Разные цветы соответствуют разным глазам

Не Хуайсан никак не ожидал, что старший брат решит посетить Облачные Глубины. Эта новость свалилась на него, как внезапный обвал в горах: только что он беззаботно болтал с Вэй Ин у ручья, и вот уже весь мир сузился до одной мысли — конец. Внутри всё сжалось, а пальцы сами собой вцепились в веер, будто тонкая деревянная пластина могла защитить от неминуемой кары. — Мне конец! — паника затопила его сознание, мысли путались и убегали, как испуганные зайцы. — Он точно переломает ноги! Он уже видел, как брат смотрит на него — тяжело, молча, с тем самым выражением, от которого хотелось стать меньше, незаметнее, слиться с каменной стеной. Не Минцзюэ не кричал. Он просто смотрел. И этого было достаточно, чтобы Не Хуайсан чувствовал себя нашкодившим мальчишкой, хотя давно уже не был мальчишкой. — Вряд ли твой брат примет столь радикальные меры, — девушка с озорной улыбкой снова окатила водой своего брата. Вэй Ин стояла по колено в холодном горном ручье, и капли блестели на её ресницах, как мелкие бусины. — Он скорее всего только поворчит и даст затрещину. — Давно по шее не получала?! — Цзян Чэн в шутку замахнулся на Вэй Ин и, поскользнувшись на мокром камне, с громким всплеском упал в воду. Ледяная вода мгновенно промочила одежду, и он с шипением вынырнул, отплёвываясь. Смех Вэй Ин звонко отразился от каменной стены и так же резко оборвался. Девушка стрелой подалась вперёд и с хитрой улыбкой ткнула под рёбра другу из клана Не. Не Хуайсан, не ожидавший такого предательства, взмахнул руками и тоже полетел в воду, подняв целый фонтан брызг. — Аааа! — Он вынырнул, отчаянно пытаясь спасти веер, который сжимал в руке. — Вэй-цзе, я чуть веер не промочил! А он, между прочим, образец тонкой и искусной работы, лучших мастеров Юньшэня! Ему цены нет! Если с ним что-то случится, я… я… — Нижайше прошу прощения, молодой господин Не, — Вэй Ин с ловкостью выбила красивую безделушку из его пальцев и, подхватив, отпрыгнула в сторону. — А для того чтобы он точно не пострадал от воды, я, пожалуй, заберу его себе. Она начала отступать спиной вперёд, медленно, уверенно, не выпуская из поля зрения растерянного Хуайсана и хмурого Цзян Чэна. В её движениях была та самая беззаботная дерзость, которая всегда помогала ей выходить сухой из воды — или, как сейчас, наоборот, входить в неё. Она прекрасно знала, что за спиной нет ни деревьев, ни камней, ни обрыва. Тропа была ровной, широкой, и можно было идти, не оборачиваясь. Поэтому Вэй Ин не обернулась ни разу. Ни разу, пока не сделала ещё один шаг и не впечаталась во что-то твёрдое, тёплое и явно живое. Медленно, словно предчувствуя беду, она завела руку за спину. Пальцы ожидали нащупать влажную кору дерева, но вместо этого наткнулись на плотную ткань, расшитую металлическими нитками. Откуда-то сверху послышалось хриплое покашливание, и сильные руки легли на её плечи, отстраняя на шаг. Вэй Ин подняла голову — и встретилась с тяжёлым, немигающим взглядом Не Минцзюэ. — Ой, — она тут же развернулась и низко поклонилась, так, что кончики волос коснулись колен. — Глава ордена Не, прошу простить этого адепта, она не хотела Вас оскорбить. Не Минцзюэ молчал. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах не было гнева — скорее, холодное любопытство. Эта девушка не испугалась. Не отшатнулась, не побледнела, не начала лепетать оправдания. Она просто извинилась — коротко, с достоинством, и в её голосе не дрогнула ни одна нотка. Такая смелость раздражала и одновременно вызывала невольное уважение. — Брат, — Не Хуайсан быстро выбрался из ручья, на ходу отряхивая мокрую одежду, и подбежал к старшему. — Я хочу представить тебе своих друзей. Он говорил торопливо, стараясь не смотреть брату в глаза, но при этом заслоняя собой Вэй Ин и Цзян Чэна. В этом жесте было столько наивной, почти детской защиты, что Не Минцзюэ на мгновение смягчился. — Молодой господин Цзян Ваньинь — наследник ордена Цзян, и его сестра дева Вэй — воспитанница главы клана Цзян. Дорогие друзья, позвольте представить вам моего старшего брата, главу клана Не — Минцзюэ. Цзян Чэн, всё ещё мокрый, но уже собранный, поклонился. В его движениях была выучка наследника великого клана, и он старался не показывать, как ему неуютно под взглядом Чифэн-цзуня. — Для этого адепта честь быть представленным столь уважаемому воину. — Для меня так же большое удовольствие познакомиться с наследником клана Цзян, — ответил Не Минцзюэ. Голос у него был низкий, ровный, как гул горного обвала вдалеке. Чифэн-цзунь кивнул в знак приветствия и перевёл взгляд на девушку. Она стояла чуть в стороне, с мокрыми волосами и лукавой искрой в глазах, и совсем не походила на ту, кто только что врезалась в главу клана Не. Вэй Ин держала в руках веер Хуайсана и, кажется, совершенно не собиралась его отдавать. — Я нисколько не сержусь на деву Вэй, — произнёс Не Минцзюэ, и в его голосе прозвучала странная смесь строгости и снисхождения. — Но ей следует быть осторожней. В следующий раз вы можете сбить с ног адепта клана Лань. Вэй Ин рассмеялась. Смех был лёгким, звонким, но в нём чувствовалась не пустая дерзость, а что-то более глубокое — уверенность в себе, которую невозможно было сломать окриком. Она смело посмотрела в глаза Не Минцзюэ, и в этом взгляде не было вызова. Только обещание. — Такого больше не повторится, глава клана Не. Не Минцзюэ ничего не ответил. Он лишь чуть заметно кивнул и отвернулся, но где-то в глубине души отметил: эта девушка не боится ни его, ни его славы. А таких людей он встречал редко. И ещё реже они оказывались простыми адептами.

***

Не Минцзюэ стоял напротив окна, вглядываясь в чернильную темноту за стеклом. В его голове крутились беспокойные мысли, но ни одну из них мужчина не обдумывал долго — они приходили, задевали сознание и уходили, оставляя после себя лишь горький осадок. Ночь — не время для тяжёлых дум, но именно они чаще всего и приходят в голову, когда стихает дневная суета и остаёшься наедине с собой. Большинство вопросов на данный момент уже имели подобие решения, но с каждым днём их количество только возрастало, обрастая новыми деталями, новыми рисками, новыми врагами. Но в первую очередь нужно было решить, как поступить с девушкой, что сейчас спит в его комнате. За расписной ширмой, на его постели, спала Вэй Ин — тёмная заклинательница. Девушка, которую ещё два года назад он бы без колебаний назвал преступницей, подлежащей казни. И теперь она дышала в его покоях, и он сам позволил это. Три дня назад пятьдесят бывших членов клана Вэнь благополучно осели на хребте Синлу. Людей, которых два года назад он бы без сомнения лишил жизни, не задумываясь, не чувствуя ничего, кроме праведного гнева. Они были готовы кланяться ему за то, что ему ничего не стоило — всего лишь помог сменить одну гору на другую. Их поселили в одной из деревень, опустевших из-за слухов про хребет-людоед. Не Минцзюэ справедливо полагал, что эти слухи станут одной из ступеней защиты для этих людей: местные не сунутся, а чужаки из Ланьлин Цзинь побоятся совать нос в проклятое место. Но он понимал и другое: слухи — это временный щит. Рано или поздно кто-то из шпионов Гуаншаня пронюхает, что деревня не так пуста, как кажется. И тогда начнётся совсем другая игра. Если с ними всё было более или менее понятно — их можно было спрятать, растворить среди простолюдинов, выдать за беженцев из разорённых войной земель, — то брата и сестру Вэнь и маленького Юаня он поселил в Нечистой Юдоли. Это решение далось ему не сразу. Конечно, это было сделано в первую очередь для их безопасности: как бы ни была хороша идея с глухой деревушкой, нельзя было списывать со счетов шпионов из золотого ордена. Вэнь Цин — лучший лекарь, её знания бесценны, и Гуаншань не упустит шанса заполучить её в свои руки, чтобы использовать или уничтожить. Вэнь Нин — тихий, незаметный, но он знал слишком много о внутренних делах клана Вэнь, и это делало его опасным свидетелем. А ребёнок… ребёнок вообще не должен был оказаться в этом водовороте. Во вторую очередь — для спокойствия девы Вэй. Чифэн-цзюнь не мог её в этом винить: эти люди стали ей семьёй за те два года, что они прожили на горе мертвецов. Он видел, как она смотрела на них — с той отчаянной, почти звериной нежностью, на которую способны лишь те, кто потерял всё и обрёл заново. И он понимал, что если с ними что-то случится, она не простит. Ни ему, ни себе, ни всему миру. А ему нужно было, чтобы она доверяла ему. Хотя бы немного. Хотя бы настолько, чтобы не ждать удара в спину. Отвернувшись от окна, мужчина вернулся в комнату, заменяющую ему малый кабинет. Она была отделена от основных покоев расписной ширмой — тонкой перегородкой, которая сейчас казалась ему непреодолимой стеной. Только дойдя до ширмы и практически отодвинув её, Минцзюэ резко остановился. Он всё ещё не привык, что в его покоях живёт девушка. Что за этой ширмой — не пустота, не холодная тишина одиночества, а чужое дыхание, чужие сны, чужая боль. Простояв в странном оцепенении около минуты, он вернулся к окну. На горизонте уже загоралась первая заря — ложиться то ли уже поздно, то ли ещё рано. Союз с Вэй Ин давал ему нечто большее, чем просто репутацию защитника. Тёмная заклинательница, владеющая Тигриной печатью, — это сила, с которой вынуждены считаться все великие кланы. Даже Лань Ванцзи, который открыто осуждал её методы, не мог отрицать её могущества. Если она станет союзником Не, баланс сил в мире заклинателей может пошатнуться. Цзян Ваньинь, наследник клана Цзян, всё ещё считает её своей сестрой — пусть между ними и пробежала трещина, но кровь и воспитание сильнее обид. Это значит, что через Вэй Ин он может получить если не союз, то хотя бы нейтралитет Цзян. А нейтралитет Цзян — это уже немало. Заря разгоралась всё ярче, окрашивая небо в оттенки розового и золотого. Не Минцзюэ устало потёр глаза. Нужно было идти. Сегодня предстоял разговор с Вэнь Цин — о лечении, о его искажении ци, о том, что он не сказал Вэй Ин. И, возможно, о том, что она уже знала, но не сказала ему.