II

      Дверь машины захлопывается за спиной вампира. Он вальяжно облокачивается на автомобиль, разглядывая пейзажи вокруг: зима выдалась серой и совсем унылой. Где-то кучки талого снега укрывают асфальт, где-то грязь цепляется за подошву чистых ботинок, а где-то лужи разливаются за пределы поребриков, затапливая дорогу. Если в общем: сыро и мерзко.       Мужчина вздыхает и тянется за сигаретой, которая немного скрасит время ожидания. Зажигалка из пачки папирос долго не хочет делиться огнем, и Артём несколько раз проезжает пальцем по металлическому колёсику, прежде чем добывает пламя. Дым, уносимый морозным ветром, выходит изо рта клубами, смешиваясь с равномерным дыханием. Люди вокруг спешат по своим делам, стараясь прийти в нужное им здание как можно быстрее. Дворники расчищают дорожки, а дети пытаются слепить снежки из грязного снега. До съёмок ещё минут тридцать. Взгляд карих глаз цепляется за букет роз, лежащий на пассажирском сидении. Бутоны, подсвечиваемые холодным солнцем, отражаются на кожаном сидении алыми переливами. Краснов опять возвращается к созерцанию серого неба.

Их глаза похожи на небо.

      Экстрасенс последний раз вдыхает никотин из дотлевающей сигареты, выдыхает остаточные пары и тушит окурок об асфальт.       — Пора, — говорит сам себе вампир и засовывает руку в карман в поисках ключей.        Он обходит машину и отворяет пассажирскую дверь, забирая букет с сидения: цветы шипами колют ладони, оставляя небольшие и совсем незаметные царапинки.       «Для Саши — в самый раз», — пролетает мысль в голове мужчины, пока машина оповещает о своём закрытии. Дорога, лужи, ступени и входная дверь дома Стахеева отворяется, противно скрипя петлями.        До начала съёмок остаётся двадцать минут.       

* * *

             Старинное помещение встречает тёплым светом, гурьбой операторов и огромным количеством проводов. Артём с цветами выглядит в нём совсем инородно, а косые взгляды, пронизывающие тело, не дают оформить мысли в слова, однако вампир ощущает предвкушение.       Шепс-старший находится в общей гримёрке. Он сидит рядом с братом и, когда в комнате появляется Краснов, тут же меняется в лице. Артём расправляет плечи и вальяжно подходит к сидящим.       — Александр, а это вам, — и улыбается, демонстрируя ровный ряд зубов.       Атмосфера в миг мрачнеет, и в гримёрке повисает тяжелое молчание: визажисты, до этого непринуждённо болтавшие между собой, останавливают любую деятельность и оборачиваются на троих, а звуки, издаваемые радиостанцией, становятся совсем не к месту. Вампир лыбится гадко, надменно, игнорируя посторонних в уютном до его прихода помещении. Один только его взгляд, невольно упавший на Шепса-младшего — небрежный, случайный и короткий, — заставляет нутро Олега треснуть и разломиться надвое: он подскакивает с насиженного места и выбегает в общий коридор, почти сбивая только пришедшего Ларионова с ног.       — А что тут происходит? — ведущий осматривает присутствующих, заостряя внимание на Артёме.       Александр подрывается вслед за братом, сверкает разъярённым взглядом и торопится из комнаты прочь, задевая плечом такого ненавистного ему сейчас вампира. Краснов отступает и оборачивается на менталиста:       — Шепсы психуют, не обращай внимания, — а у самого в голове намечается новая цель — Илья. Илья, который состоит в тайных отношениях с Череватым. Тёмная душа Артема приходит в экстаз от возможного получения такого трофея. Однако мысль о Саше так и не покидает короткостриженную голову.        — Илья, примете букетик? — экстрасенс склоняется в притворном жесте, а Ларионов не может отвести глаз. Почему-то сейчас это сделать становится практически невозможно. Ладони сами тянутся к красным бутонам и принимают из чужих рук. Менталист улыбается ярко, благодарно, лишь одними зеницами.       — Спасибо, Артём.              Шаг 1. Ловушка захлопнулась

* * *

      — Откуда цветочки?       Когда входная дверь закрывается, в коридор, аки домашний кот, выходит Влад, тут же осматривая Илью с ног до головы. Взгляд чернокнижника сразу цепляется за растения, на вид весьма не маленькой цены.       — Артём подарил, — иллюзионист, согнувшись в три погибели и пытаясь развязать шнурки, при этом держа розы подмышкой, отвечает на вопрос чернокнижника. Осознав, что так снять обувь у него не получится, Илья оставляет букет на тумбочке около стены.       — Угу, — Череватый складывает руки на груди и впивается взглядом в партнёра: — А на кой хер ты их взял?       Ларионов стягивает куртку и оборачивается, оглядывая человека за собой:       — Влад, мне их подарили, — Илья настораживается, рассматривая чужой разгневанный образ, и глубокая морщинка залегает у него между бровей. Ведущий кожей ощущает негодование возлюбленного.       — И кто? Вампир-пиздабол, — Череватый подходит ближе, намереваясь выбросить Артёмовский «знак внимания».       Менталист сам становится между розами и чернокнижником, перекрывая дорогу:       — Да, он. И я их не выброшу!       — И шо ты так вцепился в эти ветки? — экстрасенс напирает, делает шаг ближе, намереваясь всё-таки совершить задуманное.       — Да то! То, что он мне их подарил, понимаешь, Череватый?       — То есть я тебе ничего не дарю? — с ничего закипает Влад, подходя ещё ближе к иллюзионисту.       — Кроме грязи и конфеток с кладбища — нет! — Илья теряет сцепление с реальностью. То, что копилось на протяжении нескольких месяцев, теперь всплывает наружу.       — Ты сам захотел быть со мной, помни об этом. А так — можешь собирать вещи и идти, куда захочешь!       — Влад, забери свои слова назад, и я сделаю вид, что ничего не слышал, — Ларионов остывает быстро, даже идёт на попятную, но не чернокнижник:       — Ни-ког-да, — цедит сквозь зубы, смеряет почерневшим вмиг взглядом чужую фигуру и демонстративно отворачивается. Менталист вздыхает, натягивая вновь кроссовки и куртку, и уходит, захлопывая за собой дверь. Череватый всё-таки забирает букет с полки прихожей: обламывает бутоны и несёт в мусорное ведро, дабы не видеть этой мерзости в их квартире.       «Пожалеешь», — демон, как снег на голову в середине лета, всплывает в сознании, шкрябая когтями человеческую нервную систему.       — Съеби.       Шаг 2. Чужой разлад стал моей отправной точкой       — Да, Илья, что-то произошло? — Краснов принимает вызов, и звук разлетается по всем поверхностям машины. Проспекты, улицы, здания — всё проносится перед глазами, пока мужчина выруливает на менее оживлённую часть перекрестка. Он чувствует негатив, исходящий от ведущего, мысленно готовясь к длинному и напряжённому диалогу.       — Можешь приехать? — вопрос интригует, но не более нужного — Артём был к нему готов, — поэтому сворачивает на одном из поворотов и уточняет:       — Диктуй адрес.

* * *

      Красная «Ferrari» тормозит около каких-то высоток. Таких же одинаковых, как и все остальные в обычном новомодно-спальном районе. Ведущий стоит около подъезда, кутаясь в ярко-красную куртку, и, очевидно, ждёт. Когда он замечает подъехавшую машину, тут же срывается и почти бежит к автомобилю. Артём указывает на соседнее сидение, где несколькими часами ранее лежали розы. Илья в окне кивает и уже через несколько мгновений хлопает дверью автомобиля изнутри.       — Поехали? — вампиру заведомо ясен чужой ответ. Он не уточняет, куда отвезти ведущего, ведь собственный дом всегда краше иных мест.       — Да, — менталист тянется рукой к ремню безопасности, перетягивая через себя.       Артём укладывает руку на коробку передач и отъезжает от злополучного двора. Ларионов прикипает взглядом к длинным, обрамлённым татуировками, пальцам экстрасенса. А всё-таки есть какая-то магия в вампире… Несомненно есть…       «Как и во Владе», — долетает мысль и, уже совсем не чётко, но ощутимо, бьёт под дых.       — По поводу поругались? — Артём всё также смотрит за дорогой, пытаясь доехать до дома более коротким маршрутом.       — А? — ведущий отлипает от рук водителя и старается собрать мысли в кучку.       — Из-за цветов поругались, да? — вампир выжимает газ, и машина пролетает перекрёсток, минуя несколько светофоров.       — Да… — мужчина опускает взгляд на собственные ладони, лежащие на коленях.       — И что он тебе наговорил? — заинтересованный взгляд карих глаз цепляется за лик Ларионова: тот хмурит брови, явно не желая вспоминать события уже минувшего часа.       — Ты же сам знаешь, да? — Илья смотрит в ответ, на что вампир только хмыкает:       — Всё возможно, Илья, всё возможно.

* * *

      — Проходи, — дверь перед иллюзионистом распахивается, являя внутренности квартиры: студия в серо-белых тонах с минимальным декором. Кое-где расставлены свечи, где-то покоятся наушники, но в основном — чистота и порядок. Ларионов мнётся у порога, но чужая рука, окольцевавшая запястье, утягивает его внутрь.       — Куртку давай и иди на кухню, она там, — мужчина указывает куда-то в конец квартиры. — Если мыть руки, то дверь справа.       Ларионов понимающе кивает, оставляет верхнюю одежду и ступает в указанном направлении.       Артём, отправивший гостя в путешествие по апартаментам, сам перебирается на кухню. Отдалённая тумба привлекает внимание сразу, мужчина открывает нижний ящик, оглядывая пёстрое содержимое: вино, бренди, виски разных сортов и многое другое, приобретённое или подаренное. Взгляд цепляется за бутылку коньяка, на нём же и останавливается. Мужчина закрывает комод, осматривает помещение и идёт за стаканами, оставляя спиртное на столе.       — Артём? — из-за угла высовывается лохматая макушка в поисках хозяина жилища.       — Садись, — Краснов указывает снифтером на низкую табуретку, куда и приземляется ведущий. Экстрасенс оставляет посуду на столе и идёт в другой угол комнаты, хлопает дверкой холодильника и выуживает банку оливок.       Янтарная жидкость разливается по стаканам, собираясь капельками на стекле. Илья недоверчиво косится на чужие действия, на что Артём одаривает его улыбкой и пододвигает алкоголь ближе к ведущему:       — Пей.        И Ларионов пьёт, совсем не вспоминая о том, что где-то на другом конце города его ждут. Что и пить он совсем не хотел, а желал лишь поговорить с кем-нибудь, обсудить свои переживания. Что завтра будет хуже, чем сегодня; возможно, жизнь вообще перевернётся с ног на голову. Но почему-то менталисту сейчас всё равно. И он опять тянется к стакану под чужой насмешливый взгляд.       Шаг 3. Оставь себя за дверью и поверь мне              Ларионов находит себя в чужих объятиях: татуированные руки окольцовывают живот, теснее прижимая к тренированному телу. Краснов вдыхает чужой природный аромат за ухом, проводит носом, щекоча дыханием кожу. Оставляет невесомый поцелуй на шее, забирается рукой под тёплую кофту. По эпидермису иллюзиониста расползаются мурашки, и виной тому далеко не открытая форточка.       — Пойдём, Илья… — вампир поднимает с себя гостя и встаёт следом. Тянет за руку, уводя в глубь квартиры. Ведущий ощущает себя будто в вакууме и буквально чувствует, как алкоголь растекается по организму. Артём ничего более не говорит, кажется, даже забывает, что ведёт кого-то за собой. Он открывает дверь спальни и роняет ведущего на постель, придавливая собственным телом.              Раз.       Илья понимает, что кофты на нём уже нет.              Два.       Вампир переворачивает его, заставляя опереться на локти.              Три.       Сзади слышится, как на чужих джинсах звякает язычок молнии.              Шаг 4. Стань чем-то, чего я ещё не видел              Илья другой. Он ярко отзывается на все действия, не зажимается, сам тянется ближе. Совсем временами забывает, что во всех новостройках стены картонные. Он выгибается, насаживается на пальцы и плывет, забывая постепенно собственное имя. Алкоголь всё ещё циркулирует в крови, давая Ларионову на время забыть, что он не с Владом. Что сейчас именно Краснов нежно целует его, гладит, касается нежно, почти влюблённо.       Артём не зря старался над разладом между парой — Илья хорош. Не хочется признавать, но чернокнижнику с ним повезло. Азарт играет в груди: вампир может заставить ведущего чувствовать то же, что заставляет его чувствовать Влад.       

      Только вот, что же ощутит он сам?

      Краснов вплетает татуированные пальцы в чужие отросшие волосы, и в голову приходят воспоминания недавно минувших дней: ровно так, как и сейчас Илья, под ним лежал Олег. Вампир прижимается грудью к спине менталиста. Выдыхает в ушную раковину, целует и облизывает мочку по контору, чем вызывает у другого протяжный стон. Ларионов придвигается ближе, ёрзает, трётся.       — Артё-ём, быстрее, — стонет, надавливая рукой мужчине на голову. Вампир склоняется, целует уголок чужих губ и сразу выпрямляется, приставляя головку ко входу. Первый толчок — и с губ иллюзиониста слетает облегчённый выдох. Краснов слышит, но в сердце ничего не отдаётся. Он получил то, чего хотел: Илья его боготворит. Артём делает быстрые толчки, почти не давая вздохнуть ведущему. Возможно, Ларионов просит помедленнее, возможно, ему больно, но Краснов не вслушивается. Он гонится за своим оргазмом, забывая о человеке под собой. В голову влезает взгляд холодных голубых глаз и почти сбивает настрой, но Артём кусает. Кусает чужое плечо до кровоподтёка. Илья кричит и изливается на постель, почти падая, если бы не руки в вязи татуировок на теле. Артём делает несколько рваных толчков и кончает внутрь, полностью закрепляя в чужом сознании содеянное. Вампир слышал, что после секса люди остаются в одной кровати, поэтому он падает рядом, приобнимая запыхавшегося ведущего.        Илья дышит тяжело, пытается прийти в себя, вновь вспомнить, кто он и кому принадлежит по праву. Плечо отдаёт тупой болью, а укус, как кажется ведущему, гниёт, напоминая об ошибке. Чужая рука на собственном теле выглядит инородно и неправильно. Совесть начинает съедать чувство послеоргазменной лёгкости, а мысли накрывают голову саваном вины. Ларионов кряхтит, скидывая руку вампира с себя, и поднимается, натягивая разбросанные вещи:       — Артём, я ухожу, — ведущий оборачивается, пытаясь понять чужие чувства. Названный безэмоционально пожимает плечами и встаёт следом, не утруждаясь даже натянуть трусы. У ведущего краснеют кончики ушей. Он уводит взгляд в сторону, неловко почёсывая шею.       — Сейчас уже чего стесняться, — вампир минует гостя и идёт на кухню за сигаретами: — Дверь открыта, можешь быть свободен.       У Ильи что-то трескается: выглядит так, будто его использовали и выкинули, как старую ненужную игрушку.       — Артём, ты ничего не хочешь сказать? — взгляд карих глаз цепляется за обнажённую фигуру, а сердце болит. Болит из-за ошибки. Болит из-за того, что дома его ждут. А может уже и нет.       — Нет, — форточка щёлкает, а Ларионов понимает, что разговор окончательно окончен.       Мужчина одевается, натягивая красную куртку, и уходит, хлопая входной дверью.       Шаг 5. Исполненное желание, но разве я хотел его?              В собственную квартиру не заходит, лишь звонит, долго нажимая на кнопку. Алкоголь всё ещё оседает в теле, но разум уже достаточно прояснился для осознания фатальности собственной ошибки. За дверью слышны шаги, кто-то подходит к металлической преграде, немного приваливается. Замок щёлкает, и свет из квартиры затапливает лестничную клетку:       — Мы можем поговорить?