III

      — Олеж, постой! — мужчина выбегает вслед за братом, минуя вереницу ошалевших операторов и нескольких коллег. Младший вылетает в боковую дверь, не заботясь о том, что его кто-то увидит в таком состоянии.       — Отстань от меня, пожалуйста! Оставь меня в покое! Можешь идти к своему Краснову! — парень оборачивается, сверкая мокрыми глазами, и пытается отогнать от себя брата. Олег, будто загнанный в угол зверёк, мечется, пытается сбежать, будь хвост — и его бы откусил, дабы спастись. Саше становится жаль, а ненависть к Артёму растёт по экспоненте.       — Маленький, давай ты сейчас успокоишься и мы поговорим, хорошо? — Шура подходит осторожно, заглядывая в зелёные глаза: он видит, как плохо его брату после той встречи с вампиром. Видит, насколько тяжело: как трясутся чужие руки, как улетучивается напускное спокойствие. Александру страшно представить, что же было у младшего дома.       Как ни странно, Олег выдыхается, успокаивается постепенно, осознаёт, что наговорил. Он виновато опускает голову и подходит к родному человеку, утыкаясь в шею и бурча под нос извинения:       — Прости, Сань, я правда не хотел срываться.       — Я знаю, родной, я знаю, — Саша вплетает пальцы в отросшие вихры волос, почёсывая копну. Он слышит, как выравнивается чужое дыхание, видит, как высыхают глаза, чувствует, как уходит тремор.       — Олеж, — через несколько минут объятий подаёт голос старший, — нам нужно идти.       Названный притирается, буквально закапываясь ему в шею, намекая, что никуда не собирается.       — Не хочу.       — Олеж, я знаю, что тяжело, но нужно, мы обязаны. Я буду рядом. Согласен? — только после этих слов младший медиум кивает, поднимая взгляд на говорящего, и впервые за вечер улыбается: слабо, вымученно, но настолько искренне, что у Саши перехватывает дух. Единственное желание, которое остаётся в теле, — желание мстить. И мстить так, чтобы вампир запомнил на всю оставшуюся жизнь.       

      * * *

      Кажется, Илья что-то меняет в его жизни. Но сам Ларионов в памяти, как ни странно, не отпечатывается. Лишь очередное тело, очередной пункт в длинном списке людей. Краснов курит. Нет, это совсем не ново. Он курит больше и чаще, уходя в свои мысли на долгие-долгие минуты. Он зациклился. Зациклился на голубых глазах, на кафельных клыках, так отличающихся от зубов других людей, на морщинках под глазами. Рубиконом становится момент, когда вампир осознаёт себя держащим собственный член в руке, а взгляд оказывается прикованным к фотографии Шепса-старшего на телефоне. Дрочить на картинки ему приходилось, а вот на снимки соперников — нет.       Артём думает о своих чувствах, лезет в Интернет и читает разные статьи. Для себя внезапно приходит к неутешительному выводу: он влюблён.       Каждый сайт подсказывает: «бабочки в животе», желание находиться рядом, быть ближе на всех уровнях, в том числе и интимном. Краснов хочет увидеть Сашу, хочет его себе.       

* * *

      Извечный готический зал. Оценки, крики, ссоры, ядовитые подколы, будто все они не состоявшиеся практики, а комики, вышедшие с бульваров на сцену.       Саша откровенно устал. Ему надоело слушать притязания женщин и неуместные шутки ведущего. Осточертело.       Когда режиссер даёт отмашку: «Снято», следы обоих Шепсов простывают, как их и не было. Первыми покидают съёмочную площадку и торопятся в гримёрку. Вампир, замечая исчезновение очаровавшего его медиума, решает отправиться следом.       

* * *

      — Олеж, поезжай домой без меня, я задержусь, — старший проговаривает свой план, параллельно собирая немногочисленные вещи. Парень понимающе кивает, соглашаясь с чужим желанием. Брат не только пустил его на время в собственную квартиру, но и предложил свою поддержку и помощь, а значит, указывать на свои «хотелки» было бы немного не культурно.       — Домой купить что-то нужно?       — Кофе закончился.       — Куплю, — Олег машет на прощание и выходит, хлопая дубовой дверью гримёрки.       Как только младший из Шепсов разворачивается и собирается уходить, перед ним возникает его самый страшный кошмар — Артём Краснов. Тот стоит, разглядывая резную дверь, но, когда замечает другого человека, безразлично отворачивается, вглядываясь в протяжённый холл. Шепс постыдно сбегает, оставляя его в одиночестве. Вампир равнодушно лицезрит чужую спину и тянется рукой к двери, намереваясь постучать, однако его прерывает оклик из-за спины:       — Краснов, отойдём на минутку?       Артём оборачивается и разглядывает теперь уже Череватого позади себя: чернющие глаза, злоба, рушащая портрет спокойствия, аура, которая, кажется, покойника способна из Стикса вытащить. Разгневанное Зло во плоти.       — Ты со мной поговорить хочешь? Илюшка тебе что-то не дорассказал? — насмешка, и чужая маска спокойствия слетает с лица, крошась на мириады осколков. Влад заносит кулак и бьёт, попадая в скулу. Артём прикладывается спиной к двери, больно ударяясь лопатками, и утирает кровь, выступившую из прокушенной губы, с уголка рта. Череватого окутывает тьма, и видно это невооружённым взглядом. За собой Краснов слышит шаги, а затем чувствует открывающуюся дверь.       — Что тут происходит? — из проёма высовывается Саша, осматривая поле боя.       — Ничего, Сань, общаемся, — Влад готов руками разорвать чужую душу, размазывая кровавые ошмётки по полу. Шепс его понимает, ведь хочет сделать то же самое. Но его план не предполагает расправы над Красновым.       — Влад, хватит! Не здесь, тем более после съёмок. Какая после этого, — медиум обводит вампира пальцем, — поползёт слава о тебе?       Череватый вдыхает через нос, собирается с мыслями и выдыхает, остужая праведный гнев. Глаза принимают карий оттенок, а аура развеивается, как пепел на ветру. Александр, готовый звонить Илье в любую секунду, успокаивается, но всё-таки открывает переписку с ведущим, прося встретить Череватого, чтобы до греха не дошло. На что в ответ получает короткое «ок» и чужое местоположение.       — Иди, Влад, тебя ждут, — протягивает телефон, показывая координаты.       Чернокнижник потирает лицо руками, оглядывает вампирскую ипостась — Артём в крови ему нравится сейчас гораздо больше — и кивает, уходя к указанному месту.       — Я так полагаю, мне вас, Александр, придётся благодарить? — вампир впервые открывает рот после удара от Влада. У названного мир внутри переворачивается, а спокойствие готово рухнуть в любую минуту.       — Достаточно простого «спасибо».       — Спасибо, Саш, — Шепс натягивает улыбку — месть начинается с этого момента.       Шаг 1. Я удержу твое внимание на себе              Артём наблюдает, подмечая чужие привычки. Саша курит постоянно, сжимая параллельно стакан кофе в руках. Улыбается, сверкая белыми зубами. Шутит и смеётся заразительно. Вампир выясняет точное название излюбленного напитка — латте. Медиуму, в принципе, подходит. Саша сам как кофейное зерно: одурманивающее и яркое. Он любит выряжаться как на цыганскую свадьбу — и именно его это совсем не портит. Александр, как и его брат, обожает кольца, браслеты и подвески. Краснов хочет подражать. Сам посещает «Мастерскую Магии» и покупает несколько колец. Ощущает от них энергетику старшего, что связывает сердце стальными нитями, заставляя чувствовать себя — буквально — пришитым к чужой ауре.       Конечно Александр замечает перемены в вампире. Замечал и раньше, а теперь начинает отвечать на знаки внимания под потерянный взгляд младшего брата, который и дома не успокаивается.       — Шур, что происходит? Почему? Зачем ты это делаешь?! — парень мечется из стороны в сторону по небольшой кухне. Александр подходит неслышно, и Олег почти сбивает брата с ног, не заметив его приближения.       — Олеж, у меня всё под контролем, веришь?       И младший верит, ведь больше верить некому. Нельзя не верить голубым глазам, тёплым рукам и родному изгибу губ.              Артём всё чаще звонит и пишет. Иногда молча стоит и наблюдает за чужими действиями, пока в голове бьются мысли: «моё» и «хочу».       Саша смотрит и видит, как Краснов желает понравиться. Мужчина решает немного продвинуть их затянувшуюся игру.              Вечер. Съёмки. Вереница людей перед глазами, снующих туда-сюда. Шепс смиренно ожидает конца, чувствует напряжение с двух сторон: совсем холодное и зыбкое — страх — от Олега, и тяжёлое, горячее, вязкое желание от Артёма. Режиссёр кричит: «Снято!» — и все люди в помещении разом выдыхают. Александр подходит к вампиру, растягивая губы в улыбке.       — Артём, ты свободен сейчас? — мужчина отрывается от телефона и сканирует медиума взглядом.       — А что такое, Александр?       — Брось ты, мне не двести лет — просто Саша. Хотел с тобой прогуляться, согласен? — на заднем фоне маячит встрепенувшийся Олег, который сейчас только раздражает вампирский глаз.       — Согласен, — Артём протягивает собственную руку ладонью вверх. Медиум тянет свою в намерении пожать, да только вампир оказывается быстрее: он прижимается губами к коже с тыльной стороны и также в ответ сверкает улыбкой. У Саши по спине бежит липкий холод. Мерзость. Но ради дела можно и потерпеть.       — Я сейчас, — Саша выискивает в себе самую обворожительную улыбку и отходит назад, торопясь к вмиг потухшему брату.       — Шур, что за хуйня сейчас произошла?! — названный не понимает, что его напрягает больше: страх за собственную жизнь, на которую точно собирается покуситься Олег, шок из-за поступка вампира или тлеющее на задворках сознания отвращение.       — Бери ключи и поезжай домой. За меня не волнуйся, я буду в порядке, — старший проговаривает спокойно, монотонно, стараясь не напугать и так обеспокоенного брата ещё больше.       — Саш!..       — Олег, ключи, сумки — и домой. Гримёрку закроешь. Я постараюсь быть как можно скорее, — Шура перебивает, доставая отмычку от личной комнаты и впихивая её в руки брату. Младший кивает болванчиком и уходит прочь, не рискнув оглянуться. «Так даже лучше», — пролетает мысль в голове у Александра.       — Порядок, Саш? — за спиной материализуется человек, которого теперь хочется видеть ещё меньше.       — Конечно, идём? — Шепс опять тянет уголки губ, надеясь, что улыбка не походит на оскал. Артем очарованно кивает, копируя чужую мимику. Пора.       Шаг 2. Ты будешь походить на меня              Зима выдалась не настолько холодной, как хотелось бы, однако слякоть и холодный ветер, забирающийся под куртку, доставляют не сильно приятные ощущения. Мужчины ступают по улице, всё дальше и дальше уходя от Новой Басманной.       — Артём, а расскажи о себе? — Саше абсолютно всё равно, как до Битвы жил вампир, чем дышал и в каких кругах плавал. Его не трогают чужие истории, даже самые ужасающие. Медиум дежурно улыбается или грустит, к чему располагает ситуация. Но люди, тем не менее, любят, когда их слышат и слушают.       Экстрасенсы проходят проспекты, улицы, доходят до парка. Рассказ, по меркам медиума, длинный. Длинный и утомительный. Александр сам перехватывает инициативу: ведёт беседу о чём-то таком далёком, но близком каждому, вбрасывает плавающие понятия, за которые хватается и Артём, развивая тему. Повествует о годах в эзотерике, об опыте и испытаниях. Обо всём и ни о чём одновременно. Вампир слушает, не желая прерывать. Медиум со временем понимает, что темы для разговора заканчиваются, ровно как и желание делить одно пространство с вампиром.       — Артём, я, наверное, домой поеду, — медиум улыбается, останавливаясь и рыская по карманам в поисках телефона.       — Может, ко мне прокатимся? — Краснов тормозит и достает из пёстрого пальто пачку сигарет, закуривая и выпуская облака дыма в воздух. Саша тоже хочет потянуться к сигарете, но пока настукивает пароль на мобильнике и открывает переписку с братом. Оставляет послание о том, что сильно задержится. Напоминает, что всё под контролем и волноваться незачем.       — Поехали.       Артём улыбается: ещё никогда такой желанный трофей не доставался ему так легко.       — Будешь? — мужчина протягивает открытый коробок с сигаретами. У Александра холодок по рукам ползёт. «Chapman». Красные.       — Спасибо, откажусь.       — Ну и зря, — небольшая коронная коробка скрывается в кармане верхней одежды.       А Саша как-то ненароком для себя отмечает, что Краснову затмило глаза его собственное тщеславие и он давно перестал понимать, где явь, а где его фантазии.       Шаг 3. Ты будешь слушать меня              Вампир заказывает такси, решая оставить собственную машину на Новой Басманной. Автомобиль подъезжает достаточно быстро, поэтому и ждут мужчины недолго. Артём открывает перед Шепсом дверь, запуская того внутрь, и сам усаживается с обратной стороны. Как только другая дверь хлопает, такси трогается, везя мужчин к нужному адресу. Медиум вглядывается в серость за окном, смотря на людей, животных и голые деревья. Москва уже давно не радует огнями, а за столько лет лишь слепит.       По телу Саши пробегается ток: Артём, сидящий рядом, кладёт руку ему на колено и начинает поглаживать, иногда в задумчивости постукивая по бедру. Чужую руку хочется оторвать и выбросить, чтобы даже лучшие хирурги пришить не смогли. Но Александр сдержанный, он улыбается обольстительно, намекая на продолжение вечера.       А вампир смотрит, восхищается, старается не наброситься на попутчика и не оприходовать прямо на заднем сидении такси, но руку закономерно не убирает. Медиум всё чувствует, и лишь одна деталь помогает сохранять ему уверенность в правильности собственного решения: Краснов давно сам стал жертвой. Жертвой собственных пороков.       Шаг 4. Ты будешь очарован мной              Входная дверь хлопает, впуская холодный воздух в квартиру. Артём разувается, стягивая туфли с ног, и оставляет собственное пальто в шкафу. Он тянется помочь гостю: забирает верхнюю одежду, протягивает руку для опоры. Саша улыбается и отказывается от чужого широкого жеста.       — Саш, что из алкоголя предпочитаешь? — уже уходя на кухню, Краснов оборачивается и осматривает оценивающе медиума.       — Шампанское есть? Полусухое «Советское»? — на всякий случай уточняет Шепс.       — Посмотрю, — проговаривает вампир и скрывается на кухне.       Саша видит, как старается произвести хорошее впечатление владелец квартиры. Как обходительно обращается, как вьётся кругами, показывая себя с лучшей стороны. Не знай Шепс его подноготной, подумал бы, что Артём — святейший человек. Да только слава, к его же сожалению, оказалась впереди манер вампира.       Шаг 5. И ты станешь моим              Небольшое помещение живёт двумя голосами: Александра и Артёма. Уже который час мужчины сидят на скрипучих табуретках, болтая о жизни. Спиртное давно заканчивается, да только никто не придаёт этому особого значения. Саша старается пить мало, больше заполняя неловкие паузы разговорами, тогда как Артём предпочитает перекрывать тишину выпивкой.       — Саш, ты такой красивый, — нетрезвым бредом это не является, всего лишь всплывает то, что обычно связывало самообладание. Медиум скалится. Пора.       Шепс встаёт с насиженного места, пересаживаясь на колени другого практика. Краснов машинально укладывает руки на талию гостя, тут же приникая носом к сонной артерии, чувствуя биение крови о её стенки. Артём впивается губами под чуть болезненное шипение: целует, лижет, чуть прикусывает кожу. Руки вампира блуждают по рёбрам, пересчитывая косточки, пальцы проникают под подол одежды, касаясь оголённой кожи. Губами проходится по подбородку, но Саша отклоняется, не давая коснуться своих. Краснов не обращает внимания: слишком сконцентрирован на собственном возбуждении. Гость молчит, никак не отзываясь на ласки вампира, что неплохо бьёт по самолюбию. Артём отстаёт от шеи и ссаживает Александра с себя, перемещая на стол. Сам встаёт меж разведённых ног, тянется к майке на медиуме, но оказывается остановлен чужой рукой:       — Не сейчас.       Вампир кривится недобро, но желание исполняет, продолжая метить шею.       «Где ж твоя хвалебная выдержка, Артём? Только увидел желанное тело и сразу потерял самообладание? Где же твоя корона, так долго венчавшая и без того калеченную голову? Напился сам, а сейчас пытаешься добиться взаимности от того, кто тебя ненавидит. Смешно же, правда? Хочешь взаимопонимания, которое тебе давали, но нет… Ты не захотел по-простому. Ты возжелал воспользоваться и выбросить другого человека, как старую и ненужную игрушку. Попробуй теперь себя ощутить в их шкуре».       Краем глаза Александр замечает, как чужая рука тянется к ширинке штанов, приглаживая возбуждение. У Артёма взгляд поплывший и напряжённый, но в то же время гордый и надменный. Желающий.

Хорошо сыграли, правда?

      — Хватит, Артём, меня вылизывать, отойди, — Шепс пинается, отстраняя ошалевшего вампира от себя. Тот зол и возбуждён, а алкоголь заставляет отключить головной мозг и позволяет думать лишь спинным. Какая прелесть.       — Саш, что за хуйня? — непонимающий взгляд и даже некая беспомощность заставляют Александра почувствовать себя, ни больше ни меньше, Богом. Он спокойно сползает со стола, поправляет помявшуюся в процессе игрищ ткань и вытирает шею первым попавшимся полотенцем.       — А что, не видно? Я домой, — медиум тянется к телефону, вызывая на адрес такси. «Машина будет через семь минут» — услужливо подсказывает экран. Артём непонимающе хлопает глазами и провожает фигуру взглядом. Никогда ещё не бросали его. Краснов останавливает мужчину, припечатывая к стене.       — Объяснись! — злоба скапливается на кончике языка, капая ядом на нервную систему.       — А что мне тебе объяснять? Ты мне противен, я не хочу тебя видеть, я домой, — Саша проговаривает с глубочайшим внутренним удовлетворением, размеренно и спокойно, что ещё больше раздражает владельца квартиры.       — Ты!.. — вампир подходит ближе, почти шипит другому в лицо. — Ты не оставишь меня!       — Именно это я сейчас и делаю. Отпусти, Артём, — но названный будто не слышит: лишь сильнее сжимает ткань да в глаза чужие вглядывается.       — Нет, я воспользуюсь тобой так же, как и твоим братом, пока у меня не будет точного убеждения, люблю я тебя или нет. И тогда — и только тогда — ты можешь быть свободен, — Артём улыбается нахально, запечатывая свои слова поцелуем: болезненным, резким, грязным. Тело медиума реагирует быстрее, нежели мозг: он пинает мужчину в солнечное сплетение, заставляя согнуться в три погибели, и покидает квартиру, на ходу забирая свои вещи. Сюда он больше не вернётся, наверное, никогда.       Шаг 6. Я больше не люблю тебя и мне совершенно не жаль       

Может ли полюбить литромантик?

      Сидя на полу в собственной квартире и с безразличием рассматривая захлопнувшуюся дверь, Краснов приходит к выводу: желание, похоть, влечение, цель подчинить и присвоить — для него. Но любовь ему недоступна. Иначе, почему он сейчас сидит здесь, а не бежит за Александром? Почему он не чувствует угрызения совести? Артём поднимается на ноги, закрывая дверь на ключ, и возвращается на кухню, открывая сервант. На сегодняшний вечер его спутник — бутыль дорого коньяка.       — Что ж, может, в другой раз получится, — вампир лукаво улыбается, а янтарная жидкость расплёскивается по стакану, окропляя толстые стенки.       Голубые глаза исчезают из памяти, будто сон после утреннего пробуждения.