на сердце. Кто-то глушит её в алкоголе, таблетках, косяках и порошке. Кто-то страдает мелким воровством, кто-то ненавидит себя настолько, что уродует собственное тело. Каждый борется по-разному. Я не осуждаю, если вы не можете наступать на щели между плитками или считаете количество шагов, так не осуждайте и меня за то, что утро я встречаю в объятиях Томуры. Убил моего учителя или не убил. Главное, что приютил и подарил приставку.       Теперь после пробуждения я почти каждое утро курю в баре вместе с Даби и Твайсом, по вечерам мы обсуждаем с Тогой школьную жизнь и тупых одноклассников, которые нас никогда не понимали. Знаете, я к ней даже прониклась, прикипела. Да, она пьёт чужую кровь и может перевоплощаться в другого человека, причуда у неё такая. Я хотела посмотреть на себя со стороны, но, оказывается, Томура запретил ей пить именно мою кровь! Представляете? Кем он себя возомнил?! Ах да, их боссом… Настоящие имена раскрыли только Твайс и Компресс, остальные стесняются, видимо. Твайс — Джин, Компресс — Ацухиро. Я скоро сойду с ума, если не запишу все их прозвища куда-нибудь себе на листок. Вот Тога без заморочек, простая и весёлая. Мне её румяные щёки нравятся. Спиннер теперь развлекает Томуру — они вместе играют, а у меня есть время на себя.       — Всем внимание! — громко захожу в общую комнату, где обсуждают следующий шаг Лиги Злодеев (на столе у них список студентов первого геройского курса UA). — Я хочу поступить в автошколу! Спасибо за внимание.       Да, мне нужно было с кем-то поделиться своей навязчивой идеей из сна. Спустя неделю она меня не оставила в покое.       — Чё тебя вечно учиться тянет? — спрашивает Томура и запрокидывает голову, чтобы посмотреть на меня.       — Нравится узнавать что-то новое, — пожимаю плечами, — я, типа, любознательная.       — У тебя есть возможность делать, что угодно, и ты идёшь учиться? — он меня не понимает.       — Я, кстати, водить умею, — говорит Спиннер.       — О, научишь? — я загораюсь.       — Да, пойдём, — он без раздумий поднимается.       Нравятся мне такие парни, лёгкие на подъём. Я аж пищу от восторга, что уже сегодня смогу попробовать себя в роли водителя. Это же не сложнее, чем двигать стиками?       Шучу-шучу. Я знаю, что вождение — это нелегко.       — Бывайте, — прощаюсь с ребятами.       — Не убейтесь, — бросает Томура.       Это забота? Оставлю на ваше усмотрение.       Спиннер ведёт меня по тёмной улице к своей машине, говорит, что припарковал её здесь недалеко. И когда он только успел накопить на личный авто? Хотя, да, не все злодеи бедствуют. Мы заходим в крытую парковку, пахнет, как в токийском метро, сыростью и мокрым бетоном. Скоро ещё сезон дождей, пойдут ливни, а вместе с ними влажная духота. Нужно будет уговорить Томуру на летние каникулы для Лиги, не хочу потонуть в унынии луж Йокогамы.       — Так, и какая из них твоя? — я разглядываю капоты и марки машин.       — Эта, — Спиннер улыбается, показывая пальцем на неприметное чёрное авто, далеко не новое.       Я пожимаю плечами, иду за ним. Боком зрением вижу, как он достаёт из кармана ключи… отмычку. Хмурюсь, когда он начинает копаться в замке. Так, у нас тут взлом вкачан на сто? Я разве что вскрывала сундуки в играх, а тут какой-то запредельный уровень — Спиннер открывает дверь, садится и горбится, что-то ищет сбоку, под рулём. Он убирает какую-то пластиковую панель, за ней куча разноцветных тонких проводов.       Мотор грозно рычит. Вот этого я никак не ждала. Открыл и завёл без ключей…       — Мы что, в ебучей GTA? — поднимаю бровь.       — Ага, — довольный собой Спиннер усмехается, — садись быстрее.       Я кутаюсь в куртку, оглядываюсь и спешно иду к пассажирскому сидению, мне радушно открывают дверь. С парковки мы выезжаем быстро, я на всякий случай пристёгиваюсь и вжимаюсь в сидение, когда Спиннер роняет:       — Я, кстати, в GTA учился водить.       — Лучше бы тебе шутить, — говорю и на резком повороте хватаюсь за ручку над окном. — О, молю, только не сбивай никого.       Спиннер тихо смеётся, уверенно переключает передачу и давит на газ, а я чувствую, как у меня волосы встают дыбом. Хорошо, что поседеть дважды нельзя.       — Не буду, — уверяет. — Ты забавная, Джун.       — Ага, ты тоже, — язвлю в ответ, но замечаю, как Спиннер сжимает губы, будто смущается. — А ты в Лигу вступил, потому что тебе тоже не нравится, что твою свободу ограничивают?       — Не совсем, но я понял, к чему ты, — он сворачивает на перекрёстке в сторону выезда из города. — Мне не нравятся герои, потому что они не соответствуют понятию «добра». Они зарабатывают деньги насилием и наслаждаются собой. Были бы тогда альтруистами, раз нравится спасать всех.       — Как линчеватели? — спрашиваю, немного расслабившись.       — Вроде того, — Спиннер кивает. — Ты сама на чьей стороне?       — Ни на чьей, — отрезаю.       — Но сейчас ты соучастница, — парирует он.       — Или заложница, — хмыкаю.       — Сдашь своих, если предстанет повод? — Спиннер краем глаза наблюдает за мной.       — Своих… — задумываюсь. — Не чувствую себя одной из вас.       — Да брось, — он хлопает по рулю. — Ты ведь тогда хотела сказать, что неважно какие у них мотивы, если в итоге они всё равно помогают? Но у тебя в жизни ни разу не было поводов усомниться в героях?       — Было, — признаюсь.       — И ты всё равно доверяешь им больше, чем злодеям, потому что мы все обязательно злые, предаём и убиваем? — Спиннер лезет ко мне в черепушку. — Кто это сказал?       — Мне нужно обдумать эту мысль.       По традиции включаю радио на украденной машине, заглядываюсь на городские пейзажи за окном. Как Спиннер вновь резко выкручивает руль и чуть не сбивает четырёх людей на переходе.       — Ох, сейчас бы страйк сделал, — с облегчением выдыхает он.       — Пешеходы — не кегли, — возмущаюсь, — а мы не в боулинге! — повышаю голос, перепугавшись и за себя, и за других. Бегите, что называется, я конченный. — Ёб твою мать… Там же был знак, что сворачивать с этой полосы нельзя!       — А, да? — удивляется Спиннер. — Не разбираюсь. А ты откуда знаешь?       — Когда-то ездила с папой, он мне всё объяснял, так что кое-что помню, — отворачиваюсь к окну и подпираю голову кулаком.       — И твой папа не против того, что ты ошиваешься с преступниками?       — Не знаю, — говорю, — он мёртв.       — А… — Спиннер с трудом принимает этот факт, — сочувствую.       Молчание, тяжёлое и осязаемое ложится на салон авто, музыка не спасает ситуацию. Как-то совсем неловко.       — Только не надо нагнетать атмосферу, — цыкаю. — Всё нормально.       Мы выезжаем из города, на трассе совсем мало машин, пока никакой патруль нас не остановил, что странно. Я-то думала у них стоит пунктик проверять всех водителей, чей стиль вождения называется «Прав нет, даже не потрудился купить». Спиннер тормозит авто на нагорье, внизу виднеется Йокогама, где-то вдали утопает в ночи Фудзияма. Я люблю свою страну, какой бы она ни была. Да, пару лет назад по улицам сновали подростки, кому в руки, к несчастью, попал шприц «Триггера». Да, есть мафия и ещё какая-то группировка — борцы за свободное использование причуд. Наверное, мне не понять, раз я своей причудой толком пользоваться не хочу. Спиннеру, думаю, досталось бы больше, если бы он родился раньше. Когда-то в Америке было рабство, людей принижали из-за цвета кожи. Потом в той же Америке людей со звероподобными причудами посчитали такими же низкосортными отбросами — недостойными звания «человек».       У всех вечно какие-то проблемы.       А я достаю сигарету, чиркаю зажигалкой и смотрю на ночную Йокогаму, что мерцает жёлтыми огнями там, внизу. Спиннер стоит рядом, на капот опёрся и молчит. Ветхая лавочка перед нами, представляю, как там сидит пожилая пара и держится за руки. Будущее я вижу далёким. Оборачиваю назад, но и прошлое словно накрыли пеленой настоящего. С трудом вспоминаю себя в квартире Томуры, будто в другой жизни это случилось.       Тем не менее, я сажусь за руль. Боязно так, вы бы знали! До первого столба проедусь, а там сложусь по полам вместе с кабиной. Спиннер мне ещё показал, как заводить машину через провода. Ничерта не запомнила, но, подозреваю, это не единственная наша поездка.       В бар я возвращаюсь довольная, сразу душ принимаю и иду в комнату Томуры. Только вдумайтесь — в его комнату! У меня своей нет, не заслужила. Зато деньги у меня свои!       — Привет, — оживлённо здороваюсь я и лезу к нему, заглядываю через плечо ему в монитор. — Что делаешь?       А в ответ молчание. Томура по клавиатуре стучит, мышку возит по коврику. Играет.       — Это ты так планируешь эти ваши… преступления против геройского общества? — я наклоняю голову набок.       — Отвали, — говорит он.       Я моргаю, поднимаю брови и прокручиваю в голове все варианты событий, которые могли произойти, пока я каталась со Спиннером по городу.       Так, стойте…       — Поиграем вместе? — предлагаю и кладу ладонь на его плечо.       Томура стряхивает мою руку резким движением тела, мышкой клацает громко.       — Нет, — отрезает.       Ага, вот мы и вернулись к Мистеру «Нет». Я расплываюсь в довольной ухмылке, завожу руки за спину и кружу в комнате.       — Так и скажи, что ревнуешь, — я ехидно посмеиваюсь, капая ему на нервы. О, вызвался, пускай терпит.       — К кому? — Томура спрашивает. — К Спиннеру?       — Чувак, — я хмурюсь и вновь поворачиваюсь к нему, — он если бы услышал твой тон, оскорбился бы.       — Но он же не слышит, — парирует Томура.       — Справедливо, — я соглашаюсь и валюсь на кровать, долгий вечер был, насыщенный.       Иногда мне думается, что мы с Томурой встречаемся. Как парочка, как — прости, господи, — влюблённые. Он, наверное, не так уж и плох в роли парня. Про психопата я загнула, тут приношу извинения, у Томуры какая-никакая эмпатия есть. Он будто слабослышащий, а не полностью глухой. К тому же у Томуры есть какая-то цель, какое-то стремление, его жизнь наполнена рвением. Да, рвением уничтожить чужие жизни, но разве это плохо? Вот мой отчим совсем без стремлений, лежит себе беззаботно на диване, иногда выходит поработать, чтобы на пиво хватило, а Томура планы строит, Лигой Злодеев руководит. Чем не перспективный парень? Да, весь вечер молчит, потому что обиделся. Зато ревнует! Вон, поглядите, даже спать со мной не ложится из-за того, что я со Спиннером пошла гулять, а не с ним. Что-то Томура ко мне всё же чувствует. Привязался, наверное, как привязываются к собачкам, подобранным с улицы.        — Я никогда не убью человека, — говорю я, когда мы с Курогири протираем бокалы на следующий день.       Томура вроде не мой босс, а всё равно пришёл сегодня и заявил: «Иди делом займись». Это ему не понравилось, что я опять играю в приставку. Сам подарил, сам не рад. Я спросила, каким это мне делом заняться. Он мне и ответил: «Да хоть Курогири помоги».       — А хочешь?       — Ну, есть как минимум трое мужчин, которым я желаю смерти.       — Томура в их числе? — глухо смеётся Курогири.       — Да, — киваю, — был.       Вечером свободные члены Лиги собираются в баре, я подрабатываю барменом за бесплатно, попутно сама пью. Это первый раз, когда я пью не от грусти, а для веселья. Томура куда-то ушёл, Гирана я давно не видела, Ацухиро и вовсе нашёл себе занятие поинтереснее — лечь спать пораньше. К третьему бокалу меня развозит, но я всё равно не наливаю Тоге, хоть она и просит. Курогири со мной солидарен.       — Вот школу закончишь, тогда поговорим, — говорю я и наваливаюсь на стойку, приближаясь к её лицу.       — Ты сама не закончила, — отражает Тога, улыбаясь мне.       — Джун, есть стыдная история? — Даби переводит тему.       — Есть, — киваю, — но не моя.       — Выкладывай.       Я пьяно хмурюсь и озираюсь, ищу в своих новых знакомых намёк на протест, но его нет, все и впрямь ждут, что я им что-нибудь интересное поведаю.       — Одна девушка, — начинаю я, — это было в другом баре. Она мне рассказала, как напилась до беспамятства и попросила какого-то парня отвезти её домой. В итоге они потрахались, но секс длился три секунды. Парень такой: «Извини, у меня давно не было».       — Неловко, — равнодушно отзывается Даби, а Твай ему кивает.       — Чувак, это жизнь! — возмущаюсь. — Не каждый секс бывает умопомрачительным, как в эротических фильмах. Но суть-то в том, что у этого парня есть жена и годовалая дочка, а ещё ему восемнадцать недавно исполнилось. Она узнала об этом сразу после того, как всё кончилось. То есть, он изменил жене, вероятно, ждал невероятный секс, а вышло… это.       — Это точно чья-то история, а не твоя? — спрашивает Даби.       — Я не трахаюсь с женатыми! — я оскорблённо взмахиваю руками. — Это, типа, принципы.       — Как вообще речь зашла об этом? — вступает Твайс.       — Мы решили обменяться стыдными историями из жизни, — я пожимаю плечами, — мол, у кого хуже, тот пьёт.       — И чем ты крыла? — хмыкает Даби.       — Чем такое вообще можно крыть? — я небрежно облизываю губы после глотка виски. — Это, блять, джокер!       — А я слышал историю про парня с зубастой причудой, — говорит Твайс, выдыхая дым, и кладёт пачку сигарет на стойку. — Но проблема вся в том, что зубы у него в анусе.       — Фу! — морщится Тога. — Жаль его даже. А их нельзя удалить?       — Можно, — кивает Твайс, — но они заново отрастают.       — Как у акулы? — бросает Даби.       — Как он в туалет ходит? — я вдумчиво хмурюсь.       — Есть пятикратно переваренный кал, а это…       — Пятикратно пережёванный, — я перебиваю Даби.       — Вы мерзкие, — Тога воротит нос и отворачивается от нас.       — Мы? — Даби поднимает бровь. — Ты пьёшь чужую кровь.       — Ага, как чёртов вампир, — я поддакиваю.       — Это акт любви, — возражает Тога.       — Ладно, мы же тут собрались не для того, чтобы осуждать друг друга, — я поднимаю руки на уровень лица, а затем стряхиваю пепел и вновь затягиваюсь. — Вот вам было бы всё равно, если б я увела мужика из семьи?       — Абсолютно, — отвечает Даби.       — Здесь собрались маргиналы, убийцы и… — Твайс переводит взгляд на входную дверь. — Привет, босс.       В бар Томура заходит в компании Спиннера, Гирана и какого-то парня, чей наряд скрывает всё, кроме рта. Я бы сказала, какой категории порно он фанат, но видела его в действии, так что воздержусь. У него зубы вырастают в лезвия, острые и длинные. А ещё он серийный убийца, сбежавший из тюрьмы, так что мне тем более стоит держать тупые шуточки при себе. Я неловко и шумно сглатываю виски, оно мне горло обжигает. Напряжение какое-то витает в комнате, но я пьяна, так что мне всё равно.       — Вы чем тут занимаетесь? — спрашивает Томура.       — Джун трахалась с женатиком, — отвечает Даби.       — Не было такого! — я чувствую, как мои щёки горят. Или алкоголь, или стыд. История не моя! Зуб даю! — Не слушай его, — я пугаюсь не осуждения, а ревности Томуры. Мало ли убьёт ещё кого-то из-за меня.       — Понравилось? — Томура переводит взгляд на меня.       Я выдыхаю, ложусь на стойку и бормочу:       — Придурки.       Не помню, какой день по счёту я не живу с мамой.       Не помню, как так быстро наступило лето.       В Лиге я всё ещё чужак, неофициальный член сообщества злодеев, потому что, как Томура и сказал, я бесполезная. Недавно Тога предложила пойти на шоппинг, ей срочно понадобился купальник, потому что Курогири согласился переместить нас всех на Окинаву на денёк, чтобы мы устроили пляжный эпизод по всем законам аниме. У меня купальника тоже не оказалось, поэтому я пересчитала свои пожитки и решила, что могу разок потратиться на себя.       Кстати, на ставках я пока выиграла больше, чем проиграла. Хоть у кого-то в этом сборище бездомных негодяев должны быть деньги. Но мои деньги — мои деньги. Никому их не дам. Слишком уж боюсь опять оказаться на улице. С Томурой это может произойти в любой момент. Один день мы нормально общаемся и спим вместе, а через неделю он может снова приказать Курогири перенести меня куда-нибудь подальше от него и Лиги. Но в этот раз я буду готова.       Я преспокойно стою у витрины, разглядываю купальник на манекене. Обычный чёрный, раздельный. Подходит. Мы идём внутрь, я ищу свой размер, как Тога резко бросает:       — Бежим!       Она выбегает, из её школьной сумки торчит завязка купальника, болтается туда-сюда. Срабатывает сигнал, включается сирена. Работник кричит:       — А ну стой! Полиция уже едет!       — Вашу ж мать, — я спешно хватаю купальник и бегу за Тогой.       Я, конечно, могла подойти и расплатиться, но меня бы всё равно задержали, как соучастницу. Я ж с Тогой вместе в магазин зашла, задорно болтала с ней.       Как я не люблю бегать. У меня все лёгкие прокурены. К слову, недавно отмечала год, как я курю. Не начинайте, ещё раз вас прошу. За ничтожный год по ощущениям от моих лёгких ничего не осталось. Если ваши отцы курят всю жизнь, не значит, что и у вас получится. Имею в виду, всю жизнь прокурить у вас получится, другой вопрос — сколько эта жизнь будет длиться в итоге? Хотя, никто не даст вам гарантий, что вы не умрёте завтра в аварии или от рук злодея, например…       А тем временем я бегу — дыхание сбивается сразу, — взглядом ищу Тогу, но нигде не вижу её. Не могла же она меня бросить на произвол судьбы? Я бы обиделась. Я сочла бы это предательством. Она бы хоть предупредила, что собирается грабить магазин средь бела дня! Я б не поняла что ли? Поняла бы, конечно.       — Джун, — зовёт меня Тога, хватает под локоть и затаскивает в подворотню.       Я вытираю пот со лба и смотрю на неё. Она строит виноватое личико, видимо, в моих глазах пляшет гнев.       — Я могла заплатить за тебя, — бурчу я.       — Зато какие эмоции! — Тога смеётся и ведёт меня к выходу на следующий квартал. — Приятнее же носить украденное, а не купленное.       — Кому как, — выдыхаю и плетусь за ней. Да, никаких мне злодейств, раз я после побега от полиции едва на ногах стою. — Ты чёртова клептоманка, Тога.       Она лишь хихикает в ответ.       Мы заваливаемся в бар, я растекаюсь лужей на барной стойке, Курогири услужливо ставит мне под нос стакан с водой, мятой и льдом. Идеально. Томура сидит в сторонке, телевизор смотрит, а затем медленно переводит на меня нечитаемый алый взгляд. На его лице опять «отец». Кажется, в такую жару Томура вовсе перестал выходить куда-то и предпочитает сидеть здесь, под кондиционером. Я ему недавно предложила купить новую кофту или заштопать старую, но он отказался. Что ж, пускай это будет его атрибутами злодея. Дырки на одежде, отросшие волосы, злые глаза и руки умерших родственников по всему телу.       А ведь Тенко мог стать героем…       Какой-то путешественник во времени точно задавил бабочку.       Я осушаю стакан, меня охватывает прилив нежности, так что улыбаюсь и обнимаю Томуру за шею. С недавних пор мы всё больше похожи на парочку. Парочку идиотов.       — Ты вся мокрая, — он воротит нос и пытается убрать с себя мою руку, — и потная.       — Давно ты брезгуешь? — я довольно висну на нём. — Я сегодня совершила преступление, знаешь.       — Украла леденец в магазине? — язвит Томура.       — Купальник… — я свожу брови к переносице, будто обижаюсь.       — Всё, пора в Тартар, — бросает он.       — Только если наши камеры будут по соседству, — бормочу я, отстраняюсь и перелезаю через стойку под недовольный вздох Курогири. — Я в душ и спать.       — Посреди дня?       — Я пережила стресс, я устала.       — Есть что-то в этом мире, что не приносит тебе стресс? — пренебрежительно спрашивает Томура.       — Если что-то в этом мире, что ты не ненавидишь? — парирую я с хмурым лицом.       Он вздыхает и отворачивается. Один-один.       Недавно мы с Томурой слово за слово решили обсудить член Спиннера, когда я в очередной раз вернулась с наших лихих уроков вождения. Спешу успокоить, мы никого ещё не сбили. Так вот… Томура ставит на то, что у Спиннера член скорее всего по виду напоминает отросток (он называется гемипенис, как я позже узнала) ящериц, просто чуть побольше. Любопытство меня сожрало, так что я полезла в интернет. Знаете, у ящериц по два члена. Казалось бы, со Спиннером тогда должно быть двойное удовольствие. Но нет, у ящериц члены похожи на сваренную плоть цвета мадженты. Как будто кто-то решил вывернуть влагалище наружу.       Одним словом — мерзость.       Это я так, чтобы вам не пришлось самим интересоваться.       После этого Томура перестал ревновать, потому что увидел, с каким лицом я откинула телефон в сторону. У Спиннера лично спрашивать не буду. Я в целом не хочу больше знать, как выглядят половые органы людей со звериными причудами. А ведь и для этого есть свой раздел на порносайтах…       Давайте о чём-то приятном.       Об Окинаве.       Утром Курогири перенёс нас на безлюдный пляж. Среди нас: Твайс, Тога, Даби, Спиннер, Компресс и Магне. С нами: переносной холодильник с прохладительными напитками, пляжный зонт и… диван. Да, для Томуры перенесли целый диван из общего зала. Уже знаю, кого заставят его мыть от песка потом. Меня. Зато каким-то делом я всё же занимаюсь в этой Лиге Негодников. Я поправляю завязки на боках и потягиваюсь, давая золотому солнцу расцеловать мою бледную кожу. Не помню, когда в последний раз сама выбиралась куда-то к воде, чтобы отдохнуть и поплавать. Наверное, это было ещё при жизни папы.       Сажусь на тёплый песочек, в тень зонта, устраиваюсь удобнее и открываю книгу. Купаться пока не тянет, а вот Тога во всю плещется с Твайсом, пока Даби стоит по колено в воде и докуривает сигарету.       — Тебе бы солнцезащитным кремом намазаться, — громко говорю я, — шрамам будет плохо.       — А ещё скобы оставят мне новые ожоги, если я перегреюсь на солнце, да? — он оборачивается на меня.       — Вообще-то да, — я отрываю взгляд от книги. Если не брать во внимание куски его сгоревшей плоти, то… тело у него получше, чем у Томуры. Крепче, я бы выразилась. Всё же внизу живота у меня скручивается при взгляде на полуобнажённого Даби. Сразу лезут воспоминания, как мы с ним целовались. Томуре об этом знать необязательно.       Эй, а почему я чувствую себя изменщицей?       Мы же даже не в статусе отношений, мы с Томурой просто… просто стали достаточно близки, чтобы я чувствовала себя с ним спокойно. Я всегда могу обнять его, если мне хочется. Иногда мы целуемся перед сном и после сна. Он относится ко мне… ровно и нейтрально; есть я, нет меня — всё одно. Хотя Курогири проговорился, что в последнее время Томура не так часто чешется и меньше смотрит новости про героев, особенно, если я в баре. Если меня в баре нет, Томура опять ворчит и возвращается к роли капризного ребёнка.       Наверное, поэтому я чувствую себя изменщицей сейчас, когда непозволительно долго смотрю на спину Даби.       Если выбирать из них двоих, то я бы всё равно выбрала Томуру. Не спрашивайте почему. Ладно, объясняю. Мне кажется, что Томура пусть и ненавидит всё и всех, но в этом он искренен. Даби — самая настоящая тёмная лошадка. Он из тех людей, кто предаст, если ему так будет нужно. Знать не знаю, какая у него цель присоединяться к Лиге, но что-то здесь нечисто. Ему есть что скрывать, он в курсе моей причуды, поэтому осторожен. Я как-то специально сделала вид, что напилась и полезла его обнимать, так он в полусне оттолкнул меня на другой край дивана, чтобы я не узрела, каких скелетов хранит его подсознание.       Томура лежит на диване в тени пальм, играет в мою приставку, всем видом показывая, что это мирское веселье его не интересует. Магне и Спиннер строят песочный замок, а Курогири с Компрессом говорят о чём-то взрослом и возвышенном, недоступном для моего понимания. Ацухиро сегодня без шляпы и чёрно-белой маски поверх подобия балаклавы. У него карие глаза и красивая улыбка. Как-то мы обсуждали с ним его причуду, я обмолвилась, что не хочу попасть в его шар — боюсь, что клаустрофобия меня настигнет. А ещё Ацухиро сказал, что ему нравится во мне моя независимость. Никто мне не указ, я живу, как хочу. Это черта настоящих злодеев. Что ж тогда злодеи забыли под крылом Шигараки?       «Можно быть сколько угодно независимым, но ты не изменишь мир в одиночку», — ответил Ацухиро, — «это попросту неразумно отворачиваться от возможности найти единомышленников».       Я улыбаюсь, вспоминая его слова. Возможно, злодеи могут меня понять. Мои одноклассники не понимали, мама словно забыла о моём существовании, когда в её жизни появился новый мужчина. Не так давно, когда лил сильный дождь, я не выдержала и пришла к дому, чтобы проверить, как они живут. По мне никто не плачет, мама готовится к рождению второго ребёнка, а мой отчим вроде нашёл себе более стабильную работу. Я не наврала, что убью его, если он бросит мою маму.       Убью.       Мне не помешает окунуться.       Я поднимаюсь, стряхиваю с ягодиц песок и невольно встречаюсь взглядами с Томурой. Он любуется моей фигурой, неприкрытой купальником, а я усмехаюсь и иду к воде, качая бёдрами, ныряю в море, ладонью отталкиваюсь от дна и высовываю голову над водой, убирая волосы назад. Не успеваю отдышаться, как Тога хохочет и брызгает в меня, а следом Твайс окатывает меня волной.       — Эй-эй! — я закрываюсь руками и смеюсь. — Вы засранцы!       — Тише, — смеясь, шепчет Тога и показывает пальцем на берег, где Даби крадётся к Спиннеру и Магне со спины, держа полное ведёрко воды.       И далее мы втроём заливаемся смехом. Песочный замок размывает водой, башни стекают по склону, как снежная лавина, Даби усмехается разъярённому Спиннеру в лицо и не даёт ему подойти синими вспышками огня. Как дети малые, честное слово.       Даже у Томуры на лице проскользает подобие улыбки. Я блаженно вздыхаю и откидываюсь на спину, прикрываю глаза, и сквозь веки мне светит солнце. Водная гладь мерцает, волны шуршат о золотистый берег. Как там говорят… моя тихая гавань? Моя маленькая бухта? Тога подплывает ко мне, мы мгновение смотрим друг другу в глаза.       — Сейчас мне кажется, — говорю я, поднимая руку к небу, — что целый мир принадлежит мне одной.       — Тогда сделай этот мир добрее, Джун, — отвечает Тога.       — Добрее? — переспрашиваю. — Ты про одинаковое принятие всех? Даже если на Земле останется всего два человека, они найдут из-за чего поссориться. И пять тысяч йен далеко не всем понравится, кто-то скажет: «Мало», — вот и думай, как всем угодить.       — Тебе тоже сложно угодить, — вдруг роняет Тога, — говорила, что с Шигараки-куном тебе не нравится, а всё равно остаёшься с ним, хотя в любой момент можешь уйти.       Я резко распахиваю глаза и опираюсь на дно ногами, Тога хлопает ресницами в немом вопросе.       — Мне некуда идти, — я хмурюсь.       — У тебя есть деньги, чтобы остаться здесь, — Тога кивает в сторону густых зелёных зарослей, за которыми скрывается целый город, готовый меня принять, — но ты вернёшься с нами, да?       — Я ещё не оставила Ацухиро без трусов в покере, — бурчу я и ныряю, расплёскивая воду, чтобы избежать лишних разговоров.       Выпускаю воздух из лёгких, опускаюсь на дно и обнимаю себя за колени. Голову вновь посещают идеи о побеге в спокойное и светлое будущее, которое меня не ждёт, если я останусь с Лигой. Они собираются напасть на студентов UA, в чём я участвовать не хочу. Мне не за что бороться. Мои миролюбивые настроения здесь никому не нравятся. Пусть никто и не навязывает мне злодейскую жизнь, но я всё равно чужая. Пока моей целью был и остаётся Томура.       Я выхожу на берег, ступни утопают в горячем песке, с меня капает вода. Отжимаю волосы и по-хозяйски падаю на диван к Томуре, пристраиваюсь спиной к его груди, вынуждая его обхватить меня руками, чтобы продолжить играть в приставку.       — Ты мокрая, — вновь уведомляет он.       — А ты скучный, — парирую я. — Даже на солнышко не выйдешь? Тебе бы не помешало, скоро превратишься в того длинного, худого и бледного парня, который по лесу бродит и пугает детишек.       — Если сгоришь, это будут твои проблемы, — говорит Томура и кладёт подбородок мне на плечо. — Я не буду слушать твоё нытьё.       — Или что, убьёшь меня? — хмыкаю. — Или убьёшь кого-нибудь ещё из моей школы?       — Я не убивал твоего учителя, — повторяет он и раздражённо цыкает, когда умирает в игре.       — Тогда что ты там делал? — я скрещиваю руки на груди.       И резко замираю, переставая дышать, когда его пальцы касаются моего бедра. Я забыла, как боюсь его, когда он без перчаток. Один палец, второй, третий, четвёртый… А если меня не прикончат завтра или, быть может, сегодня?       — Следил за мной, девственник чёртов? — я намеренно вывожу его из себя, чтобы проверить, насколько он готов терпеть меня.       Он ведёт рукой ниже, его мизинец в опасной близости к моей коже.       — Почему тебя так заботит, трахался ли я с кем-то? — он шепчет мне на ухо, я покрываюсь мурашками от его голоса, неожиданно для самой себя чувствую жар между ног и свожу колени. — Не я в последний момент умоляю прекратить всё.       — Я не умоляю, — тихо ворчу я.       — Смотришь на меня жалобными глазами, будто вот-вот заплачешь, лишь бы я не трогал тебя, — говорит Томура, двумя пальцами проводит по моему животу возле края купальных трусов. — Этот купальник ты украла?                    — Да, — отвечаю, губу прикусываю, когда его пальцы ныряют мне между ног. — Нравится?       — Нет, — выдыхает Томура, убирает руку и суёт мне приставку. — Пройди мне босса.       У меня вырывается удивлённый смешок.       — А ты со мной на свидание пойдёшь? — спрашиваю, забирая PSP. — Мы же вроде… в каких-то отношениях. А в отношениях ходят на свидания. Нам тоже стоит.       — Свидание? — Томура роняет это слово с каким-то презрением.              — Это когда люди гуляют вместе, — говорю, загружая последнее сохранение, — ногами ходят туда-сюда, воркуют там, обедают в кафешках и подарки друг другу дарят. Последнее необязательно.       — Ты теперь не взаперти сидишь, — вяло напоминает Томура, — сама сходи да погуляй.       — А тебя кто выгуляет? — усмехаюсь. — Чувак, прекращай быть затворником. Покажу тебе одно место, тебе понравится.              — Посмотрим.              Я громко вздыхаю и устраиваюсь удобнее в его руках, на кнопочки тыкаю, пытаясь убить босса, с которым он возился последний час, пока мы на Окинаве. Не так я себе представляла эту… поездку. В каком-то смысле поездку, потому что с причудой Курогири это как в комбини сходить.       Томура кладёт руку поверх моей, большим пальцем помогает мне, мы сбиваем друг друга, я не то смеюсь, не то возмущаюсь. Курогири с Ацухиро достают алкоголь, Тога с Твайсом в этот раз пьют коктейли, те что украшены маленькими зонтиками и дольками лайма. Я же по старинке берусь за виски, чокаюсь с Даби и Спиннером, и мы залпом выпиваем по бокалу. Пьянею как-то быстро, даже не возражаю, когда Томура заставляет меня накинуть что-то на плечи. Застёгиваю толстовку, но не до конца, следом пью третий бокал. Не умею растягивать удовольствие. Хочу снова опьянеть, забыть обо всём. О том, что хотела сбежать. Хочу ничего не хотеть. На диван залажу с ногами, упираюсь ладонью в обивку прямо между ног Томуры, подношу бокал к его губам, говорю:       — Пей.       — Не хочу, — отрезает Томура, тянет бегунок на толстовки, закрывая мне грудь.       — Пей, — повторяю, хмурюсь пьяно, бокал в моей руке качается, как лодочка на волнах. — Я не хочу иметь дело с тобой трезвым.       — И с пьяным не захочешь, — Томура тылом ладони отгоняет мою руку, как назойливую муху.       — Погоди, — я сажусь на колени, делаю глоток, морщусь от жгучего привкуса в горле и смотрю ему в глаза. — Ты никогда при мне не напивался. Почему?       — Ты ещё спрашиваешь? — он чуть наклоняет голову набок, тянет руку ко мне.       Я, будто опомнившись, шарахаюсь назад и ненароком проливаю остатки виски ему на кофту.       — Джун, блять, — Томура выдыхает, перехватывает моё запястье четырьмя пальцами, забирает бокал, и тот растворяется в фиолетовой дымке.       Как-то я и забыла, что здесь, кроме нас двоих, остальные члены Лиги. Плевать.       — Прости, — шепчу я, — потом отстираю.       Невольно засматриваюсь в его глаза, самые алые в лучах уходящего солнца. У Тенко были другие. Тенко был другим. Я поддаюсь вперёд и припадаю к его губам, обхватываю его лицо руками, нуждаюсь в нём. Томура медлит прежде чем ответить. Знаете, он стал лучше целоваться. Почти на уровне с Даби.       О чём я, блять, думаю.       Мне нравятся закаты. Каждый из них разный, более того, именно в эту самую минуту он такой — неповторимый, жаркий, далёкий. Через пять минут небо будет другим, через полчаса стемнеет, а уже через час будет непроглядная ночь, и первые звёзды засияют там, за облаками. 23 часа 44 минуты 39 секунд — солнце полностью зашло над Окинавой. Это был самый красивый закат из всех, что я видела.       Кажется, я влюбляюсь.