От желаний не сбежишь, сладостью грешишь.

⊂⊃⊂⊃⊂⊃

Хван принялся судорожно спихивать с себя мертвую, тяжелую тушу, что придавливала его всем своим весом к полу. И, как только ему удалось это сделать, он попытался набрать в легкие как можно больше воздуха, возвращая сознание в обыденное состояние, постепенно отходя от шока. Обескуражен. Это слово лучше всего описывало его состояние. Не то чтобы он боялся – страх был ему знаком и легко контролируем. Но то, что произошло, явно выбило его из колеи, заставив на время потерять над собой самообладание. И теперь его необходимо было как можно быстрее собрать по частям, включив ту привычную непроницаемость и хладнокровность по отношению к происходящему, как на работе, когда он занимался серьезными преступлениями и расследованиями. Его взгляд метался по окровавленному перед ним от тела полу, стараясь зацепиться за что-то конкретное, за что-то знакомое, чтобы обрести хоть какую-то точку опоры. Он оглядел комнату, залитую тусклым светом нескольких маленьких ламп, что приглушенно светили с потолка. Дыхание все еще сбивалось, мерзкий привкус крови во рту добавлял свой вклад в общее ощущение тошноты. Лицо скривилось в отвращенной гримасе, тщательно подавляя рвотные позывы и прогоняя неприятные мерзкие мысли из своего сознания. Вдруг силуэт возник прямо перед его глазами, возвышаясь, словно хищная птица. Вербовщик. Он подошел к Джун-хо, наклонился ближе, оглаживая ладонью перепуганное лицо. Его взгляд скользил по заляпанной чужой кровью коже, которая неприятно прилипла к щеке, ощущаясь как мерзкая слизь. — Даже в таком виде вы умудряетесь возбуждать, Господин Хван, – прошептал Вербовщик, его голос был пропитан отвратительной сладостью, от которой по коже побежали мурашки. Хван-младший таращился на него, не веря своим ушам. Схватив его руку, которая тянулась к его лицу, он резко отбросил её прочь. — Сумасшедший, не трогай меня. Он попытался привстать с пола, но по спине прострелила тупая боль от недавнего удара, после чего он, отшатнувшись, слегка потерял равновесие. Но Юн не дал ему опомниться. Он шагнул вперед и положил руку на талию Хвана, прижимая его к себе. Это прикосновение было как удар током, вызывая лишь отвращение и желание оттолкнуть его как можно дальше. — Ну куда же ты… – в глазах Гон Ю загорелся нездоровый огонь. Джун отчаянно попытался отстраниться и вырваться, но Вербовщик наступал, словно хищник, настигающий свою жертву. Одним уверенным движением он усадил сбитого с толку детектива обратно на продавленный диван. Хван почувствовал себя пойманным в клетку, загнанным в угол. Лицо Гон Ю было совсем близко, и Джун-хо мог почувствовать его горячее дыхание, с привкусом дорогого виски и…крови. — Мы ещё не закончили, – мурлыкнул Юн, и в следующую секунду попытался заключить Хвана в поцелуй, за что получил смачную оплеуху. Звонкий звук удара эхом разнесся по комнате, оставляя на лице мужчины лишь яркий след от ссадины. — Иди к черту! Гон Ю, не дрогнув, утер уголок губы, где выступила тонкая струйка крови. В его глазах плясала не обида, а скорее…заинтересованность. Он достал из внутреннего кармана пиджака снова наручники и обездвижил детектива. Металл холодом скользнул по коже, защелкиваясь на запястьях. — Все такой же упертый и непослушный, господин Хван, – прошептал он, хватая за цепь наручников, обездвиживающих кисти Джуна, и запрокидывая их над его головой, вжимая в спинку дивана. Боль пронзила плечи, но он не издал ни звука, лишь с ненавистью посмотрел на Гон Ю. Не говоря ни слова, вербовщик, человек, чья харизма была остра, как отточенный клинок, бросился вперед, обхватив Джун-хо за шею. Его губы прижались к губам детектива в бесстыдном, почти неистовом поцелуе. Это было не нежное приглашение, это было требование. Джун инстинктивно сопротивлялся. Он крепко сжал свои губы, отказываясь уступать и позволить языку вербовщика проникнуть в его рот. Он не доставит ему такого удовольствия. Но мужчина был неумолим. Его хватка на шее младшего Хвана усилилась, пальцы сдавили горло до такой степени, что можно было почувствовать, как дергается кадык, перекрывая доступ к кислороду. Паника стала давить на трахею. Комната начала вращаться, перед глазами все расплывалось. Он задыхался. Его легкие требовали кислорода. Бывшему полицейскому ничего не оставалось, кроме как приоткрыть рот, разомкнуть тщательно сжатые ранее губы, совсем чуть-чуть, в безмолвной мольбе о глотке воздуха. Но Гон Ю было достаточно этого приглашения. Не теряя ни секунды, он воспользовался моментом и его язык проскользнул сквозь защиту Джун-хо, начиная дерзкое и агрессивное исследование. От него исходил привкус власти и чего-то еще, чего-то опьяняюще опасного. Младший Хван хотел отпрянуть, дать отпор, но нехватка воздуха и явная дерзость нападения на мгновение парализовали его. Однако бывший полицейский был не из тех, кто остается в стороне и привык сразу сдаваться. Охваченный порывом неповиновения, он сильно прикусил язык настойчивого садиста. Из горла вербовщика вырвался приглушенный стон. Рука, которая душила его, ослабила хватку на шее, сменившись давлением другого рода. В ответ на укус рука мужчины двинулась вниз, скользнула по штанам Джуна и с грубым собственническим чувством опустилась ему на пах, сильно сжимая его. Хван задохнулся, издав резкий непроизвольный звук, который выдал его самообладание. С его губ сорвался стон, звук боли и неоспоримого возбуждения. Он снова был в проигрыше. Юн тут же воспользовался слабостью детектива, углубив поцелуй, его язык снова требовательно проник в чужой рот. Их языки переплетались в неистовом танце доминирования и капитуляции. Джун-хо чувствовал вкус крови, резкий и отчетливый. Алая жидкость обильно стекала с поверхности языка вербовщика, но его, похоже, это не волновало. Во всяком случае, это, казалось, только усилило его пыл. Поцелуй был опьяняющим, головокружительным. Юноша потерялся в вихре ощущений. Он знал, что это неправильно, что он должен бороться, но его опасная, безрассудная часть отдавалась моменту дикой, неукротимой страсти, которая пылала между ними. Он попал в вихрь, из которого боялся не вылезти. В тот момент, когда Гон Ю, наконец, соизволил отстраниться, освободив своего пленника от глубокого и продолжительного поцелуя, Джун-хо вздохнул, отчаянно втягивая долгожданный воздух, который приятно обжег его легкие. Его скованные наручниками руки упали на колени, холодный металл впивался в кожу, оставляя новые ссадины поверх старых. Довольный своей работой, рекрутер пригладил взъерошенные и влажные от пота волосы. Он блаженно выдохнул, проведя языком по губам, которые только что попробовал на вкус младший брат фронтмена. Вкус был тягучим, со смесью стойкости и чего-то... еще. Нечто такое, что определенно нравилось Гон Ю, и что в себе отчаянно подавлял Джун-хо. Внезапно тишину нарушило громкое, раскатистое урчание, исходящее из живота младшего Хвана. Его захлестнула волна смущения, усилив дискомфорт, который уже ощущался из-за искусанных губ и ноющих запястий. Он избегал взгляда Гон Ю, сосредоточившись на замысловатых узорах на полу. Взгляд Вербовщика скользнул по бывшему полицейскому, и широкая улыбка, расцветшая на его губах, начала исчезать. Он был так увлечен своими пристрастиями, что одна важная деталь вылетела у него из головы. Черт, он ведь не кормил своего пленника почти сутки. Срочность ситуации, в которой он только что оказался, была для него важнее. Осознание этого вызвало у него чувство вины, быстро сменившееся прагматичным решением проблемы. Ему было достаточно нескольких секунд на размышления. Он не позволил бы такой мелочи, как голод, расстроить его планы. Через мгновение в дверях появились двое сотрудников в розовых комбинезонах. — Проводите Господина Хвана в уборную. Проследите, чтобы он привел себя в порядок и переоделся в выданный комплект одежды, – заявил Гон Ю, и его голос вновь обрел свой обычный властный тон. — И... избавьтесь от тела. Приведите комнату в первоначальный вид, – добавил чуть тише вербовщик, после чего двое служащих кивнули и поспешили повиноваться. Детектива увели, металлический звон его наручников резко контрастировал с воцарившейся тишиной. Пока работники суетились, стирая следы недавнего инцендента, Гон Ю повернулся и направился на кухню. Ему нужно было убедиться, что младший брат Ведущего хорошо питался, а не только для того, чтобы успокоить свое чувство вины. Сытый узник был бы более сговорчивым и, в конечном счете, более послушным. Хвану ещё предстояло выполнить его желание, а также Юну нужен был человек проницательный, сосредоточенный и готовый слушать, иначе он был бы вынужден использовать другие методы убеждения. Но на данный момент еда была первым шагом. Он приготовит что-нибудь простое, питательное и немного успокаивающее. В конце концов, он хотел, чтобы Джун стал частью его мира, мира, который требовал жертв, но также предлагал правила извращенной... системы. Мир, который Джун-хо не успел разглядеть до конца и оставил о нем лишь объективное мнение...

⊂⊃⊂⊃⊂⊃

Взгляд Хвана метался между двумя вилками, ложками и ножами разного размера, разложенными с почти театральной точностью. Он уставился на столовое серебро так, словно это была какая-то тщательно продуманная жестокая шутка. Действительно ли его похититель, этот психопат, беспокоился о желудке своей жертвы? Он на полном серьёзе собирался позаботиться о том, чтобы его не морили голодом? Был ли этот человек способен хотя бы на что-то похожее в плане “заботы”? Детектив, должно быть, заснул. Он просто не мог очнуться от этого затянувшегося и совершенно безумного кошмара. Иначе как объяснить весь этот цирк? Что бы вербовщик вдруг оказался настолько щедр, что накормил своего пленника… неужели мир наконец-то рухнул? Но, если придерживаться того, о чем ранее заявлял мистер Юн… похоже, у этого преступника имелись на него грандиозные планы. И, по-видимому, не просто планы… Подумал Джун, вспоминая слова мужчины и мгновенно отшатываясь от этой мысли, словно от электрического разряда. Идиот, как ты вообще можешь о таком думать? Отвратительно. Запах горячей пищи ударил ему в нос с такой силой, что желудок заурчал в ответ еще громче. Это была неловкая, инстинктивная реакция, которая выдавала его ослабленное состояние. Он уже несколько дней не ел как следует, питаясь скудными пайками и напряжением. Его бесцеремонно провели к столу, не дав никаких объяснений. Его заставили переодеться в новую, удобную одежду – домашняя декорация, любезно предоставленная Гон Ю. Свободные легкие шорты выглядели на нем почти по-домашнему, как и простая белая футболка, которая незаметно скрывала его подтянутое телосложение. Все это было так тщательно подобрано, так намеренно обыденно, что только усиливало явную неправильность ситуации. Он был заключенным, одетым для обычного воскресного полдника в позолоченной клетке. Тяжелая дубовая дверь распахнулась, и за ней показалось до боли знакомое лицо. Мужчина тоже был одет в свободную повседневную одежду, резко контрастирующую с безупречными костюмами, которые он обычно носил. Это вызывало беспокойство. Безупречный крой, четкие линии – все это создавало ауру власти, непоколебимого контроля. Теперь, без доспехов, он выглядел… обычным. Безжалостное величие, которое отличало его, на мгновение исчезло, сменившись обескураживающей нормальностью. …И когда он только успел? Не говоря ни слова, господин Юн бросил короткий оценивающий взгляд на детектива, прежде чем сесть напротив него и приняться за еду. “Чертов ублюдок, ведет себя так, будто несколько часов назад не убивал человека, а потом не пытался…” – кипели мысли Джун-хо, невысказанные слова были ядовитым подтекстом в роскошной обстановке. Бывший полицейский оставался неподвижным, его взгляд подозрительно скользил по каждому блюду, разложенному перед ним, включая сверкающий бокал красного вина. “Не сомневаюсь, что он мог бы что-нибудь подсыпать”. Он чувствовал себя кроликом, попавшим в силки. Кто бы вообще мог подумать, что он окажется в такой заднице? Секунды растянулись в напряженной, безмолвной сцене, прежде чем голос вербовщика, тихий, но отчетливый, прорезал тишину. — Господин Хван, вам придется поесть. Иначе вы просто умрете с голоду. Он неторопливо отхлебнул вина, его глаза встретились с глазами Джуна, что означало леденящее душу признание ситуации. Он произнес это как простой факт, столь же неизбежный, как и сила тяжести. Юноша нахмурился, в нем бурлило негодование. Он знал, что этот человек прав. Было известно, что Хван пренебрегал своим питанием, иногда принимая пищу только раз в день из-за постоянной загруженности работой. Но обходиться без еды в течение нескольких дней… — Ни в моих, ни в ваших интересах, чтобы вы умерли от голода. Кроме того, – продолжил Гон Ю с легкой насмешкой в голосе, — как вы тогда собираетесь найти своего брата? Сомнения уступили место громкому, смущающему урчанию, раздавшемуся в животе детектива. Он поморщился, на мгновение забыв о гордости перед лицом настойчивых требований своего тела. У него не было выбора. Неохотно взяв вилку, он осторожно приблизился к блестящему стейку. Как только маленький кусочек коснулся его языка, по телу пробежала волна наслаждения. Мясо было необыкновенно нежным, идеально приправленным. Это было чертовски вкусно. Он умирал с голоду, и этот человек, это чудовище, знал это. Он заставил себя сглотнуть, но мимолетное удовольствие не смогло подавить жгучую ненависть. Он был давно пойман в ловушку и на данный момент вынужден был играть по правилам. Наручники тихо позвенькивали, каждое движение давалось с усилием, поскольку металл проходился по незажившим ранам. Но голод был сильнее, поэтому Хван не сильно акцентировал внимание на такой вещи. Сейчас цель была одна – наполнить свой пустой желудок, чтобы не откинуться раньше времени.

⊂⊃⊂⊃⊂⊃

С последним кусочком еды было покончено, оставив после себя приятное ощущение сытости. Детектив Хван потянулся за бокалом вина, прохладная ножка которого приятно контрастировала с теплом, все еще ощущавшимся на его губах. Он сделал медленный, неторопливый глоток, и рубиновая жидкость успокаивающим бальзамом разлилась по его телу, наполняя желудок теплом и умиротворением, прежде чем распространиться по конечностям. Он ничего так не хотел, как прогнать все мысли, создать уголок безмятежности среди бури своей жизни. Он не хотел зацикливаться на том, что недавно был на волосок от смерти, на Господине Юне или на бесконечном потоке проблем, которые мешали ему существовать. Он просто хотел наслаждаться жизнью, проживать её со своими близкими, особенно со своим братом. Мысль о старшем, навсегда изменившемся из-за не зависящих от него обстоятельств, вызвала знакомую волну горя, обрушившуюся на его грудь. Счастье этого вечера на мгновение пошатнулось, темное облако моментально заслонило свет. Он опустил взгляд, и кружащееся вино в его бокале стало миниатюрным отражением царившего внутри смятения. Все его спокойные размышления были внезапно прерваны, как только теплые, сильные и уверенные руки легли ему на плечи, нарушив хрупкий покой, который он пытался создать. Загадочный и пугающе наблюдательный вербовщик нависал над ним, как тень. Джун-хо едва успел сделать глоток вина, как пальцы мужчины начали работать, с удивительной силой разминая напряженные мышцы его плеч. Прикосновения Гон Ю были методичными, ищущими. Казалось, он точно знал, где находятся узлы напряжения, надавливая и отпуская в отработанном ритме. Джун чувствовал тепло тела рекрутера, исходящее от его собственного, молчаливое давление, которое усиливало интимность момента. Каждая складочка и напряженный мускул привлекали его внимание, словно безмолвный, мощный язык, передаваемый прикосновениями. Хван замер. Вино в его жилах, и без того слегка опьяняющее, теперь, казалось, усилилось от неожиданного физического контакта. Его сердце бешено колотилось о ребра, заглушая тихий гул разговоров вокруг них. Было ли это из-за затянувшегося действия алкоголя? Или из-за сбивающей с толку интенсивности присутствия Гон Ю его пульс участился? Странное напряжение скрутило его внутренности, смесь дурного предчувствия и неоспоримого, нежелательного осознания. Он был полицейским, обученным быть наблюдательным и проницательным. И прямо сейчас все его чувства были обострены, он сосредоточился исключительно на мужчине, стоявшем позади него, на тепле его рук, тонком аромате его дорогого одеколона, который проникал чуть ли не в самую душу, на пугающем ощущении того, что он одновременно в ловушке и нуждается в заботе. Он был пойман в водоворот противоречивых эмоций, не зная, что делать с этим неожиданным вторжением. Было ли это игрой власти? Жестом утешения? Или чем-то гораздо более сложным и опасным? Вопросы кружились у него в голове, опьяняя и дезориентируя, как только что выпитое вино. Его плечи, еще мгновение назад скованные напряжением, теперь казались мягкими, податливыми под умелыми пальцами профессионала. Каждое движение было точным, методичным, как будто вербовщик читал его тело, как раскрытую книгу. Тепло рук Гон Ю проникало сквозь ткань футболки, обжигая кожу, заставляя кровь бежать быстрее, а мысли путаться.  — Расслабься, – прошептал мужчина, его голос был низким, почти обволакивающим, как шелк, скользящий по обнаженной коже.  Джун-хо почувствовал, как дыхание мужчины касается его уха, горячее и настолько близкое, что оно вызвало дрожь, пробежавшую по его спине. Он хотел что-то сказать, возразить, отодвинуться, но его тело, казалось, больше не подчинялось ему. Оно словно предало его, притягиваясь к этому опасному, загадочно-ненормальному человеку. Гон Ю наклонился еще ближе, его губы почти касались кожи Джун-хо, когда он произнес: — Вы слишком напряжены, детектив. Давайте я помогу вам забыть обо всем. Его пальцы двинулись ниже, к основанию шеи, и Джун-хо почувствовал, как его дыхание перехватило. Каждое прикосновение было как искра, зажигающая его изнутри, и он не мог понять, было ли это угрозой или обещанием. Внутри него боролись два чувства: одно говорило бежать, другое — остаться.  Что с ним происходит? Неужто алкоголь так сильно действовал на него? — Гон Ю…– начал он, голос дрогнул от внезапного обращения на «ты», но мужчина прервал его, положив палец на его губы.  — Тише, – снова отозвалось шепотом сверху, и Джун-хо почувствовал, как его разум начинает плыть под воздействием не только вина, но и этого странного, необъяснимого притяжения. Он закрыл глаза, чувствуя, как напряжение покидает его тело, но вместе с ним уходит и сопротивление. Время словно замерло, оставив их наедине в этом маленьком, изолированном мире. Джун-хо чувствовал себя беспомощным, точно марионетка, чьи нити дергает невидимый кукловод. Он знал, что должен остановить это, но каждое прикосновение господина Юна стирало его волю, растворяя ее в волне неясного, обжигающего желания. Его разум отчаянно пытался найти рациональное объяснение, но тело отказывалось слушать. Палец Гон Ю, все еще покоящийся на его губах, нежно поглаживал их, вызывая новую волну дрожи. Хван открыл глаза и встретился с пронзительным взглядом мужчины. В этих темных омутах он увидел что-то, чего не мог понять – смесь власти, соблазна и, возможно, даже… сочувствия? Это был взгляд, который проникал в самую душу, обнажая все скрытые страхи и желания. Гон Ю убрал палец и медленно, словно дразня, провел им по линии его челюсти. — Доверьтесь мне, детектив, – ласково проговорил рекрутер, его дыхание обжигало кожу Джун-хо. Бывший полицейский сглотнул, пытаясь увлажнить пересохшее горло. Слова вербовщика прозвучали как заклинание, как ключ к чему-то запретному и опасному. Он знал, что доверять этому человеку нельзя. Гон Ю был преступником, тем, кого он должен был арестовать. Но в тот момент, глядя в его глаза, Джун почувствовал, что все правила и принципы, которыми он руководствовался, рушатся, превращаясь в пыль. Длинные аристократические пальцы стали медленно заползать под футболку, затрагивая каждый участок бледной кожи, вырисовывая на них невидимый узоры и каллиграфии, от которых по телу снова и снова пробегали мурашки. — Что ты делаешь? – тихо произнес младший Хван, голос дрогнул, выдав его смятение.  — Позвольте мне позаботиться о вас, – сладко промурлыкал Юн, и в его голосе Джун-хо услышал нечто большее, чем просто предложение. Это было подобие гипнозу. Попытка дезориентировать полицейского и воспользоваться его временной уязвимостью. Секунды растянулись в вечность, прежде чем Джуна пронзил озноб осознания. Мир вокруг расплылся, сменившись жгучим ужасом. Тело дернулось, словно от удара током. Он наклонился вперед, упершись руками в стол, и отчаянно втянул в себя воздух. "Нельзя терять бдительность!" – сигнализировал голос у него в голове. Стоило ему на миг отвлечься, расслабиться, дать алкоголю одолеть рассудок, как к нему протянулись руки, ласкающие, как скользкие змеи. Капельки холодного пота стекали по его лбу, отражая накатывающие волны ужаса. Его чуть не соблазнил Гон Ю. Вербовщик, словно коварный кот, забавляясь, спокойно отступил в сторону, едва сдерживая смешок. Он будто играл и наслаждался этим. Похотливый извращенец… — А вы не так просты и легкомысленны, как могло показаться, – откровенно признался господин Юн, не скрывая своих мотивов. Проверял. Мерзавец. Теперь Джун-хо понимал, что нужно быть предельно осторожным. Любая неосторожность или невнимательность могла иметь катастрофические последствия. Юноша хмурился, глядя на мужчину, словно тот издевался над его чувствами, открыл перед ним бездну подозрения и опасности. Детектив сжал кулаки, стараясь не выдать бушующее внутри него смятение. Презрение к собственной слабости смешивалось с облегчением от того, что он вовремя опомнился. Гон Ю наблюдал за ним с какой-то странной, изучающей ухмылкой, как будто перед ним был не младший брат Ведущего, а подопытный кролик. Вербовщик ещё мгновение пристально смотрел на детектива, затем одарил его теплой улыбкой. — Похоже, вам не помешало бы немного освежиться, – сказал он, и его слова прозвучали с почти пугающей вежливостью. Джун, однако, разглядел лишь скрытую угрозу. Его собственная улыбка исказилась в иронической ухмылке, безмолвном крике, мол: "беги, пока глотку не перегрыз". — Да неужели, – протянул бывший полицейский, едва сдерживая готовую сорваться с губ едкую реплику. Гон Ю не смутил яд, прозвучавший в тоне Хвана. Он просто продолжил, его голос был ровным и невозмутимым, как полированный камень. — Давайте так... Я вас освобождаю от оков, а взамен вы ведете себя прилично. Детектив нервно хихикнул. Это абсурд какой-то. Псих, просто отбитый псих. Ему так и хотелось наброситься на мужчину, выпалив: "А может, мне стоит ещё встать на колени и помахать перед тобой воображаемым хвостом?!" Он подбирал слова для очередного саркастического выпада, когда Гон Ю поднял руку, останавливая его на полуслове. Неожиданное вмешательство мгновенно заставило его замолчать. — Я отвечу на ещё пару интересующих вас вопросов.

⊂⊃⊂⊃⊂⊃

Гон Ю бесшумно повернулся, глядя на наручники, врезавшиеся в измученные запястья Джун-хо. Он освободил их, металл со звоном упал на пол. Боль прошлась по коже, но Хван лишь поморщился. — Идите за мной, – коротко бросил Гон Ю, разворачиваясь. Бывший полицейский неохотно последовал за ним. Каждый шаг отдавался эхом по длинным, богато украшенным коридорам особняка. Детектив невольно осматривался, изучая убранство. До того момента, как его захватили, он и половины не исследовал. Сотрудники Вербовщика всегда преграждали ему путь, а времени у него катастрофически не хватало. И, конечно же, этот извращенец-психолог… Воспоминания о битве скрутились тугим комком в животе, словно соль на свежую рану. Джун-хо постарался их отогнать, сфокусировавшись на пути, но не заметил, как уже оказался на заднем дворе поместья. — Ну и зачем вы меня сюда привели? – с легким раздражением спросил он, бросив быстрый взгляд на мужчину. Гон Ю в ответ только ухмыльнулся. Прохладный воздух приятно щекотал его кожу. — Увидите. Не дожидаясь ответа, он пошел дальше, уверенный в том, что бывшему полицейскому некуда бежать. Вторая попытка побега закончилась бы так же, как и первая. И если детектив осмелится на еще одну подобную глупость, Гон Ю на нем ни одного неоттраханного живого места не оставит.   Джун, словно послушный пес, следовал за ним по дорожке, выложенной каменными плитами. Он продолжал рассматривать двор. Кто бы мог подумать, что у безжалостного убийцы и рекрутера смертельных игр во дворе, около бассейна, растут деревья японской вишни? Неожиданно. Ветви, усыпанные нежно-розовыми цветами, покачивались на ветру, и их лепестки медленно кружились в воздухе, словно розовый снег. Аромат был тонким и сладким, контрастируя с жестокостью, царившей в этом месте. ­­­ Хван остановился, завороженный этим зрелищем. На мгновение он забыл о своих измученных запястьях, о пленении и о том, кто его сюда привел. Сакура казалась порталом в другой мир, мир красоты и спокойствия, столь чуждый этому месту. Гон Ю, заметив его заминку, остановился и обернулся. На его лице мелькнула тень улыбки, словно он знал, какое впечатление произведет этот вид на детектива. Он молча наблюдал за Джун-хо, позволяя ему насладиться моментом. Ему нравилось видеть растерянность и удивление в этих непроницаемых глазах. — Красиво, не правда ли? – тихо произнес Юн, нарушая тишину. — Даже здесь, в месте, где царит смерть, есть место красоте. Джун медленно кивнул, не отрывая взгляда от деревьев. Он понимал, что это лишь иллюзия, декорация, скрывающая истинную сущность этого места. Но в этот момент он хотел верить, что здесь есть что-то еще, кроме жестокости и насилия. Гон Ю подошел ближе, оказавшись рядом с ним. — Но красота обманчива, – ответил Джун. — Она может ослепить и сделать тебя уязвимым. Мужчина усмехнулся, оценивающе взглянув на юношу. — Ты умен, детектив. Очень умен. Но даже умным людям свойственно ошибаться. Красота не всегда обманчива. Иногда она — отражение души. И даже в самой темной душе может найтись место для прекрасного. Ну да, как же. Уж вам ли об этом говорить? Вербовщик протянул руку и сорвал несколько лепестков японской вишни, поднеся их к лицу Хвана. — Почувствуй аромат. Запомни его. Он будет напоминать тебе о том, что даже в аду есть место для надежды. Бывший полицейский, не отрывая от него взгляда, осторожно взял лепестки. Аромат был пьянящим, обволакивающим. На мгновение он почувствовал себя свободным, оторванным от реальности. Но тут же опомнился. — Не льстите себе, господин Юн, – проговорил Джун-хо, сжимая лепестки в кулаке. — В вашей душе нет ничего, кроме тьмы. И никакая сакура этого не изменит. На очередную колкость со стороны Хвана, Вербовщик лишь зловеще улыбнулся, словно подтверждая что сам давно знал. Он отвернулся и посмотрел на цветущие деревья сакуры, чьи ветви склонялись под порывами весеннего ветра. — Тьма, говоришь? Тьма может быть не так ужасна, как вам кажется. Иногда достаточно сделать выбор, чтобы обрести смысл в жизни. Другое дело, когда этот выбор считается для кого-то – абсурдным, неправильным, категоричным, рушашим все принципы. Или же... Его делают, не замечая всей сущности. Вслепую. Он снова повернулся к Джун-хо, и в его глазах мелькнул огонек. — Но вы, детектив, видите эту "тьму" и продолжаете бороться с ней. Ищите правду, даже когда все вокруг лгут. Почему? Джун-хо молчал. — Какой смысл пытаться найти то, чего нет? Вы просто отчаянно отказываетесь принимать ту судьбу, которая уже давно бьет вам реальностью по глазам, – слова, словно хлыст рассекающий воздух, задевают Джун-хо за живое. — Вы даже не представляете сколько у нас с вами общего, господин Хван. Но вы этого предпочитаете не видеть и пытаетесь создать для себя иллюзию, – усмехается Гон Ю, окидывая взглядом своего узника. Хван сжал кулаки. Мысли кружились, подобно стае птиц в небе, не давая ни на секунду расслабиться. Человеку, что стоит перед ним, никогда не понять того, что он переживает. Этот человек не может испытывать жалость, сострадание или сочувствие к кому-то. Он лишь может быть кем-то одержим, эмоционально и морально неуравновешан. Это принцип, заложенный у таких, как Гон Ю в крови. Он считает людей ни кем иным, как просто отходами, которые нужно сортировать по ящикам на переработку. У них ничего нет общего, кроме одного – связывающего их места. Но не более.. Не более ли? С чего вдруг, Гон Ю стал таким разговорчивым? Это новый способ обмануть, сбить с толку? Что ж, полицейский готов играть по чужим правилам, пока не доберется до истины. — Что насчет того человека, которого вы застрелили? Кем он был на самом деле? Вы ведь.. его знали, не так ли? – говорит Джунхо, устремляя гневно сощуренные глаза к Гон Ю. Вербовщик переступил с ноги на ногу. Он встретил пристальный взгляд младшего с непроницаемым выражением лица. На мгновение он заколебался, и между ними повисла напряженная тишина. Он тщательно подбирал слова. Наконец он заговорил, его голос был ровным и сдержанным. — Старый коллега. Человек, которому я, по счастливой случайности, предложил сотрудничество. Ответ, произнесенный с такой привычной небрежностью, разжег в детективе бурлящую ярость. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Он не мог поверить в дерзость этого человека. — Итак... вы предложили ему роль "психолога-маньяка"? – выплюнул Джунхо, с трудом подавляя желание стереть ухмылку с этого самодовольного лица. Мужчина просто кивнул. — Да. И это "да", стало последней каплей. Хван развернулся к нему, делая выпад, готовый нанести удар, когда Гон Ю, все также оставаясь расслабленным, небрежно и лениво выставил ногу. Бывший полицейский, не успев среагировать, потерял равновесие. Он замахнулся, и его удар растворился в воздухе, когда по инерции полетел прямо в бассейн, который всё это время был возле него. — Блять! Холодная вода обожгла кожу, лишая дара речи. Джун-хо барахтался, пытаясь вынырнуть, но одежда тянула его вниз. Ярость смешалась с отчаянием. Он видел над собой размытое лицо Гон Ю, сохраняющего спокойствие и невозмутимость. Кажется, вербовщик даже не шелохнулся, пока он тонул. Вынырнув, Хван принялся жадно хватать ртом воздух. Вода стала стекать с его волос, застилая глаза. — Не стоит так горячиться, детектив, – спокойно произносит он. — Нервные срывы вам не к лицу. Подонок, ещё и насмехается. — А вам, смотрю, весело. Мужчина лишь надменно усмехнулся. Детектив, хотел было схватить вербовщика за ногу, чтобы утянуть в его же "лягушатник", но тот сразу же отошел от края, предвидя коварную затею. Раздраженно цокнув, из-за неудачной попытки, Джун-хо с трудом выбирается из бассейна, дрожа от холода и злости. Он смотрит на Гон Ю, готовый разорвать его на части. Но в глазах вербовщика читается такая уверенность, такая непоколебимая сила, что он не решается напасть. — Вы играете с огнем, господин Юн, – хрипло выдает Хван, выплевывая воду. — И вы об этом пожалеете. Гон Ю лишь улыбается в ответ. Он знает, что Джун не остановится, пока не докопается до всей истины и не встретится со своим родственником. Но пока этого не произошло, у него есть возможность хорошо провести время. — Пожалею? Детектив Хван, вы слишком предсказуемы. Ваша жажда справедливости, ваше стремление к правде… это все такие избитые клише. Джун-хо сжал кулаки, пытаясь унять дрожь. Слова мужчины действовали на нервы, подталкивая к необдуманным действиям. — Так бы и посадил тебя за решетку, – прошипел младший. Сволочь. Гон Ю рассмеялся, запрокинув голову. Звук его смеха эхом разнесся по двору, проникая в самые глубины души. — Решетка для меня – это всего лишь декорация. – с нотками иронии произнес господин Юн, пытаясь просмеяться, и в этот момент Джун-хо воспользовался моментом. Он стремительно сократил дистанцию, обхватив противника. Ирония на лице Гон Ю сменилась секундной паникой, когда он осознал, что бассейн – не лучшее место для демонстрации своего превосходства. Зря расслабился. Юноша толкнул Вербовщика в воду, но тот, просчитав его манёвр, утянул мокрого полицейского за собой. Вода взметнулась брызгами, поглотив их обоих и выбивая дух. Джун-хо, не ожидавший такого развития событий, барахтается, пытаясь глотнуть воздуха. Господин Юн, уже пришедший в себя от неожиданного купания, ухмыляется, удерживая Хвана под водой. В глазах полицейского вспыхивает гнев. Он изворачивается, вырываясь из крепкой хватки. Под водой их движения становятся неуклюжими, замедленными. Джун бьет ногой, целясь в живот преступника, и тот, скривившись от боли, ослабляет хватку. Детектив выныривает, жадно хватая ртом воздух. Гон Ю тоже выбирается на поверхность, отплевываясь водой. Их взгляды встречаются. В них читается не только злость, но также восхищение. Оба – сильные противники, достойные друг друга. Не произнося ни слова, они снова бросаются в бой. Вода становится их ареной. Борьба продолжается, пока их тела не начинают дрожать от усталости и холода. Наконец, обессиленные, они отступают друг от друга, тяжело дыша. В глазах обоих горит огонь, но в этот раз он смешан с уважением. Игра окончена, по крайней мере, на сегодня. Но противостояние между ними только начинается. А может… Хвана ждал ещё один сюрприз?

⊂⊃⊂⊃⊂⊃

Они миновали несколько коридоров. Мокрая, холодная от ветра футболка неприятно липла к телу, заставляя спину покрываться гусиной кожей. Каждый шаг отдавался влажным шлепком ног по вылизанному кафелю. Недавняя 'недо-бойня' в бассейне знатно утомила обоих, из-за чего сейчас они быстрыми шагами плелись к желаемому теплу. Гон Ю ловко протолкнул Джунхо в душевую. Детектив провел руками по своим мокрым волосам, пытаясь отжать их. Вода стекала по лицу, попадая в глаза, и он моргнул, смахивая соленые капли. Все вокруг выполнено в минимализме. Стены гладкие и темные, с отблесками фиолетово-розового света. Вентилируемая стена кабины имела несколько встроенных полок, на которых были расположены небольшие емкости с гелями и шампунями. Вдоль стены располагались светящиеся полоски, которые выделяли полочки, создавая четкий контраст. Всё это наводило ощущение спокойствия и простоты. Эффект стильной и элегантной атмосферы. Гон Ю все это время, не отрывая взгляда от детектива, тоже отжимал свои влажные вещи. Однако, как только они зашли, и, пока Джун-хо отвлекся, вербовщик закрыл за ними дверь на защёлку. Тихо и незаметно. Детектив решил повернуть кран, но его опередил владелец. Мужчина протянул руку к регулятору температуры, поворачивая его вправо. Из большой, хромированной лейки полилась теплая струя воды. Хван уже собирался было зайти под поток, как рекрутер нагло толкнул узника в сторону, загоняя в угол. Джун-хо нахмурился. Вода продолжала литься, наполняя душевую паром. Взгляд господина Юна сейчас был острым и изучающим, словно скальпель хирурга. — Вы действительно думаете, что я позволю вам просто так смыть все это? – спросил мужчина, его голос звучал тише, чем плеск воды, но в нем чувствовалась стальная решимость. Бывший полицейский сделал шаг назад, упираясь спиной в темную, прохладную стену. — Не понимаю, о чем вы, – сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. Но сердце колотилось в груди, как пойманная птица в клетку. Он чувствовал подвох. Гон Ю сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Капли горячей воды уже начали оседать на его волосах, делая их еще темнее. Он провел ладонью по щеке Джун-хо, оставляя мокрый след. — Не притворяйтесь, детектив, – прошептал он, его дыхание опалило щеку юноши. — Вы прекрасно знаете, зачем мы здесь. Джун-хо сглотнул. Конечно, он знал. Более того, он помнил. С момента, когда начал вести игру с Гон Ю. С момента, когда он согласился сотрудничать. Он просто наивно надеялся, что сможет оттянуть этот момент. Что вербовщик просто забудет или откажется от своих слов. — Надеялся, что вы передумали, – признался он. Гон Ю усмехнулся, звук был сухим и ироничным. — Ни в коем случае, господин Хван. Джун не ответил. Гон Ю наклонился ближе, так, что их губы почти соприкасались. — Мы больше, чем просто партнеры, Джун-хо. И ты это знаешь. Жар от воды усиливался, превращая маленькую душевую в подобие сауны. Детектив почувствовал, как пот проступает на лбу, смешиваясь с каплями воды. Он не отрывал взгляда от вербовщика, пытаясь прочитать в его лице хоть что-то, кроме этой пугающей решимости. Но мужчина был непроницаем, словно статуя. Гон Ю, не теряя времени, прижался всем телом к бывшему полицейскому, вдавливая его в темный кафель. Его руки, смелые и властные, скользнули под насквозь мокрую футболку, потянули ее вверх, и он впился в чужие губы. Мужчина не мог насытиться вкусом младшего брата Ведущего, его запахом, теплом, исходящим от его кожи. Его язык агрессивно вторгся в рот полицейского, переплетаясь с чужим, вызывая хриплый стон, который эхом отразился от кафельных стен. Скользкие от воды руки Гон Ю исследовали каждый контур рельефного тела, словно клеймя его лихорадочными прикосновениями. На мгновение, когда им стало не хватать воздуха, он отстранился, разглядывая спортивное телосложение своего пленника. Господин Юн облизнулся, словно лиса, оценивающая свой куш перед тем, как его тщательно распробовать. — Надо было тебя утопить ещё там, – огрызнулся Джун-хо хватая ртом воздух, но вербовщик перебил его, приложив палец к его губам. — Шшш, – его голос был низким и хриплым. — Правила, есть правила. И этот жест был последним спасательным кругом для детектива. Вербовщик сделал быстрое, обдуманное движение, проведя рукой линию от бока блюстителя порядка до его груди. По коже Хвана пробежали мурашки –инстинктивная реакция, которую он пытался подавить. Он заставил себя выдержать пристальный взгляд Гон Ю с молчаливым вызовом. Глаза Юна задержались на едва заметных выступах выпирающих горошин сосков. С нарочитой медлительностью, которая казалась мучительной, он протянул руку, слегка коснувшись подушечками пальцев одной из них. Он дразнил, массировал, обводя ареолу с приводящей в бешенство точностью. Хван прикусил щёку, отчаянно пытаясь подавить любой звук. Унижение боролось с растущим нежелательным возбуждением. Все давно происходящее было явной попыткой сломить его окончательно. Он был полицейским, блять, а в итоги дошел до того, что его сейчас ублажал какой-то преступник.. И как ты до такого докатился, Джун-хо… Что бы подумал о нем Ин-хо. Внезапно игривая ласка превратилась в жестокую. Гон Ю сжал и покрутил его сосок с неожиданной силой. С губ детектива сорвался резкий, непроизвольный вздох. Он инстинктивно попытался оттолкнуть мужчину, его мышцы напряглись в знак протеста. Но вербовщик был быстрее и сильнее. Он предвидел это движение, схватив запястья юноши свободной рукой и подняв их над головой, эффективно обездвижив его. Детектив оказался в ловушке, его собственная сила обернулась против него. Мучение возобновилось, ритмичное надавливание на горошину сменилось нежным покусыванием, которое посылало по телу волны боли и нежеланного удовольствия и оставляя за собой яркий кровоподтек. Затем, с томной легкостью, свободная рука Гон Ю скользнула вниз, обводя линию торса, к завязкам, а затем еще ниже, касаясь его шорт, намеренно задевая пах. У Джун-хо перехватило дыхание. Он знал, что делает этот мерзавец. Он разбирал его по частям, обнажая уязвимость, которую Хван обычно держал взаперти, да и не испытывал ранее вообще. Джун не мог этого вынести. Он не мог позволить вербовщику увидеть, как глубоко это на него действовало. Он сполз по стене, стремясь отдалиться, обрести контроль. Но это движение только сыграло на руку Гон Ю. Теперь он был на уровне его глаз, а его пленник был зажат между холодной стеной и его собственным телом. Младший Хван непреднамеренно предложил себя, облегчив мужчине возможность проявить свое извращенное превосходство. Не теряя ни секунды, мужчина осторожно положил бывшего полицейского спиной на теплый влажный пол. Юноша поморщился, стоило спине коснуться гладкой поверхности, как ее тут же прострелила боль. Он почувствовал, как Гон Ю навис над ним, словно коршун над добычей. Все казалось размытым, приглушенным, будто окутанным туманом. Воздух был тяжелым и густым, пропитанным ароматом мыла и чего-то еще, чего-то первобытного и опьяняющего. Струи хлестали не переставая, ритм барабанной дроби из капель по матовому стеклу отражал бешеное биение в груди Джуна. Он задыхался, горячий пар обволакивал его кожу, словно второй удушающий слой. Конденсат размывал черты лица Гон Ю, превращая его в опасную абстрактную фигуру. Рука мужчины продолжала опускаться все ниже и ниже, пока снова не коснулась паха, и от этого нежного нажатия по телу пробежал разряд нежеланного электричества. Пальцы Гон Ю сжались, уговаривая и требуя. Детектив сильно прикусил губу, борясь с непроизвольным стоном, который грозился вырваться наружу. "Это безумие, – кричал голос у него в голове. Ты понимаешь, что делаешь, детектив Хван? Мало тебе того случая с VIP-ом?" Собственное тело предало Джун-хо, ответив на прикосновение неоспоримым и глубоко постыдным желанием. Его сердцебиение участилось, бешено колотясь о ребра. Гон Ю, казалось, почувствовал его внутреннюю борьбу. Он наклонил голову, и его губы коснулись губ полицейского, в мягком, дразнящем обещании. Тем временем руки уже постепенно стягивали шорты вместе с боксерами, снимая последнюю броню, которая защищала Хвана от неизбежного. Пальцы вербовщика, влажные и горячие, скользнули по бедру детектива, словно змеи, ищущие путь к своей добыче. — Ты дрожишь, – заметил Гон Ю, его голос был низким, как гул приближающейся грозы. — Забудь про всё и просто наслаждайся моментом. Было бы чем, ублюдок. Хван хотел что-то ответить, но слова застряли в горле, когда в него проник палец, мягко, но настойчиво, делая небольшие толчки. Дыхание участилось. Все это было странно, непривычно и почему-то, даже, приятно. Он сжал кулаки, ногти впились в ладони, но боль была едва заметна на фоне того, что происходило ниже. Затем второй присоединился к первому, и Джун-хо почувствовал, как его тело сопротивляется, но постепенно поддается. Тугие стенки заднего прохода стали неприятно расстягиваться, сопровождаясь колющей болью. Первоначальные импульсы удовольствия перемешивались с дискомфортом. Рекрутер начал двигать пальцами, то глубже, то чуть выходя, словно играя на струнах его души, и младший Хван не смог подавить стон, вырвавшийся из его губ. Вода продолжала литься, смешиваясь с потом на их телах. Хван закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом. Но Гон Ю не давал ему этого сделать, его пальцы двигались быстрее, глубже, и каждое движение заставляло вздрагивать. — Это будет незабываемый опыт, – пробормотал Гон Ю, и в его голосе прозвучала угроза, смешанная с обещанием. Движения прекратились. Не успел Хван и глазом моргнуть, как Гон Ю уже предстал перед ним без одежды. Его тело было подтянуто не хуже его собственного. Как давно убийцы и преступники не только со смазливой мордашкой, но и подтянутой фигурой? Мысли перебиваются новыми ощущениями, скопившимися у прохода. На этот раз это было что-то большое… пульсирующее. Осознание обрушилось на него, словно цунами. — Стой, остановись… – начал протестовать Джун-хо, но его слова утонули в шуме льющейся воды. Но рекрутер лишь усмехнулся, игнорируя его просьбу; приставил головку к проходу, а после, быстро, но аккуратно, вошёл наполовину внутрь. Хван выгнулся, перед глазами вспыхнули звёзды. Небольшое жжение обдало стенки лона, посылая одновременно возбуждающий и раздраженный импульс. — Сволочь! – прохрипел Джун-хо, зажмурившись и вслепую пытаясь оттолкнуть противника. Вербовщик обхватил бывшего полицейского за ноги, притягивая его к себе. — Будет легче, если обнимешь, – произнёс Гон Ю, помогая Джун-хо обхватить его спину. Тело Хвана напряглось, как струна, готовясь к разрыву. Он неуверенно обхватил чужую спину. Гон Ю не давал ему ни секунды передышки. Мужчина начал двигать бёдрами, задавая темп, словно мастер, знающий каждый изгиб своего инструмента. Разгоряченная плоть скользила по стенкам, выбивая полицейского из колеи. Странное возбуждение и отвращение от происходящего смешивалось в один безумный коктейль чувств. Голова полицейского запрокинулась назад, волосы прилипли ко лбу, а губы, сжатые в тонкую линию, наконец разомкнулись с глухим мычанием, похожий на скулеж. "Ну вылитый пёсик", – подумал Гон Ю, и от этих мыслей пробежал разряд накатывающего возбуждения. — С-садист, мразь, – выдохнул детектив, но голос дрожал, предательски выдавая смесь боли и… чего-то еще.  Гон Ю усмехнулся, его пальцы впились в бедра, оставляя на коже следы, которые тот будет чувствовать еще долго.  — Возможно, – его голос звучал как бархатный шепот, но в нем чувствовалась сталь. — Но я не могу ничего с собой поделать... «Вы – как мой личный наркотик.» Джун-хо хотел возразить, но слова застряли в горле, когда Гон Ю двинулся глубже, доставая до цели, заставляя его тело выгнуться еще сильнее. Он попытался оттолкнуться, но руки, обхватывающие спину вербовщика, лишь предательски сжались сильнее.  — Не сжимайся так сильно, – прошипел вербовщик, чувствуя прилив удовольствия от каждого толчка. То, как тугие стенки детектива обхватывали его плоть, буквально сводило с ума. Удовольствие струилось по венам, взрываясь яркими вспышками в голове, а тело будто горело изнутри. Джун-хо сжал зубы, пытаясь сохранить хоть каплю контроля, но Гон Ю был безжалостен.  — Ты так красиво выглядишь, когда теряешь голову, – заигрывал Юн, и его губы скользнули по мочке уха бывшего полицейского, прикусывая, заставляя его вздрогнуть.  — Меня ещё никто так не заводил, – оставляя засос на шее выдыхает Гон Ю, и в ту же секунду свободная рука проходится полностью по основанию чужого органа. Движение заставляло трястись пленника от того, как плотно аристократические пальцы сжались в тугое кольцо, обхватив горячую плоть, и как они поднялись до головки члена, лаская. Джун-хо стиснул зубы шумно вдыхая и выдыхая воздух. Он не мог дать слабину и позволить мерзавцу наслаждаться его звуками. "Терпи, терпи, придурок", – кричал он сам себе. Но Гон Ю, судя по всему, такой расклад не устраивал, поэтому он решил поменять ход игры. — Так не пойдет, – он оторвался от шеи юноши. Его пальцы стали задавать быстрый ритм, скользя от основания до самой головки, резко и точно, заставляя Хвана извиваться под его натисками. Вся сила воли, которую Джун выстраивал из последних сил, рассыпалась у него на глазах, как карточный домик. — Ты думаешь, что сможешь долго сдерживаться? – с вызовом обратился господин Юн. — Посмотрим, насколько тебя хватит. Он начал двигаться быстрее, глубже, выбивая из Джун-хо все остатки сопротивления. Каждый толчок отдавался острой болью и невыносимым удовольствием, заставляя его тело содрогаться. Всё это походило на бесконечную пытку, у которой, казалось бы, не было конца и края. Джун больше не мог сдерживаться. Хриплые стоны вырывались из его горла, и они же стали его погибелью, смешиваясь с тяжелым дыханием Гон Ю. Внезапно вербовщик остановился, замер на мгновение, словно наслаждаясь властью над обессиленным младшим братом Ведущего. Затем он выдохнул, и его толчки стали еще более яростными, доводя полицейского до грани. Тело детектива напряглось, и громкий стон вырвался из его груди, когда обоих накрыла волна экстаза. Долгожданное освобождение разлилось по телу, тут же смываясь потоком воды. Джун-хо валялся без сил, тяжело дыша. Гон Ю прижался к нему, навалившись сверху, его сбившееся дыхание обжигало покрытую засосами и укусами шею. Детектив чувствовал себя опустошенным, словно из него выжали все соки. Он хотел оттолкнуть преступника, но не мог заставить себя пошевелиться. Туша обессиленно лежала на полу, утопая в небольшой луже вперемешку с обволакивающим их паром. Вода постепенно становилась фоновым шумом, а организм господина Хвана благополучно отключался, погружаясь во тьму после плотного физического контакта.