Я всегда был узником судьбы

△ ▣ ◉

День был обычным. Совершенно ничем не примечательный, лишенный чего-либо сверхъестественного или странного, пока не зазвонил телефон. — Да, – ответил Хван тихим ворчанием, в котором отразилась тупая боль в висках. — Джун-хо, это я, – прогремел голос на другом конце провода, нарушая тишину в маленьком кабинете детектива. — Срочно в мой кабинет. Ты нужен мне по делу. Джун сразу узнал голос. Шеф Ким, глава отдела по борьбе с особо тяжкими преступлениями. — Послушайте, шеф, при всем уважении, я завален делами. Это не может подождать? Или, еще лучше, не могли бы вы поручить это кому-нибудь другому? Он ворчал, уже представляя себе бесконечные часы бумажной работы и погони за какими-нибудь хулиганами. Он надеялся на спокойную неделю, чтобы наверстать упущенное за все свое отсутствие. — Это не заурядное мелкое преступление или попытка привлечь к себе внимание, Хван. Поверь мне, я бы не стал тебя беспокоить, если бы это было так. Здесь нечто совсем другое. Дело поставило на уши весь район Сочхона. Джун-хо вздохнул. Что могло такого произойти, чтобы люди так перепугались. Должно быть произошло что-то серьезное, чем просто разборки местных банд или образования секретных группировок. — Хорошо, скоро буду.

△ ▣ ◉

— Люди пропадают на несколько дней, без каких-либо зацепок. А потом их находят мертвыми, ровно через сутки, в людных местах по всему Сеулу. И тела... они расположены в каких-то странных, неестественных позах. Никто не знает, что с ними произошло, но всё происходящее выглядит немного жутковато. – доложил начальник. Первоначальное нежелание Джун-хо стало исчезать, сменившись болезненным любопытством. — Где именно были найдены тела пропавших? — Каннам, Хондэ, Итэвон, улица Мёндон, – отчеканил Ким, отмечая их галочками, как пункты в списке покупок. — Центральные районы с интенсивным движением. Смел до безрассудства. — Криминалисты нашли что-нибудь? Отпечатки пальцев? Улики? – настаивал детектив, мысленно перебирая возможные варианты развития событий. — Всё подчистую. Никаких следов. — Вы сказали, что они были найдены в неестественных позах. Что такого необычного в их... расположении? Последовала пауза, после чего было слышно, как начальник Ким делает большой глоток сильно разбавленного кофе. Он примостился на краешке своего стола и протянул детективу папку из плотной бумаги. — Взгляни, – сказал мужчина, теперь его голос звучал тише и мрачнее. Внутри папки были фотографии с места преступления. Джун-хо пролистал их, чувствуя, как у него скручивается желудок. Снимки были тревожными, выбивающими из колеи и совершенно странными. Каждая жертва была изображена в тщательно продуманной позе, напоминающей классические картины. Один из них лежал на скамейке в парке в Каннаме, раскинув руки, а вокруг его головы был нимб из тщательно уложенных цветов сакуры. Другой стоял, прислонившись к покрытой граффити стене в Хондэ, сжимая в безжизненной руке букет ярких лилий, на его лице застыло выражение безмятежного покоя. Остальные были не менее тревожными. Эти люди были не просто мертвы, они были инсценированы. — Жертвы были... застывшими, как статуи, в позах, вдохновленных работами известных художников, – объяснил Ким низким рокочущим голосом. — И они были украшены… цветами, тканями… всевозможными украшениями. Хван, нахмурившись, пролистал всю "галерею ужасов". — Серийный убийца превращает своих жертв в... произведения искусства? — Похоже на то. И это чертовски тревожный вид искусства. Надо отдать ему должное, у него наметанный глаз на это дело. — Да, не хватает только распечатать и вывести всё его "творение" на доску почёта. А заодно и приставить к грамоте за проявление энтузиазма, м? – саркастически отозвался Джун, не в силах сдержать подступающую к горлу желчь. Он захлопнул папку, и звук эхом разнесся по маленькому кабинету. — Значит, теперь мы начнем оправдывать убийство как "художественное самовыражение"? Ким тяжело выдохнул, воздух стремительно покидал его легкие. — Агх. Ты всегда был таким язвительным, Хван, или это появилось недавно? Я признаю, что был не прав тогда, когда не поверил тебе и я правда сожалею об это. Но Джун-хо, нельзя же ведь вечно зацикливаться на том, что произошло и быть таким... — Я осмотрю места преступления. Если найду что-то – сообщу. – отрезает детектив, после чего покидает помещение с хлопком закрыв за собою дверь. — Ночью? Ты что совсем спятил? – кричит начальник вслед, но Джун-хо уже был далеко.

△ ▣ ◉

Тяжелые шаги Хвана эхом отдавались в коридорах управления. Он чувствовал на себе липкий взгляд фотографий, застрявших где-то в подсознании. Искусство. Он фыркнул. Искусство, написанное кровью и отчаянием. Этот маньяк не просто убивал, он играл. Играл со смертью, с полицией, с самим обществом, выставляя напоказ свой извращенный талант. Джун-хо направился к стоянке, доставая из кармана ключи от машины. Ему нужно было увидеть все своими глазами, почувствовать атмосферу этих жутких снимков. Возможно, в ускользнувших деталях кроется ключ к разгадке. Он запрыгнул в свою черную Kia K3 и выехал на улицы Сеула, навстречу надвигающейся тьме и головоломке, которую оставил после себя безумный художник. Первым пунктом назначения стал парк в Каннаме. Скамейка, цветы сакуры… даже в вечернем свете место излучало зловещую ауру. Хван внимательно осмотрел каждый дюйм, ища хоть что-то, что могло остаться незамеченным другими. Ничего. Лишь слабый запах увядших цветов, напоминающий о жестокой постановке. Потом был Хондэ, с его пестрыми граффити и отголосками музыки. Стена, лилии… здесь атмосфера была немного иной, более мрачной и задумчивой. Джун-хо представил себе жертву, застывшую в немом "шедевре", и его передернуло. Этот убийца не просто лишал жизни, он крал личность, превращая людей в марионеток в своем жутком театре. В голове крутился один вопрос: что им движет? Жажда славы? Искаженное чувство прекрасного? Или что-то гораздо более темное и глубокое? Но ответа не последовало. Ночь в Сеуле окутывала город неоновым плащом, под которым скрывались тайны и страхи. Джун-хо перемещался от одной локации к другой, впитывая в себя атмосферу преступлений. Итэвон, улица Мёндон – каждый уголок, где оборвалась жизнь, дышал холодом и неизреченным ужасом. Детектив пытался понять логику убийцы, его мотивы, что заставляло его творить столь чудовищные "полотна". В какой-то момент детектив остановился, словно пораженный молнией. Все эти места… Они ведь не просто так выбраны! Каннам – символ богатства и успеха, Хондэ – молодежной культуры и бунтарства, Итэвон – интернациональности и свободы, Мёндон – эпицентр торговли и моды. Убийца словно играл с символами, противопоставляя их уязвимость и хрупкость человеческой жизни. Джун-хо вернулся в свою машину, уставший, но с обострившимся чувством предчувствия. Он знал, что убийца где-то там, в этом огромном городе, наблюдает за реакцией, наслаждается своим "искусством". И детектив поклялся остановить его, прежде чем тот создаст новый шедевр, написанный кровью и слезами невинных.

△ ▣ ◉

Возвращаясь домой, Хван мечтал поскорее лечь спать и забыть обо всём. Когда он подъехал к светофору, на него накатило странное чувство. Он остановился, ожидая, когда красный свет сменится зеленым. Откинувшись на спинку кресла, Джун-хо невольно повернул голову, как вдруг, в темном переулке мелькнул силуэт. Силуэт был размытым, но что-то в нем зацепило взгляд детектива. Неуловимая грация, странная уверенность в каждом движении. Словно хищник, крадущийся в ночи. Свет светофора сменился, но Джун не тронулся с места. Он продолжал смотреть в темный провал переулка, чувствуя, как нарастает необъяснимая тревога. Силуэт исчез, словно растворился в тенях, оставив после себя лишь ощущение зловещего присутствия. Инстинкт подсказал, что это не случайность. Что-то было не так. Бросив машину прямо на перекрестке, Джун-хо выскочил и бросился в переулок. Сердце колотилось в груди, адреналин хлынул в кровь. Чем глубже он проникал в темноту, тем сильнее становилось ощущение, что за ним наблюдают. Холодный пот выступил на лбу. Переулок оказался лабиринтом из мусорных баков и картонных коробок. Запах гнили и мочи ударил в нос. Детектив Хван крался вперед, стараясь не шуметь. Внезапно он услышал тихий шепот, доносящийся из глубины переулка. Остановившись, он прислушался. Голос был низким и монотонным, словно читающий молитву. Приблизившись к источнику звука, Джун-хо увидел его. В конце переулка, под тусклым светом фонаря, стояла фигура. Высокий, худощавый мужчина в черном плаще. Он что-то рисовал на стене углем. Закончив, он отступил на шаг и оглядел свою работу. На стене красовалась новая "картина" – искаженное изображение лица, обрамленное цветами лилий. Джун-хо замер, осознавая, что нашел своего "художника". Мужчина медленно приблизился, стараясь не спугнуть подозреваемого. Предполагаемый преступник казался совершенно поглощенным своим творением, не замечая ничего вокруг. Когда детектив оказался достаточно близко, он разглядел детали рисунка. Искаженное лицо… Это было лицо жертвы. Одной из тех, чьи тела находили в последнее время по всему городу. Яркие лилии… которые сжимал в руках один из трупов. — Вы очень талантливы, – сказал Джун-хо, стараясь сохранять спокойный тон. — Но ваши картины, кажется, вызывают много проблем. Мужчина в плаще медленно повернулся. Его лицо было бледным, с глубокими тенями под глазами. Взгляд был пустым, словно в нем не осталось ни капли жизни. Он не ответил, лишь уставился на детектива, будто оценивая его. Внезапно подозреваемый шагнул вперед, и в его руке блеснул нож. Джун-хо отреагировал мгновенно, уклоняясь от удара. Началась схватка. "Художник" двигался с невероятной скоростью и ловкостью, словно одержимый. Но Джун был более опытным, прошедшим через многое. Он блокировал удары, стараясь обезоружить противника. Наконец, ему удалось выбить нож из руки нападавшего. Преступник отступил, тяжело дыша. Его глаза горели безумным огнем. — Вы не понимаете, – прошипел он. — Я должен это делать. Они должны быть увековечены. Джун-хо не дал ему договорить. Он бросился вперед и свалил мужчину на землю. Схватка закончилась. Джун-хо знал, что нашел того, кого искал. Но он также понимал, что это только начало. Хван крепко удерживал "Художника", пока на место не прибыло подкрепление. Когда мужчину уводили, он все еще бормотал что-то о увековечивании и долге. Детектив наблюдал, как его сажают в полицейскую машину, чувствуя лишь опустошение. Поимка преступника не принесла облегчения. Скорее, возник вопрос: почему? Что заставляло этого человека совершать такие зверства и видеть в них искусство? В участке Джун-хо погрузился в изучение улик. Рисунки, найденные в мастерской подозреваемого, были не просто изображениями жертв. В них было что-то большее, какая-то мрачная красота, которая пугала и притягивала одновременно. Лилии… Они были на каждой картине, словно подпись или зловещее украшение. Детектив знал, что лилии символизируют чистоту и невинность, но в контексте этих убийств они приобретали совершенно иной смысл. Допрос "Художника" не дал много информации. Он твердил одно и то же: о долге увековечить красоту, о том, что жертвы должны быть запечатлены в вечности. Он говорил о том, что видит мир иначе, что понимает истинную природу вещей. Хван же видел в нем лишь безумца, одержимого своей странной идеей. Но в глубине души детектив чувствовал, что за этим безумием скрывается что-то еще, какая-то трагедия, которая и привела к такому исходу. Или тот, кто заставил заниматься такими вещами. Дело было не закончено. Поимка предполагаемого убийцы – была лишь первым шагом. Предстояло разобраться в мотивах преступника, понять, что заставило его ступить на этот темный путь. И самое главное, нужно было убедиться, что эта история больше не повторится. Город ждал ответов, и Джун-хо был намерен их найти. Вопрос лишь в том, удастся ли и как скоро?

△ ▣ ◉

Неделю спустя

Расследование дела о безумном "Художнике" зашло в тупик. Несмотря на то, что руководство было уверено в виновности главного подозреваемого, считая его убийцей и имея веские доказательства, детектив Хван чувствовал подвох. Ему казалось нелогичным, что опытный серийный убийца мог так нелепо себя выдать, особенно учитывая его "случайное" появление на месте преступления. Слишком уж быстро всё сложилось. Джун-хо, основываясь на своем богатом опыте, не верил в простые совпадения, особенно в делах, связанных с серьезными преступлениями. Он был убежден, что в жизни, и тем более в его работе, ничто не происходит случайно, и за поимкой подозреваемого кроется нечто большее. Но найти доказательства и улики в качестве подтверждения своей правоты было очень трудно. С того дня, Джун-хо так и не смог найти больше ни одной зацепки, которая могла бы помочь ему двигаться дальше. Поэтому, нужно было проветриться. Мужчина прогуливался ночью по пустынным улицам Сеула, вдыхая прохладный воздух, настоянный на запахе влажного асфальта и далеких огней. Это был его способ сбежать, хоть на короткое время, от суеты и тяжести рабочих дней. Когда мысли становились слишком навязчивыми, когда груз нераскрытых дел давил на плечи, он уходил в ночь. Спортивные штаны и легкая зипка смотрелись на нем так по-домашнему и уютно. В кое-то веки, Хван позволил себе надеть что-то лёгкое и комфортное, что-то, что напоминало о временах, когда он еще не был обуреваем кошмарами и чувством долга. Последний раз он так одевался во времена универа, когда, движимый примером брата, решил пойти по его стопам и стать полицейским. Когда Ин-хо еще был жив. Джун скучал по тем временам с такой силой, что она обожгла его изнутри. Тогда Ин-хо был его ориентиром, его защитой, его лучшим другом. Он частенько проводил с ним время, старался подбадривать после неудачных экзаменов, наставлять на путь истинный, когда Джун поддавался юношескому бунту. Иногда дразнил за излишнюю серьезность, иногда успокаивал, когда жизнь казалась невыносимой. О чем еще можно было мечтать? Джун-хо до сих пор помнил, как старший, уже работавший в полиции, говорил ему, что важно носить классические костюмы, чтобы выглядеть представительно. А сам, лукаво прищурившись, смеялся над серьезностью брата, одергивающего галстук. Ин-хо учил его жизни, показывал, как быть сильным, как быть справедливым. Но, к сожалению, судьба распорядилась иначе. Ранняя смерть Ин-хо оставила в душе Джун-хо зияющую рану, которую он безуспешно пытался залечить, отдаваясь работе без остатка. Детектив настолько глубоко ушёл в ностальгию, что не заметил, как забрёл в неизвестный темный переулок. Он вдруг очнулся, словно от толчка, увидев, что вокруг него сгустилась кромешная тьма, разбавленная лишь редкими и дрожащими лучами тусклых фонарей. Темный переулок оказался узким, сырым, пахнущим плесенью и чем-то металлическим — кровью или ржавчиной. Джун-хо нахмурился, замедлив шаг. Чувство дискомфорта, похожее на холодную руку, скользнуло по его спине. Где-то впереди капала вода, монотонно отсчитывая секунды, а из-за угла доносился приглушенный смех, слишком резкий, неестественный, пропитанный какой-то болезненной злобой. Он потянулся к кобуре, машинально проверяя наличие оружия, но тут же вспомнил: сегодня он без него. Сегодня он просто гуляющий по ночному городу мужчина, пытающийся хоть на время забыть о своей работе. И это забытье могло дорого ему обойтись. Сердце бешено заколотилось в груди, инстинкт самосохранения заострился до предела. Адреналин медленно, но верно заполнял каждую клеточку тела. Он знал, что должен уйти отсюда. Как можно тише и быстрее. Но ему казалось, что уже слишком поздно. Смех стал громче, отчетливее, приближаясь к нему из глубины переулка. — Эй, красавчик, – голос сорвался в шепот прямо за его спиной. Джун-хо резко обернулся. В свете одинокого фонаря мелькнуло бледное лицо с перекошенной ухмылкой. — Заблудился? – незнакомец шагнул ближе, и детектив почувствовал запах дешевого табака и чего-то сладковатого. — Нет, – детектив выпрямился, голос стал жестче. — Проходите мимо. Но мужчина не уходил. Вместо этого его пальцы скользнули по рукаву зипки Хвана, слишком медленно, слишком намеренно. — Может, передумаешь? – он наклонился, и теперь их лица были в сантиметрах друг от друга. — Я могу скрасить твой вечер. Джун-хо почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не страх — что-то другое. — Последний раз предупреждаю, – прошептал он, но голос дрогнул. Незнакомец рассмеялся и провел пальцем по его подбородку. — Ох, какой сердитый… Где-то вдали завыла сирена, но звук казался таким далеким. Джун-хо сжал кулаки. Он терпеть не мог, когда к нему прикасались. Особенно так. В голове вспыхнули обрывки воспоминаний, лицо, голос, руки… Он оттолкнул незнакомца, резко, с силой. Тот пошатнулся, удивленно посмотрел на детектива, но тут же снова ухмыльнулся. — Зря, – прошипел он, доставая из кармана сложенный нож-бабочку. Лезвие блеснуло в тусклом свете горящей лампы. — Я ведь хотел по-хорошему. Джун отступил, оценивая расстояние. Бежать? Слишком узкий переулок, некуда деться. Драться? Без оружия он в невыгодном положении. Но выбора нет. Он приготовился, напряг все мышцы. Незнакомец бросился вперед, взмахнув ножом. Хван уклонился, почувствовав, как лезвие полоснуло воздух у самого лица. Он перехватил руку нападавшего, попытался выкрутить, но тот оказался сильнее. Началась борьба. Они закружились в тесном пространстве переулка, спотыкаясь о неровности бордюра, хрипя и пыхтя. В какой-то момент, Джун-хо споткнулся и мужчина, воспользовавшись моментом, ударил его в солнечное сплетение. Хван согнулся от боли, воздух выбило из легких. Перед глазами поплыли темные пятна. Он попытался оттолкнуть нападавшего, но тот лишь сильнее навалился, прижимая его спиной к шершавой стене. Нож снова блеснул, на этот раз нацеленный в горло. Джун резко дернул плечом, сбрасывая с себя тяжелое тело. Он вцепился в запястье, удерживающее холодное оружие, не давая нанести смертельный удар. Пальцы незнакомца скользили, отчаянно пытаясь вырваться. Ноги предательски подкашивались, зрение застилала пелена, но мысль о смерти придавала сил: точно не сегодня. Сконцентрировав всю свою ярость в одном ударе, Джун-хо с силой ударил нападавшего головой в лицо. Тот отшатнулся, ослабив хватку. Воспользовавшись моментом, детектив вырвал нож и отбросил его подальше. Ошарашенный, незнакомец зажал разбитый нос, сквозь пальцы хлынула кровь. Превозмогая тупую, пульсирующую боль, Джун поднялся на ноги. Он понимал, что нужно бежать, спасаться, но отступить сейчас просто не мог. Он должен был остановить этого человека. Собрав последние силы, Джун бросился на нападавшего, сбил его с ног и обрушил на него град ударов. Кулаки безжалостно терзали лицо, грудь, живот. Незнакомец кричал, молил о пощаде, но Хван словно оглох. Он бил и бил, пока сопротивление не прекратилось, пока крики не стихли, сменившись хриплым стоном. Когда все закончилось, Джун-хо рухнул на землю, обессиленный. Осознание накатило не сразу, а когда разум стал проясняться, детектив понял, что только что сделал. Он убил человека. Снова. Без всякого сожаления. Он сидел у стены, тяжело дыша, глядя на изуродованное тело. Руки дрожали, на костяшках запеклась кровь. В ушах стоял звон, перед глазами мелькали размытые картинки произошедшего. Он чувствовал себя опустошенным, словно из него выкачали все жизненные силы. Медленно, с трудом, он поднялся на ноги. Тело ныло от боли, каждый мускул кричал о перенапряжении. Джун-хо огляделся. Незнакомец лежал неподвижно, уткнувшись лицом в землю. Вокруг него расплывалось багровое пятно. Детектив знал, что должен вызвать полицию, сообщить о случившемся. Но что он скажет? Что просто гулял по ночному городу и случайно убил человека в темном переулке? Звучит нелепо. Он понимал, что его ждет. Допросы, подозрения, возможно, даже отстранение от дела и наверняка дадут срок за превышение самообороны, поскольку по факту его поступок точно расценят как преступление. Его репутация, которую он так долго и упорно зарабатывал, будет запятнана и поставлена под удар во второй раз. И все из-за минутного порыва, из-за случайной встречи в злополучном переулке. Джун-хо покачал головой, отгоняя мрачные мысли. Он должен быть сильным. Он должен найти выход из этой ситуации. Но как? В голове не было ни одной здравой мысли, только усталость и отвращение к самому себе. Детектив снова посмотрел на труп. Может спрятать или сделать так, как будто это был несчастный случай? От собственных идей его стало пробирать на смех. Пиздец, просто пиздец. Внезапно, из-за угла переулка послышались шаги. Джун-хо замер, как загнанный зверь, готовый к последней схватке. Неужто по его душу пришли так быстро? Шаги приближались, становились все громче и отчетливее. Он судорожно пытался сообразить, что делать. Бежать? Слишком поздно. Прятаться? Бессмысленно. Оставалось только стоять и ждать, надеясь на чудо, которое в его жизни случалось крайне редко. Из темноты переулка показалась фигура. Высокий мужчина в темном пальто и светлом свитере. Его лицо скрывала тень от фонарного столба. Джун-хо не мог разглядеть его черты, но чувствовал на себе пристальный взгляд. Незнакомец остановился в нескольких шагах от детектива, окинув взглядом место происшествия: тело на земле, окровавленные руки Хвана, царившую вокруг тишину, нарушаемую лишь его тяжелым дыханием. — Развлекаетесь и без меня? – неожиданно произнес мужчина, голос был бархатным, низким, с знакомым акцентом. — Осторожнее, я ведь могу и приревновать. Этот голос Джун-хо мог сниться только в кошмарах. Он застыл как парализованный и ещё несколько секунд пытался убедить себя в том, что не сошел с ума. Однако в этот раз всё было наяву. Нет, нет… Ха-ха. Этого просто не может быть. — Не стоит светиться на месте преступления, господин. – говорит вербовщик, делая шаг ближе, сокращая дистанцию. — Пойдёмте в более укромное место. — Интересно, какую вену я повредил…артериальную или височную? – Джун-хо запнулся, не в силах подобрать слов. Гон Ю усмехается и, не говоря ни слова, тянется к Хвану, чтобы взять его за руку и притянуть к себе. Но детектив вырывается. Тогда Вербовщик, не церемонясь, хватает полицейского за руку и, перекинув его через плечо, уносит прочь. — Идиот, пусти! – кричит Хван, колотя кулаками по спине мужчины. — Что за хуйня? Гон Ю не отвечает, лишь крепче перехватывает его и направляется к выходу из переулка. Джун-хо отчаянно сопротивляется, но сил почти не осталось. Он пытается вырваться, но хватка вербовщика стальная. В конце концов, измученный детектив сдается, позволяя себя унести. Они выходят на освещенную улицу, где их уже ждет черная машина с затемненными стеклами. Гон Ю, не говоря ни слова, открывает заднюю дверь и заталкивает детектива внутрь. Сам садится рядом, и машина срывается с места. Джун-хо сидит в оцепенении, глядя в окно. Он не понимает, что происходит. Вербовщик, которого он считал мертвым, внезапно появляется из ниоткуда, забирает его с места преступления… Что это – сон, бред, реальность? — Куда ты меня везешь? – наконец спрашивает он, с трудом выдавливая слова. Гон Ю поворачивается к нему, и в полумраке салона детектив видит его лицо. То самое лицо, которое он помнил наизусть. Но в глазах – холод и отстраненность. — Узнаешь, – отвечает Гон Ю.

△ ▣ ◉

Машина останавливается перед высоким зданием, со светящееся табличкой «Hotel». Гон Ю выходит первым, жестом приказывая Джун-хо следовать за ним. Детектив нехотя подчиняется, понимая, что сопротивление бесполезно. Они проходят через массивные ворота, и охранники, не задавая вопросов, пропускают их внутрь. Внутри отеля царил полумрак, разбавленный лишь приглушенным светом люстр. Атмосфера пропитана дорогими ароматами и тихим шепотом. Гон Ю уверенно направился к лифтам, его движения выдавали человека, знающего здесь каждый уголок. Джун-хо плелся сзади, осматриваясь по сторонам. Его взгляд цеплялся за детали: богатая отделка, картины в массивных рамах, безупречно вышколенный персонал. Все это кричало о роскоши и недоступности. Лифт плавно поднялся на один из верхних этажей. Двери открылись, и они оказались в длинном коридоре, устланном мягким ковром. Гон Ю остановился возле одной из дверей и достал из кармана ключ-карту. Проведя ей по замку, он толкнул дверь, приглашая детектива войти. Номер оказался просторным и обставленным со вкусом. Огромная кровать, мягкие кресла, бар с напитками – все говорило о комфорте и расслаблении. Но Хвану было не до отдыха. Он чувствовал нарастающее напряжение. Попутно откинув свое пальто на край кровати, Гон Ю подошел к окну, откуда открывался захватывающий вид на ночной город. Он молча стоял, глядя вдаль. — Ничего не хочешь объяснить? Вербовщик непринужденно поворачивается к нему, надевая маску театрального удивления и непонимания. — О чем вы, господин? Хван делает несколько шагов вперед, стремительно сокращая расстояние. После чего он хватает мужчину за воротник, сжимая со всей силы. — Ты что, издеваешься? Хватит притворяться будто ничего не произошло! Гон Ю лениво склоняет голову на бок улыбаясь. — А что произошло? Руки начинают яростно дрожать, Джун-хо закипает от злости, готовый в любой момент ударить, в то время как Юн по-прежнему спокоен. — Как ты выжил. – на глубоком выдохе спрашивает детектив, стараясь держать себя в руках, но получается слабо. Гон Ю мягко улыбнулся, его глаза сверкнули в полумраке номера. — Очень просто. Сел на катер и уплыл. – всё также без колебаний ответил мужчина, словно они говорили о самых обыденных и простых вещах. Хван прижал всем корпусом тела вербовщика к стене, медленно сдавливая его шею. — Хватит придуриваться! Гон Ю усмехнулся, глядя в глаза детективу. — После того, как отвел вас к господину Ин-хо, я позаботился о том, чтобы добраться до берега. Там меня ждал катер. Всё было спланировано заранее, детектив. Неужели вы думали, что я настолько глуп, чтобы остаться и умереть прямо там? Вербовщик демонстративно облизывает пересохшие губы, не прекращая поедать глазами детектива Хвана. — Неужели, вы думали, что я брошу своего любимого пёсика на произвол судьбы? – чуть тише низким голосом добавил мужчина, склоняясь к лицу полицейского. Джун-хо ослабил хватку, отступая на шаг. Его мозг лихорадочно пытался обработать услышанное. Он помнил, как вербовщик привел его к брату, но что было с ним потом – ему было неизвестно. По правде говоря, он тогда не сильно то и зацикливался на том, куда тот мог подеваться. Голова была забита совсем другим. Но когда остров был взорван, Хван думал …нет, он был уверен, что рекрутер мертв. Но теперь, когда господин Юн стоял перед ним, живой и невредимый, как ни в чем небывало, Джун не знал, как реагировать. С одной стороны он был зол на него, но с другой… Пока детектив пребывал в раздумьях, Вербовщик легко высвободился из его хватки, словно это было не более чем дружеское похлопывание по плечу. Ловкое движение, и у стены уже находился сам Хван. — Почему бы нам просто не отбросить прошлое и не вернуться к тому, на чем мы остановились? – прошептал Гон Ю, проведя кончиками пальцев по щеке детектива. Джун отшатнулся, словно от удара. — Я тебя похоронил. — И что, это повод не воскресать? – лукаво прищурился рекрутер. — Ты сам знаешь, что между нами есть что-то, что не дает тебе покоя. Что-то, что становится сильнее всякой ненависти и злости. Джун-хо отвернулся, пытаясь спрятать замешательство в глазах. Он не хотел признавать его правоту, но слова Гон Ю, словно яд, проникали в его сознание. Была между ними какая-то болезненная, необъяснимая связь, которая тянула Хвана к этому человеку, несмотря на всю жестокость и безумие. Юн коснулся его груди легким, едва ощутимым прикосновением, пальцы зацепились за бегунок молнии. Медленными, изящными движениями он начал расстегивать кофту. Бегунок скользил вниз, а вербовщик, словно в такт этому движению, постепенно опускался на колени. Хван застыл от неожиданности и непредсказуемости действий со стороны посыльного. — Что ты творишь? — Не стоит так напрягаться, детектив, – прозвучал тягучий голос снизу. Вербовщик смотрел на Хвана снизу вверх, с какой-то зловещей насмешкой. — Я всего лишь помогаю тебе расслабиться. — Прекрати, – преодолевая оцепенение произнес Джун-хо, рывком поднимая мужчину с пола. Его хватка была стальной. Тогда посыльный навис над ним, словно тень, прижав к стене рукой, поставленной в опасной близости от головы. — Неужели боишься признаться самому себе в том, что хочешь? – тихо спрашивает Гон Ю, его голос полон двусмысленности. Он смотрит в глаза Джун-хо, пытаясь прочитать в них ответ. Но полицейский молчит, борясь с собой. Внутри него идет отчаянная борьба между долгом и желанием, между ненавистью и влечением. — Я тебя арестую, – наконец выдавливает из себя Хван, стараясь звучать убедительно. Но его голос дрожит, выдавая его смятение. Гон Ю усмехается. — Ты всегда был таким правильным, детектив. Но мы оба знаем, что правила для тебя уже ничего не значат, когда дело касается меня. Он приближается еще ближе, его дыхание опаляет лицо полицейского, а знакомый парфюм Tom Ford White Suede ударяет Джун-хо в нос, опьяняя. — Ты можешь арестовать меня, можешь посадить в тюрьму. Но ты никогда не сможешь избавиться от меня. Я всегда буду рядом, в твоей голове, в твоем сердце. Дыхание детектива начинает учащаться, а сердце бешено колотиться в груди. Он чувствовал, как тепло чужого тела обжигает его сквозь тонкую ткань футболки. Слова застревали в горле, не давая высказать ни протеста, ни согласия. Он знал, что должен остановить это, но какая-то темная, неудержимая сила сковывала его волю. В который раз. Гон Ю продолжал свой неспешный ритуал, каждым движением словно испытывая терпение детектива. Он провел языком по бледной коже, оставляя влажный след, и слегка прикусил мочку уха. По телу Хвана пробежала дрожь. Он закрыл глаза, отдаваясь своим чувствам. Все его принципы, все его убеждения стали рассыпаться в прах, оставляя за собой лишь потребность в этом человеке, в его прикосновениях, в его присутствии. — Ненавижу тебя, – прошептал Джун-хо, но в голосе не было ни капли ненависти. Скорее, отчаяние и капитуляция. Вербовщик усмехнулся, не прерывая свои манипуляции. Он чувствовал себя победителем. Заглянув в потемневшие глаза Хвана, он прошептал, словно добивая: — Знаю. – А затем, Гон Ю медленно провел рукой по его подбородку. Внезапно, Джун-хо обхватил руку рекрутера, сжимая пальцы в крепком замке. Это был не просто жест глубокой и крепкой связи. Это было смирение. Принятие. Согласие с тем, что он всё-таки переступил опасную черту, похоронив за собой здравый смысл. И сегодняшнее и прошлое убийство – стали тому подтверждением. Окровавленные костяшки неприятно ныли, но Хвану было не до этого. Ни сказав больше ни слова, он притянул Гон Ю к себе, впиваясь в губы жадно и настойчиво. Поцелуй был полон горечи и страсти, ненависти и притяжения. В нем смешалось все: годы вражды, моменты слабости, невысказанные желания. Гон Ю ответил на его жест с не меньшей страстью, вкладывая в него всю глубину своих противоречивых чувств. Языки сплелись в яростном танце, словно два хищника, одновременно борющихся за власть и ищущих утешения. Воздух вокруг них наэлектризовался, искры летели во все стороны, обжигая и маня. Джун-хо чувствовал, как его мир переворачивается с ног на голову, как рушатся последние бастионы сопротивления. Он больше не был борцом правопорядка и справедливости, он был лишь человеком, отчаянно нуждающимся в искусителе. Поцелуй становился все более требовательным, Гон Ю отстранился, переводя дыхание. В его глазах плясали черти, полные триумфа и игривого озорства. Поэтому, не теряя ни минуты, он вернулся к первоначальной затее. Пока Джун-хо был полон растерянности, вербовщик, сев на колени, приспустил чужие спортивные штаны вместе с боксёрами. Прохладный ветерок обдал теплую кожу до дрожи, заставляя непроизвольно дернуться, из-за чего детектив ругнулся себе под нос, упираясь спиной о стену. Юн не спешил, касался сначала кончиками пальцев, медленно, почти щекоча, обрисовывая весь периметр возбуждённого органа. Вербовщик с удовлетворением отметил, что для достижения желаемого настроя не потребовалось значительных усилий. Крепко удерживая полицейского за бёдра, он скользит языком по разгоряченной плоти от кончика до основания. Облизывает набухшие вены, дьявольски хитро глядя на Джун-хо снизу, и снова поднимается вверх, чтобы обхватить головку губами. Джун-хо задыхается, чувствуя, как чужие губы и язык творят нечто невообразимое. Каждое движение, каждый лиз словно разряд тока, пронзающий тело. Он пытается ухватиться за что-то, но руки лишь беспомощно упираются в холодную стену. Хван уже несколько раз упрекнул себя за грязные мысли: за то, что мужчина творил безумно приятные вещи и был в них очень хорош или за то, что связался с ним вообще. Но самое главное, что ему это нравилось, и за это он проклинал себя ещё больше. Похоже, крыша поехала окончательно. Мир вокруг сужается до ощущения ласк, до головокружительной власти, которую вербовщик имеет над его тушей. Кофта сползает с плеч и падает с глухим звуком на пол. Гон Ю чувствует, как тело под его руками напрягается, готовое сорваться. Он намеренно замедляет напор, играя с каждым миллиметром плоти, дразня и искушая. В этот момент, детектив не выдерживает и зарывается своими, в кровь разодранными костяшками руки, в темные волосы вербовщика, сжимая. Теперь пришел его черед владеть ситуацией. Гон Ю видит, как на лице Джун-хо проступает испарина, как тот судорожно сглатывает, пытаясь сдержать стон. Эта власть пьянит его, разжигает желание до предела. Видеть растрепанного и возбужденного детектива, который готов тебя сдать полиции в любой момент, чем не сладость для психопата? От одной мысли в собственных брюках начинает болезненно сдавливать член, который во всю уже начинает гореть от нетерпения. Он отрывается на время, чтобы вдохнуть, и видит в глазах младшего Хвана недовольство и нескрываемую похоть. Усмехнувшись, вербовщик возвращается к своим занятиям, заглатывая налившейся кровью орган по самые гланды. Издав приглушенный стон, Джун-хо подается вперед, задавая необходимый темп, заставляя вербовщика глубже овладеть собой. Он надавливает зарывшейся в чужие волосы рукой на затылок Гон Ю. Стенки глотки рекрутера сокращаются вокруг плоти, отчего желание вырывается наружу, сжигая остатки стыда и сомнений. Хван чувствует, как его тело немеет, а разум отключается, оставляя лишь острое, всепоглощающее наслаждение. Он запрокидывает голову назад, упираясь затылком в стену, и часто дышит, пытаясь хоть немного унять бушующее внутри пламя. В голове полный хаос, мысли мечутся, словно загнанные звери, но тело уже не слушает разум. Оно жаждет лишь одного – раствориться в этом грехе, забыть обо всем на свете, хотя бы на мгновение. Гон Ю чувствует приближение кульминации. Он усиливает темп, отдаваясь процессу со всей страстью и мастерством. Его движения становятся более резкими и требовательными, заставляя детектива стонать громче. Он целует внутреннюю часть бедер, оставляя засосы, и придерживает чужое тело, крепко сжимая в руках. Внезапно, мир взрывается яркими красками. Джун-хо издает хриплый крик, сотрясаясь в судорогах. Он чувствует, как его накрывает волна неконтролируемого наслаждения, выжигая все на своем пути. Хван сильнее сжимает чужие волосы на затылке, но вербовщик не останавливается, продолжая доводить его до предела, пока тот не обмякает в его руках, полностью обессиленный. Когда все заканчивается, в комнате повисает тяжелая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием обоих мужчин. Гон Ю поднимается с колен, вытирая рот тыльной стороной ладони, и смотрит на Джун-хо сверху вниз. В его глазах нет ни капли сочувствия или сожаления, лишь торжество победителя, одержавшего верх в этой странной, извращенной мини-игре. А Джун-хо стоит, прислонившись к стене, с опущенной головой, и чувствует себя полностью опустошенным и разбитым. Спустя мучительно долгие секунды, детектив поправляет штаны, натягивая их до бедер, словно пытаясь прикрыть не только наготу, но и уязвимость. Медленно, с трудом, он поднимает глаза, встречаясь с насмешливым взглядом виновника его состояния. Вербовщик усаживается на край кровати, скрестив руки на груди. Его поза излучала уверенность и превосходство. — Теперь, когда вы наконец-то успокоились, мы можем продолжить наш разговор, — произнес он, и в его голосе сквозила неприкрытая издевка. Хван отступил к окну, поправляя растрепанные волосы и расправляя помятую футболку. Затуманенный разум, словно сквозь пелену, пытался сфокусироваться на мерцающих огнях ночного города. Вдали, за стеклом, кипела жизнь, не подозревая о той грязной игре, что разыгралась в этой комнате. Минутный стыд, словно утренний туман, рассеялся под напором привычной брони. На лицо вернулась маска непоколебимости, тщательно скрывающая ураган эмоций, бушующих внутри. Хван недовольно цокнул языком. — На тебя не то, что правомерных действий, ругательств не напасёшься! – выплюнул он, стараясь придать голосу твердость. Гон Ю лишь усмехнулся, явно забавляясь реакцией детектива. Его глаза, словно у хищника, сверкнули в полумраке. Он знал, что сломал Джун-хо, заставил его переступить через себя. И это знание доставляло ему извращенное удовольствие. — Неужели? – протянул он, приподняв бровь. – А мне казалось, мы нашли общий язык. Или ты уже забыл, как умолял меня… Джун-хо резко повернул голову, его кулаки сжались. — Лучше заткнись, пока я не свернул тебе шею, – в его голосе слышалась сталь. Гон Ю, не обращая внимания на язвительность Джун-хо, продолжал прожигать его взглядом. Наконец, он приблизился сзади и прошептал низким голосом прямо в ухо: — Надеюсь, вам понравился мой творческий подход. Джун-хо напрягся. За этой двусмысленной фразой скрывалось серьезное признание, которое могло повлиять на то дело, которое поставило его в тупик. Он резко развернулся и, схватив мужчину за ворот свитера, рывком заставил его полулежать на кровати. Сам же, упершись коленом между его ног, подавил любое сопротивление. Вербовщик хрипло застонал, когда Хван надавил на внутреннюю сторону бедра, где ткань брюк едва скрывала нарастающее возбуждение, которое рекрутер сдерживал из последних сил. — Так это твоих рук дело? – спросил Хван, со всей серьёзностью в глазах. Он уже не кричал, не злился, на лице отражалась лишь усталость. Если вербовщик причастен к делу «Художника», значит именно он был тем самым скрывающимся в тени кукловодом, что заставил выполнять грязную работу свою пешку. Джун смотрел прямо в глаза, словно пытаясь прочитать мысли. Тишина в комнате стала давить на барабанные перепонки, пока вербовщик не выплюнул с ухмылкой: — Разве не приятно осознавать, что именно я устроил для вас этот хаос? Это почти как подписать картину после завершения работы. Как какой-нибудь искуситель будет проявлять аппетит только к определенной туше. Хван усмехнулся, но в его глазах не было ни капли веселья. Он лишь сильнее надавил коленом, заставляя Гон Ю страдать от боли. Джун-хо знал, что вербовщик наслаждается его временным превосходством, а ему необходимо было получить ответы. Но, в тоже время, он хотел помучить вербовщика также, как он мучал его. — По какой причине ты решил выбрать Каннам, Хондэ, Итэвон и улицу Мёндон? — Вы ведь и сами знаете ответ на этот вопрос, господин Хван. Самые оживленные улицы, полные надежды и внимания. Где еще можно найти такое буйство жизни? Джун-хо фыркнул, в то время, как вербовщик продолжил: — Немного хаоса никому не повредит. Особенно если учитывать то, что вы оживились после этого дела, господин. Хван слегка ослабил давление, но убирать полностью ногу не стал. — А может, тебе просто в очередной раз стало скучно, и ты решил привлечь внимание? Гон Ю молча расплылся в улыбке. Молчание говорило гораздо больше, чем человек мог себе представить. И Джун-хо это понимал. Но понять мотив вербовщика ему было трудно. — Почему именно лилии? – продолжал свой допрос Хван. — Лилии – это квинтэссенция драмы. Идеальное олицетворение невинности, запятнанной пороком. Джун нахмурился, надавливая коленом сильнее. Вербовщик зашипел, но улыбка не сошла с его лица. — А ещё, лилии эффектно констатируют с кровью и отчаянием, – продолжал Гон Ю, словно не замечая дискомфорта, – Но, если честно, лилии напоминают мне о вас, господин. С виду такой правильный, непоколебимый, а внутри… Скрывается самое потаенное и темное. Джун-хо ослабляет хватку на свитере, полностью отпуская мужчину. Он пытается отстраниться и встать, но Гон Ю осторожно хватает его за локоть и заставляет сесть, прямо на него. — Джун-хо, – неожиданно тепло обращается Вербовщик и подается вперед. Его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от лица Хвана. Детектив почувствовал, как горячее дыхание Гон Ю обжигает его губы, прежде чем тот продолжил: — Ты так яростно ищешь ответы, но не замечаешь самого очевидного. Может, тебе стоит поискать их… здесь? Его пальцы скользнули по бедру Хвана, оставляя за собой мурашки. Джун-хо резко вдохнул, но не отстранился. Вместо этого он схватил вербовщика за запястье, прижимая его к матрасу. — Не пытайся меня втянуть снова в свою опасную и грязную игру, — прошипел он, но голос уже потерял прежнюю жесткость. Гон Ю рассмеялся, мягко, как шелест листьев перед бурей. — Разве не в этом весь смысл? Ты готов пойти на всё ради ответов, а я не против весело провести время. – он делает небольшую паузу, а потом добавляет: — это неизбежно.

To be continued..?