Глава 10 «Мир в огне. И это твоя вина»

Глава 10

«Мир в огне. И это твоя вина»

— И поэтому мы в полной пизде, — закончил свой рассказ Драко. Он не хотел держать такую речь, но ответственность члена Синдиката — предупредить остальных об опасности. Вряд ли Блейз скоро выйдет на связь, а отец слишком занят, разгребая его, Драко, дерьмо. А потому меньшее, что он мог сделать, — это набраться мужества и предупредить коллег по несчастью. Раз уж это несчастье он сам им всем и устроил. Повисло напряженное молчание. Казалось, никто не знал, что сказать. — Поэтому Блейза сегодня нет, — протянула Астория. — Я бы на его месте впала в кому на пару месяцев, — цокнула языком Панси. — Если все это правда, и он, ломанувшись вас, умников, спасать, подставит генпрокурора, в коме будет поприятнее, чем дома. Драко мог только представлять, какой ад на голову лучшего друга обрушит его мать. Шарлотта Забини славилась крутым нравом, который помог ей, первой женщине на этом посту, стать генеральным прокурором страны. Она безжалостно расправлялась с врагами и была крайне мстительной. — Дафна не появлялась дома? — сменил тему Драко. — Не-а, — покачала головой Астория. — Наверняка плачется в жилетку своему парню-копу. Панси изящно опустила ноги на пол, каблуки цокнули по паркету. Она вытянулась во весь рост и оглядела присутствующих. Затем, пародируя учительницу, прошагала через всю комнату и схватила со стола черный зонт-трость Астории. Она положила зонт на правую ладонь и начала медленно постукивать им по ней, изображая преподавательницу с указкой. — Итак, что мы имеем. Драко и Тео подставили Блейза, и теперь прокурор Забини оказалась в эпицентре коррупционного скандала. Наши любимый Бруствер и его этот, как его… — Детектив Поттер! — Поттер! Драко и Деннис ответили хором. Панси удивленно подняла брови и уставилась на них двоих. — У меня хорошая память, — похвастался Деннис. — Я помню, как Блейз говорил об этом. — Молодец какой, — фыркнул Драко, даже не пытаясь оправдываться. Панси лишь пожала плечами и продолжила: — В общем, Бруствер и его шавки попытаются этим воспользоваться. На Гринграссов они уже нападали, так что смелости им не занимать. Думаю, нам всем следует быть готовыми. И… быть готовыми, что нас не защитят и даже не предупредят. Звучало со всех сторон дерьмово. Было сложно поверить, что весь этот пиздец произошел из-за одной-единственной ошибки. Драко было неловко смотреть на остальных, а потому он пялился в окно, где в очередной раз лил дождь, а небо затянуло свинцовыми тучами. Словно утра и не было вовсе. Словно каждый день — один сплошной ебаный дождливый вечер. Как же этот город сидит в печенках! Наверняка в Швейцарии сейчас гораздо приятнее. Драко знал об этой стране только в рамках своих компетенций: что там безопасно хранить деньги, что через Альпы идет сразу несколько ниток наркотрафика, и что отмыть деньги можно через гостиницы и казино. Но никогда не интересовался, насколько там дождливо. Возможно, следует погуглить. — Тео, спасибо за Дафну. Я не знаю, как ты там оказался, но родители бы от горя умерли, если б эту идиотку пристрелили, — с лицом, выражающим что угодно, но не благодарность, произнесла Астория. Нотт лишь кивнул в ответ, не планируя ничего рассказывать. И это цепануло Драко. — Слушай, а что ты там забыл? Нет, серьезно. Каждый день с пушкой гуляешь около кладбища? — Догадался, что у тебя хватит глупости сунуться на похороны, — раздраженно ответил Тео. Он явно не хотел об этом распространяться. — Дафна там и для меня стала сюрпризом. Что она там делала? — Расследование вела. Или что-то в этом духе, — отмахнулся Драко. Панси села на кофейный стол и ударила стальным концом зонта в пол. Ее губы расплылись в одной из самых желчных улыбок. — Разумеется, расследование. Она же с копом встречается. Я ее период ретритов на Бали, когда она с этим йогом встречалась, не забуду никогда. — Я тоже, — закатила глаза Астория. Девушки переглянулись и остались чрезвычайно довольны друг другом. Обида на Дафну была столь сильна, что Паркинсон и Гринграсс, прежде почти игнорировавшие друг друга, все больше походили на подружек. Драко даже на минуту вообразил, что случится, если эти двое действительно сдружатся. Они дадут прикурить кому угодно. Астория сидела, закинув ногу на ногу, чего не делала никогда прежде. Вечно женственная вторая дочь сегодня была в белоснежном пиджаке со стальными вставками и сапогах без каблука. Никакого изящества. Она выглядела, скорее, так, словно планировала вести в бой какую-то очень стильную армию. Становилось неуютно. Драко почти физически чувствовал, как его сверлят глазами все присутствующие. Однако если Астория просто наблюдала, а Деннис изо всех сил делал вид, что не пялится, то от взглядов Тео и Панси было не скрыться. Каждый из них явно чего-то от него хотел. И, видит бог, Драко вовсе не жаждал узнать, что на уме у Нотта. — Панси, — поспешил ухватиться за соломинку он. — Пока не задело только вас. — Мы готовимся, — плечи Паркинсон поникли. — Охрану усилили раза в три, вы видели моих телохранителей у входа, теперь их двое, и, если честно, это ужасно раздражает. — Я же говорил! — воскликнул Драко. — А ты говорила, что я с жиру бешусь. Ну что, нравится, когда без согласования даже в туалет… — Драко! — смешливо перебил его Тео. — Ну не при дамах! Нотт единственный из всех казался спокойным. Однако еще до комментариев охраны, которая осматривала комнату, велел занавесить все шторы и предупредил держаться от окон подальше. Это было почти смешно. Небольшой особняк, в котором собирался Синдикат, принадлежал семье Паркинсонов. За его безопасность, естественно, отвечала их охрана, однако после нападения на кладбище телохранители Панси отдельно проверяли каждое помещение, в которое она заходила. Этот абсурд раздражал, но не так сильно, как вероятность оказаться на том свете. — Уверен, дамы слышали вещи и похуже, — огрызнулся Драко. Его раздражало до зубовного скрежета, что, в отличие от него, Нотт не просто вышел победителем, заслужившим благодарности Малфоев и Гринграссов за спасение чад, но и не отхватил последствий за освобождение из участка. Это было абсолютно по-детски, но Драко уже давно потерялся в своих чувствах к Нотту, катаясь вверх-вниз по американским горкам от пьянящей надежды до крайнего раздражения по любому, даже надуманному поводу. — Я убил двоих на кладбище, — проигнорировал Тео этот выпад. — Это были натренированные ребята. К тому же у них хватило мозгов выключить камеры во всем районе. Почти уверен, что полиция не имеет к ним никакого отношения. — Полиции нет нужды убивать Драко, — кивнула Панси. — С другой стороны, Бруствер вполне мог организовать убийство и подставить кого-то из нас. Прикончил бы, так сказать, двух зайцев одним выстрелом. Это звучало логично, да настолько, что Драко невольно поежился. Он нервно вцепился в подлокотники кресла. Плохо. Это плохо, но это не сходится с реальностью. — Если бы Бруствер хотел нас всех поубивать, то сделал бы это до или после мэрских выборов, — начал он. С каждым словом Драко все больше и больше верил в то, что говорил. — Сейчас трупы посреди Лондона ему как кость в горле. Причем даже если виновные будут быстро найдены, сам факт такой шумихи ему голосов не прибавит. Сейчас избиратель должен быть сыт, весел и доволен новой открытой в районе школой. Пальцы с побелевшими от напряжения костяшками расслабились. Он с удовольствием выпрямил спину и глубоко вздохнул. Меньше всего сейчас нужно впадать в панику. Повисла напряженная тишина. Обычно разговоры о политике поддерживал Блейз, однако сейчас его не было рядом. И один бог знает, когда они снова смогут непринужденно поговорить. При мысли о лучшем друге Драко ощутил сильный укол совести. В конце концов, если бы не его эгоистичное решение, Блейз бы не подставился. — Даже если и так, — скривила губы Астория, — я ни за что не поверю, что Дафна просто так сунулась на кладбище. Да она терпеть не может такие мероприятия! Вот что она там забыла? Вы успели выяснить? Тео лишь покачал головой и выразительно кивнул на Драко. Казалось, что после разговора с Дафной прошла целая вечность. Драко пришлось всерьез напрячь память, чтобы вспомнить, что именно она ответила. — Она говорила что-то про судьбу этого расследования, — после долгой паузы сказал он. — Расследование, — щеки Астории вспыхнули от гнева. — Вот змея! Все изумленно уставились на нее. Казалось, еще немного — и всегда спокойная Астория швырнет что-нибудь тяжелое в стену. — Нам всем надо остыть, — заключила Панси. — Надеюсь, вы все помните, что приглашены завтра вечером на двадцатилетие нашего жокей-клуба? Драко удивленно вскинул голову и уставился на подругу. За последние несколько дней произошло столько всего, что приглашение на праздник напрочь вылетело из головы. Обычно Драко даже в самые дерьмовые дни не забывал свои обещания. Но следует смотреть правде в глаза: настолько дерьмовых дней у него никогда не было. Рука сама потянулась к телефону. Захотелось сообщить об этом наблюдении Томасу. Однако он одернул себя. Потом. Объяснять Панси подробности их нового этапа общения категорически не хотелось. Дурацкий разговор про овсянку и яичницу казался слишком дурацким, чтобы с кем-то его обсуждать. И слишком личным. — Вы его не отмените? — Астория, казалось, была совершенно искренне удивлена. Тео продолжал напряженно наблюдать за Драко, что казалось почти ненормальным. Он встретился взглядом с Ноттом и демонстративно отвернулся к Панси, изо всех сил делая вид, словно с нетерпением ждет ее ответа. — Я предлагала. Призывала подумать о том, что мы не сможем обеспечить безопасность гостей, и наша репутация пострадает. Но папа настаивает, — ответила Паркинсон. Она раздраженно смахнула челку со лба и даже не потрудилась скрыть гнев на лице. Похоже, разговор дома у Паркинсонов закончился на повышенных тонах. Поразмыслив, Драко подал голос: — Твой отец прав. И прежде, чем ты швырнешь в меня телефон, дослушай. Сейчас все внимательно следят за нашими действиями. Вас пока не задело, и, если вы сейчас все отмените, это будет выглядеть куда хуже. Интерпретаций может быть много: вы могли испугаться, что станете следующими после Гринграссов, или слишком напрячься после сразу двух терактов за последние две недели. Одно подставит вас перед Бруствером и прессой, другое — покажет слабыми перед конкурентами. Да, проводить праздник — это риск, но риск оправданный. — Политика, — вздохнула Панси. — Но раз ты такой умный, явишься на праздник в числе первых. Будешь вести меня под руку и каждую минуту вот эту свою речь повторять на ухо. Потому что иначе я от тревоги с ума сойду. И свою армию телохранителей прихвати, мне так спокойнее. И вас двоих это тоже касается. Приглашение на скачки не выглядело как хорошая идея. Особенно если вспомнить, чем закончился его последний выход в свет. Однако сидеть в четырех стенах и жалеть себя тоже было дерьмовым планом. Хотя запереться в комнате и переписываться с Томасом круглыми сутками звучало заманчиво. Драко бросил взгляд на часы — отцовский подарок к совершеннолетию — и резко выдохнул. Точно, он уже взрослый. Если он может хотя бы поддержать Панси, то уже стоит ехать. Подвести еще одного друга ему не хотелось.

* * *

Роскошный частный жокей-клуб Паркинсонов располагался в пригороде Лондона, Рединге. Это был любимый проект Паркинсона-старшего, его первое полностью самостоятельно построенное заведение, управляя которым, он сумел выйти на рекордную выручку без помощи семьи. Нет, конечно, не без финансовой помощи, но совершенно точно без ее советов и рекомендаций. Отец Панси обожал хвастаться, что на этом своем проекте он руководствовался лишь собственными знаниями и интуицией — и, как показала практика, вполне успешно. Драко окинул здание взглядом. Роскошный отреставрированный особняк из светлого камня терялся за густыми кронами столетних дубов. Скрытые прожекторы подсвечивали сам особняк, дорогу к нему и мраморную статую жеребца, стоящую аккурат между центральными воротами и зданием. Видимо, чтобы гостям было на что посмотреть, пока они шагают по песчаным дорожкам. Позади особняка виднелись ложи только для членов клуба. Даже издалека они выглядели потрясающе. Ночные скачки, мать их! Никогда не любивший лошадей и ипподромы Драко все же ухмыльнулся. Все это великолепие действительно впечатляло. Было бы обидно пропустить такой праздник. Он даже пожалел о том, что не сможет поделиться впечатлениями с Томасом. В клубе было строжайше запрещено фотографировать. А сам Томас не написал ни единого сообщения после их разговора. Не желая демонстрировать излишнюю заинтересованность, Драко решил выждать. Пусть напишет сам. Глубоко вдохнув ночной воздух, он покосился на часы. Половина девятого. Отлично, он как раз вовремя. Драко зашагал вперед, намереваясь найти Панси и провести вечер, успокаивая ее тревогу. Два грузных телохранителя последовали за ним. Найти Паркинсон на огромной территории клуба было непросто. Однако Драко слишком хорошо знал свою подругу. Он поднялся на самый верх вип-ложи и — бинго! В окружении сразу троих охранников Панси, активно жестикулируя с бокалом в руках, общалась с какой-то незнакомкой. Драко вежливо дождался, пока хозяйка бала его заметит, и только тогда подошел к ним. — А вот и моя пара на сегодня! Милли, знакомься, это Драко. — Миллисент Булстроуд, — протянула руку девушка. Булст. На мгновение Драко решил, что она сказала «Бруствер», и его прошиб холодный пот. Но он сумел совладать с собой и пожал руку такой решительной даме. Миллисент была одного роста с Панси, но казалась крупнее раза в два. Как и Панси, она была в накидке-кейпе из альпаки. Но если Паркинсон этот кейп делал изящнее, то на Миллисент он больше напоминал лошадиную попону. Свои модные ассоциации Драко оставил при себе, выдавив одну из самых очаровательных и неискренних улыбок. — Рад с вами познакомиться на этом чудесном празднике. — Взаимно. Панси обещала нам сегодня шоу. — О, если Панси обещает шоу, значит, нас ждет что-то грандиозное, — ухмыльнулся Драко. — С нетерпением жду, чтобы узнать, чем же закончится вечер. Панси взяла его под руку и с силой вцепилась острыми ногтями в предплечье. Похоже, она не была настроена на шутки. Особенно на шутки, которые намекают на ее тревогу. Впрочем, Драко не был бы самим собой, если бы удержался от многозначительных уколов. — Панси, а где здесь можно достать шампанское? А то, я гляжу, вы с Миллисент уже начали праздновать, а я все еще не при бокале. — Милли, мы пойдем, — быстро поняла намек Паркинсон. — Вон туда, Драко. Официанты только начали разносить аперитив, можно успеть на оливки. Она потащила его вниз по лестнице, туда, где официанты действительно разливали по бокалам шампанское и готовили перекус для гостей. Оставшись наедине, Панси нервно вздохнула и, не глядя на Драко, сказала: — Это мой первый и последний бокал. Иначе я так напьюсь, что не смогу ничего контролировать. И тогда нас взорвут, расстреляют или посадят. Не знаю, что из этого лучше. Драко резко остановился и посмотрел на нее. Лучшая подруга, несмотря на изысканный внешний вид, казалась школьницей, вернувшейся после уроков домой под проливным дождем. Кожа бледнее обычного, плечи опущены, губы кривятся в нервной улыбке. Панси была в панике, но старательно пыталась это скрыть. Не получилось. — Послушай, — он положил руки на ее вздрагивающие плечи. — Я понимаю, тебе страшно. Мне тоже страшно. Но это именно то, чего они от нас ждут. Что мы запаникуем, начнем ошибаться, наговорим, чего не надо. И тогда мы станем уязвимы и легко упадем в их руки. Панси была на удивление тиха. Она не пыталась закатить глаза или что-то возразить. Только молча смотрела на него, и ее густо накрашенные ресницы трепетали так, что невозможно было отвести взгляд. Ведьма из игорного дома. Королева любой вечеринки. Казалось, всегда уверенная в себе Панси действительно не знала, что делать. Драко взял ее под руку. Теперь уже он буксировал подругу к шатру с шампанским. Панси не сопротивлялась. Казалось, что она держалась весь день, и только сейчас, наедине с Драко, пока гости еще не собрались, позволила себе слабость. Ее глаза были словно стеклянные. Она послушно шла, крепко вцепившись в Драко длинными ногтями. — Папа сказал, что нужно быть сильной, — пробормотала она. — Очень, блять, легко сказать, когда трех твоих друзей чуть не застрелили какие-то психи. Трех. Драко уловил эту простую неточность. Панси включила Дафну в список друзей, за которых она искренне беспокоилась. Хотя, положив руку на сердце, Драко считал, что если Паркинсон о ком-то из них троих и должна беспокоиться, то только о нем. С Тео она никогда не была близка, а Дафну так и вовсе проклинала последними словами при каждом ее упоминании. — Твой папа прав, — твердо сказал Драко. — Посмотри на меня. Она медленно подняла голову, и их глаза встретились. Утешать Панси, казалось, куда сложнее, чем Асторию. Гринграсс была готова крушить комнаты и избивать грушу, Паркинсон же замирала в ужасе. Однако и та, и другая на удивление доверяли ему, даже будучи в самом уязвимом состоянии. Драко понятия не имел, чем заслужил такое доверие. Блейз ему тоже доверился, и вот чем это кончилось. Драко смотрел в глаза Панси и видел в них Блейза, которого буквально швырнул под поезд только для того, чтобы доказать папочке, что он больше не ребенок. Блейз не ответил ни на одно сообщение, он даже их не читал. Для Забини, который обычно забрасывал всех сообщениями, это было не просто странно. Иногда, когда поутру Драко обнаруживал по двадцать уведомлений от Блейза, он подозревал, что тот перестанет писать только в гробу. Хотя, возможно, и оттуда полетят шутки, которые он поставит на автоотправление. — Панси, я хреновый утешитель. Но я знаю, что ты с этим справишься, — он старался говорить шепотом, чтобы даже вездесущие официанты случайно не могли подслушать. — Сейчас мы спустимся на два пролета вниз, и там будут люди. Ты улыбнешься этим людям, поприветствуешь их на вашем красивом празднике и предложишь всем выпить. А потом мы с тобой дойдем до шатра и оба выпьем по бокалу шампанского. Оно же хорошее? Он уставился на Паркинсон, которая выглядела настолько растерянной, будто не понимала, где находится. Драко ждал, что вопрос возмутит Панси, ведь они никогда не подавали плохих напитков. Это было почти оскорбление. Он смотрел в ее стеклянные глаза так долго, что успел отчаяться. Больше идей растормошить подругу так, чтобы никто не заметил, у него не было. И все же это… сработало. Панси надула губы и нахмурилась. — Шампанское привезли утром из Франции. И если тебе оно не понравится, нужно срочно вызвать скорую. Возможно, у тебя ковид, и ты напрочь потерял вкус. Драко в голос рассмеялся не то от шутки, не то от облегчения. Слава богу, дурацкое шампанское сработало! Вздернув носик, Панси изящно спустилась по лестнице на один пролет и лишь слегка обернулась на своего спутника. — Ты идешь или нет? Мне нужно встречать гостей, как хозяйке вечера, это моя обязанность. Папа хочет, чтобы все прошло по высшему разряду. И я здесь всех в лошадином навозе утоплю, но вечер пройдет великолепно! Холодный ночной воздух показался невероятно вкусным. Тепло и облегчение разливались в груди. Драко стоял и улыбался Панси, чувствуя себя не самым дерьмовым человеком на свете. — Мисс Паркинсон не подготовила каких-нибудь сюрпризов, которые потрясут эту вечеринку? Это был блик от фонаря, или Панси испуганно распахнула глаза, — понять было невозможно. Паркинсон нервно улыбнулась и, намеренно растягивая слова, ответила: — На сегодня никаких сюрпризов, Драко. Главной неожиданностью будет, если я справлюсь с этим вечером. Списав все на игру света, Драко в ответ лишь растянул губы в искренней улыбке: — О, я в тебе не сомневаюсь. И она действительно справилась великолепно. Панси сияла, очаровывала и развлекала пришедших, ловко разводила в стороны гостей, что терпеть друг друга не могли. Драко вместе с ней, как ее пара, встречал прибывавших, пил бокал за бокалом шампанское и впервые с того самого дня, когда полиция попыталась провести обыск у Гринграссов, искренне наслаждался вечером. Правда, в тот момент, когда на праздник прибыли его собственные родители, ему было сложно сохранить присутствие духа. Отец все еще не разговаривал с ним, однако мать вслух отметила, как важно поддерживать хорошие отношения с добрыми друзьями, явно намекая на то, что Драко пытается не поссориться еще и с Паркинсонами. Этот аргумент был принят благосклонно, и Люциус снизошел даже до того, чтобы пригласить Драко на совместный перекур. — Продолжай в том же духе, — произнес отец, когда они остались наедине. Пятый бокал шампанского на голодный желудок навязчиво советовал пошутить, уточнив, что именно продолжать: неужели опустошать запасы игристого Паркинсонов? Однако Драко слишком хорошо помнил, чем закончился их последний разговор с отцом. А потому он заткнул свое неуместное остроумие и сдержанно ответил: — Спасибо. Я попытаюсь исправить ущерб, который нанес. — Ущерб, который ты нанес, уже не исправить, — отрезал Люциус. — У Шарлотты множество конкурентов, и прямо сейчас они открывают бутылки шампанского. Вот такого, какое ты держишь в руках. Раздувают скандал, как могут, пытаются надавить на нее через прессу. — Они хотят вынудить ее уйти? Похоже, в голосе Драко было столько ужаса, что Люциус смягчился и, затянувшись уже второй сигаретой, положил руку на плечо сыну. — Мы делаем все, чтобы этого не случилось. Комок в горле, который так сильно мешал вздохнуть, и не думал уменьшаться. Драко оглянулся в поисках опоры и опустился на ближайшее кожаное кресло. На его спинке был вышит силуэт лошади. Массивные деревянные столы были украшены изящной гравировкой из сплетающихся узором подков. Даже в курительной все кричало о безудержной любви Паркинсона к лошадям. — Я просто хочу сказать, — он попытался тщательно подбирать слова, чтобы не сделать все еще хуже, — что мне жаль, и я понимаю, что наделал. Я больше не буду действовать без твоего указания. Люциус устало вздохнул и, явно борясь с собой, произнес: — Будешь. Будешь, и это нормально для твоего возраста. Однако я надеюсь, что впредь твои действия будут куда менее разрушительны для семьи. Во всей этой фразе чувствовался тон Нарциссы Малфой. Драко ощутил сильный прилив благодарности к матери: похоже, она потратила немало сил, чтобы убедить мужа дать наследнику еще один шанс. Люциус прошел мимо Драко и опустился в кресло напротив. Теперь отца и сына разделял небольшой стол с яркими пепельницами. Взгляд цеплялся за все подряд, лишь бы не смотреть в глаза Малфою-старшему. Драко отчаянно боролся с шампанским за право мыслить трезво. Меньше всего он ожидал этим вечером серьезного разговора с отцом и теперь жалел, что не налегал на закуски, щедро раздаваемые гостям. — Этим утром груз застрял на границе с Венгрией, — вдруг сказал Люциус. — Три машины, не бог весть что, однако там хорошая сумма. За документацию отвечали люди Гойла, можно начать с них. Попробуй разобраться с этим, пока я пытаюсь исправить твою ошибку с Забини. Сердце забилось сильнее. Драко вскинул голову и уставился на отца. — Спасибо! Я… я не подведу! — Надеюсь. На этом сеанс отеческой любви был окончен. Последнюю фразу Люциус произнес с таким холодом, что его хватило бы повторно заморозить Арктику. Однако Драко был так потрясен сменой гнева на милость, что проигнорировал эту перемену настроения. Слишком хорошо он знал отца, чтобы не понять: ему дали шанс все исправить. Нужно при случае обязательно поблагодарить маму! Люциус кивнул сыну, демонстрируя, что разговор окончен. Откланявшись, Драко почти бегом рванул обратно к Панси. Настроение взлетело на околоземную орбиту и продолжало набирать высоту. Быстрым шагом он пересек двор и направился прямиком к вип-трибунам. Бросив взгляд на часы, Драко сверился с таймингом мероприятия. Похоже, скачки вот-вот начнутся. А значит, все гости будут увлечены зрелищем, пока сам Малфой в хозяйской, самой роскошной ложе отпразднует триумф с бокалом шампанского и самыми лучшими закусками, что приготовили к этому чудесному вечеру. На губах играла улыбка, а ноги сами собой ускоряли шаг. Рука потянулась к телефону — похвастаться Блейзу, что отец в кои-то веки дал ему серьезное дело. Но тут же замерла. Забини не отвечал на сообщения, а позвонить Драко не решился. Наверно, хорошие новости лучше отложить до лучших времен. Поднявшись по узким лестницам на самый верх, Драко не удержался и подошел ближе к перилам. Скаковой круг был освещен софитами — такими яркими, что было сложно поверить, что на улице ночь. Десять лошадей с жокеями на спинах рванули вперед. Трибуны взорвались восторженными возгласами. — Я поставил на Зимнего рыцаря! — гаркнул Паркинсон. — Старый конь знает этот трек лучше всех. Драко оглянулся и увидел отца Панси в окружении мужчин в костюмах. Пиджаки едва застегивались на их объемных животах. Когда-то сама Панси едко подметила, что ее папа подбирает друзей по телосложению, чтобы быть на их фоне самым красивым. Сама Панси наблюдала за скачками с бокалом в руке, стоя поодаль, рядом с Миллисент. Похоже, ее отец был среди этих пожилых пузатых мужчин. Иначе что бы она делала в хозяйской ложе? Обворожительно улыбнувшись и пожав каждую крепкую мужскую руку, Драко добрался до Панси и прошептал ей на ухо: — Ты как? — Великолепно, — улыбка на губах Паркинсон все еще была напряженной, взгляд ее был прикован к лошадям и жокеям. Однако, как и сам Драко, она никогда всерьез не увлекалась скачками, ее настоящей страстью был покер. — Тогда позволь рассказать тебе невероятную историю. Видишь вот того парня, номер шесть? Этим утром его выгнала жена, и он согласился подменить заболевшего жокея на этих скачках. Пока твой отец ставит на самого опытного, я бы поставил на самого отчаянного. Панси мягко, как кошка, повернула голову к нему, слушая уже гораздо внимательнее. — Врешь! Ты не мог этого знать! В ее глазах вспыхнул нешуточный интерес. Панси обожала сплетни, но куда больше обычных сплетен она любила те, что помогают выигрывать. Наслаждаясь произведенным эффектом, Драко с удовольствием приподнял бокал, салютуя наездникам: — Говорят, что женщины любят сплетни. Но существование Блейза Забини и этих жокеев доказывает — сплетни любят абсолютно все! Было страшно даже представить, во сколько старику Паркинсону обошелся этот праздник. В перерывах гостей развлекал Лондонский симфонический оркестр, все желающие могли оценить привезенных только на один день скакунов из Арабских Эмиратов и Японии. А чтобы вечер и щедрость Паркинсонов запомнились надолго, гостям из вип-лож были преподнесены подарки — запонки с тиснением логотипа клуба. Драко изучил свои и был готов поклясться, что они сделаны из белого золота. Эта кричащая роскошь могла говорить о двух вещах: Паркинсоны демонстрируют, что никого и ничего не боятся, или отец Панси совсем рехнулся на своей любви к лошадям. Впрочем, подумал Драко, это могло происходить одновременно. На удивление, праздник действительно оказал целебное воздействие на упавшего духом Драко. Он искренне наслаждался каждой минутой, каждым разговором. Впервые за несколько дней он забыл о Блейзе и его матери, позволив себе просто развлекаться. Шампанское, а позже и виски, на который Драко легкомысленно переключился, составляя компанию отцу и старику Паркинсону, горячили кровь. Он вытащил телефон и не удержался от сообщения. Томас наверняка тоже где-то сейчас развлекается. Хотелось написать что-то дерзкое, возможно, сексуальное. Драко искренне любил секстинг, однако сейчас, при взгляде на переписку с Томасом, это показалось неуместным. Он долго молча смотрел на их сообщения, размышляя, с чего бы начать. А затем взглянул на часы. Ничего себе! Время подходило к половине пятого утра. Ничего, кроме пьяных признаний в любви, в пять утра спонтанно написать нельзя. Однако это казалось таким глупым, пошлым и неуместным. Да чтоб тебя! Драко смотрел в телефон, прислонившись плечом к стене около шатра с напитками. Он все еще не набрал ни единого символа, когда где-то совсем близко зазвучал голос Панси. — Ты сейчас весь салют пропустишь! — Боже, еще и салют? — простонал Драко. — А я все ждал, когда с неба посыплются единороги. Панси, без обид, но это перебор. Ее лицо смягчилось. Паркинсон смешно закатила глаза и ответила в том же тоне: — Я зна-а-аю. Но скорее эти единороги начнут вылетать у тебя из задницы, чем папа меня послушает в вопросе этого праздника. Пойдем, посмотрим, на что ушло двадцать кусков. — Двадцать?! — изобразил самое неправдоподобное изумление в мире Драко. — Святые угодники, почему так дешево? Это же практически нищета. Не удержавшись, Панси прыснула от смеха. Она устало вздохнула и запустила пальцы в волосы, разрушая идеальную укладку. А затем сняла тяжелые серьги и спрятала их в карман. — Пойдем, посмотрим салют из пустой вип-ложи. Не хочу никого видеть. Я сегодня столько улыбалась, что даже лицо устало. Не улыбнусь никому в ближайшую тысячу лет, — протянула она и медленно зашагала к трибунам. Пустая ложа, чтобы посмотреть, как в небе взорвутся двадцать тысяч фунтов стерлингов. Не самая плохая идея. Фейерверк начался, пока они карабкались по лестнице. За целый вечер беготни от ложи к ложе, от развлечений вокруг ипподрома до возвращения обратно, Драко успел проклясть эти долбаные лестницы. Похоже, опьянение начало отпускать, а эйфория в голове становилась все слабее. Они почти забрались в ложу, когда Панси резко остановилась на последней ступеньке и развернулась. Драко тоже остановился и вскинул голову, замерев от невероятного вида. Небо вспыхивало огнями. Золотыми, серебряными. Они разлетались в почти идеальных фигурах и медленно падали вниз. Внизу, прямо на скаковом круге играл Лондонский симфонический оркестр. Вспышка. Еще одна. Небо на этот раз взорвалось рубинами. Залпы огней вспыхивали в такт музыке с идеальной синхронностью. Панси стояла выше, и казалось, что небо специально обрамляло ее изящное каре и пухлые губы. Она смотрела на Драко, и в темноте ложи ему мерещилось, что ее глаза сияли сочувствием. Откуда взяться сочувствию в такой чудесный вечер? Драко смотрел, как за спиной Панси взрываются огни, яркими вспышками освещая ее лицо. — Я солгала тебе. Сегодня для тебя есть сюрприз, — мрачно произнесла она. — Прости. Что?.. Панси поднялась выше и пропала. Драко поспешил вслед за ней и, когда оказался в ложе, остолбенел. Там, в окружении сразу двух телохранителей, в самом центре пустого ряда кресел сидел Блейз Забини. Вспышки фейерверка освещали его лицо. Через всю левую щеку алела длинная царапина. Блейз поднял голову. Его взгляд мог сжечь дотла. Забини процедил: — Развлекаешься, сукин сын?