Глава 4 — Дуэт писателя и хейтера

      Родители Шэнь Юаня, мягко говоря, были в шоке. Они ожидали, что их сын будет пытаться выкрутить как угодно, и были готовы пресечь его попытки, но вот того, что у него найдётся друг, который согласиться с ним жить…              — Мэйли, — Юань вздохнул, глядя на сестру, которая расставила руки в боки от недоумения, — вы же сами сказали, что не можете больше оставить меня одного, а так я не буду один. Тем более, Ли Ханьци тоже только из больницы, не выгонять же его на улицу? Вот мы и присмотрим друг за другом.              — Я-то не против. Это, всё же, лучше, чем если ты просто будешь жить один, — говорила мэймэй. — Но вот родители… они против.              — Удивительно, что они против. Когда мы жили вместе, я только глаза им мозолил, — не удержался от комментария Шэнь Юань.              — Несколько лет прошло, они уже и забыли, наверное, почему ты вообще решил съехать, — улыбнулась Мэйли.              — Похоже на то, — не мог не согласиться с ней Юань. Он и сам несколько раз совершал эту ошибку, пытаясь полностью вернуться отношения с ними, но потом обжигался на одном и том же. Для них он всё равно не будет идеальным сыном, а просто взять и заткнуться, снова скрыть себя, свои чувства и желания, он уже не мог.              В итоге рабочие закончили заносить вещи в квартиру и вторая комната, ранее пустовавшая, оказалась заполнена. Кое-что, конечно, пришлось докупить, чтобы его друг чувствовал себя комфортно. Собственно, стоило его вспомнить, как Ли Ханьци оказался рядом с ними. Он уже отпустил рабочих и принялся распаковывать свои вещи.              — Скоро придёт мастер, поможет собрать мебель, — сказала сестра.              — Я думаю, мы и сами справимся, — проговорил Шэнь Юань, на что получил скептичный взгляд Шэнь Мэйли. Ну, он бы тоже сомневался в своей состоятельности. Кажется, его прошлая попытка собрать стол не увенчалась успехом даже после чтения инструкции.              Мастер пришёл, как и обещали. Сестра строго следила за процессом, пока Юань и Ханьци пили чай на кухне, чтобы не мешаться под руками. У последнего был перерыв от попыток разобрать свои вещи, которых оказалось слишком много, что даже сам Ли Ханьци в итоге был шокирован.              — Я ещё на моменте, пока пытался это всё упаковать не мог поверить, что собрал столько за несколько лет, — говорил он.              — Представляю, сколько бы мне понадобилось, чтобы вывести весь свой хлам, — согласился с ним Шэнь Юань.              — Да уж, удивительно, что у моего преданного хейтера нашлась коллекция со всем мерчем по Ло Бинхэ, — не мог не подколоть его автор.              — Да уж, начинает казаться, что твоя история могла быть не так уж плоха… если бы не состояла на девяносто процентов из постельных сцен.              — Ну прости, мне нужны были деньги, — в очередной раз вскинул руками Ли Ханьци.              — Не прощу, — шутливо бросил Юань. — Но если серьёзно, сейчас можешь не беспокоиться, что умрёшь с голода, — как минимум, я тебе этого не позволю, — так что можешь писать то, что тебе и правда хочется.              — Ты и так, считай, много для меня сделал. Полностью сидеть на твоей шее мне бы не хотелось, — проговорил братец Самолёт.              — Не волнуйся за это. Самым лучшим, что ты можешь сделать для меня — это написать что-то стоящее, и я закрою глаза на то, что ты живёшь за мой счёт, — Шэнь Юань хитро улыбнулся. — Я даже не буду пытаться придушить тебя подушкой во сне, если мне что-то не понравится.              — Ну, спасибо, — хмыкнул Ханьци после последней фразы. — Но если ты и правда серьёзно… я, пожалуй, этим и займусь, — согласился он. — Спасибо.              Ещё немного они молча сидели, пили чай, прежде чем к ним присоединилась Шэнь Мэйли. Мастер уже ушёл, закончив, наконец, со своей работой.              — Ли Ханьци, — вдруг обратилось сестра к Самолёту, привлекая его внимание, — а чем ты вообще занимаешься? Как вы познакомились с Юань-гэ?              — Я вообще пишу новеллы, — проговорил он, явно смутившись с вопроса. Шэнь Юань же подумал, что мэймэй решила устроить допрос. И справедливо, ведь до этого о Ли Ханьци, как о друге брата, она не слышала. Даже сказать, впервые о нём узнала, когда Юань заявил, что за ним есть кому приглядывать. Но вот объяснять ей, что они познакомились в другом мире, в котором они находились во время комы… лучше даже не пытаться. Кто знает, может у неё на быстро наборе телефона психбольница. — И познакомились мы как раз потому, что он читал мои работы и писал на них комментарии. Так мы и общались по интернету, — даже почти не соврал Ханьци, опустив, какое конкретно «общение» по интернету у них было.              — Вот как, — Мэйли качнула головой. — А я думала, Юань-гэ совсем с людьми не общается. Рада слышать, что хоть через интернет он кого-то нашёл, — мэймэй улыбнулась.              — Мэйли… — Шэнь Юань смутился от упоминания его социофобии. Причём, эта проблема уже никакого отношения к нему не имела: бытие горным лордом исправило некоторые его изъяны, что так усердно пытались создать родители.              — Правда? Юань плохо общается с людьми? Не замечал за ним такого, — и если бы у Шэнь Юаня был при себе веер, он бы стукнул бы им Ханьци. Но в итоге, эти двое загадочно улыбнулись друг другу, будто что-то поняли, заведомо неизвестное объекту обсуждения.              Шэнь Мэйли же вскоре пришлось уйти: ей внезапно позвонили с работы, но она обещала зайти ещё в ближайшее время, проверить, как Ли Ханьци устроился и уживаются эти два парня вместе. Всё же общаться в интернете — это одно, а жить вместе — совершенно другое. О том, что им приходилось часто работать вместе, они не говорили.              — У тебя милая сестра, она мне уже нравится, — вдруг сказал Самолёт.              — Что, уже забыл про свою ледышку и хочешь за ней приударить? — не смог сдержать смешок Шэнь Юань.              — Она мне нравится не в том смысле! — возмутился Ханьци. — Мобэй-цзюня никто мне не заменит.              — Да я же шучу. Просто вы так с ней переглядывались, — Огурец покачал головой.              — … — Ли Ханьци смерил его хмурым взглядом, прежде чем что-то вспомнить: — Слушай, раз мы вспомнили про Мобэя… я как-то хотел написать bl-новеллу. Может, как раз ей и займусь. Это явно будет лучше порно-гаремника.              — Драма обрезанных рукавов? И правда звучит лучше, — не мог не согласиться с ним Юань.              — Ледяной демон и человек, — воодушевлённо продолжал он.              — Главное, чтобы люди не подумали, что это фанфик про тебя и Мобэя, — рассмеялся Шэнь Юань.              — Ну, если так подумать, то Шан Цинхуа и Мобэй-цзюнь сами по себе являются фанфиком на этих персонажей, но только более несчастливая версия… — Ханьци мысленно кивнул сам себе, припоминая, что вообще своего персонажа создал как пушечное мясо.              — Ого, — удивился Огурец. — Самые первые черновики? — на что автор кивнул. — Но ты только прописывай нормальную судьбу персонажам на случай, если мы снова в них попадём.              — Зная наше везение, это будет какой-то умерший третьестепенный герой. Или же, придётся делать мир сахарной ваты, где все живы и счастливы, — усмехнулся уже Ли Ханьци.              — Да, это звучит хуже, но и рисковать бы не хотелось, — продолжал Юань.              — Но лучше, если и попадать куда-то, то обратно в мир ПГБД, — Самолёт вздохнул. Шэнь Юань с ним молча согласился.              И снова в комнате повисла тишина. Каждый думал о своём. Как бы они не пытались смириться, отшучиваться, это не вернёт их к друзьям и возлюбленным. Они могли только пытаться вернуть свою привычную жизнь в этом мире и делать вид, что ничего не было и что всё осталось так же, как и было до ПГБД. Но этот самообман давал всё больше трещин и неизвестно было, когда стекло окончательно лопнет.       

***

             И время шло, неумолимо сменяя даты. И как бы не казалось сложным привыкнуть, постепенно у них получалось. Но всё так же у Шэнь Юаня не поднималась рука убрать все статуэтки плакаты с Ло Бинхэ, будто только это и связывало их тонкой ниточкой. Ночами же парень засыпал, прижимая к себе дакимакуру, иногда даже в слезах. Жаль только, что в его случае слёзы не вызовут жалость у существа свыше, что сначала отправил его в мир ПГБД, а потом забрал обратно, как слёзы Ло Бинхэ вызывали сочувствие у Юаня, заставляя его выполнить любое желание демона.              Спасала же его от бесконечной прокрутки пессиместичных мыслей новая рукопись Ли Ханьци. Последний, кажется, тоже находит отдушину в писательстве, прячась в нём от самого себя. Шэнь Юань полностью его понимал и с нетерпением ждал новых глав. Он даже почти не критиковал его работу. Возможно, лишь потому что боялся, что автор перестанет писать и тогда ему негде будет спрятаться. По этой же причине почти всё время, что Юань проводил наедине, он зачитывался и другими работами.              Иногда же эти двое сходились на кухне, за чашкой чая или кофе. Они старались реже говорить о попаданчестве, чтобы не рушить и без того хрупкую надежду, что они снова смогут увидеть своих мужей. Как минимум, с их настроем, можно было полностью решит, что даже ждать не стоит, а сразу уйти на покой.              Поймав себя на подобной мысли, Шэнь Юань предложил им сходить к психологу:              — Да, я уже представляю, что буду говорить. «Извините, пока я был в коме, моя душа попала в другой мир, где я прожил много лет и вышел замуж, а теперь вернулся обратно и мне это не нравится», — скептично проговорил Ли Ханьци.              — Ну, знать, что этот мир весьма реален, им не обязательно. Были же случаи, когда люди проживали вторую жизнь в коме? Кажется, я где-то об этом читал, — Юань задумчиво глядел на свою чашку.              — Хм, — вдруг потянул Самолёт, — а что если эти люди тоже попали в другой мир и потом вернулись, как и мы?              Огурец пожал плечами. Может и так, но правду они всё равно не узнают.              — Вот бы можно было подать Бинхэ какой-то знак, что мы здесь, — покачал головой Юань, решив пока отложить своё предложение пойти к психологу.              — Знал бы, что случится такая ситуация, прописал бы какую-нибудь штуковину, по типу проводника к тому, кого ищешь, — Ли Ханьци задумался.              — Красная нить судьбы, что связывала бы два любящих сердца… кажется, это бы даже подошло как начало очередной порно сцены, — усмехнулся Юань.              — Да, упущение, но кто же знал, что так получится, — вздохнул Самолёт. — Хотя, может, я что-то такое вписывал в свои черновики… но это так и не вошло. Читатели хотели видеть совершенно другую сцену, — вдруг задумался он.              — Ну, если повезёт, как с предысторией Шэнь Цинцю, которую ты вообще случайно удалил, то эта твоя нить, или что ты там придумал, может существовать, — вспомнив, приоживился Огурец.              — Будет неплохо, если это так, — согласился Ли Ханьци.              И всё же, была у них зацепка, чтобы продолжать верить.       

***

             И всё же записать к психологу оказалось не такой плохой идеей, когда происходящее начало казаться совсем невыносимым. Принять такие значительные перемены Шэнь Юань не мог, и дело было даже не в разлуке с Ло Бинхэ. Он столько времени привыкал к миру ПГБД, старался выжить, чтобы в конце концов его взяли за шкирку и выкинули вон, туда, где он оставался пустым местом, если даже не окружающих, то для родителей точно.              Те продолжали наседать на младшего сына, считая, что сожительство с другом была весьма плохой идеей. В такие моменты Юань просто бросал трубку телефона или, если встреча была личной, просто разворачивался и уходил, не желая даже слушать это. Если родители не помнили, как они «уживались» в одном пространстве, то вот он прекрасно помнил, будто это было только вчера, а не десяток лет назад, прошедших для него во время «комы». Периодически родители наседали на мэймэй, чтобы она уговорила его вернуться домой, но та лишь разводила руками, мол, не собирается она больного человека, Ли Ханьци, на улицу выставлять, не по-человечески это.              В итоге Юань, окончатель устав бороться с родителями и собственными чувствами, он всё же пошёл на приём к психологу, решив, что лучше показаться в его глазах сумасшедшим, чем и правда сойти с ума.              К слову сказать, психолог, вроде даже не считала его сумасшедшим. Она была довольно молодой миловидной женщиной в очках и длинными, почти всегда собранными в хвост, волосами. Как-то Юаню подумалось, что ей бы пошло стать моделью.              Сейчас же она слушала его, иногда делая пометки у себя в блокноте. Что больше всего Шэнь Юаня радовало, психолог не посчитала его «перенос в другой мир» в коме чем-то странным, как предостерегал Ханьци, и даже была согласна считать, что это было на самом деле. Даже не учитывая, что это и правда случилось, то всё равно больно было осознавать, что прожитое оказалось лишь сном. Если Юаню и нужно было что-то сделать, так это просто отпустить, попрощаться с тем миром и той жизнью, как прощаются с умершими. Можно ли считать их сеансы помощью в проживании горя?              Стало чуть легче, хотя тоска всё равно оставалась, как и надежда вернуться. Если продолжать аллегорию с умершими: казалось, что близкий человек вот-вот постучит в дверь, зайдёт в дом и вы снова выпьете вместе чая, но ты прекрасно знаешь, что этого не случиться, а от того на душе лишь паршивее.              Так Шэнь Юань вернулся домой с очередного сеанса. На секунду даже показалось, что дома никого нет и даже Ли Ханьци оказался его сном, но вскоре зазвучали шаги и автор высунулся из проёма. Судя по виду и тому, как он разминал руки и затёкшие ноги, Самолёт с самого утра сидел над своей новой рукописью, не вставая. Возможно, даже не спал толком, если судить по залёгшим под глазами синякам.              — Я заварю нам кофе, — лишь и сказал Юань, даже не дождавшись кивка Ханьци. Тот подтянулся на кухню через несколько минут, присев за стол. Шэнь Юань не сразу заметил небольшую коробочку у него в руках, увлечённый своим делом, и только когда она поставил две чашки перед ними, Ли Ханьци протянул ему её.              Юань поднял на него недоумённый взгляд, пока Самолёт кратко не произнёс:              — Это тебе.              Огурец недоверчиво посмотрел сначала на Ханьци, а после и на коробочку, прежде чем взять её и открыть. Внутри лежал веер. Юань так и уставился на него, пока Самолёт решил сказать:              — Я заметил, что ты постоянно тянешься к поясу и ищешь свой веер, а потом расстраиваешься, что его нет. Наверное, это не совсем уместный подарок… но, кажется, тебе с ним будет лучше, — закончил он. Шэнь Юань кивнул: веер и правда мог напоминать ему о мире ПГБД, из-за которого он и приобрёл привычку прикрывать им часть лица, но всё же жест казался ему более трогательным, чем Ли Ханьци мог подумать.              — Спасибо, — тихо проговорил Юань, доставая веер из коробочки, прежде чем начать им обмахиваться, как он это всегда делал, и разглядеть роспись на бумаге. Уж не злая это была шутка Самолёта, но на веере был изображён бамбуковый лес. Да и сам Шэнь Юань не смог сдержать смешок, проводя пальцами по рисунку, будто он вот-вот окажется там, по ту сторону, в бамбуковом лесу и своём доме.              — Я когда его увидел, сразу о тебе подумал, — добавил Ли Ханьци, зевнув. Огурец улыбнулся ему.              — Тебе бы поспать, — заметил Юань.              — Не, — Самолёт покачал головой, — книга сама себя не напишет, да и… если честно, меня пугают мои собственные мысли.              — Может, тебе всё же дать контакты психолога? — не удержался от очередного предложения Шэнь Юань, а Ханьци, на удивление, согласился:              — Давай.              Похоже, он уже тоже перестал справляться, и Юаню не за что было его осуждать. Ли Ханьци держался, как мог, но даже его терпение и умение зарывать в работу не бесконечны.