Часть 2

      Чаилд был доволен отношениями с монахом. Взамен на то, что он терпит наставления, выслушивает, что неприемлемо пренебрегать палочками и делает нехлопотную работу, его гладят и даже разрешают иногда, в облике лисы, спать вместе в теплой кровати. Но в эту неделю его на ночь выставляли из спальни, да и сам монах был постоянно взвинчен, часто ворчал и хмурил брови, не ходил в город и постоянно пил горький чай с успокаивающими травами. Лис давно понял, что монах омега, по крайней мере, он сопоставил то, что говорила наставница и тем, каким был Чжун Ли.       Сейчас монах писал тушью на бумаге и что-то аккуратно выводил. Лис валялся в ногах и игрался с кисточкой на поясе монашеских одежд. —Прекрати.       Золотые глаза сверкнули, пока их обладатель хмурил брови. Чаилд поджал уши и фыркнул. Он стал лизать и кусать ноги, дабы привлечь внимание. Монах прикусил губу, выдохнул и спокойно ушел на кухню. Он вновь заварил чай и стал пить его. Кицуне, потеряв интерес, махнул хвостом и тихо юркнул в спальню, засыпая в бельевом шкафу. Среди нежных феромонов омеги, которыми была пропитана ткань, сон лиса всегда был крепкий и спокойный. Моракс закончил пить чай и отставил кружку, отвары трав едва успокаивали его, а железа на тонкой шее постоянно зудела. Морак нашел силы дойти до спальни и совсем не элегантно рухнул в постель. Сон пришел быстро, но едва это было сном, все чувствовалось слишком явно, но словно в пелене и бреду. Бредом казалось, что нечто прохладное было рядом и теперь вылизывает ноющую железу, испускающую феромоны. В нос шел приятный запах снега и пряностей.       Чаилд был растерян. Он спал среди белья, но феромоны начали душить и слишком сильно бить в нос опьяняя. Нелепо выползая из шкафа он запрыгнул к учителю и кружил вокруг него переминая лапками. Он не знал как облегчить "болезнь", поэтому вернув человеческий облик стал вылизывать "рану", а именно железу бедного омеги. Он прижимал его к себе и нежно ворошил каштановые волосы. Но Чаилд не учел, что, будучи человеком, он воспринимал феромоны намного чувствительнее и иначе. Ему хотелось съесть фигуру под собой. Он отстал от шеи и клацнул зубами, по наитию прильнул к тонким губам и совсем нелепо целовал того.       Моракс приоткрыл золотые глаза и томно смотрел на лиса. Он прижимался к чужим губам и вновь жмурился. Он навалился на Тарталью и оседлал его бедра, жар заставил скинуть одежды под взгляд больших голубых глаз. Говорить не хотелось никому, слишком тяжело. Кицуне был в восторге, едва ему удавалось испытать подобное ранее, он тянул руки к телу монаха и нежно мял стройный живот. Чжун ли издал стон и завел руку назад проникая в себя пальцами растгивая. Чаилд неосознанно выпустил свои феромоны сильнее и внутри казалось невыносимо пусто. Лис жадно поглощал что видит, слишком ново и приятно, да и кажется что второго раза не будет. Член упирался в давно мокрые бедра и был щедро покрыт смазкой омеги. Кицуне издав тихий рык перевернул омегу и подмял под себя. Он клацнул зубами над чужой шеей, а после впился в нежную кожу. Моракс издал сладкий стон и прошипел, выпуская больше смазки. — А... Аякс... Аякс...       Тарталья вздрогнул и расплылся в хитрой улыбке, он опустился ниже и стал вылизывать грудь учителя. — А...аякс...!       Тарталья надвис удобнее и, неумело целуя монаха, входил. Моракс тихо взвыл и прогнулся в спине. Член легко проникал из-за обильного количества смазки. Чаилд тыкался в шею лицом, утыкался носом в железу. Моракс издал громкий стон и прижал рыжую макушку к шее. Лис прижимался сильнее и, издавая тихий рык, начал сразу скорый темп, не собираясь хоть как-то сдерживаться. Монаха хотелось съесть без остатка, чем кицуне и занялся. Попутно с толчками он кусал, царапал клычками нежную кожу и клацал зубами над железой, не решаясь пометить.       Моракс ни капли не сдерживался: он громко стонал и выгибался, порой дергал рыжие пряди, а после впечатывал его лицом в шею.       Моракс открыл глаза и страдальчески громко простонал, в заднице жутко саднило, хотелось пить, на животе кожу тянула засохшая сперма, а дышать мешала рыжая тушка сверху. Ставший лисом, после бурной ночи Чаилд спокойно дремал на груди учителя. "Знает, гад, что его так не трону" и скинул комок с себя. Тарталья открыл глаза и зевнул, поймав злой взгляд, он фыркнул и виновато опустил голову и спрятал морду в складки одеяла. Монах со стоном сел на край кровати и потер поясницу. Болело так, словно он трижды и поднялся и спустился горы. — Можешь заварить чай? Я ведь показывал как, ты помнишь? Чаилд сильнее спрятал морду в одеяло и поджал уши. Едва он слушал назначение трав и как нужно кипятить воду. Зачем ему это, если можно тайком поиграться с волосами учителя, или любоваться лицом того, а еще лучше, млеть от его поглаживаний.