Глава 7 - Возвращение в Золотой Гадюшник

Небесное сияние, разорвавшее предрассветную дымку над Тунлу, медленно угасло, явив взору собравшихся пять фигур. Лин Вэнь, облачённая в строгие одежды богини литературы, шагнула вперёд, и её безупречный поклон был исполнен такого глубокого почтения, что даже вечно недовольный Фу Мин одобрительно приподнял бровь. Четверо небесных воинов, закованных в сияющие доспехи, последовали её примеру, опускаясь на одно колено. Утренний ветер, пахнущий вишнёвым цветом и сырой землёй, колыхнул их плащи. — Приветствую Владыку Шэнь У, Императрицу Мэй, — голос Лин Вэнь звучал ровно, но в нём чувствовалась усталость, скрытая за слоем официальной вежливости. Она подняла глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на облегчение. — Небесная столица готова к вашему возвращению. Все приготовления, согласно вашим указаниям, завершены. Цзюнь У, всё ещё сжимающий в каждой руке по увесистому сундуку, смотрел на неё сверху вниз. Его лицо, секунду назад хранившее выражение нежности после разговора с дочерью, вновь заледенело, превращаясь в маску Небесного Императора. Только Мэй Наньцин, стоящий рядом и положивший ладонь на руку мужа, чувствовал, как напряглись мышцы под его пальцами. — Вижу, ты не теряла времени, Лин Вэнь, — произнёс Цзюнь У. Его голос эхом разнёсся по маленькой поляне перед «павильоном Наследного Принца». — Тогда не будем задерживаться. Воинам взять багаж. Ты, — он кивнул богине литературы, — проведёшь нас. Немедленно. Четыре небесных воина, не сговариваясь, поднялись с колен и, повинуясь короткому жесту Лин Вэнь, направились к сундукам. Двое из них с лёгкостью подхватили те, что нёс Владыка, ещё двое приняли поклажу у Фу Мина и Цянь Шэ. Двигались они с отточенной, почти неестественной синхронностью, не производя ни единого лишнего звука. Мэй Наньцин, всё это время не сводивший взгляда с мужа, чуть сжал его руку. «Всё хорошо, — говорил этот жест. — Мы справимся». Он оглянулся на дочь, которая смотрела на прибывших небожителей с восторгом и лёгким испугом. Её маленькая ладошка крепко вцепилась в рукав Фу Мина. — Лин Вэнь, — тихо, но твёрдо произнёс советник. — Моя дочь отправляется с нами. Пожалуйста, учти это при перемещении. Ей может быть… некомфортно. Богиня литературы перевела взгляд на девочку, и её строгое лицо на мгновение смягчилось. Она едва заметно кивнула. — Разумеется, Ваше Превосходительство. Я лично позабочусь о том, чтобы переход для юной госпожи прошёл как можно мягче. Прошу всех приготовиться. Лин Вэнь извлекла из рукава свиток и, быстро прочитав короткую формулу, хлопнула в ладоши. Воздух вокруг них сгустился, задрожал, и мир перед глазами Мэй Наньцина на секунду потерял краски, чтобы через мгновение вспыхнуть с новой силой. Неприятное ощущение, похожее на падение в пустоту, схлынуло так же быстро, как и появилось. Они стояли посреди огромного, залитого утренним солнцем двора. Перед ними возвышался Дворец Цзюнь У — величественный, но в то же время до боли знакомый. Мэй Наньцин почувствовал, как его сердце пропустило удар. Вот так, без предупреждения, они вернулись. Золотой гадюшник, как называл это место его муж, снова распахнул перед ними свои двери. Высокие белые стены, золотые черепичные крыши, сияющие в лучах восходящего солнца, и идеально выметенные дорожки. Ничего не изменилось. И от этого ощущение нереальности происходящего только усиливалось. Рядом ахнула Мэй Ли. Она стояла, всё так же держась за Фу Мина, и с открытым ртом разглядывала открывшуюся ей картину. Её глаза, такие же тёмные и выразительные, как у отца, сияли от восторга. Воины, не проронив ни слова, уже выстроились в шеренгу, ожидая дальнейших указаний. Лин Вэнь повернулась к императорской чете. — Владыка, Императрица, ваши покои полностью подготовлены. Согласно дополнительным распоряжениям, переданным мне советником Фу, мы также приготовили личные апартаменты для юной госпожи в Восточном крыле, примыкающем к вашим. — Хорошо, — кивнул Цзюнь У. Его взгляд скользнул по фасаду дворца, и на мгновение в нём промелькнула такая глубокая, всепоглощающая усталость, что Мэй Наньцину стало не по себе. Но уже в следующую секунду Владыка взял себя в руки. — Фу Мин, Цянь Шэ, Лим Джинг. Разберите вещи. Разместите всё согласно плану, который мы обсуждали. Три советника, стоявшие чуть поодаль, синхронно поклонились. Фу Мин тут же принялся деловито раздавать указания воинам, указывая, какие сундуки и куда нести. Его резкий, командный голос эхом разлетелся по двору. Цянь Шэ, хранивший молчание, лишь кивал, сверяясь со свитком, извлечённым из рукава. И только Лим Джинг на секунду задержался, бросив быстрый, оценивающий взгляд на Мэй Наньцина. Убедившись, что его друг и пациент чувствует себя нормально после перемещения, лекарь последовал за остальными. — А мы с тобой, дорогая, — Мэй Наньцин мягко высвободил свою руку из хватки мужа и, подойдя к дочери, опустился перед ней на корточки, — покажем тебе твою новую комнату. Хочешь? Мэй Ли, заворожённо разглядывавшая золотых драконов, обвивающих колонны главного входа, перевела взгляд на мать и энергично закивала. Её косички, заплетённые заботливыми руками Лим Джинга ещё ранним утром, забавно подпрыгнули. Страх, мелькнувший было при появлении небесных воинов, бесследно испарился, уступив место детскому любопытству. — Пойдём, моя маленькая принцесса, — Цзюнь У подошёл ближе и, подхватив дочь на руки, усадил её на сгиб локтя. Та радостно обхватила его за шею. — Твой папочка лично выбирал для тебя покои. Надеюсь, тебе понравится. — Папочка, а там есть сад? — тут же спросила девочка, глядя на отца сверху вниз. — И пруд с золотыми рыбками? Как в нашем павильоне? — Увидишь, — улыбнулся Владыка, и на этот раз улыбка была настоящей, тёплой, предназначенной только для их семьи. — Всё увидишь. Лин Вэнь, проводи. — Прошу следовать за мной, — богиня литературы развернулась и направилась к боковой галерее, увитой плющом. Её шаги были быстрыми и чёткими, но она сбавляла темп, давая им возможность идти рядом. Мэй Наньцин шёл чуть позади мужа, несущего их дочь. Внутренний двор, через который они проходили, был ему знаком до мельчайших деталей. Вот здесь, на этой скамейке под старой сосной, он любил читать свитки, когда был ещё молодым советником. А вон в той беседке, увитой глициниями, Цзюнь У впервые рассказал ему о своих планах по переустройству Небес. Каждый камень, каждая трещинка в стене были пропитаны воспоминаниями. И сейчас, идя по этим коридорам, он чувствовал, как прошлое накатывает на него волнами, смешиваясь с тревогой о настоящем и неопределённостью будущего. Восточное крыло, в которое они вошли, было отделано с той же величественной роскошью, что и весь дворец, но в нём чувствовалось больше тепла и уюта. Лин Вэнь остановилась перед высокой резной дверью из сандалового дерева и, поклонившись, отворила её. — Покои юной госпожи Мэй Ли, — объявила она. Комната, представшая их взорам, была поистине прекрасна. Мягкий утренний свет лился сквозь широкие окна, за которыми виднелся небольшой внутренний садик. Стены были обиты светлым, переливающимся шёлком, а мебель, хоть и миниатюрная, подобрана с безупречным вкусом и мастерством. У одной стены стояла кровать под балдахином из невесомого газа, у другой — изящный туалетный столик с бронзовым зеркалом и шкатулками для украшений. Несколько полок, пока ещё пустых, ожидали книг и игрушек. Но главное — в центре комнаты стоял низкий столик, на котором уже лежали кисти, бумага и небольшой, но очень дорогой набор для каллиграфии, перевязанный алой лентой. — Папочка! Смотри! — Мэй Ли заерзала на руках отца, указывая на столик. — Это же как у матушки! — Да, моя радость, — Цзюнь У бережно опустил её на пол. — Теперь у тебя будет своё место для занятий. Мэй Наньцин прошёл вглубь комнаты, провёл рукой по гладкой поверхности столика, поправил свиток на полке. Всё было идеально. Чисто, аккуратно, продуманно до мелочей. Именно так, как он и просил в своих письмах, переданных через голубей. — Ты отлично поработала, Лин Вэнь, — не оборачиваясь, произнёс он. — Благодарю. Эти покои превзошли все мои ожидания. Богиня литературы, стоявшая у двери, склонила голову, принимая похвалу. — Это моя обязанность, Императрица Мэй. Девочка тем временем уже оббежала всю комнату, заглянула в садик, восхитилась крошечным прудом с настоящими золотыми рыбками и теперь стояла перед отцом, теребя его за рукав. — Папочка, а Фу-ди придёт? Он обещал показать мне звёзды сегодня вечером! Ты говорил, что отсюда они видны ещё лучше! — Конечно, придёт, — Цзюнь У погладил её по голове. — А пока тебе нужно переодеться и позавтракать. Сегодня вечером у нас будет большой праздник, и ты должна выглядеть как самая настоящая принцесса. В этот момент дверь позади них тихо скрипнула, и в комнату вошёл Фу Мин. Он отвесил короткий поклон, всем своим видом выражая деловитость. — Владыка, Императрица. Сундуки юной госпожи доставлены. Слуги ждут разрешения, чтобы занести их и помочь госпоже с приготовлениями. Цянь Шэ и Лим Джинг уже ожидают вас в Зале Западного Ветра. Се Лянь и Хуа Чэнчжу также прибыли. Сердце Мэй Наньцина пропустило удар. «Начинается», — пронеслось у него в голове. Секунда нежности и семейного покоя разбилась о реальность, как волна о скалу. Он посмотрел на мужа и увидел в его глазах то же понимание. Цзюнь У снова стал Императором. Лицо его, ещё мгновение назад бывшее лицом любящего отца, обрело холодную, отстранённую твёрдость. — Хорошо, — кивнул Владыка и повернулся к дочери. — Дорогая, нам с матушкой нужно идти. Будь умницей. Фу-ди побудет с тобой и поможет собраться. Слушайся его. — Хорошо, папочка, — Мэй Ли, казалось, почувствовала перемену в настроении родителей. Она не стала капризничать или проситься с ними. Лишь подошла к матери и крепко обняла его за ноги. — Я буду ждать вас. И буду самой красивой на празднике. — Я в этом не сомневаюсь, моя драгоценная, — Мэй Наньцин наклонился и поцеловал дочь в макушку. — Мы скоро увидимся. — Фу Мин, — тихо произнёс Владыка. — Ты отвечаешь за неё головой. — Слушаюсь, Ваше Величество, — без тени страха ответил советник и, подойдя к девочке, взял её за руку. — Идёмте, юная госпожа, посмотрим, какие сокровища прислала вам ваша бабушка из далёких стран. Цзюнь У взял Мэй Наньцина за руку. Его пальцы были ледяными. Не сказав больше ни слова, они вышли из комнаты, оставив дочь под присмотром самого надёжного из своих людей. Лин Вэнь, словно безмолвная тень, последовала за ними, закрыв за собой дверь. Оставшись одни в коридоре, они на мгновение остановились. Тишина давила на уши. — А-Сянь, — тихо позвал Наньцин. — Ты как? Цзюнь У сжал его руку в ответ. Его профиль, освещённый светом из окна, был острым и бледным. — Я в порядке, Мэй-Мэй. Это просто… работа. Пойдём. Не заставляй их ждать. Сегодня нам предстоит многое решить. Путь до Зала Западного Ветра занял не больше пяти минут, но Мэй Наньцину они показались вечностью. Дворец, который когда-то был его домом, сейчас казался ему искусно сделанной ловушкой. Каждый встречный слуга, застывавший в почтительном поклоне, казался шпионом. Каждый шёпот за колоннами — заговором. Он знал, что это лишь его нервы, разыгравшиеся на фоне усталости и тревоги, но ничего не мог с собой поделать. Мысли путались. Он думал о бывшем Императоре, который сейчас, возможно, стоит за одной из этих дверей и ждёт их. Думал о своём отце — нет, не об отце, о том человеке, что когда-то был его наставником и чьё имя было вычеркнуто из его жизни. О вернувшихся небожителях, которых истребил Цзюнь У. О том, что ждёт их всех сегодня вечером на банкете. Двери в Зал Западного Ветра были приоткрыты. Оттуда доносился гул голосов. Один — мелодичный, но напряжённый, принадлежал Се Ляню. Другой, грубый и недовольный, Ци Жуну. И третий, беззаботно-весёлый, но с нотками истерики — Ши Цинсюаню. Цзюнь У толкнул створку двери и вошёл первым, заслонив собой супруга. Мэй Наньцин, переступив порог, быстро окинул взглядом зал. Просторная комната, залитая светом из высоких окон, была обставлена с той же строгой роскошью, что и весь дворец. В центре стоял длинный стол, за которым уже сидели Лим Джинг и Цянь Шэ, тихо переговариваясь и раскладывая свитки. Но основное действие разворачивалось не за столом, а у окна. Там, собравшись небольшой, но очень колоритной группой, стояли те, кого Мэй Наньцин мысленно называл «молодым поколением». Се Лянь, облачённый в белое с золотом одеяние наследного принца, выглядел бледным и встревоженным. Он стоял, чуть подавшись вперёд, и, судя по его жестам, пытался что-то спокойно и вежливо втолковать Ци Жуну. Рядом с ним, возвышаясь горой мускулов и алого шёлка, стоял Хуа Чэн. Его единственный глаз недобро поблёскивал, а с губ не сходила ленивая, но от того не менее пугающая ухмылка. Он не произносил ни слова, просто стоял, положив руку на плечо мужа, и от его молчаливой поддержки даже воздух вокруг, казалось, сгущался. Сам Ци Жун выглядел… непривычно. Облачённый в дорогие одежды, с аккуратно причёсанными волосами, он почти походил на нормального аристократа, если бы не выражение вечной вселенской обиды и злобы на лице. Он что-то резко выговаривал Се Ляню, брызжа слюной, но его тирада прервалась на полуслове, когда рядом с ним встал его муж, Лань Цаньцю. Лань Цаньцю, высокий и статный, с неизменно спокойным, отстранённым выражением лица, просто опустил руку на плечо Ци Жуна. Этот жест не был угрожающим, скорее успокаивающим. Ци Жун тут же осёкся, бросил на мужа быстрый взгляд, полный одновременно раздражения и странной зависимости, и замолчал. Чуть поодаль от них, создавая своим видом отдельную драму, маялся Повелитель Ветров и с Демоном Чёрных Вод. Ши Цинсюань, в своих любимых одеждах цвета лазури, выглядел на грани нервного срыва. Он то порывался подойти к Ци Жуну и что-то ему доказать, то отступал назад и начинал обмахиваться веером с такой скоростью, что тот жалобно трещал. Его хмурый суженый — Хэ Сюань, мрачнее тучи — стоял рядом, и его рука крепко, почти до боли, сжимала запястье Ши Цинсюаня, не давая ему вмешаться в перепалку. — …а я тебе говорю, ты, тупоголовый огрызок! Если бы не твой муж, которого ты каким-то чудом охмурил, я бы тебя… — донёсся до вошедших обрывок фразы Ци Жуна. — Ци Жун, прошу тебя, — устало отвечал ему Се Лянь. — Мы собрались здесь не для того, чтобы выяснять прошлые обиды. Ситуация слишком серьёзна… — Геге, не трать на него своё дыхание, — шепотом протянул Хуа Чэн, даже не глядя на Ци Жуна. — Если эта пародия на демона не понимает вежливых слов, я с удовольствием объясню ему по-другому. Прямо сейчас. — Сань Лан… — А ты вообще молчи, красная тряпка! — взвился Ци Жун. — Думаешь, если ты женился на моём кузене, то стал… Договорить ему не дал Лань Цаньцю. Он просто чуть сильнее сжал пальцы на плече мужа и тихо, но очень чётко произнёс всего одно слово: — А-Жун. Хватит прошу. Простите наставник... Эффект был мгновенным. Ци Жун захлопнул рот, словно его выключили. Он лишь бросил испепеляющий взгляд на Хуа Чэна и, скрестив руки на груди, демонстративно отвернулся. — Ну вот, опять всё пропустил, — громким шёпотом, совершенно неуместным в данной ситуации, воскликнул Ши Цинсюань, пытаясь заглянуть за плечо Хэ Сюаня. — Хэ-сюн, пусти, ну чего ты меня держишь! Я только хотел сказать, что Зелёный Демон всё-таки не прав, и вообще, вести себя так на собрании — это… — Замолчи, скоро начнется... — коротко бросил Хэ Сюань, глядя на него. Вся эта сцена заняла не больше двух ударов сердца. Именно в этот момент дверь позади них открылась до конца, и Цзюнь У, а следом за ним и Мэй Наньцин, вошли в зал. Гул голосов стих мгновенно, словно кто-то невидимый накрыл комнату звуконепроницаемым куполом. Ши Цинсюань застыл с открытым ртом. Ци Жун, как ни странно, инстинктивно выпрямился, и его рука потянулась к рукаву Лань Цаньцю. Се Лянь облегчённо выдохнул и, высвободившись из-под руки Хуа Чэна, шагнул вперёд, приветствуя вошедших. Цзюнь У прошёл в центр зала, и каждый его шаг гулко отдавался в тишине. Он не смотрел ни на кого конкретно, но все присутствующие чувствовали на себе тяжесть его взгляда. Мэй Наньцин, следуя на полшага позади, с идеальной осанкой и бесстрастным лицом, был истинным воплощением Императрицы — прекрасным, величественным и неприступным. Но внутри у него всё сжималось от напряжения, смешанного с горькой иронией. «Да уж, — подумал он, глядя на застывших в немой сцене богов, — мы вернулись. И это только начало нашего возвращения в Небесные Чертоги». Владыка Шэнь У подошёл к своему месту во главе стола и, не садясь, обвёл собравшихся взглядом. В его глазах, цвета расплавленного золота, не было ни гнева, ни раздражения — только холодная, всепоглощающая власть. — Я вижу, вы времени зря не теряли, — произнёс он тоном, от которого сразу стало неуютно. — Что ж. У нас есть несколько часов до банкета. И я хочу рассказать вам всё что знаю. О каждом из них. Он опустил ладонь на спинку своего кресла и, наконец, соизволил сесть. Мэй Наньцин занял место по правую руку от него. Начиналось то самое совещание, ради которого они, собственно, и вернулись на небеса этим ранним утром. И судя по лицам присутствующих, лёгким оно не будет...