Глава 2 - Недобрые вести

— У нас с Сань Ланом будет ребёнок… Слова ещё висели в воздухе, лёгкие и невесомые, словно лепестки вишни, подхваченные весенним ветром. Мэй Наньцин замер, и мир вокруг него на мгновение потерял чёткость — звуки, краски, запахи, всё отступило на второй план, оставив лишь эту единственную, невероятную, невозможную мысль: у их маленького принца будет малыш. Советник просто не верил своим ушам. После всего, что Се Лянь пережил — после падения Сяньле, после изгнания с небес, после столетий скитаний и одиночества, после того, как сама судьба, казалось, ополчилась против него, — после всего этого он сидел здесь, в гостиной Призрачного города, и тихим, счастливым голосом сообщал новость, которая перевешивала все былые горести разом. У их маленького принца скоро появится малыш. Мэй Наньцин почувствовал, как к горлу подступает комок, а в глазах начинает предательски щипать. Он смотрел на Се Ляня — на этого мальчика, которого помнил ребенком, шестнадцатилетним юнцом, впервые переступившим порог небесной столицы, с горящими глазами и верой в то, что он сможет спасти мир. Сколько же пришлось пережить этому ребёнку с тех пор. Сколько боли, потерь, предательств. И сколько несправедливости. Но вот он сидит напротив — всё такой же светлый, всё такой же чистый душой, — и улыбается. Улыбается так, словно все беды мира никогда не касались его. «Он обязан быть счастливым, — подумал Мэй Наньцин, и эта мысль прозвучала в его голове не как пожелание, а как клятва. — После всего, что он пережил, он просто обязан быть счастливым. И я приложу все силы, чтобы так и было. Я и Сянь-Сянь. Мы сделаем всё, чтобы этот ребёнок родился в мире, полном любви и покоя». Он подался вперёд и с нежной улыбкой приобнял принца. Объятие вышло тёплым, почти материнским — именно так, как и должен обнимать родитель своего ребёнка, только что сообщившего самую радостную новость в мире. — Это чудесная новость, моё маленькое Высочество, — произнёс он, и его голос, обычно суховатый и сдержанный, сейчас звучал мягко, как шёлк. — Вы уже знаете, кто у вас будет? Се Лянь покачал головой, и его улыбка стала чуть шире, чуть беззаботнее. В этом жесте было что-то такое трогательное, такое по-детски непосредственное, что Мэй Наньцин почувствовал, как его сердце сжимается от переполняющей его нежности. — Нет, я решил не узнавать, думаю Сан Лан полностью меня поддержит, — ответил принц, и его глаза на мгновение стали отсутствующими, словно он уже представлял себе этого крошечного человечка, который скоро появится на свет. — Пусть будет сюрпризом. Хотя нам не важно, кто будет, — добавил он, и в его голосе прозвучала та спокойная, глубокая уверенность, которая приходит только с истинной, безусловной любовью. — Мы одинаково полюбим и девочку, и мальчика. Мэй Наньцин кивнул. Он ни секунды не сомневался в этих словах. Жрец уже достаточно хорошо знал Хуа Чэна, чтобы понимать: этот демон, способный стереть с лица земли целые армии, будет носить своего ребёнка на руках и сдувать с него пылинки. И Се Лянь — его маленький принц, прошедший через ад и сохранивший способность любить, — станет самым заботливым, самым нежным родителем, какого только можно вообразить. В этот момент раздался стук в дверь — негромкий, но отчётливый, исполненный той особой, выверенной вежливости, которая была свойственна только одному человеку во всей резиденции. — Войдите, — произнёс Се Лянь, выпрямляясь. Дверь отворилась, и в гостиную вошёл Инь Юй. Бывший небесный чиновник, а ныне — верный помощник Хуа Чэна, двигался с той бесшумной грацией, которая выдавала в нём многолетнюю привычку быть незаметным. Его лицо, как всегда, было бесстрастным, но в глубине глаз мелькало что-то похожее на сдерживаемое волнение. Он остановился в нескольких шагах от дивана и отвесил почтительный поклон — сначала Мэй Наньцину, затем своему господину. — Советник, Ваше Высочество, — произнёс он ровным, лишённым эмоций голосом, но пальцы его, сжимающие край рукава, едва заметно подрагивали. — Прошу простить, что прерываю вас. Лин Вэнь просит вас подняться на небеса. Немедленно. В гостиной повисла короткая, но очень выразительная пауза. Лин Вэнь никогда не просила о чём-то «немедленно» без крайней необходимости. Богиня литературы была образцом выдержки и деловитости, и если уж она сочла нужным прервать встречу наследного принца с его наставником, значит, произошло нечто действительно серьёзное. — Хорошо, спасибо, можешь идти, — ответил Се Лянь, и его голос прозвучал спокойно, но Мэй Наньцин заметил, как принц машинально поправил одежды — жест, выдававший внутреннее напряжение. Инь Юй поклонился ещё раз и бесшумно удалился, затворив за собой дверь. В гостиной снова стало тихо, но теперь эта тишина была иной — не тёплой и уютной, как несколько минут назад, а насторожённой, тревожной. — Надеюсь, никакой беды не приключилось? — обеспокоенно произнёс Мэй Наньцин, и его слова прозвучали скорее как мысли вслух, чем как вопрос, обращённый к собеседнику. А ведь и правда — сейчас время было неспокойное. С тех пор как Цзюнь У заточили под горой Тунлу, небесная столица жила в состоянии хрупкого, почти неестественного равновесия. Формально Се Лянь правил небесами, но все понимали: это временно. Наследный принц, прошедший через три изгнания, не мог, да и не хотел заменить собой Небесного Императора — того, кто держал бразды правления тысячелетиями. Слишком много было недовольных, слишком много интриг, слишком много старых счетов, которые кто-то мог захотеть свести именно сейчас, когда Владыка отсутствовал. — Я тоже на это надеюсь, матушка, — ответил Се Лянь, поднимаясь с дивана и поправляя складки одеяния. — Только какой-нибудь катастрофы нам сейчас не хватает. В его голосе прозвучала лёгкая, почти незаметная ирония — которая изредка появлялась у принца в минуты сильного волнения. Он усмехнулся своим мыслям и покачал головой, словно отгоняя дурные предчувствия. Мэй Наньцин тоже встал. Он расправил плечи, одёрнул рукава и на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Что бы ни ждало их на небесах, он должен быть готов. Он — Императрица Мэй, супруг Небесного Императора, наставник наследного принца. У него нет права на слабость. — Я готов, — произнёс он, и его голос прозвучал твёрже, чем он сам ожидал. Се Лянь кивнул, извлёк из рукава печать и активировал её. Пространство вокруг них задрожало, сжалось в ослепительную точку и взорвалось мириадами искр. Мир на мгновение потерял очертания, и когда реальность снова обрела чёткость, они уже стояли перед дворцом Владыки Лин Вэнь. Дворец богини литературы разительно отличался от прочих небесных резиденций. Здесь не было ни вычурной роскоши, ни кричащего великолепия, ни золотых драконов на колоннах. Вместо этого — строгая, почти аскетичная элегантность. Высокие стены из серого камня, увитые плющом. Узкие окна, забранные решётками из тёмного металла. Никаких фонтанов, никаких цветущих садов — только ровные ряды кипарисов, высаженных вдоль главной аллеи, да идеально выметенные дорожки. Дворец Лин Вэнь напоминал библиотеку — огромную, древнюю, хранящую в своих недрах знания, которые могли бы перевернуть мир. Сама богиня уже ожидала их у входа. Облачённая в строгие одежды тёмно-синего цвета, с неизменным свитком в руках, она выглядела… обеспокоенной. Это было заметно не сразу, но Мэй Наньцин, знавший Лин Вэнь не первое столетие, уловил тревогу в её глазах, в том, как она теребила край свитка, в том, как её пальцы едва заметно подрагивали, когда она поправляла волосы. — Приветствую Императрицу Мэй, Ваше Высочество наследный принц, — произнесла она, отвешивая глубокий поклон. Голос её звучал ровно и официально, но в нём слышалась лёгкая хрипотца — верный признак того, что богиня провела без сна уже не одну ночь. — Благодарю, что прибыли так быстро. Прошу за мной. Она развернулась и, не дожидаясь ответа, направилась ко входу. Мэй Наньцин и Се Лянь последовали за ней. Они миновали просторный холл, украшенный гобеленами с изображением сцен из истории мира смертных, и поднялись по узкой винтовой лестнице на второй этаж. Коридор, по которому они шли, был длинным и слабо освещённым — лишь редкие масляные лампы разгоняли полумрак. Стены здесь были сплошь заставлены книжными шкафами, и запах старых свитков, кожи и чернил пропитывал воздух. Один из кабинетов Лин Вэнь находился в самом конце коридора — небольшая, но функциональная комната, заваленная свитками, картами и письменными принадлежностями. Единственное окно выходило на внутренний двор, и через него в кабинет проникал мягкий, рассеянный свет. Богиня пропустила гостей вперёд и, войдя следом, плотно закрыла дверь. Затем она извлекла из рукава небольшую нефритовую пластину и, прошептав короткую формулу, активировала заглушающую печать. Воздух в комнате едва заметно дрогнул, и фоновый шум — голоса слуг, пение птиц, шелест листвы за окном — исчез, сменившись глубокой, ватной тишиной. — Ваше Превосходительство, — произнёс Мэй Наньцин, опускаясь на предложенный стул, — вы выглядите очень обеспокоенной. Случилось что-то из ряда вон выходящее? Лин Вэнь не ответила сразу. Она стояла у окна, спиной к гостям, и её плечи были напряжены так, словно на них давила невидимая тяжесть. Свиток в её руках мелко дрожал. — Не то, с чем бы мы не могли справиться, — наконец произнесла она, и её голос прозвучал глухо, неестественно, — но я всё же посчитала нужным посоветоваться прежде с вами. Она повернулась к ним лицом, и Мэй Наньцин поразился тому, насколько измученной выглядела богиня. Под её глазами залегли глубокие тени, кожа приобрела сероватый оттенок, а в уголках губ застыла горькая складка. Она всё время теребила свиток — то разворачивала его, то сворачивала обратно, — и её глаза, обычно острые и проницательные, сейчас беспокойно бегали из стороны в сторону. — Лин Вэнь, не томи нас, пожалуйста, — мягко, но настойчиво произнёс Се Лянь, подаваясь вперёд. — Что могло случиться за время моего отсутствия? И правда — что могло случиться? Принца не было на небесах буквально пару недель. Он отлучился в Призрачный город, чтобы провести время с мужем и разобраться с кое-какими делами. Две недели — это даже для мира смертных пустяк, крошечный промежуток, за который едва ли может произойти что-то значительное. А для небесного царства, привыкшего измерять время столетиями и тысячелетиями, две недели — и вовсе незаметная песчинка во временном потоке. Что же могло стрястись за этот ничтожный срок? Лин Вэнь глубоко вздохнула. Она подняла глаза на Се Ляня, потом на Мэй Наньцина, и в её взгляде промелькнуло то самое выражение, какое бывает у гонца, принёсшего дурную весть и не знающего, как её озвучить. — Император вернулся, — произнесла она на выдохе. Слова упали в тишину кабинета, как камни в стоячую воду, и круги от них разошлись далеко-далеко. Мэй Наньцин почувствовал, как сердце пропустило удар. Император? Его дорогое Высочество ? Цзюнь У? Мысли заметались в голове, словно вспугнутые птицы. Этого не могло быть. Он же только сегодня утром разговаривал с мужем. Только сегодня утром они обсуждали планы на вечер, шутили о сливах, спорили о том, кто будет готовить ужин. Как Цзюнь У мог выбраться из-под барьера? Как он мог обойти печати, которые они вместе устанавливали, которые были рассчитаны на то, чтобы удержать даже такое могущественное существо, как он? — Император Шэнь У? — переспросил советник, и его голос прозвучал неестественно высоко, почти истерично. — Но я с утра с ним общался, и он был дома. Не могу себе представить, чтобы он мог выбраться из-под барьера и печатей. Это невозможно! Слова полились из него сплошным потоком, и он сам не заметил, как начал тараторить. Мысли путались в голове, наскакивали одна на другую, рождая самые чудовищные предположения. А что, если всё, что было между ними за последние полвека, — просто обман? Что, если все эти разговоры, все эти клятвы, все эти тихие вечера в Лиловом павильоне — всего лишь игра его дорогого Высочества? Что, если он притворялся всё это время, а теперь, выбравшись, просто исчез чтобы вернуться и мстить? «Нет. Нет, не может быть. Он же пообещал мне. Мы преклонили колени друг перед другом. Мы поклялись. Он не мог…» Казалось, ещё чуть-чуть — и советник снова заплачет. Прямо здесь, в кабинете Лин Вэнь, перед наследным принцем и богиней литературы. Он уже чувствовал, как к горлу подступает предательский комок, а глаза начинает щипать от подступающих слёз. Увидев его состояние, Лин Вэнь быстро заговорила, торопливо, словно пытаясь остановить надвигающуюся катастрофу: — Нет-нет, Владыка Шэнь У всё ещё на Тунлу! — воскликнула она, и её голос прозвучал неожиданно громко в тишине кабинета. — Он не покидал горы. Барьер цел, печати на месте. Ваш супруг никуда не исчезал. Мэй Наньцин замер, переваривая услышанное. Его сердце, только что готовое разорваться от ужаса, постепенно успокаивалось. Цзюнь У на Тунлу. Он не сбежал. Он не обманывал его. Все их клятвы, все их обещания, все их полвека, прожитые вместе, — всё это было по-настоящему. Но тогда… кто? Какой император вернулся? — Вернулся Император прошлых небес, — как-то обречённо произнесла Лин Вэнь, и каждое слово давалось ей с видимым трудом. — Тянь-ди. Тот, кто правил до Владыки Шэнь У. Тот, кто создал систему веры в богов. Тот, кто пленил драконов. Он вернулся. Она замолчала, но Мэй Наньцин уже понимал: это ещё не всё. Самое страшное Лин Вэнь ещё не сказала. Он видел это по её лицу, по тому, как она стискивала свиток, по тому, как побелели костяшки её пальцев. — И не только он, — продолжила богиня, и её голос упал до шёпота. — Все небожители, которых истребил Владыка Шэнь У, вернулись. Все до единого. Те, кого он убил тысячелетия назад. Те, чьи имена были вычеркнуты из истории. Те, о ком мы даже не имели понятия. Они все здесь. Мир покачнулся. Мэй Наньцин почувствовал, как пол уходит из-под ног, и стал медленно сползать по стене. В глазах потемнело, звуки стали глухими, далёкими. Он не верил своим ушам. Не хотел верить. Не хотел понимать, что происходит. За что ему всё это? За что им всем всё это? Неужели мало было того, что они пережили? Неужели судьба не могла дать им хотя бы несколько десятилетий покоя? Полвека — разве это срок для таких, как они? Почему прошлое, которое они так старательно хоронили, снова восстало из мёртвых? Его поддержал Се Лянь. Принц, сам ещё не до конца оправившийся от новости о собственном ребёнке, мягко, но настойчиво подхватил наставника под локоть и помог ему усесться на кушетку, стоявшую у стены. Мэй Наньцин опустился на мягкие подушки и попытался восстановить дыхание. Се Лянь тоже выглядел обеспокоенным — это было заметно по тому, как напряглись его плечи, как он то и дело бросал быстрые взгляды на Лин Вэнь, как его пальцы машинально теребили край рукава. Но в то же время в его глазах читалось непонимание. Он знал о старых небесах только по рассказам родителей — да и то услышал эти рассказы совсем недавно, уже после того, как узнал правду о Цзюнь У. Ни отец, ни матушка не любили говорить о прошлом. Оно и понятно: небеса, которые погубили его отца, которые посодействовали гибели У Юна, которые превратили жизнь того, кто всем сердцем хотел спасать, в бесконечную череду страданий — разве можно было говорить о таком без боли? Но сейчас, глядя на наставника, Се Лянь понимал: всё намного хуже, чем может показаться на первый взгляд. Это не просто политическая проблема. Это не просто вопрос престолонаследия или борьбы за власть. Вернувшиеся небожители прошлых небес — они ведь были мертвы. Их истребил Цзюнь У. Лишил жизни, стёр с лица земли, уничтожил. И вот теперь они вернулись. Что они чувствуют? О чём думают? И самое главное — кому они хотят отомстить? Небожители прошлых небес могут начать мстить. Не только императорской чете — Цзюнь У и Мэй Наньцину, тем, кто непосредственно причастен к их гибели. Но и мирным людям. И другим богам. И всем, кто носит титул небожителя нынешних небес. — Лин Вэнь, — тихо произнёс принц, и его голос прозвучал неожиданно твёрдо в гулкой тишине кабинета, — где сейчас эти небожители? Да, им сейчас нельзя впадать в отчаяние. Как правитель — пусть и временный, пусть и всего лишь наследный принц, — он обязан сохранять хладнокровие. Если он поддастся панике, если позволит страху взять верх, всё пропало. Нужно действовать. Нужно собрать информацию. Нужно понять, с чем они имеют дело, и выработать стратегию. Богиня литературы, казалось, тоже немного успокоилась. По крайней мере, её голос снова зазвучал ровно и деловито — так, как обычно. — Мы разместили их во дворцах их же стихий или в свободных дворцах, в зависимости от ситуации, — доложила она, и в её интонациях проскользнули привычные официальные нотки. — На данный момент они не проявляют агрессии. Некоторые из них даже выразили желание встретиться с нынешним Небесным Императором. Другие предпочли уединиться. Третьи… третьи ведут себя странно. Мы пытаемся установить за ними наблюдение, но это непросто. Слишком многие из них обладают силами, о которых мы ничего не знаем. — Хорошо, — кивнул Се Лянь. — Я так понимаю, отчёт уже готов. — Да, Ваше Высочество. Вот, прошу. Лин Вэнь протянула ему свиток — тот самый, который всё это время теребила в руках. Принц развернул его и погрузился в чтение. Мэй Наньцин видел, как его брови то поднимались в удивлении, то хмурились в тревоге. — Ясно… — пробормотал Се Лянь, пробегая глазами по строкам. — Богиня цветов, богиня сна, боги сезонов… Он читал и удивлялся богам и их обязанностям. Небесная канцелярия прошлых небес была организована совсем иначе, чем нынешняя. Некоторые должности, которые раньше считались важнейшими, теперь казались архаичными и ненужными. Другие, наоборот, поражали своей продуманностью. Отдельно принц отметил, что бог войны был только один — судя по всему, у него были подчинённые, но это были солдаты, не имевшие статуса небожителей. Видимо, небесная армия. Удивительно. Он отложил свиток в сторону и поднял глаза на Лин Вэнь. — За какой срок вы можете подготовить документы об изменении меры наказания для императора на общественные работы? — спросил он, и его голос прозвучал ровно и твёрдо, как и подобало наследному принцу. Лин Вэнь на мгновение задумалась. — Нам понадобится неделя, — произнесла она, и в её голосе прозвучало сомнение. — Это сложная процедура. Нужно согласовать решение со всеми заинтересованными сторонами, подготовить обоснование, оформить десятки свитков… — Нет. Быстрее, — перебил её принц, и в его голосе прорезалась сталь. — Нам нужно намного быстрее, чтобы император оказался здесь. У тебя есть три дня, Лин Вэнь. И ни днём позже. Он встал, и его фигура, освещённая скупым светом из окна, вдруг показалась Мэй Наньцину выше и величественнее, чем обычно. Сейчас Се Лянь был не просто его маленьким принцем. Сейчас он был наследником небесного престола, правителем, принимающим трудные решения в час, когда судьба его мира висела на волоске. «У нас нет времени на раздумья, — думал Се Лянь, и его мысли были ясными и чёткими, как никогда. — Отец рассказывал, что предыдущий император смог заточить драконов. Он заточил их на дне океана — существ, равных небожителям по силе. Что может сделать с нами человек, победивший драконов? Об этом даже не хотелось думать… С другой стороны, именно благодаря тому, что отец служил верой и правдой небесам, его все уважают. Несмотря ни на что, его считают мудрым правителем. Я правда рад, что появилась возможность раньше вытащить отца. Мы не справимся без него». — Тогда, если вы позволите, — раздался тихий голос Мэй Наньцина, вырывая и принца, и богиню из размышлений, — я сообщу супругу, что задержусь, и помогу вам, Ваше Превосходительство Лин Вэнь. Советник, казалось, пришёл в себя от услышанного ранее. Его лицо всё ещё было бледным, а руки едва заметно подрагивали, но взгляд снова стал острым и сосредоточенным. Он поднялся с кушетки, опираясь на подлокотник. Лин Вэнь просияла — настолько, насколько вообще могла просиять эта вечно сдержанная богиня. — Буду искренне премного благодарна вам, Императрица Мэй, — произнесла она, и в её голосе впервые за всё время прозвучало что-то похожее на надежду. — Думаю, с вашей помощью мы точно управимся за три дня. — Тогда приступаем к работе, — заключил Се Лянь. — Через несколько дней должны быть готовы документы. На пятый день пребывания здесь небожителей из прошлых небес мы проведём торжественный банкет. Нужно, чтобы к этому моменту отец уже был здесь. Он замолчал, обдумывая что-то, а потом добавил, обращаясь уже к наставнику: — Тогда на этом я вас оставлю. Матушка, Лин Вэнь — продуктивной вам работы. — Благодарю, мое маленькое Высочество, — произнёс Мэй Наньцин, вставая с кушетки и опираясь на руку Лин Вэнь, которую та предусмотрительно протянула. — Надеюсь, что всё пройдёт гладко. — Я уверен, отец разберётся со всем, — ответил Се Лянь и, вежливо поклонившись сначала наставнику, затем богине литературы, удалился. Дверь за ним закрылась, и в кабинете снова повисла тишина. Мэй Наньцин глубоко вздохнул, посмотрел на Лин Вэнь и, собрав остатки сил, произнёс: — Ну что ж, Ваше Превосходительство. Показывайте, с чего начинать. Перенесясь в Призрачный город, Се Лянь сразу направился в Игральный дом. Он шёл по мощёным улочкам, мимо лавок с диковинными товарами, мимо демонов и призраков, почтительно расступающихся перед ним — весть о том, кто он такой и кем приходится их градоначальнику, разнеслась по городу уже давно, — и пытался собраться с мыслями. Новость, которую он нёс Сань Лану, была слишком важной, чтобы вывалить её на мужа с порога. Нужно было подобрать правильные слова. Правильный момент. Правильный тон. Сейчас был день, так что Хуа Чэн наверняка находился в Игральном доме — своём излюбленном месте, где он проводил часы, заключая пари, принимая ставки и демонстрируя своё легендарное везение. Принц толкнул тяжёлую дверь и вошёл в просторный, шумный зал. Внутри было, как всегда, людно. Демоны всех мастей и расцветок толпились вокруг игорных столов, звенели монеты, гремели кости, слышались возгласы ликования и стоны проигравших. Воздух был пропитан запахом благовоний, вина и азарта. Служанки, снующие между столами с подносами, приветствовали Се Ляня почтительными поклонами и сообщили, что его догадки были верны: господин Хуа Чэн сейчас как раз принимает ставку у восточного стола. Се Лянь пробрался сквозь толпу и увидел мужа. Хуа Чэн, облачённый в алое, расшитое серебром одеяние, сидел за массивным столом и с ленивой грацией перекатывал в пальцах игральные кости. Напротив него стоял какой-то демон — кажется, из породы змееподобных, — и его чешуйчатое лицо блестело от пота. Судя по выражению этого лица, ставка шла явно не в его пользу. Заметив геге, Хуа Чэн поднял руку и во всеуслышание объявил: — На этом, господа, всё. Сегодня я больше не играю. Желаю вам приятного вечера, черти. Он поднялся из-за стола, не обращая внимания на разочарованные возгласы, и направился к своему геге. Его единственный глаз сиял особенным, тёплым светом, который появлялся в нём только тогда, когда он смотрел на Се Ляня. — Как прошёл твой день? — спросил принц, улыбаясь и принимая объятия мужа. — Вижу, ты без меня не скучал. — Каждая минута без геге кажется мне вечностью, — произнёс Хуа Чэн, заключая его в кольцо своих рук. Его голос, низкий и бархатистый, звучал так, словно он признавался в чём-то глубоко личном. — Геге может без сомнений быть уверен, что этому демону очень плохо от одной мысли, что его мужа нет рядом. Се Лянь рассмеялся и, уткнувшись носом в плечо Сань Лана, вдохнул знакомый запах — смесь сандала, благовоний и чего-то неуловимо родного. — Пойдём скорее домой, — прошептал он. — У меня есть несколько новостей. Хуа Чэн кивнул и, щёлкнув пальцами, перенёс их прямо в спальню. Комната была залита мягким, тёплым светом. Резная мебель, шёлковые занавеси, бронзовые курильницы, источающие аромат лаванды, — всё здесь дышало покоем и уютом. Здесь, в этой комнате, они были просто Се Лянем и Сань Ланом — без титулов, без обязанностей, без прошлого, которое тянулось за ними как шлейф. Но сегодня принц не мог полностью расслабиться, и Хуа Чэн это сразу заметил. — Ты выглядишь обеспокоенным, — произнёс он, усаживаясь на край кровати и притягивая Се Ляня к себе. — Случилось что-то плохое в небесной столице? — Как бы тебе сказать, Сань Лан, — замялся принц, а потом выдавил: — Прошлые небеса вернулись. На мгновение в спальне стало очень тихо. Хуа Чэн замер, переваривая услышанное. Потом его единственный глаз хищно сузился, а на губах появилась та самая усмешка, которая не предвещала ничего хорошего его врагам. — Я так понимаю, это те, которых истребил наш сиятельный император? — задумчиво-обеспокоенно поинтересовался градоначальник, и его пальцы, лежащие на плече Се Ляня, едва заметно напряглись. — Да, — тихо ответил принц, и это короткое слово вместило в себя всю тревогу, весь страх и всю надежду, которые он испытывал сейчас. — Все они. И Император прошлых небес тоже. Они вернулись. Хуа Чэн ничего не ответил. Он лишь прижал своего геге крепче к себе и уставился в стену невидящим взглядом. Завтра им предстояло встретиться с прошлым лицом к лицу. Но это будет завтра. А сегодня у них есть ещё одна ночь. И он намеревался использовать её, чтобы его принц чувствовал себя любимым и защищённым — несмотря ни на что.